Критический Выстрел: Ликвидация Богов

НЕЙТОН ПАТЧЕР

КРИТИЧЕСКИЙ ВЫСТРЕЛ:

ЛИКВИДАЦИЯ БОГОВ

Серия «Баллистика Бездны» • Книга 2

Глава 1. Глава 1

Воздух в радиусе пяти метров вокруг стрелковой лежки все еще пах озоном, выжженным кварцем и сладковатым, тошнотворным запахом распадающейся божественной эктоплазмы. Тяжелый ствол снайперского комплекса «Пепел Пантеона» остывал со звуком, похожим на стон раскалывающегося стекла: микропоры композитного сплава, насыщенного адамантием и пустотной сталью, сжимались, отдавая остаточное тепло в разреженную атмосферу.

Перед глазами Ильи Смолина мерцала багровая полупрозрачная гирлянда системных сообщений, закрывавшая добрую треть сектора обзора:

[Внимание! Зафиксировано критическое попадание в уязвимую зону (проекция божественного ядра: погрешность 0.003 мм).]

[Нанесен урон: 48 912 400 (чистый хаос / кинетический импульс / сингулярный разрыв).]

[Цель: Верховный Иерофант Ордена Золотого Солнца, Носитель Десницы Рассвета — Вальдемар VI (Уровень 840) — УНИЧТОЖЕН.]

[Получено опыта: 890 000 000 (штраф за межмировой резонанс: 0%).]

[Внимание! Ваш уровень повышен! Доступно свободных характеристик: 25.]

[Внимание! Статус розыска в Пантеоне Семи Сияний обновлен: «Кара Небес: Уровень 9». До орбитального сканирования сектора 04-Бекет осталось: 00:01:42…]

[Таймер до удара возмездия запущен: 101… 100… 99…]

Смолин даже не моргнул. За пятьдесят семь томов этой непрекращающейся бойни с бессмертными тварями он научился игнорировать эйфорию от громадных цифр урона. Цифры были просто математикой выживания. Если после нажатия на спусковой крючок ты стоишь и любуешься логами дольше трех секунд — ты уже покойник.

— Откат затвора завершен. Экстракция гильзы калибра 28 миллиметров, — сухо процедил он сквозь сжатые зубы, активируя тактильный интерфейс на внутренней стороне перчатки экзоскелета «Призрак Бездны IX».

Металл гильзы, отлитой из зачарованного обедненного орихалка, со звоном выскочил из патронника и упал в подставленную ладонь. Несмотря на термоизоляционные перчатки, Илья почувствовал свирепый жар. Оставлять гильзу на точке ликвидации было нельзя ни в коем случае: ритуалисты золотого культа могли восстановить пространственный след стрелка всего по одной микроскопической царапине на закраине капсюля. Он сунул раскаленный металл в карман разгрузки с встроенным гасителем эфирного фона.

Щелчок складных титановых сошек. Двойное движение пальцев — и массивный трехметровый комплекс «Пепел Пантеона» плавно разложился на три базовых модуля, скользнув в пазы заспинного кофра с тихим пневматическим шипением.

— [Сокрытие Ауры: Абсолютный Нуль]. [Пыль Забвения].

Илья выдохнул, активируя сразу две маскировочные техники ранга «Мифический». Серая, полупрозрачная дымка мгновенно окутала его фигуру, размывая тепловой контур, гравитационный отпечаток и даже системное имя. На скальном выступе, где он провел последние тридцать шесть часов в ожидании единственного идеального момента, не осталось ничего: ни чешуйки кожи, ни капли пота, ни примятого мха. Мелкий скальный щебень, расколотый дульным тормозом при сверхзвуковом выбросе снаряда, Смолин залил из баллончика быстротвердеющим матовым полимером, имитирующим базальт.

— До удара возмездия: шестьдесят секунд, — пробормотал он, сверяясь с таймером в углу сетчатки.

Он рванул с места без использования реактивных ускорителей — чистая физика тела, усиленного полутора тысячами единиц ловкости и адамантовыми волокнами искусственных связок. Сапоги бесшумно врезались в острую сланцевую крошку. Смолин не бежал — он буквально стелился над гребнем утеса, огибая аномальные зоны и карманы дикой маны, оставшиеся здесь еще со времен Первой Войны Демиургов.

