- -
- 100%
- +
Подставляю ладошки, набираю ледяную воду и пью ее. Плевать мне сейчас на то, чистая она или нет. Какие там микробы и тому подобное. В горле еще немного першит, но кашля уже нет. Стряхиваю воду с рук, и в этот момент дверь открывается. В туалет входит Оля с какой-то девушкой. Медленно поворачиваю голову. Она смотрит прямо на меня. Лицо невинное, но улыбка подлая.
Медленно вдыхаю и впервые за все время, смотрю ей в глаза. Прямо, открыто, без страха.
– Хочешь селфи? – говорю громко, четко. – А то ты спокойно мимо меня пройти не можешь.
У нее на секунду дергается бровь. У подружки челюсть наполовину отпала.
Попала точно в яблочко.
И мне вдруг легче становится. Чувство, что я все-таки окрепла и уже не та, которую можно толкнуть в угол и плюнуть сверху.
– Коробка, ты че, совсем страх потеряла? – Оля подходит ко мне вплотную, на лице смесь гнева и отвращения. – Мразь, ты на кого рот открыла, потаскуха дешевая?
Я не успеваю и слова сказать, потому что в следующее мгновение она бьет локтем прямо в мой живот. Из груди вырывается глухой стон, и я складываюсь от боли пополам. Тяжело дышу, глаза широко распахнуты, в голове звенит.
– Идем, Оксан, а то здесь дерьмом воняет, – бросает она своей подруге.
Я слышу неторопливое цоканье каблуков, затем легкий хлопок двери. И наступает тишина.
Сжимаю пальцы в кулак, опираюсь на раковину и выпрямляюсь. Смотрю на себя в зеркало.
Изменилась? Да ни черта я не изменилась.
Подбородок начинает предательски трястись, а глаза искрятся слезами.
– Единорожка?
Вздрагиваю. Громко шмыгаю носом и смахиваю слезы. Не слышала, как открылась дверь и вошел брат.
– Ты плакала?
Кирилл подходит, кладет руки на мои плечи и разворачивает к себе, заглядывает в мои глаза.
– Что случилось?
– Я…
Не могу. Я просто не могу ему жаловаться. Но… эта забота… Вышибает из меня все на свете. Вновь шмыгаю, крепко прижимаюсь к большой и сильной груди брата и прикрываю глаза.
– Ты скажешь мне, что произошло?
– Просто перепсиховалась. Ты же меня знаешь.
– Нин, если бы я мог, то поступил бы снова на первый курс и учился бы с тобой за одной партой. Но… я уже почти отстрелялся. Последний год остался. Но… я буду за тобой приглядывать. Обещаю, – гладит по спине, уткнувшись подбородком в мою голову.
– Угу. Спасибо, – шепчу в ответ. – Поехали. Не хочу опоздать.
Выходим из туалета. Возвращаемся к столику, где лежат наши вещи. Кирилл бросает пару купюр на стол и берет мою сумку.
Пока выходим, я чувствую, как Сурнина сверлит мне спину взглядом. Не оборачиваюсь. И вообще, надеюсь, больше не увижу ее.
Всю дорогу до универа, Кирилл рассказывал про преподов и их “приколы” и "загоны".
– Я тебе все покажу, как приедем, – подводит итог.
– Да я сама… Разберусь как-нибудь.
– Единорожка, – бросает строгий взгляд и ловит мою ладонь. – Может, хватит меня все время отталкивать? Я помочь пытаюсь.
– Просто не хочу, чтобы ты нянчился со мной и здесь.
– Мне несложно, – усмехается.
– И еще. Прекрати меня называть детским прозвищем.
Кирилл фыркает, чуть крепче сжимает мою руку.
– Тебе восемнадцать исполнилось меньше месяца назад и все, сразу повзрослела?
– Представь себе – да, – парирую в ответ. – Скоро на свидания начну бегать, дома и не застанете, – отшучиваюсь, освобождая руку из его захвата.
Повисает пауза. Искоса смотрю на Кирилла и замечаю, что он напряжен. Даже вены на шее выступили тугими прутьями.
Медленно отворачиваюсь к окну, и остаток пути мы едем в полном молчании.
