Системный Оценщик: Скрытая Стоимость

Воропаев шел к границе Блошиного Рынка, туда, где начинались полузатопленные руины древнего акведука времен Первой Династии. Туда боялись заходить даже нищие — ходили слухи о ядовитых болотных пиявках и бродячих мертвецах, но Арсению было плевать на суеверия. У него был монокль, показывающий реальную опасность материи.

Он нырнул под низкую, замшелую арку из гигантских гранитных блоков. Вода здесь тихо сочилась по стенам, стекая в глубокий дренажный желоб. Пахло сыростью, холодом и застоявшимся вековым камнем.

Пройдя около сотни шагов вглубь осушенной галереи, Арсений нашел сухую каменную нишу, где когда-то, вероятно, стояла караульная жаровня. Здесь было темно, тихо, а единственный вход просматривался на добрых сорок ярдов.

Воропаев опустился на сухой гранитный выступ, тяжело дыша. Легкие горели огнем — переход по холодному сырому воздуху спровоцировал приступ кашля. Он выплюнул на ладонь темный сгусток мокроты со следами запекшейся крови.

[Здоровье: 18/50]

[Критическое истощение. До потери сознания: 14 минут.]

— Вовремя, — процедил Арсений сквозь зубы.

Он поставил глиняную бутыль между колен. Достал найденный еще на свалке обломок стального гвоздя и аккуратно, стараясь не дрожать руками, начал счищать потрескавшуюся смоляную печать с горлышка.

Смола осыпалась черными хлопьями. Из-под нее показалась пробка из мягкого дуба, разбухшая и насквозь пропитанная вонючим кислым уксусом.

В нос ударила чудовищная, резкая вонь гнилых яблок, медного купороса и протухшей браги. Обычный человек скривился бы и выплеснул эти помои в канаву, решив, что внутри находится яд.

Но Арсений включил [Оценку Состояния].

Перед внутренним взором возник полупрозрачный разрез бутыли. Он видел, как уровень коричневой ядовитой жижи колышется у самого края горлышка, а в пяти дюймах глубже, на самом дне, неподвижно парит золотисто-зеленая жемчужина истинного эликсира, защищенная тончайшей мембраной.

— Если просто пить из горла — уксус сожжет пищевод и нейтрализует щелочную среду мембраны до того, как она растворится в желудке, — пробормотал Воропаев, анализируя векторы химической агрессии, которые вычерчивал монокль. — Нужно слить отстой.

Он осторожно наклонил бутыль над каменным желобом.

Бурая, хлопьевидная жижа лениво потекла наружу, шипя и пузырясь на вековом известняке. Арсений следил за каждым миллилитром. Правый глаз непрерывно рассчитывал расстояние:

[Уровень технической флегмы: 60 мл… 40 мл… 15 мл… 5 мл…]

[Внимание! Риск механического повреждения мембраны при контакте с воздухом!]

— Стой.

Воропаев резко вернул бутыль в вертикальное положение. На дне оставалось ровно полдюйма жидкости, и прямо в ней, освобожденная от давления верхнего слоя, мягко колыхнулась сфера размером с грецкий орех.

Без тяжелого гнета уксуса мембрана истончилась. Сквозь полупрозрачную пленку брызнул такой ослепительный, кристальный свет, что темная каменная ниша озарилась изумрудными бликами, похожими на солнечные лучи сквозь кроны векового леса.

И запах…

Вонь тухлятины мгновенно растворилась, выжженная ароматом цветущих лугов, чистого горного озона, дикого меда и первозданной, бьющей через край свежести. У Арсения закружилась голова от одного только запаха.

Не теряя ни секунды, понимая, что драгоценная субстанция начнет испаряться при контакте с воздухом, Воропаев запрокинул голову и опрокинул бутыль прямо в рот.

Сгусток выскользнул из глиняного плена.

Он не был жидким. Он ощущался как мягкая, теплая виноградина из чистейшего света, которая лопнула на языке в то самое мгновение, когда Арсений сомкнул челюсти.

Вспышка.

Это не было похоже на действие обычных лекарств. Это был взрыв сверхновой внутри бренного, полусгнившего человеческого тела.

Жидкое пламя прокатилось по пищеводу, но оно не обжигало — оно исцеляло каждую клетку, к которой прикасалось. Арсений выгнулся дугой, упершись затылком в гранитную стену. Судорога свела мышцы, но это была благословенная судорога возрождения.