Внизу, в каньоне Алых Слез, где возвышался мраморный шатер павшего иерофанта, сейчас творился сущий ад. Даже с расстояния в четыре километра Илья слышал вой тревожных рогов и гул панических защитных куполов. Золотые купола вспыхивали один за другим, но они запоздали: голова их верховного лидера превратилась в облако атомов еще до того, как грохот выстрела отразился от стен ущелья.

Когда таймер на сетчатке отсчитал последнюю секунду, небо над прежней позицией Ильи раскололось.

Без звука, без предупреждения с околоземной орбиты ударил столб слепящего, янтарного пламени диаметром в сотню метров. Это было [Копье Солнечного Правосудия] — карательное заклинание десятого ранга, автоматическая реакция спутниковых алтарей Пантеона. Скалу, на которой Илья лежал минуту назад, просто слизало. Миллионы тонн гранита испарились, превратившись в столб кипящего газа и расплавленной лавы, ударивший в стратосферу.

Ударная волна догнала Смолина уже на подступах к перевалу, хлестнув по спине тяжелым горячим ветром. Экзоскелет компенсировал импульс, встроенные сервоприводы с визгом вонзили стабилизирующие клинья в грунт, удержав стрелка на краю километрового обрыва.

Илья даже не обернулся. Он лишь осклабился под глухим забралом маски:

— Мимо, святоши. Минус один божественный спутник на перезарядке. У вас уйдет шесть часов, чтобы перенастроить зеркала фокусировки.

Его путь лежал выше. Туда, куда ни один жрец в тяжелых ритуальных латах не сунется даже под страхом лишения благодати.

Зубчатый Пик.

Эта гора вздымалась над плато подобно клыку мертвого титана, вонзенному в клубящееся пепельное небо. Высота — семь тысяч двести метров над уровнем моря. Воздух там был настолько разрежен и пропитан кристаллическим мана-морозом, что легкие обычного человека стекленели за три вдоха. Но для Смолина это место было идеальным. Зубчатый Пик закрывал собой сразу три стратегических сектора: Долину Вознесения, внешние форпосты Цитадели Зари и узкий перешеек, по которому уцелевшие легионы жрецов попытаются вывезти реликвии своего убитого иерофанта.

Подъем занял два часа непрерывного, изматывающего темпа.

Илья намеренно отключил активные мана-навыки прыжка, чтобы не фонить в эфире. Только мышечная сила, ледорубы с вибро-лезвиями из мономолекулярного карбида и когти на подошвах бронеботинок. Скала была почти вертикальной, покрытой коркой черного льда. Температура стремительно падала: минус сорок, минус пятьдесят пять, минус семьдесят по Цельсию. Ветровые порывы достигали сорока метров в секунду, пытаясь оторвать снайпера от камня и швырнуть в бездну.

[Внимание! Экстремальные условия окружающей среды: «Эфирный Буран 4-й категории».]

[Сопротивление холоду: 88%. Урон здоровью заблокирован защитным слоем костюма.]

[Расход энергии энергоячейки экзоскелета: 1.4% в минуту.]

— Терпимо, — бросил Илья в микрофон внутренней связи, активируя рециркуляцию дыхательной смеси. — Ячейки класса «Квазар» хватит на двое суток автономности.

К вершине он выбрался, когда серые тучи над хребтом начали окрашиваться в ядовито-пурпурный цвет заката. Зубчатый Пик заканчивался не ровной площадкой, а хаотичным нагромождением острых базальтовых перьев, истерзанных тысячелетиями ветровой эрозии. Одно из таких перьев раскололось давным-давно, образовав узкую расщелину шириной едва ли в метр, накрытую сверху нависшей гранитной плитой.

Илья протиснулся внутрь, внимательно сканируя каждый сантиметр пространства. Глазной имплант «Спектр-М» переключился в режим детекции скрытых сущностей.

— Ни духов, ни элементалей, ни пространственных каверн, — констатировал он после тщательной проверки. — Место мертвое. Идеально.

Теперь начиналась самая тонкая, рутинная и смертельно опасная работа любого высокоуровневого ликвидатора — оборудования снайперского гнезда. Ошибка в установке маскировочных контуров здесь, на высоте семи километров, означала мгновенное обнаружение архимагами Пантеона и повторный прилет орбитального луча, от которого в узкой расщелине уже не спастись.