***
Около университета толпа. Первое сентября. На удивление стоит жара. Вокруг гул голосов, у всех в глазах смесь паники и эйфории. Кто-то смеется, кто-то курит в сторонке, кто-то уже успел облиться кофе. Первокурсники мечутся с бумажками.
Мы с Кириллом стоим чуть в стороне.
Я тоже начинаю ловить панику. Держусь за ремешок сумки двумя руками, как за спасательный круг. Губы сухие, хотя только что пила минералку. Брат стоит рядом, высокий, уверенный, в черной футболке, джинсах и с кожаным стильным рюкзаком на одно плечо. Весь такой крутой. Замечаю, как на него поглядывают девушки. Улыбаюсь. Знаю, что он красавчик. У него четкие скулы, пухловатые губы, брови, часто сдвинутые в легком недоумении или раздражении, как будто ему в принципе редко что нравится. Темно-серые, почти синие, глаза. Цепкий взгляд, будто всегда оценивает: враг ты или интересная игра. Волосы всегда в небрежной укладке. Да и за телом он всегда следит, занимаясь спортом практически каждый день.
– Кажется, ты тут популярен.
– А? С чего ты взяла? – Кирилл переводит на меня непонимающий взгляд.
– С того, что девушки обращают на тебя внимание.
– Да на здоровье, – усмехается он.
Ему тут привычно. Мне пока что как в другом измерении.
– Вон, – говорит, кивая в сторону компании у входа. – Мои. Идем, познакомлю.
Подводит меня.
– Всем привет, это Нина. Моя… сестра. Сводная сестра, – делает ударение.
На меня с интересом смотрят шесть пар глаз. Кто-то протягивает руку и представляется. Кто-то кивает с уважением. Одна девушка хмурится, будто не ожидала, что у Кирилла вообще есть “сестра”.
– Прошу приглядывать за моей младшенькой, – добавляет он с легкой усмешкой. – Но! Парни, даже не вздумайте подкатывать. У нее левый хук похлеще, чем у меня.
Все смеются. Я краснею.
– Кирилл, не позорь меня, – бурчу и, кажется, готова провалиться под землю от стыда. – Я пойду…
Брат торопливо прощается со всеми, и мы проходим по аллее, где на каждой скамейке тусуются будущие врачи.
– Я провожу тебя к группе.
– Да я сама бы дошла, – бормочу.
Он хмыкает.
– Я в четвертом корпусе, ты в третьем. Это по пути, Нин, не надумывай.
– Я, вообще-то, взрослая. Ты ведь не будешь каждый день меня провожать, – фыркаю.
– Взрослая, но у тебя дрожали руки, когда одна тварь с тобой пересеклась в кафе сегодня.
Останавливаюсь и смотрю на него. Он говорит это без упрека. Просто констатирует.
– Кирилл, я справлюсь. Не надо провожать. Хватит, правда, ты не делаешь лучше.
– Твоя группа там, – указывает он пальцем. Если что – пиши, – разворачивается и уходит по коридору направо.
Обиделся?
Стою, провожая брата взглядом до тех пор, пока его фигура не теряется в толпе. Вздыхаю, поворачиваю голову и встречаюсь глазами с Сурниной.
Да, той самой, с которой я уже сегодня виделась. Стоит и смотрит на меня с таким выражением на лице, будто говорит: “Угадай, кто теперь твоя одногруппница”.
– Нинэль?! – растягивает она. – Офигеть! Ты здесь, что ли, будешь учиться?! – притворно улыбается и машет мне рукой.
Глава 5
Ник
Первое сентября. Последний год в универе и я, по идее, на финишной прямой. Свободен. Хотя какое там… Меня уже давно распределили. Не в буквальном смысле, конечно, но попробуй выбейся из колеи, по которой до тебя прошли поколения.
Брат с дедом, считай, уже по календарю дни зачеркивают и ждут, когда я, наконец, присоединюсь к нашему бизнесу. У нас семейная стоматологическая клиника – "Клиника Суворовых". В городе имя громкое, и не просто так. Дед – легенда, именно его и знали многие, как одного из лучших стоматологов-хирургов в городе. Отец был уважаемым ортопедом, жаль ушел рано. Не справился с пневмонией. Мой родной брат, Борис, или, как многие его называют – Бор, старше меня на пять лет, и, как будто по шаблону, пошел по стопам нашего деда. Хотя формально главным считается он, возраст уже берет свое, и фактически всем заправляет брат. Он и ждет, когда я подключусь – тянуть на себе клинику с двумя филиалами одному ему тяжеловато.