Он чувствовал — физически, до мельчайших подробностей — как работает древняя алхимия:

В правом легком разорвался и бесследно сгорел гнойный очаг. Почерневшие альвеолы налились алой, насыщенной кислородом кровью. Хрип исчез, сменившись глубоким, мощным, свободным вдохом, какого это тело не знало, наверное, с самого рождения.

Микротрещины в ребрах и бедренной кости затянулись с сухим щелканьем, словно сросшиеся под прессом фарфоровые черепки. Мышцы спины, атрофированные и сорванные непосильным трудом на каменоломнях, налились плотной, упругой силой. Из пор на руках и лице вместе с обильным потом начала выходить черная, дурно пахнущая сукровица — тело с бешеным свистом выталкивало накопленные за годы шлаки, тяжелые металлы и яды трущобного смога.

А в глазах… В глазах бушевала золотая буря системных сообщений:

[«Истинный Эликсир Первозданного Дыхания» успешно усвоен!]

[Все негативные статусы и дебаффы сняты!]

[Ликвидировано: Хроническое воспаление легких, Системное истощение, Мышечная дистрофия.]

[Здоровье полностью восстановлено: 70/70!]

[Получена постоянная модификация организма:

— Телосложение: +3 (Текущее значение: 8)

— Максимальный запас Здоровья увеличен на 20 единиц.

— Активирован временный эффект «Резонанс Жизни»: регенерация Здоровья и Выносливости повышена на 200% на 24 часа.]

[Энергетические каналы расширены. Максимальный запас Маны увеличен: 15 -> 25!]

Арсений медленно, с наслаждением опустился на четвереньки, тяжело дыша. С кончика его носа капал пот, но этот пот больше не пах болезнью.

Он поднялся на ноги.

Впервые с момента пробуждения в этом проклятом мире его колени не дрожали. Спина выпрямилась без малейшей боли. Плечи расправились. Мир больше не казался мутным кошмаром, затянутым серой пеленой голодного обморока. Он видел каждую пылинку, танцующую в луче света, пробивавшемся сквозь щель в своде акведука. Он слышал капли воды в сорока ярдах от себя так отчетливо, будто они падали ему на ладонь.

Телосложение — 8. Интеллект — 11. Восприятие — 13.

Из забитого, умирающего раба он за два часа превратился в здорового, сильного молодого мужчину с реакцией эксперта и зрением, пронзающим ткань мироздания.

И у него все еще оставалось нераспределенное повышение уровня:

[Текущий опыт: 470/200]

[Доступно повышение уровня: 1 -> 2!]

Арсений усмехнулся. Холодно, уверенно, по-деловому.

Он подошел к каменному выступу, поднял пустую глиняную бутыль и небрежным движением швырнул ее в глубокую расщелину дренажа. Посуда с глухим треском раскололась на дне, скрывшись под черной водой. Никаких следов. Никаких улик.

Затем Воропаев достал из кармана холодный пятифунтовый брусок из звездного титана.

В правом верхнем углу обзора бесстрастно мигал таймер:

23:18:41…

23:18:40…

У него оставалось чуть больше двадцати трех часов.

Но теперь расклад сил изменился. У него было здоровое тело, переполненный резерв маны, два свободных очка характеристик, готовых лечь в нужные параметры, и два медных гроша в кармане — чистая прибыль, не считая спасенной жизни.

Арсений поднес брусок к правому глазу. Монокль с тихим щелчком провернул линзы, погружаясь в трехмерную структуру замка архимагов.

— Ну что, господа тайные советники, — негромко произнес Системный Оценщик, разглядывая спящие контуры смертоносного заклятия шестого круга, словно схему бракованного водопроводного крана. — Давайте посмотрим, из какого дерьма и палок вы слепили этот ваш непреодолимый сейф.

Время охоты началось. Но кто здесь был дичью, а кто ликвидатором — решал тот, кто видел скрытую стоимость вещей.

Глава 3. Скандал в Лавке

Выход из дренажной системы представлял собой узкую чугунную решетку, полузатопленную маслянистыми стоками, через которую в зловонный сумрак подземелья сочился тусклый дневной свет. Для прежнего владельца этого тела — чахоточного, переломанного раба — этот лаз стал бы непреодолимой могильной плитой. Прутья в руку толщиной, покрытые вековыми слоями ржавчины и липкой слизи, весили не меньше пуда каждый.

