Критический Выстрел: Ликвидация Богов

Серафимы начали перестроение. Как Илья и рассчитывал в своем предварительном математическом прогнозе, левый разведчик прижался ближе к ведущему, а правый чуть сбавил скорость, пропуская вперед массивный край платформы.

Золотой купол защиты на мгновение деформировался, сжимаясь по бокам, чтобы протиснуться между утесом и обрывом. В месте сжатия плотность силовых линий возросла, но в основании, прямо под днищем платформы, где крепился главный антигравитационный стабилизатор, возникла слепая зона интерференции. Всего на полтора метра защитное поле истончилось до полупрозрачной пленки.

Обычный глаз этого бы не заметил. Даже божественные сканеры защиты считали такое микроскопическое колебание безопасной погрешностью. Но баллистический калькулятор Смолина, сопряженный с пассивным навыком [Уязвимость Творения], подсветил эту область мерцающим алым маркером размером не больше монеты.

«Пять секунд».

Палец на спусковом крючке замер, ощущая микроскопическое давление пружины шептала. Два миллиметра свободного хода. Оставалось преодолеть еще полмиллиметра сопротивления — усилие в восемьсот граммов.

Илья закрыл левый глаз, полностью отдавая сознание оптико-магическому комплексу прицела. Внутри окуляра ожили десятки дополнительных шкал.

*Активация режима снаряда: Трансфазный патрон «Призрак».*

*Свойства сердечника: Плотность хроно-деревянной матрицы 99.4%, фазовый сдвиг 0.002 секунды.*

*Потребление прочности оружия: -12 единиц.*

*Шанс пробития барьера божественного ранга: 84.7%.*

«Три секунды».

Ветер над каньоном внезапно стих, словно сама природа затаила дыхание перед святотатством, которое вот-вот должно было свершиться. Но Смолин знал: это не случайность. Это так называемая «тишина судьбы» — физический феномен системных пространств, когда в одной точке концентрируется слишком высокая плотность фатальных исходов.

Золотая нить траектории замерла, натянувшись, как струна скрипки перед финальным крещендо.

«Две...»

Платформа коснулась контрольной линии. Мраморная арка оказалась точно позади кортежа. Серафимы выстроились в идеальную линию перекрытия, закрывая своими телами прямой сектор обстрела с высоты каньона. Они думали, что защищают своего господина от фронтального или бокового удара. Они не знали, что выстрел придет не с холмов и не из засады на обочине, а с самого неба, со склона недосягаемого Зубчатого Пика, под углом в сорок три градуса сверху вниз.

«Одна».

Илья не стал выдыхать. Он вообще не дышал последние сорок секунд. Мышцы его тела одеревенели, превратившись в живой станок, гасящий даже микроколебания земной коры.

Клик.

Спусковой крючок преодолел последнюю грань сопротивления.

Удар бойка по капсюлю не породил привычного грохота пороховых газов. Выстрел трансфазным боеприпасом такого уровня звучал иначе — как сухой, резкий треск разрываемого шелка, умноженный на глухой металлический щелчок схлопнувшегося вакуума.

Внутри глушителя вспыхнули руны подавления звуковой волны. Девяносто девять процентов энергии взрыва были поглощены компенсаторами и перенаправлены во внутренние аккумуляторы охлаждения, которые мгновенно зашипели, испаряя каплю жидкого гелия. Ствол винтовки дрогнул всего на четверть миллиметра — компенсационная система отдачи сработала безупречно, вбив титановые упоры в гранит еще на полсантиметра.

Пуля покинула ствол.

Это был снаряд длиной в ладонь, выточенный из застывшего времени и покрытый гравировкой, сводящей с ума любого смертного чародея. Выйдя из дульного тормоза на начальной скорости в двенадцать махов, он не создал конуса ударной волны: воздух перед ним просто расступался, смещаясь в смежное измерение.

Смолин не стал смотреть вслед первому выстрелу. Настоящий мастер никогда не любуется полетом пули, если в его магазине есть второй патрон.

Его левая рука с отточенной, пугающей механической точностью метнулась к рукояти продольно-скользящего затвора.

Вверх. Назад.

Из патронника со звоном вылетела дымящаяся гильза, испускающая едкий сиреневый дым с запахом озона и перегретой меди. Еще в воздухе она рассыпалась серым пеплом — гильзы патронов класса «Апокалипсис» самоуничтожались, чтобы не оставлять следов для поисковых чар возмездия.