А я… Никифор Суворов, и у меня не было шанса стать кем-то другим.
Так что когда я родился, вопроса “кем хочешь стать, когда вырастешь” передо мной даже не стояло. С самого детства знал, как пахнет стерильность, как выглядит кабинет с лампой в глаза, и чем отличается хороший слепок челюсти от дерьмового. Пока другие мечтали стать пилотами, военными или пожарниками, я знал – мне светит только одно направление: стоматология.
Но проблема в том, что никогда этим не горел. Вообще. Я не из тех, кто кайфует от ковыряния в чужих ртах. Мне всегда было куда интереснее, как работает семейный бизнес, как дед руководит этой махиной, почему люди идут именно к нам, что можно сделать, чтобы клиника приносила еще больше пользы и прибыли. Особенно второе.
Маркетинг, управление, бренд, стратегии и результат этого – деньги. Вот где у меня загораются глаза.
Но старик в этом плане непробиваем. Его логика железная: “Раз ты хочешь управлять клиникой – будь добр понять ее изнутри. Пациенты тебе будут доверять только тогда, когда ты сам пройдешь через все этапы – от первого зуба и далее…”.
И спорить с дедом, у которого в наградах и городские премии, и грамоты, и благодарственные письма – себе дороже.
Так что вот я здесь. Стоматфак, шестой курс, последний год. Получу заветную корочку и через девять месяцев войду в двери “Клиники Суворовых”, как полноценная часть династии.
Буду ли я счастлив? Да. Когда займусь управлением клиникой, а не лечением зубов.
– Ник, ты че завис? – спрашивает Сиротин и прослеживает за моим взглядом. – А… вижу. Коробейников? Вы так и враждуете?
– Кто с ним? – спрашиваю, не сводя с девушки глаз. Могу поклясться, что видел ее раньше. Вот только когда и где?
– Понял. Ну ничего такая вау-баба. Но… Не советую. Это его младшая сестра, он за малую шкуру сдерет с тебя. Тогда точно будет уже настоящая бойня.
Перевожу взгляд на Ваньку.
– Думаешь, мне не похер?
– Ник, не надо, я тебе говорю. Она ж малая совсем.
Я еще раз глянул на нее.
Длинные волосы, острый подбородок, стоит, покусывает губу, как та, кто постоянно глотает эмоции, чтобы не выдать что-нибудь сгоряча. Слегка испуганный взгляд, типичный для первокурсницы.
Сиротин что-то там еще втирает мне про пары, преподавателей и сраный график, но я уже не слышу. Думаю только о ней.
Кто ты? Кто ты, мать твою?
И тут меня перещелкивает.
Ее глаза… Это же олененок. Девчонка, с которой я столкнулся сразу после драки с Коробейниковым. И та, которую принял за очередную шкуру. Так она… его сестра?
– Ник, ты че лыбишься? – спрашивает Сиротин.
Перевожу на друга взгляд.
– Ладно, я пошел. На парах встретимся.
– Эй, в смысле? Бля, Суворов, ты куда?
Но я уже не слышу.
Вижу, как девчонка под конвоем братца идет в здание универа. Коробейников рядом – широкий в плечах, идет, будто всех по обочине сдувает, лишь бы никто и рядом с его сестрой не оказался. Контрол-фрик*, не иначе.
Интересно.
Держусь позади, но достаточно близко, чтобы не потерять из виду. Кажется, они спорят. Но неожиданно завершают разговор, и он с нескрываемым нервяком на лице уходит в сторону нашего корпуса. Девчонка зависает, будто ее на паузу поставили, и смотрит, как ее брат-мудак уходит. Затем разворачивается и какая-то соска обращается к ней “Нинэль”.
Пиздец, это реально ее имя?
Пока размышляю над тем, идет ли оно ей или нет. Она уже подходит к группе студентов. Та, что обращалась к ней по имени, подплывает и кладет свою руку на ее плечо, словно давняя подружка. Вот только… Олененок вся сжалась, а лицо такое, что в гроб краше кладут.