Арсений уперся ладонями в скользкий песчаник свода.

Мышцы спины натянулись тугими тросами. В сухожилиях не возникло привычной жгучей рези, в легких не захрипела кровавая мокрота. Телосложение — 8. По меркам этого жестокого мира — уровень крепкого портового грузчика или пехотинца второй шеренги. Но в сочетании с холодной, выверенной биомеханикой человека, досконально знавшего распределение рычагов и векторов силы, этого хватило с избытком.

Один короткий, расчетливый толчок плечом снизу вверх.

Ржавый замок на петлях хрустнул, осыпаясь бурыми хлопьями. Чугунная створка со скрежетом поддалась, открывая проем в узкий, захламленный тупик между глухими стенами двух каменных складов.

Арсений выбрался наружу, не издав ни единого лишнего звука, и мягко опустил решетку на место.

Воздух Верхнего Города, пусть даже на задворках ремесленных кварталов, разительно отличался от подземной гнили. Он пах печным дымом, жженым углем, сырой кожей, кислым дрожжевым элем и тем специфическим, безошибочно узнаваемым ароматом человеческого муравейника, где каждую секунду звенела монета и совершались тысячи мелких предательств.

Воропаев отряхнул колени, укрывшись в глубокой тени покосившегося дровяного навеса.

Прежде чем сделать хотя бы шаг по мощеной мостовой, требовалось закрыть висящий в поле зрения системный долг. Незакрытые балансы раздражали Арсения еще со времен его работы старшим партнером в международном департаменте судебно-бухгалтерской экспертизы. В аудите, как и в выживании, любая незафиксированная прибыль превращалась в скрытый убыток.

Мысленный щелчок активировал зависшее перед глазами полупрозрачное меню:

[Текущий опыт: 470/200]

[Доступно повышение уровня: 1 -> 2!]

[Желаете подтвердить распределение опыта? (Да/Нет)]

— Подтверждаю, — беззвучно, одними губами скомандовал он.

Глухой теплый пульс прокатился от затылка к основанию позвоночника, разошелся по нервным узлам миллионами крошечных иголок.

[Поздравляем! Вы достигли 2-го уровня!]

[Свободные очки характеристик: 2]

[Опыт после перерасчета: 270/500]

[Внимание: порог опыта для следующего уровня увеличен в соответствии с классом «Системный Оценщик» (Коэффициент сложности: x1.25)]

Арсений даже бровью не повел на штрафной коэффициент. Уникальные и скрытые классы никогда не доставались даром. В налоговом кодексе за высокую доходность всегда приходилось платить повышенную ставку.

Вопрос заключался в том, куда инвестировать свободные активы.

Его текущая сетка параметров выглядела следующим образом:

Сила — 7

Ловкость — 7

Телосложение — 8

Интеллект — 11

Восприятие — 13

Мудрость — 9

Сила и ловкость были второстепенными инструментами. Кулаками и ногами можно было выбить долг из пьяного батрака, но невозможно было взломать контуры смертоносного заклятия шестого круга, тикающего в его левом кармане. Таймер звездного титана продолжал обратный отсчет: двадцать три часа с минутами.

— Одно очко в Интеллект. Одно в Восприятие, — сухо распорядился Арсений.

Интеллект определял емкость вычислительного аппарата, плотность магического резерва и скорость расшифровки системных плетений. Восприятие было рабочим органом оценщика — оптикой, сканером, микроскопом и детектором лжи в одном лице.

[Характеристики успешно обновлены!]

[Интеллект: 11 -> 12]

[Восприятие: 13 -> 14]

[Максимальный резерв маны увеличен: 120/120]

[Внимание: параметр Восприятия преодолел порог базовой чувствительности (14). Активирован пассивный эффект навыка «Око Ликвидатора»: глубина хроматического и материального анализа увеличена на 15%. Открыта возможность поверхностного считывания остаточных эманаций эмоций на неодушевленных предметах.]

Мир вокруг Воропаева мгновенно преобразился.