Вперед. Вниз.

Тяжелый затвор вогнал в патронник второй снаряд.

*Заряжен боеприпас: «Коллапс» (Ранг: Мифический).*

*Тип поражения: Гравитационная сингулярность / Пространственный разрыв.*

*Предупреждение Системы: Использование данного боеприпаса может вызвать дестабилизацию локального континуума в радиусе 100 метров.*

Тем временем первый снаряд преодолевал четырнадцатикилометровую пропасть.

Для пули «Призрак» эти четырнадцать километров растянулись на три целых и две десятых секунды. Она летела сквозь слои ядовитых облаков, прошивая встречные потоки ледяного ветра, словно их не существовало. Магические аномалии каньона, способные разорвать в клочья штурмовой транспорт, лишь слегка искривляли траекторию, но наложенные Смолиным печати коррекции возвращали снаряд на золотую нить Ока Провидения.

За полсекунды до столкновения ведущий серафим внезапно вскинул голову.

Его божественное чутье — рудиментарный дар предвидения, дарованный создателем — наконец взвыло сигналом смертельной тревоги. Золотые перья на его крыльях встали дыбом, глаза под забралом шлема вспыхнули слепящим светом. Он попытался вскинуть щит, попытался выкрикнуть предупреждение, раскрыть рот, чтобы сформировать Слово Власти...

Слишком поздно.

Пуля подошла к защитному куполу платформы под идеальным углом. В момент контакта трансфазный сердечник активировался. Пространство перед снарядом сжалось, и пуля просто шагнула сквозь трехслойный божественный барьер, словно сквозь мыльную пленку, даже не потревожив его контуры тревоги.

Она материализовалась в реальном пространстве уже внутри купола — прямо под настилом платформы.

Точный удар пришелся в центральный шарнир гравитационного стабилизатора.

Металл божественной ковки, рассчитанный на удары осадных таранов, ничего не смог противопоставить снаряду, сердечник которого обладал свойством абсолютного пространственного среза. Пуля вошла в монолит механизма, как раскаленная игла в масло, и взорвалась изнутри направленным микрокумулятивным импульсом чистого распада.

БА-А-АМ!

Звук разорванного металла докатился до скал каньона с запозданием, но визуальный эффект наступил мгновенно.

Кормовой гравитационный излучатель разлетелся веером ослепительно белых осколков. Платформа весом в сорок тонн, мгновенно потеряв точку опоры, дико завалилась на правый борт. Силовое поле купола, замкнутое на стабилизатор, затрещало, по его идеальной лазурной поверхности побежали изломанные черные трещины.

Апостол Тираннуса не удержался на ногах. Даже божественная сущность подчиняется законам инерции, если они навязаны искажением гравитации системного уровня. Его высокая фигура качнулась, драгоценный Реликварий Забвения выскользнул из пальцев и покатился по накренившемуся базальтовому настилу.

Один из серафимов с отчаянным воплем бросился вперед, пытаясь подхватить реликвию, нарушив строй окончательно. Защитный экран в этот миг не просто истончился — он схлопнулся на четверть секунды, перезагружая перегруженные контуры.

И в этот обнажившийся, хаотичный прорыв между расколотым щитом и накренившейся платформой открылся прямой доступ к реактору.

Главное ядро накопителя — вращающийся октаэдр из чистой маны первотворения, сияющий ядовито-бирюзовым светом — предстал перед прицелом Смолина во всей своей незащищенной наготе.

Илья уже ждал этого момента.

Он не делал повторных расчетов. Его тело, его разум и его оружие слились в единый боевой алгоритм девяносто девятого порядка.

— [Критический Выстрел: Печать Неизбежности], — прошептал он пересохшими губами.

Это был его ультимативный классовый навык — умение, за которое гильдии Высших Сфер объявляли награду, превышающую бюджет целых планетных систем. Навык, который отменял понятие «промах». Навык, который превращал баллистику в догмат.

Второй щелчок спускового крючка прозвучал тяжелее.

Винтовку тряхнуло. На этот раз даже компенсаторы не смогли полностью погасить колоссальное импульсное давление «Коллапса». Гранитная крошка под сошками брызнула во все стороны, превращаясь в серую пыль, а маскировочную сеть над головой Ильи сорвало и унесло в бушующую метель.

Ствол «Вердикта Пустоты» раскалился докрасна, сквозь рунические прорези пробилось тревожное алое свечение аварийного перегрева.

