Оружейник Кинетики: Начальная Скорость

— Бери треногу, — скомандовал Егор. — Поднимаемся на крышу. Проведем полевые испытания подкалиберных выстрелов в условиях плохой видимости.

***

Ночь была темной, беззвездной. Над ущельем стлался густой, сырой туман, поднимавшийся от ледяной горной реки.

Цепь наемников в черных стеганых куртках, пропитанных огнеупорным квасцовым составом, бесшумно скользила по склону холма. Лица бойцов закрывали кожаные маски с медными решетками для дыхания. В руках передовых шеренг тускло поблескивали начищенной латунью массивные цилиндры — нагнетательные сифоны алхимического пламени. За ними четверо дюжих наемников тащили на кожаных ремнях три пузатые дубовые бочки, стянутые толстыми железными обручами. Из вентилей бочек сочился едкий пар, от которого жухла и чернела трава под ногами.

Позади наступающей цепи, на небольшом скальном уступе, стоял магистр Игнациус. Его алый балахон сливался с темнотой, но глаза горели фанатичным огнем. Рядом с ним капитан «Пепельных Псов», ветеран десятка штурмов по кличке Бранд, жевал травинку и с ухмылкой разглядывал чернеющий в тумане силуэт мельницы.

— Тихо там, — хрипло бросил Бранд. — Спит наш умник. Думает, если поставил железную дверь, то бога за бороду поймал. Парни разобьют окна верхнего яруса пращами, зальют стропила «слезами», а когда он выскочит наружу — примем на копья. Чистая работа, магистр. К рассвету получим расчет.

— Не спеши, воин, — прошипел Игнациус, нервно перебирая костяные четки на поясе. — Мне не нравится этот туман. И река… она шумит неправильно. Нет плеска воды о лопасти колеса.

— Да заклинило его колесо еще десять лет назад! — отмахнулся капитан. — Эй, первая сотня! Рассыпаться полумесяцем! Зажигай фитили!

Наемники достали труты. В темноте вспыхнули первые огоньки — синевато-зеленые алхимические огни запалов. Едкий химический смрад мгновенно перебил запах речной сырости.

В этот момент на плоской каменной крыше мельницы что-то негромко, сухо щелкнуло.

Звук был настолько незначительным, что Бранд даже не повернул головы. Но на крыше уже ожила система наведения.

Оптико-электронный блок турели «Периметр-К2», плавно покачиваясь на сервоприводах с бесщеточными моторами, захватил цели. В инфракрасном диапазоне наемники с горящими запалами выглядели как гигантские, идеально контрастные факелы на абсолютно черном фоне склона.

`[Баллистический вычислитель: Захвачено 18 приоритетных целей]`

`[Классификация целей: Операторы огнеметных систем, носители боеприпасов повышенной опасности]`

`[Дистанция: 240 метров. Ветер: боковой, 1.2 м/с. Поправка: 0.04 тысячных]`

`[Режим огня: Одиночный, беглый]`

`[Орудие готово к стрельбе]`

Егор, лежавший рядом с турелью на термоизолирующем коврике, прижался щекой к резиновому наглазнику прицела своего карабина.

— Цель номер один — правый фланг, оператор первой бочки. Дистанция двести сорок. Поехали.

Он плавно нажал на спусковой крючок.

Не было ни вспышки, ни громоподобного раската, к которому привыкли здешние стрелки. Раздался лишь резкий, хлесткий звук — будто гигантский бич рассек воздух со сверхзвуковой скоростью: *ХЛЫСЬ!*

Ствол карабина выбросил крошечную искорку сорвавшейся плазмы. Тонкая игла ОБПС-2 со скоростью почти два с половиной километра в секунду преодолела разделяющие двести сорок метров за девяносто восемь тысячных долей секунды.

На таком расстоянии законы физики не оставляли цели ни единого шанса даже понять, что произошло.

Вольфрамовый сердечник диаметром четыре миллиметра вошел точно в центр первой дубовой бочки с алхимической смесью. Но он не просто пробил ее. Кинетическая энергия в пятьдесят пять килоджоулей, сконцентрированная на кончике иглы, при ударе о несжимаемую жидкость породила колоссальный гидродинамический удар. Давление внутри бочки за микросекунду скакнуло до десятков тысяч атмосфер.

Бочку не разорвало — ее *распылило*.

Тончайшая взвесь белого фосфора, дегтя и эссенции саламандр мгновенно вступила в реакцию с кислородом воздуха от температуры трения пробивающего сердечника.

С глухим, утробным ревом склон холма озарился ослепительной багрово-белой вспышкой. Огненный шар диаметром в пятнадцать метров вздулся посреди цепи наступающих, поглотив сразу семерых наемников вместе с их кожаными куртками, латунными сифонами и оружием. Ударная волна разметала шеренгу, сбивая людей с ног и швыряя их на острые камни.

— Что это?! — взвыл капитан Бранд, роняя травинку и хватаясь за рукоять меча. — Бомбарда?! Откуда у него мортира на крыше?!

— Это не мортира! — в ужасе закричал Игнациус, чья маска отразила пляшущие языки бушующего пламени. — Не было звука взрыва пороха! Это небесный огонь! Защитный купол! Всем поднять щиты!

Магистр вскинул руки, срывая с пояса фиал с концентрированной маной, и разбил его о землю. Перед ним соткалась мерцающая полусфера рунного барьера — плотная пленка эфира, рассчитанная на отражение шрапнели, стрел и даже прямых попаданий чугунных ядер легких пушек.

Но на крыше мельницы работал инженер. А инженер не верил в нерушимость барьеров — он верил в предел текучести материалов и удельную кинетическую энергию.

Турель «Периметр-К2» отработала в автоматическом режиме.

*ХЛЫСЬ-ХЛЫСЬ-ХЛЫСЬ!*

Три выстрела с интервалом в четверть секунды. Три вольфрамовых дротика, стабилизированных в полете микроскопическим оперением, ударили в одну точку рунного купола Игнациуса.

Первая игла вошла в магическое поле, вызвав дикую интерференцию: барьер вспыхнул ядовито-зелеными искрами, пытаясь погасить колоссальную скорость снаряда за счет сброса энтропии в окружающее пространство. Но у снаряда не было магической природы. Барьеру нечего было рассеивать, кроме чистой механической работы!

Второй снаряд ударил точно в точку напряжения, созданную первым, пробив эфирную пленку, как швейная игла пробивает тонкий шелк.

Третий снаряд прошил воздух насквозь.

Капитан Бранд, стоявший в полушаге за спиной магистра, вдруг странно булькнул. Его глаза вылезли из орбит. В центре его кованой нагрудной кирасы из закаленной гномьей стали появилось аккуратное, идеально круглое отверстие диаметром с карандаш.

Сзади, сквозь спинную пластину и лопатку, вырвался фонтан из костных осколков и гидравлической взвеси измельченных легких. Капитан рухнул на колени, не издав больше ни звука, и завалился лицом в горящую траву.

— Невозможно… — омертвевшими губами прошептал Игнациус. Рунный купол над ним мерцал и осыпался серыми хлопьями истощенного эфира. — Кираса… зачарованная на сопротивление рубящим и дробящим ударам… Три круга твердости…