Будто кто-то повернул фокусировочное кольцо на гигантском объективе высокого разрешения. Размытые очертания мостовой обрели пугающую, математическую четкость. Арсений видел не просто серый булыжник — он различал фракции речного гравия, следы подков трехдневной давности, процентное содержание кремния в песчанике и тончайшие жирные пятна от тележного дегтя.

В кармане приятно холодил бедро пятифунтовый брусок титана. В правом глазу монокль тихо щелкнул, автоматически подстраиваясь под возросшую чувствительность сетчатки. Теперь тончайшие нити рунического плетения на поверхности металла больше не выглядели хаотичной паутиной — Арсений видел узлы напряжений, спайки и точки уязвимости, в которых плетение давало микроскопический сбой.

«С этим уже можно работать. Но нужен инструмент. Реактивы, тонкие серебряные резцы и нейтрализующий раствор каустической соли. А для этого нужны деньги».

Два медных гроша, сиротливо лежавшие на дне кармана, годились разве что на кружку прокисшего пойла и краюху затхлого ячменного хлеба.

Арсений поправил ветхую холщовую рубаху, натянул глубже воротник, скрывая шрамы от рабского ошейника, которые теперь затянулись гладкой розовой кожей, и уверенным, размеренным шагом вышел из подворотни на улицу Горшечников.

***

Торговый тракт Ремесленного предела гудел, словно растревоженный улей.

Здесь не было утонченной роскоши дворянских кварталов с их мраморными аркадами и патрулями королевской гвардии в сияющих кирасах. Здесь правила бал мелкая буржуазия, пропахшая потом, дубленой кожей и дешевым табаком: подмастерья тащили тюки с шерстью, разносчики пирогов надсадно орали у перекрестков, а наемники в засаленных стеганках лениво оглядывали витрины оружейников.

Над каждым вторым прохожим в поле зрения Арсения мерцали базовые системные плашки:

[Грузчик, 3 уровень. Текущее состояние: легкое похмелье, растяжение связок правого плеча. Стоимость снаряжения: 14 меди.]

[Помощник медника, 4 уровень. Скрытый дефект: начальная стадия отравления парами свинца. В кармане: 3 медных монеты, краденый обрезок латуни.]

Воропаев фильтровал этот визуальный мусор, не тратя ману. Он искал место концентрации ликвидности.

И нашел его быстрее, чем рассчитывал.

На углу улицы Горшечников и переулка Менял, прямо напротив массивного здания ремесленной управы, стоял двухэтажный дом из добротного серого гранита. Над дубовыми, окованными чернеными полосами железа дверями раскачивалась тяжелая бронзовая вывеска: весы, на одной чаше которых лежала монета, а на другой — раскрытый замок.

«Ссудная касса и залоговая лавка мастера Горгана. Оценка, ссуды под залог, хранение ценностей».

Перед лавкой уже собралась изрядная толпа. Человек тридцать плотным кольцом обступили широкое крыльцо, заглядывая внутрь сквозь распахнутые массивные створки. Из помещения доносились громкие, визгливые крики, женский сдавленный плач и глухой, самодовольный бас, от которого у зевак одобрительно подергивались челюсти.

— Опять Горган кого-то на кукан насаживает, — сплюнул под ноги кряжистый кузнец в кожаном фартуке, стоявший на краю толпы. — И ведь по закону все обстряпает, сучий потрох. Ни гильдия, ни стража не подкопаются.

— Да какой там закон! — отозвался сухопарый старик с пустой корзиной из-под рыбы. — Девка-то — вдова Варлена! Того самого сержанта из четвертой манипулы, что две недели назад в Черном Распаде лег со всем своим взводом. Варлен перед походом перстень родовой заложил, чтоб лекарств жене купить, когда она горячкой маялась. А Горган теперь...

Арсений мягко, без суеты скользнул сквозь толпу.

Его новое телосложение и выверенная координация позволяли протискиваться между плечами зевак так, будто он был каплей масла. Никто даже не возмутился — люди просто непроизвольно расступались, уступая дорогу высокому сухощавому парню с холодным, леденящим взглядом выцветших серых глаз.

Внутри лавки царила духота, густо замешанная на запахе сургуча, промасленного железа, чернил и немытых тел.

Интерьер был продуман с точки зрения осады: массивный дубовый прилавок, обитый по краям толстыми латунными уголками, делил зал пополам. Сверху прилавок защищала кованая решетка с узкими амбразурами для передачи залогов и документов. За решеткой, словно паук в паутине, восседал сам хозяин заведения — мастер Горган.