*Прочность оружия: 68/100.*

*Внимание: Температура патронника превысила критическую! Требуется принудительное охлаждение!*

Смолин не обратил на системные предупреждения ни малейшего внимания. Он приник к прицелу, наблюдая за тем, как второй вестник смерти несется к своей цели.

«Коллапс» летел иначе, чем «Призрак». Он не прятался в фазовых складках реальности. Напротив, этот снаряд шел напролом, волоча за собой видимый невооруженным глазом шлейф скрученного пространства. Воздух за ним схлопывался с громоподобным гулом, создавая непрерывную цепь микровзрывов. На дистанции в десять километров траектория пули начала притягивать к себе кружащийся снег, камни и даже мелкие энергетические сгустки, превращая снаряд в ревущую комету абсолютного разрушения.

Серафимы внизу осознали масштаб катастрофы.

Двое из них спикировали прямо на траекторию приближающегося снаряда, раскрыв все шесть крыльев и смыкая орихалковые щиты в отчаянной попытке сотворить Непроницаемую Стену Мучеников. Их тела вспыхнули жертвенным белым пламенем — они сжигали собственные души, чтобы остановить выстрел.

Наивные.

Они готовились отразить удар кинетической или магической мощи. Они не понимали природы оружия Богоборца.

«Коллапс» врезался в сомкнутые щиты серафимов без малейшего замедления. Но взрыва не последовало. В точке соприкосновения возникла идеальная черная сфера размером с яблоко.

Пространство вокруг нее прогнулось, как тонкая резина под тяжелым свинцовым шаром.

Щиты, руки, крылья и сами тела божественных стражей втянуло в эту точку с чудовищной скоростью, расщепляя на атомы и кванты сырой маны. Серафимы даже не успели закричать: их крик был поглощен гравитационной ловушкой раньше, чем звуковая волна покинула их глотки. Сфера поглотила защитников, увеличилась до метра в диаметре и, пробив их останки насквозь, вонзилась прямо в обнаженное ядро накопителя платформы.

Вот тогда наступил ад.

*Зафиксировано критическое попадание!*

*Множитель урона: х14.8 (Скрытая атака + Уязвимость ядра + Печать Неизбежности).*

*Нанесен урон: 48 920 400 (Чистый урон Пустоты).*

Мир на дне каньона на мгновение потерял цвет. Все звуки исчезли, сменившись низкой, давящей на барабанные перепонки вибрацией, от которой у Смолина даже на вершине горы пошла носом густая кровь.

В месте попадания вспыхнула миниатюрная черная дыра.

Огромная базальтовая платформа изогнулась, словно была сделана из мягкого воска, и с оглушительным треском раскололась на три неравные части. Все обломки — камни, генераторы, трупы свиты, ящики с припасами — устремились к центру гравитационного вихря.

Апостол Тираннуса, окутанный яростным ультрамариновым сиянием своей божественной ауры, попытался активировать свиток пространственного побега. В его руке вспыхнула руна телепортации, но искривленное сингулярностью пространство отказалось подчиняться стандартным законам перемещения. Портал схлопнулся прямо в его руке, оторвав Апостолу кисть вместе с куском сутаны.

Следующей детонировала квази-звезда из расколовшегося Реликвария.

Слияние энергии гравитационного коллапса и первородной звездной плазмы породило взрыв неописуемой силы. Огненный столб диаметром в сто метров взметнулся ввысь, мгновенно испарив древнюю мраморную арку и превратив окружающие скалы в кипящую базальтовую лаву.

Ударная волна колоссальной мощи покатилась по каньону, сметая все на своем пути. Вековые утесы рушились, словно карточные домики, а грохот взрыва был такой силы, что даже вершина Зубчатого Пика под ногами Ильи содрогнулась, угрожая обвалиться многокилометровым оползнем.

Перед глазами Смолина заплясали сотни системных сообщений, закрывая обзор золотыми и багровыми строками:

*Вы уничтожили: Элитный Серафим Авангарда (Уровень 840) — 3 ед.*

*Вы уничтожили: Хранитель Реликвария (Уровень 890) — 1 ед.*

*Получен опыт: 420 000 000.*

*Внимание! Нанесен критический урон цели: Апостол Тираннуса, Малхор Искупитель (Мировой Босс / Ранг: Младшее Божество).*

*Текущее здоровье цели: 18.4%.*

*Цель переходит в состояние: [Божественная Ярость: Агония Падших].*

*Внимание! Ваше местоположение демаскировано гравитационным эхом выстрела!*

*Уровень глобальной угрозы повышен до: Багровый (Внимание Пантеона).*

Илья сплюнул кровь на холодный камень и скривил губы в жесткой, хищной усмешке.