Смолин сбросил тяжелый станковый рюкзак и опустился на одно колено. Первым делом он достал четыре колышка из тусклого, матового обсидиана, исписанных серебряными рунами подавления.

— [Сфера Непроницаемости: Ранг Тьмы], — прошептал он, вбивая колышки по углам расщелины с помощью тактического молотка с глушителем вибраций.

Как только четвертый стержень вошел в промерзший базальт на глубину тридцати сантиметров, руны вспыхнули тусклым фиолетовым светом и тут же погасли. Пространство внутри расщелины словно уплотнилось. Звук завывающего снаружи бурана мгновенно стих, превратившись в далекий, едва различимый шелест. Температура внутри периметра перестала падать: рунный барьер закольцевал тепловое излучение, не выпуская наружу ни единой инфракрасной калории, но при этом пропуская внутрь достаточно кислорода.

Следующий шаг: механическая и оптическая маскировка.

Илья извлек из бокового отсека рюкзака рулон маскировочной сети «Хамелеон-Дельта». Это была не просто ткань, а сложнейший биомеханический артефакт, сотканный из чешуи пустотных скатов и нановолокон углерода. Он аккуратно растянул сеть поперек входа в расщелину, закрепив ее магнитными зажимами за выступы скалы. Сеть тут же запульсировала, считывая текстуру окружающего черного льда и шершавого камня, и через пару секунд полностью слилась с рельефом. С расстояния в пять шагов даже опытный следопыт с прокачанным восприятием выше пятисот единиц увидел бы лишь глухую скальную стену.

— Ложная цель на случай площадного прочесывания, — пробормотал Илья.

Он достал компактный цилиндр квантового эмиттера и установил его на противоположном склоне пика, метрах в трехстах от своей истинной позиции, активировав таймер задержки на четыре часа. Если поисковые дроны или гончие инквизиции начнут сканировать гору, эмиттер выдаст слабый, нестабильный всплеск его собственной сигнатуры — ровно такой, какой оставляет уставший снайпер, пытающийся залечить раны. Это даст ему драгоценные секунды для выстрела в спину преследователям.

Закончив с внешним периметром, Смолин занялся обустройством самой стрелковой позиции.

Он развернул термоизоляционный мат с гелевым наполнителем, лег на живот и зафиксировал упоры для локтей. В снайперском деле на сверхдальних дистанциях значение имело абсолютно все: биение собственного сердца, тремор от усталости мышц, микродвижения грунта под весом стрелка. Гелевый мат поглощал до 99% микровибраций тела.

Затем настала очередь оружия.

Илья раскрыл заспинный оружейный кофр. В темноте тускло блеснули детали «Пепла Пантеона». Он собирал винтовку медленно, благоговейно, с выверенной механической точностью ветерана.

Сначала — ствольная коробка из монокристаллического карбида титана, внутри которой покоился гравитационный затвор. Затем — тяжелый рифленый ствол с полигональной нарезкой и встроенным контуром криогенного охлаждения. Каждый винт затягивался динамометрическим ключом с точностью до десятой доли ньютон-метра. В пазы легла массивная ствольная накладка с интегрированными сенсорами баллистического вычислителя.

Венцом конструкции стал оптический прицельный комплекс «Око Бездны-12». Это был монструозный прибор длиной почти в полметра, совмещавший в себе физические кварцевые линзы с двенадцатикратным напылением антимагической пленки и цифровой сенсор, способный улавливать движение маны на расстоянии до двадцати пяти километров.

Щелчок фиксатора. Винтовка легла на регулируемые сошки. Смолин отрегулировал высоту подщечника приклада, прижался щекой к прохладному композиту и посмотрел в окуляр.

Мир преобразился.

«Око Бездны» мгновенно синхронизировалось с нейросетью стрелка, выведя на сетчатку плотный поток данных:

[Дистанция до подножия пика: 5 420 м.]

[Дистанция до Цитадели Зари: 18 960 м.]

[Атмосферное давление: 320 мм рт. ст. (разрежение 58%).]

[Плотность маны: неоднородная, градиент нестабильности в секторе 3 — 14%.]

[Поправка на вращение планеты (эффект Кориолиса): +1.42 мила по горизонтали.]

[Деривация пули: -0.85 мила по вертикали.]