Это был грузный мужчина неопределенного возраста с тройным подбородком, затянутым в воротник темно-зеленого суконного дублета. Крошечные поросячьи глазки, утонувшие в складках лоснящегося жира, блестели злым, торжествующим огоньком. На толстых пальцах левой руки красовались три массивных золотых перстня, явно снятых с залогов незадачливых клиентов.

По бокам от конторки стояли двое вышибал — приземистые, кривоногие громилы в клепаных кожаных куртках, державшие пальцы на рукоятях коротких тесаков.

[Горган, Ростовщик 11 уровня. Специализация: Оценка движимого имущества, Ростовщичество, Торговля.]

[Охранник заведения, Наемник 6 уровня (x2).]

А по эту сторону решетки, уцепившись побелевшими пальцами за железные прутья, стояла молодая женщина.

Ее серое полотняное платье было покрыто аккуратными, но многочисленными заплатками. На плечи был наброшен черный траурный платок, из-под которого выбивались сухие русые пряди. Лицо — осунувшееся, бледное, с темными кругами под заплаканными глазами. К ее юбке испуганно жалась девочка лет шести, вцепившись ручонками в ткань и со страхом глядя на оскалившихся охранников.

На полированной поверхности прилавка, прямо перед носом женщины, лежало два предмета: холщовый мешочек, из которого тускло поблескивали монеты, и массивный перстень из серого, мутного металла с грубо ограненным стеклярусом грязно-бурого цвета.

— Я не возьму это! — голос женщины срывался на свистящий шепот, в котором звенело отчаяние загнанного в угол зверя. — Это не перстень Варлена! Не его! У моего мужа был боевой офицерский знак! Серебро высшей пробы с лазурным сердечником, пожалованный самим комендантом за оборону перевала! Он сиял, он грел ладонь, на нем была личная гравировка манипулы! А это... это кусок навозного железа!

Горган тяжело вздохнул, закатил глаза к закопченному потолку и поправил конторские счеты с полированными костяными костяшками.

— Марта, голубушка, — голос ростовщика источал елей, сквозь который проступала неприкрытая издевка. — Ну к чему эти бабьи истерики? Ты в благородном заведении, а не на скотном дворе. Перед тобой — закладная квитанция. С твоей собственной подписью. Вернее, с крестиком твоего покойного муженька, да упокоят боги его бестолковую душу.

Горган ткнул толстым, волосатым пальцем в пожелтевший лист плотной бумаги, лежавший под стеклом.

— Черным по белому писано: «Перстень мужской, металл серый, вставка — камень шлифованный, вес — два лота три золотника. Ссуда выдана в размере пяти серебряных монет сроком на один месяц под двадцать процентов седмичных». Варлен твой деньги взял? Взял. Пропил небось перед походом или шлюхам спустил. А ты мне что принесла?

Горган брезгливо приподнял двумя пальцами холщовый мешочек вдовы, потряс его — раздался тонкий, жалобный звяк.

— Восемь серебряных монет и горсть медяков! А срок залога истек три дня назад! С учетом штрафа за просрочку, платы за хранение и гербового сбора ты мне должна еще четырнадцать серебряных кругляшей! Четырнадцать, вдова!

— Но вы же сами... вы обещали подождать! — женщина покачнулась, словно от физического удара. — Вы знали, что караван с телами погибших задержался в предгорьях! Я продала ткацкий станок матери, я заложила последнюю телку соседу, чтобы выкупить память о муже! Это все, что осталось у моей девочки от отца! Вы подменили перстень, Горган! Вы вор! Вы бессовестный грабитель!

Толпа за спиной Арсения глухо загудела. Несколько человек — судя по выправке, ветераны или ополченцы — сжали кулаки.

— Слышь, Горган, не лютуй! — крикнул из дверей кто-то из ремесленников. — Варлен честным воином был! За корону кровь пролил! Не мог он латунный хлам за офицерское серебро заложить!

Глазки ростовщика мгновенно сузились. Вся напускная благожелательность слетела с его лица, сменившись холодной, хищной яростью хозяина положения.

Он с размаху ударил пухлой ладонью по дубовой столешнице. Грохот заставил девочку у юбки вдовы испуганно взвизгнуть.