— Восемнадцать процентов... Живучая тварь, — прохрипел он, вытирая рукавом разгрузки разбитую губу. — Ничего. Для полубога без свиты и без маны это смертный приговор.

Однако времени на празднование не было ни секунды.

Из бушующего внизу огненного смерча, разбрасывая клубы плазмы и кипящей смолы, медленно поднималась фигура.

Сутана Апостола сгорела, обнажив пепельно-серую кожу, покрытую пульсирующими черными стигматами. Фарфоровая маска треснула пополам, явив миру лицо, лишенное носа и губ — сплошную пасть, усеянную рядами игловидных зубов. За его спиной раскрылись гигантские крылья, сотканные не из перьев, а из ревущего темно-синего эфирного огня.

Малхор выжил. Но он потерял платформу, потерял свиту и, главное, лишился своего главного оружия — Реликвария.

В руке Апостола материализовалось колоссальное копье из спрессованной молнии длиной не меньше десяти метров. Его пылающий тремя вертикальными зрачками взор устремился прямо сквозь бурю, сквозь клубы дыма и четырнадцать километров разделяющего их пространства — точно в расщелину Зубчатого Пика.

Взгляд бога жег кожу даже на таком чудовищном расстоянии.

*Предупреждение: Зафиксирован прицельный захват сущностью божественного ранга!*

*Тип угрозы: [Гнев Небес: Карающая Молния Архистратига].*

*Время до попадания: 4.2 секунды.*

— Ну давай, покажи мне свою праведность, кусок эфирного мяса, — процедил Илья, даже не пытаясь бежать.

Бежать от божественного возмездия по узкому карнизу на высоте пяти тысяч метров было бы глупостью, достойной новичка из Первого Тома. Смолин действовал иначе — расчетливо, выверено и безжалостно.

Он бросил быстрый взгляд на ствол «Вердикта Пустоты».

*Температура ствола: 480 К.*

*Откат ультимативных навыков: 180 секунд.*

*Доступные боеприпасы: Патрон типа «Шквал-М» (Бронебойно-зажигательный, зачарованный солями Бездны).*

Илья не стал менять позицию. Он опустился на одно колено, перехватывая винтовку поудобнее, и вогнал магазин на пять патронов в приемник оружия. Щелчок защелки прозвучал отчетливо и резко.

— [Теневой Дублер: Фасеточный Обман], — активировал он защитный навык кольца на безымянном пальце.

Прямо на месте его лежки возникла идеальная иллюзорная копия снайпера, в точности повторяющая его тепловую сигнатуру, ауру и даже металлический блеск винтовки. Сам же Смолин активировал [Смещение Тени], мгновенно отступив на семь метров вглубь расщелины, в узкий базальтовый карман, прикрытый монолитным гранитным выступом.

Спустя ровно три секунды небеса раскололись.

Луч ослепительной лазурной молнии толщиной со ствол векового дуба ударил в вершину Зубчатого Пика с такой силой, что верхнюю треть горы просто стерло с лица земли. Камень испарился, превратившись в раскаленный добела газ. Ударная волна с визгом пронеслась по расщелине, осыпая Илью градом раскаленных каменных брызг и пыли.

Его личный кинетический щит вспыхнул и просел на восемьдесят процентов, предупреждающе запищав зуммером перегрузки.

*Прочность личной защиты: 1980/10000.*

*Иллюзия уничтожена.*

*Захват цели сброшен.*

Смолин не стал дожидаться, пока осядет каменная крошка. Выскользнув из укрытия сквозь клуб раскаленного пара, он вновь вскинул дымящуюся винтовку к плечу.

Стрельба без сошек. С рук. На дистанцию более тринадцати километров.

Для любого стрелка в мультивселенной это было бы абсолютным безумием. Но Илья включил систему полной нейросинхронизации, заставляя свой экзоскелет заблокировать локтевые и плечевые шарниры, превращая руки в жесткую стрелковую конструкцию.