Иду в их сторону. Подхожу чуть сбоку, будто просто прохожу мимо. Потом резко делаю шаг в сторону, плечом задеваю ее, достаточно, чтобы она обернулась.
– Ой, извини, – говорю с самым невинным видом, хотя внутри уже включился “режим охоты”.
Девчонка хмурит брови, будто ей больно. Смотрит на меня.
Переборщил? Вроде слегка совсем задел.
– Все нормально, – отвечает сухо. Голос немного осипший или… черт, да он сексуальный.
– Подожди… Ты ведь… – я прищуриваюсь, делая вид, что вспоминаю. – Помнишь лето, тусовку на даче…
Она смотрит с подозрением, потом чуть ведет плечом в попытках скинуть руку своей подружки, а я замечаю, как в ее взгляде промелькивает раздражение. Мимолетное, но такое настоящее.
О, вот это уже очень и очень интересно.
– Не помнишь? – я все так же держу маску дружелюбного дебила. – Дача Баранова, музыка на всю округу, все пьяные в хлам. Или нет? Да ладно, я не мог обознаться. Это была не ты?
Она морщит лоб, а подружка ее сует нос куда не звали:
– Ого, Нинэль, не думала, что ты по дачам разгуливаешь еще, – голос противный, как сладкий медовый сироп. Только меда в нем с гулькин хуй – сахар голимый. А проще говоря: подделка.
Перевожу на нее взгляд. Вылизанная, ногти такие, что ими грядки копать без лопаты можно, губы накаченные. И в глазах столько зависти, что я даже ртом шевелить не хочу в ее сторону.
Олененок рядом как будто скукоживается сильнее.
Ага. Не подружка. Понял.
– Точно, – говорю и щелкаю пальцами, как будто вспомнил. – Ты тогда искала кого-то.
Она слабо кивает. Губы чуть дернулись.
– Брата. Да, кажется, я помню тебя.
– Слушай, сколько у тебя пар? Может, пропустим первую и выпьем кофе? Все равно ничего важного не будет, – спрашиваю и, не дожидаясь ответа, киваю в сторону выхода.
– Я…
Подружка делает шаг вперед, будто пытается вклиниться между нами, но я вежливо поднимаю руку:
– Секундочку. Нам с Ниной есть о чем поговорить.
Она колеблется, но я уже мягко касаюсь ее локтя. Ненавязчиво. Олененок еще секунду думает, потом, к моему удивлению, делает шаг в мою сторону.
– Я не могу, первый курс же. Вдруг что-то пропущу.
– Тогда немного отойдем, – улыбаюсь, глядя ей в глаза.
– Только ненадолго, – голос все еще тихий, но в нем появляется хоть что-то живое.
И вот мы идем по коридору к окнам. Туда, где можно спокойно поговорить. Чуть замедляюсь, чтобы она не думала, будто я ее куда-то тащу. Она молчит.
– У тебя, кстати, не очень лицо было, когда она к тебе подошла. – говорю, словно между прочим.
– Кто? – делает вид, что не понимает, но голос выдал.
– Мадам с когтями пумы. Та, что хочет выглядеть как Барби, но вышла бабой после бодуна.
– Это… Оля, – отвечает через паузу. – Мы не общаемся.
– Так и подумал.
Она фыркает. Живая реакция.
Смотрю на нее, и меня уже не отпускает.
– Ладно. Раз уж я спас тебя от нее… Может, правда кофе выпьем? Не прямо сейчас. Не паникуй. Просто как-нибудь. За знакомство. Я Ник, кстати.
– Нина, – отвечает почти шепотом.
– Знаю, – улыбаюсь. – В смысле, слышал, как та обращалась к тебе “Нинэль”, но интуитивно понял, что тебя иначе зовут.
И пока она только поднимает на меня глаза, я делаю шаг вперед и говорю:
– Тебе идет Нина, – голос ниже, спокойнее, мягче.
Щеки чуть порозовели. Немного склоняет голову, прячется за волосами. Даже ресницы дрожат.
– Спасибо, – выдыхает, будто не знает, что с этим делать.
Я чуть склоняю голову, глядя на нее с ленивой полуулыбкой.