— Молчать! — рявкнул Горган. — Кто тут вор?! Я — признанный мастер Гильдии Заимодавцев третьей гильдейской статьи! Мои весы поверены городской управой! А твой муженек, Марта, был обычным наемным голодранцем, который решил перед смертью надуть честного торговца и подсунул фальшивку!

Он перегнулся через решетку, брызжа слюной в лицо побледневшей женщине:

— Скажи спасибо, что я из уважения к его солдатской смерти не подал иск магистрату за мошенничество! За такое имущество под корень конфискуют, а детей в работный дом отдают! Забирай эту жестянку, плати оставшиеся четырнадцать монет или переписывай на меня закладную на свою халупу у крепостной стены! И убирайся вон из моей лавки! Грог, Шрам — вышвырните попрошайку вон, если через минуту не положит серебро на стол!

Два вышибалы синхронно шагнули вперед, положив ладони на рукояти тесаков. Толпа у входа подалась назад: связываться с цепными псами Горгана и городской стражей, которая кормилась с его взяток, дураков не было.

Вдова закрыла лицо руками. Ее плечи судорожно затряслись в беззвучных рыданиях. Маленькая девочка заплакала в голос, уткнувшись личиком в подол матери.

Горган гаденько ухмыльнулся, потянулся за конторской книгой, чтобы поставить жирный крест на сделке, знаменующий переход чужого дома в его безраздельную собственность...

— Уберите руки от прилавка, мастер Горган.

Голос прозвучал негромко. В нем не было ни ярости, ни праведного гнева, ни надрыва. Это был сухой, щелкающий звук взводимого арбалетного ворота или шорох переворачиваемой страницы в судебном протоколе.

Толпа мгновенно замолкла.

Вышибала по кличке Шрам замер с полуоткрытым ртом. Горган застыл с пером в руке, медленно повернув массивную голову в сторону говорившего.

Сквозь расступившихся людей к конторке подошел Арсений Воропаев.

Его шаги по каменным плитам пола звучали размеренно и четко. Взгляд — абсолютно пустой, аналитический, препарирующий пространство перед собой, словно патологоанатом труп недельной давности. Правый глаз за прозрачной линзой системного монокля слабо пульсировал еле заметным сапфировым свечением.

[Активирован навык: «Системная Оценка (Ранг 1)»]

[Активирован навык: «Око Ликвидатора»]

[Расход маны: 15 единиц в минуту]

[Текущий резерв: 105/120]

Перед мысленным взором Арсения перстень на прилавке вспыхнул десятками информационных маркеров, распадаясь на составляющие формулы, дефекты и временные метки.

— Это еще что за оборванец? — насупился ростовщик, окинув взглядом грубую холщовую рубаху Арсения. — Парень, ты жить надоело? Проваливай, пока я не велел переломать тебе ребра и сдать в ночную стражу за бродяжничество.

— Статья сорок седьмая Устава Торговых Гильдий Империи, пункт третий, — монотонно, с интонацией скучающего аудитора произнес Арсений, даже не глядя на громил. — «Любой подданный короны имеет право потребовать публичной ревизии залогового имущества до момента окончательного закрытия долговой книги, если присутствуют обоснованные сомнения в подлинности предмета залога». Я требую ревизии.

Горган поперхнулся воздухом. Его маленькие глазки забегали. Знание имперских законов от оборванца с ремесленных трущоб было последним, чего он ожидал в этот сырой вторник.

— Ты... оценщик, что ли, сопливый? — осклабился толстяк, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Где твоя цепь гильдейская? Где патент оценщика? Грог, в шею его...

— Если вы прикоснетесь ко мне, мастер Горган, сумма вашей взятки городскому судье вырастет ровно втрое, — Арсений подошел вплотную к решетке и оперся ладонью о латунный поручень. — Потому что прямо сейчас на ваших глазах происходит уголовное преступление: мошенничество в особо крупном размере, хищение государственного знака отличия и подделка документов гильдейского учета.

Толпа за спиной ахнула. Шепотки побежали по рядам с быстротой лесного пожара.

— Ты бредишь, щенок! — взревел Горган, и на его толстой шее вздулись багровые жилы. — Вот перстень! Вот квитанция! Все сходится до единого грана!