[Гравитационная аномалия ущелья: грави-коэффициент 1.12 G.]

Илья плавно повел стволом, сканируя подступы. В прицеле дымилась гигантская воронка на месте его прошлой лежки. Расплавленный камень светился в инфракрасном диапазоне слепящим белым пятном. Вокруг воронки суетились крошечные, размером с муравьев, фигурки: тяжелая паладинья кавалерия Ордена Золотого Солнца оцепила сектор, а в небе кружили боевые грифоны и три тяжелых штурмовых фрегата с сияющими рунными парусами.

— Ищите, ищите, шестерки златоликих, — холодно усмехнулся Смолин. — Думаете, я побежал на юг, к портальным вратам? Наивные ублюдки.

Он оторвался от прицела и открыл меню персонажа. Настало время распределить награду за голову иерофанма и подготовить боекомплект. Убийство цели такого калибра не проходило бесследно для баланса сил в секторе.

Илья открыл интерфейс характеристик:

[Имя: Илья Смолин]

[Класс: Снайпер Пустоты / Богоборец (Ранг: Мифический)]

[Уровень: 791 -> 792]

[Сила: 410]

[Ловкость: 1 540 (+25)]

[Выносливость: 680]

[Интеллект (Расчет): 1 120]

[Восприятие: 2 450]

[Свободных очков характеристик: 0 (распределено: +25 в Восприятие)]

Он без колебаний влил все доступные очки в Восприятие. Для снайпера его специализации не существовало более важной характеристики. Сила нужна была лишь настолько, чтобы удерживать чудовищную отдачу без разрушения костей плеча. Ловкость обеспечивала микромоторику пальцев и скорость реакции. Но именно Восприятие позволяло видеть нити чужих заклинаний за секунду до их активации, предугадывать вектор телепортации архимагов и читать структуру защитных барьеров, находя в них микроскопические бреши размером в пару атомов.

После распределения очков окружающий мир стал еще более четким. Илья физически ощутил, как расширился диапазон его чувств: он слышал, как в ста метрах под ним трескается лед под давлением тектонического пласта, и видел, как отдельные фотоны света преломляются на гранях маскировочной сети.

Затем он открыл инвентарь и извлек тяжелый металлический пенал с патронами.

Каждый выстрел из «Пепла Пантеона» стоил целое состояние — в золоте, системных кредитах и редчайших ингредиентах. Здесь не использовался обычный порох. Метательный заряд представлял собой спрессованную алхимическую плазму темной материи, стабилизированную гравитоновыми кольцами.

Смолин достал пять патронов и разложил их перед собой на бархатной салфетке. Каждый снаряд был шедевром инженерно-магического искусства:

1. [Бронебойный бронебойно-зажигательный снаряд «Коллапс-IV»]: сердечник из тяжелого плутония с рунической гравировкой разложения материи. Идеален против титанических големов и тяжелых штурмовых фрегатов.

2. [Пустотный разрывной патрон «Слеза Энтропии»]: при попадании генерирует микро-сингулярность радиусом полтора метра, схлопывающую любые щиты божественного ранга. Именно такой патрон снес голову иерофанту Вальдемару вместе с его персональным артефактом бессмертия.

3. [Трансфазный снаряд «Призрак-0»]: пуля с фазовым сдвигом, способная проходить сквозь твердые преграды толщиной до десяти метров горной породы, материализуясь непосредственно внутри цели.

Илья зарядил в коробчатый магазин три «Коллапса» и два «Призрака». Защелкнул магазин в приемник винтовки с глухим металлическим щелчком.

Клац.

Патрон пошел в патронник. Затвор закрылся с идеальным, едва слышным шелестом прецизионных деталей.

[Оружие готово к бою. Ресурс ствола: 84%. Температура криогенного контура: -196°C.]

Смолин достал из разгрузочного жилета питательную пасту с высоким содержанием системных белков и стимуляторов ментальной концентрации. Выдавил густую безвкусную массу прямо в клапан шлема, медленно проглотил, запивая парой глотков структурированной воды с электролитами. Организм ответил приятной, холодной волной бодрости. Усталость от стремительного восхождения на семитысячник отступила, пульс выровнялся, замедлившись до идеальных сорока ударов в минуту — ритм глубокого медитативного транса, в котором он мог находиться сутками без движения.