В окуляре прицела, сквозь клубы поднятой взрывом пыли, он поймал силуэт Апостола. Тот тяжело парил над руинами дороги, раскинув огненные крылья и готовя второе копье молнии. Малхор был уверен, что дерзкий смертный, посмевший ранить его, обращен в пепел вместе с вершиной горы.

Это была его последняя ошибка.

— Ты слишком много думаешь о величии, тварь, — тихо произнес Илья. — И слишком мало — о баллистике.

Перекрестие прицела легло не на грудь и не на голову бога. Оно зафиксировалось на месте сочленения правого огненного крыла с пепельной лопаткой. Там, где пульсировал главный энергетический узел его нынешней материальной формы.

Палец нажал на спуск.

Один.

Глухой хлопок выстрела утонул в грохоте падающих со склона скал.

Два.

Затвор дернулся назад силой пороховых газов, выбрасывая гильзу, и тут же вогнал новый патрон в раскаленный ствол.

Три.

Четыре.

Пять.

Илья выпустил весь магазин в темпе автоматического карабина — за полторы секунды. Пять крупнокалиберных снарядов, зачарованных на разрушение связей эфира, ушли в небо ровной строчкой, следуя один за другим по пробитому молнией воздушному коридору.

Смолин опустил ствол, не дожидаясь попаданий.

Он знал результат еще до того, как первая пуля преодолела половину дистанции. В баллистике высоких рангов не бывает случайностей, когда твоя рука направляется холодным расчетом Системы, а в сердце горит пепел сотен уничтоженных миров.

Спустя четыре секунды внизу, в глубине каньона, расцвели пять последовательных алых вспышек.

Первый снаряд пробил основание крыла Малхора, разрывая огненные связки и заставив полубога кувырком полететь к земле.

Второй вошел точно в открытую пасть, разрывая горло и круша шейные позвонки из богоподобной кости.

Третий и четвертый разворотили грудную клетку, вбивая осколки ребер в черное, сочащееся ихором сердце.

Пятый, завершающий выстрел снес верхнюю часть черепа вместе с остатками расколотой фарфоровой маски.

Гигантское тело Апостола Тираннуса рухнуло на раскаленные обломки собственной платформы, подняв фонтан искр и пепла, и замерло. Огненные крылья зашипели и угасли, распадаясь на мириады серых хлопьев системного распада.

Тишина.

На этот раз — настоящая, мертвая тишина, которую не смел нарушить даже вой ветра над разрушенной вершиной.

Перед глазами Ильи Смолина всплыло гигантское золотое окно оповещения, обрамленное кроваво-красными рунами высшего триумфа:

*ВНИМАНИЕ!*

*Мировой Босс [Малхор Искупитель, Апостол Тираннуса] — ЛИКВИДИРОВАН.*

*Убийца: Илья Смолин (Класс: Стрелок Пустоты / Титул: Богоборец).*

*Получено очков характеристик: 250.*

*Получено очков навыков: 15.*

*Текущий прогресс квеста [Ликвидация: Протокол «Сумерки Богов»]: 1/7.*

*Особая награда: Сердце Падшего Апостола (Ранг: Божественный).*

*Внимание: Награда автоматически помещена в ваше Пространственное Хранилище.*

*Предупреждение: Системный резонанс вашей ауры превысил допустимый предел яруса. До прибытия Карательного Легиона Сияющего Пантеона осталось: 04:59.*

Илья тяжело оперся спиной о закопченную стену расщелины.

Из носа продолжала капать кровь, окрашивая серую ткань комбинезона темными пятнами. Тело ныло от колоссальной отдачи и перегрузки мана-каналов. Но в серых глазах снайпера не было ни усталости, ни страха. Лишь ледяное, математическое удовлетворение человека, который выполнил сложную, но рутинную работу.

Он открыл отсек охлаждения винтовки, достал пустую криогенную капсулу и заменил ее новой, щелкнув фиксатором. Шипение кипящего антифриза затихло, металл ствола медленно вернул свой привычный матово-черный цвет.

— Четыре минуты пятьдесят девять секунд, — негромко произнес он, глядя на тикающий таймер в углу обзора. — Вполне достаточно, чтобы спуститься на южный склон и заложить пару сюрпризов для встречающих.

Смолин подхватил «Вердикт Пустоты», закинул широкий ремень за плечо и, не оборачиваясь на дымящиеся руины на дне каньона, зашагал вглубь лабиринта скальных трещин.

Охота только начиналась. Впереди оставалось еще шесть богов.