– Не за что.
– Слушай, если эта дама тебя достает… Ты скажи. Я помогу ее успокоить
– Не надо. Все в порядке.
– Точно? – прищуриваюсь. – Сомневаюсь.
Нина чуть опускает взгляд, и голос у нее становится тише:
– Не люблю конфликтовать.
– А я люблю, – пожимаю плечами. – Особенно если есть за кого.
И тут ее глаза цепляются за мои. Вот оно. Поймал.
– Я правда должна идти, – произносит, делая шаг назад.
Не поймал. Ошибся.
– Так не держу. Но… – достаю телефон. – Обменяемся контактами? Просто чтобы у тебя был номер психологической поддержки, на случай, если что-нибудь случится.
Она медлит. Долго. Но все же берет мой телефон. Печатает номер.
– Все. Только не названивай – лучше пиши.
– Окей. Обещаю не звонить.
– Пока, Ник.
– Пока, Нина.
Мы расходимся в разные стороны.
Пересекаю холл широкими шагами и победно улыбаюсь. Теперь у нас с Коробейниковым будет не просто вражда.
Потому что его сестра – это уже личное. И, надеюсь, достаточно болевое.
____________
*Контрол-фрик – так называют человека, чье стремление к контролю напоминает одержимость.
Глава 6
Нина
Наверное, если бы не Сурнина, то не стала бы разговаривать с ним. Всегда опасаюсь таких знакомств. Но все чего мне хотелось, оказаться подальше от Оли, ее насмешливого взгляда и подколок. И еще… я действительно его вспомнила. Этот Ник чем-то цепляет. Сейчас он казался дружелюбным, но тогда, летом… Что-то в нем было не так. Какой-то диссонанс. Хотя тогда все было странным.
Мысленно погружаюсь в тот день.
***
Шум и запах алкоголя вперемешку с едой, парфюмом и чем-то неприятным. Музыка долбила так, что грохало в груди. Свет мигал, люди смеялись, кто-то танцевал на газоне, а кто-то на столе в беседке, кто-то целовался в кустах, а я ходила между ними, будто чужая.
Искала брата. Родители улетели в отпуск, и мы остались в доме вдвоем. Утром поссорились по мелочи, но на повышенных тонах. Он хлопнул дверью и ушел, оставив ключи на кухонном столе. На звонки не отвечал. Лишь одно короткое сообщение пришло спустя несколько часов: «Я у Баранова. Тусовка на Береговой». И тишина. О том, когда вернется ни слова.
Я старалась не накручивать себя, но чем ближе было к ночи, тем сильнее разносило по нервам. Тем более что ранним утром у меня рейс – улетала к бабушке.
– Вы не видели Кирилла Коробейникова? – спросила, перекрикивая музыку, какого-то парня, показавшегося мне вполне адекватным.
Не угадала.
– Че? Бля, нет, Кирилла никакого не видел, – заржал он и окатил меня своим липким взглядом с головы до ног. Как жирный слизняк.
– Простите, – сделала шаг в сторону и начала разворачиваться.
– Воу, куда собралась?
Он дернул меня за руку и развернул к себе.
– Давай пообщаемся? Выпьем, потанцуем…
– Нет. Мне некогда. Я ищу… – слово "брат" застряло в горле. – Кирилла…
– Ки-рилла… хуилла… – протянул нараспев. – Забей, я за него сегодня. Сашка. А как тебя зовут, красотка?
Попыталась выдернуть руку, но он снова дернул меня, словно тряпичную куклу и буквально впечатал в себя. Посмотрел в глаза, совершенно ненормальным взглядом, а затем… Переместил руку на затылок, и все тревожные кнопки моего организма тут же загорелись красным сигналом “опасность”. Не знаю, откуда я взяла в себе силы, но резко толкнула его в грудь и ударила коленом в пах.
– Я сказала мне некогда!
Сорвалась и даже не оглядываясь назад, понеслась сквозь толпу. И только свернув за угол дома, замедлилась, стараясь выровнять дыхание и успокоить дрожь в теле.
Прошла через двор, через террасу, мимо какой-то пары, которая выясняла отношения. По крикам ясно, что их расставание будет громким. Толкнула дверь и вошла в дом, где воняло дымом, чипсами и выпивкой. Обошла весь первый этаж и не найдя брата, пошла искать на втором. И тогда я его увидела.