Внизу, на равнине, началось движение.

Илья снова прильнул к оптике, выкручивая увеличение на максимум. Цифровой зум приблизил изображение в сорок раз.

Из ворот Цитадели Зари, сверкающей золотом и белым мрамором в лучах заходящего солнца, выдвигалась колонна. Но это были не поисковые отряды.

В центре процессии двигалась тяжелая восьмиосная антигравитационная платформа, укрытая многослойным куполом абсолютной защиты лазурного цвета. Вокруг платформы летели шесть серафимов — крылатых конструктов двенадцатого уровня опасности, чьи клинки пылали чистым святым пламенем.

— Ага… — протянул Смолин, и в его глазах блеснул холодный, расчетливый огонек. — Вот оно что. Они не просто испугались. Они эвакуируют Сердце Света. Главный накопитель энергии всего сектора.

Он переключил прицел в режим анализа энергетических потоков. От платформы к небу тянулся мощный, пульсирующий канат чистейшей солнечной маны. Если этот накопитель вывезут за пределы локации, Пантеон сможет запитать запасные орбитальные батареи и выжечь весь континент дотла, начав процедуру полной зачистки мятежного мира.

[Цель идентифицирована: Автономный Реликварий Зари (Класс: Стратегический объект).]

[Ориентировочная прочность внешнего контура: 120 000 000 единиц барьера.]

[Эскорт: Патриарх-Инквизитор Игнаций (Уровень 810), 6 Божественных Автоматонов «Серафим-М» (Уровень 750).]

[Расстояние: 14 380 метров.]

Четырнадцать с лишним километров.

Даже для его чудовищной винтовки это была предельная, почти заоблачная дистанция. Пуля будет лететь до цели больше четырех секунд. За эти четыре секунды цель может изменить траекторию, купол может сместить фазу, а ветер в нижних слоях атмосферы способен снести траекторию снаряда на добрый десяток метров.

Но Илья Смолин не зря носил титул Богоборца. Он не стрелял туда, где цель находилась сейчас. Он стрелял туда, где пересекались линии судьбы и математические вероятности системного мира.

Снайпер медленно перевел селектор огня в режим одиночной форсированной стрельбы.

— [Анализ Траектории: Око Провидения], — активировал он классовый навык.

Перед его взором протянулась мерцающая золотистая нить — рассчитанная баллистическая дуга, учитывающая плотность воздуха, влажность, ману, кривизну коры планеты и гравитационные провалы над каньоном. Нить дрожала, виляя под порывами ветра, но интерфейс снайпера непрерывно вносил микропоправки, стабилизируя расчетную точку встречи.

— Дистанция четырнадцать тысяч триста восемьдесят… Снижение траектории на пике — сорок восемь метров… — бормотал Илья, плавно наводя перекрестие прицела не на саму платформу, а на пустой участок дороги перед ней, возле полуразрушенной триумфальной арки.

Колонна прибудет в эту точку ровно через тридцать две секунды.

Его палец в бронированной перчатке лег на спусковой крючок. Металл крючка отозвался мягким, упругим сопротивлением — свободный ход в два миллиметра был выбран мгновенно.

Осталось только дождаться, пока платформа поравняется с узким местом на дороге, где скальный выступ сузит радиус маневра серафимов, заставив их выстроиться в одну линию. Один выстрел трансфазным «Призраком», чтобы прошить барьер и расколоть стабилизатор гравитационной подушки платформы. Второй — «Коллапсом» прямо в обнажившееся ядро накопителя.

Ветер на вершине Зубчатого Пика взвыл с новой силой, бросая в маскировочную сеть горсти ледяной крупы. Но внутри расщелины царила абсолютная, гробовая тишина.

Илья Смолин замер. Дыхание остановилось. Пульс упал до тридцати ударов в минуту. В сетчатке правого глаза отражалась крошечная лазурная точка приближающейся божественной процессии.

До начала второго акта охоты оставалось пятнадцать секунд.

Глава 2. Глава 2

Пятнадцать секунд в масштабах человеческой жизни — ничтожный вздох, мимолетная пауза между ударами испуганного сердца. Но на уровне Системного Восприятия Ильи Смолина, перевалившего за пятитысячный рубеж, этот крошечный отрезок времени растягивался в бесконечную, кристально ясную ленту субъективной вечности.

Мир вокруг замедлился.

Снежинки и колючие крупицы льда, которые штормовой ветер бросал в маскировочную сеть, застыли в воздухе, словно осколки расколотого горного хрусталя. Каждая грань льдинки отражала тусклый, свинцовый свет погибающего светила этого яруса. Илья видел микротрещины в гранитном монолите Зубчатого Пика, чувствовал, как вибрация тектонических плит на глубине трех километров отдается едва уловимым зудом в его кибернетически аугментированных суставах.

Его винтовка — легендарный «Вердикт Пустоты», созданный на кузницах Шестидесятого Нексуса из реликтового сплава адамантия и костей Безымянного Титана — покоилась на складных титановых сошках, намертво вгрызшихся в промороженный камень. Длинный, покрытый гравированными рунами глушителя ствол калибра 20.4-мм выступал из расщелины ровно на три сантиметра. На таком расстоянии даже оптический блик от случайного фотона мог стать смертным приговором: серафимы свиты обладали зрением, способным различить шевеление ресницы полевой мыши на дистанции в пять миль. Но антибликовое напыление из измельченной чешуи теневого василиска жадно поглощало любой свет, превращая край дульного среза в абсолютный провал в небытие.

*Внимание: Зафиксировано гравитационное возмущение в секторе 4-Б.*

*Поправка на баллистический дрейф: +0.0034 миллирадиана.*

*Температура ствола: 14.2 К.*

*Синхронизация с ядром Стрелка: 99.88%.*

Цифры системного интерфейса струились по правому краю поля зрения мягким изумрудным светом, не затеняя главное — золотую направляющую нить. Навык [Анализ Траектории: Око Провидения] работал на пределе доступной маны, выкачивая из резервуара Ильи по четыреста единиц каждую секунду. Для обычного снайпера из высших рангов Авангарда это стоило бы мгновенного истощения ауры и кровавой пены на губах. Но Смолин за пятьдесят восемь томов своего восхождения перестал быть просто человеком. Его энергетические каналы давно переродились в закаленные эфирные жилы, способные выдержать напор первородного хаоса.

«Одиннадцать секунд», — хладнокровно зафиксировал внутренний хронометр.

В прицеле высокого разрешения триумфальная арка из белого мрамора, наполовину засыпанная серым базальтовым щебнем, выглядела обманчиво хрупкой. Когда-то, в незапамятные эпохи до Пришествия Системы, через нее триумфаторы вводили пленных царей. Теперь же древний тракт служил артерией для снабжения передовых цитаделей Сияющего Пантеона.

Колонна двигалась мерно, с тем невыносимым, надменным величием, которое всегда вызывало у Смолина холодную ярость. Впереди скользили трое передовых серафимов — крылатых гуманоидов в закрытых латах из полированного орихалка. Их шестикрылые силуэты излучали ровное золотистое сияние, формирующее конус упреждающего рассеивания. Любая площадная магия, направленная на колонну с флангов, разбилась бы об этот конус, как морская волна о волнорез.

За ними плыла сама платформа — массивный диск из черного звездного базальта диаметром около двадцати метров. Она парила в трех метрах над растрескавшимся полотном дороги, поддерживаемая четырьмя мощными генераторами локального гравитационного отрицания. В центре платформы, под полупрозрачным куполом из спрессованного небесного огня, стоял тот, чья голова стоила семизначной суммы в универсальных системных кристаллах.

Апостол Тираннуса. Палач Четвертого Сектора. Существо, уничтожившее три обитаемых мира лишь ради того, чтобы выковать из душ их жителей одно-единственное кольцо печати.

Он выглядел обманчиво скромно: высокий, облаченный в тяжелую алую сутану, расшитую серебряными узорами вечности. Его лицо скрывала безликая фарфоровая маска с тремя вертикальными прорезями для глаз, откуда сочился холодный ультрамариновый свет. В руках он держал Реликварий Забвения — куб из темного стекла, внутри которого билась пойманная квази-звезда.

«Восемь секунд».

Дорога внизу делала крутой изгиб, огибая вздыбленный клык горного разлома. В этом месте ширина тракта сужалась всего до двадцати пяти метров. Скалы слева поднимались отвесной стеной, справа зияла бездонная пропасть, дно которой тонуло в ядовитых испарениях серных гейзеров.