Кирилл стоял у раковины в ванной. Его рубашка валялась на полу, грязная, в алых пятнах. Он мыл руки с таким остервенением, словно пытался стереть что-то страшное, что-то, что впиталось в кожу. Шагнула ближе и увидела, что он тщательно отмывал мутную, засохшую грязь в трещинах кожи и под ногтями.
Заметив в зеркало, что я стою позади него – выругался.
– Блять, Нина! Что ты здесь делаешь?!
– Я тебя ищу.
– За каким хером? – резко. Почти рычанием.
– Ключи… Ты оставил их дома. Я же уезжаю, ты забыл?
– Давай ключи и уходи, – выдал чуть спокойнее, но голос все еще как натянутый канат. На его скуле расплылся свежий синяк, губа была рассечена.
– Кир… что с тобой? Ты подрался?
– Поскользнулся в бассейне и упал на плитку, – бросил с раздражением. Потом опустил голову, оперся о раковину и замолчал.
– Врешь.
– Твою мать, ты можешь просто отстать?
Я сделала еще один шаг вперед, коснулась его, но он отдернул руку, как от огня.
– Кирилл? – шепнула. – За что ты на меня злишься с самого утра?
Не ответил. Только мрачно посмотрел на себя в зеркало. Затем поднял с пола рубашку, брезгливо осмотрел ее и накинул на тело. Протянул руку.
– Ключи давай и шуруй домой, собирай свои тряпки и вали, куда ты там намылилась.
Его грубость окончательно довела меня. И психанув, бросила ему ключи, сорвалась и понеслась на улицу. Было одно желание – прыгнуть в такси и как можно скорее оказаться дома. А рано утром приехать в аэропорт, чтобы улететь на месяц к бабушке в Ейск.
Я почти добежала до ворот, когда услышала за спиной быстрые шаги. Не оборачиваясь, ускорила шаг, направляясь к такси. Водитель уже начал выходить, видимо, заметив меня сквозь толпу.
– Нина! – голос Кирилла хлестнул по спине, как плеть. – Стой!
Я встала, но не обернулась. Сжала лямку рюкзака так, что побелели костяшки пальцев.
– Подожди, – он догнал, встал рядом и развернул к себе. – Отъедь пока, – бросил, махнув рукой водителю.
– Девушка? Все в порядке? – мужчина посмотрел на меня, сдвинув к переносице брови.
– Да, все хорошо, это мой брат. Это я его искала.
Он пожал плечами, сел обратно в машину, отъехал к обочине и заглушил мотор.
– Что тебе еще надо? – прошипела, разворачиваясь.
Он молчал. Стоял передо мной, покачиваясь на ногах, будто не знал, с чего начать.
– Я не хотел, чтобы ты все это видела. Такие места вообще не для тебя, – наконец сказал. – Зачем приехала? Я бы вернулся домой к утру сам. Ладно, забили. Я отвезу тебя.
– Не надо. Такси уже… – взмахнула руками.
– Я отвезу, – голос стал тверже.
Он смотрел на меня, не моргая, будто хотел еще что-то сказать, но слова застряли в горле.
И тогда я не выдержала. Медленно, будто во сне, протянула руку и коснулась его щеки. На коже под пальцами почувствовала горячий синяк. От моего прикосновения брат слегка поморщился. Скользнула ниже – щетина и чуть дрожащая челюсть. Он не отстранился, не сдвинулся даже, только сжал губы и закрыл глаза на секунду.
– Кир… – прошептала я. – Что за хаос ты сегодня устроил? Это же не ты?
– Ты недостаточно хорошо меня знаешь, Единорожка, – выдохнул, склонил голову. – Даже несмотря на то, что мы живем под одной крышей. Не такой уж я и хороший, как видишь, – сказал и кивнул – не мне, а куда-то в сторону такси. – Поезжайте.
– Нет, Кир, он мне помогал… и ждал так долго.
Брат ничего не ответил, подошел к мужчине, протянул ему две купюры. Что-то сказал, похлопал рукой по крыше машины. Таксист кивнул, что-то пробурчал в ответ и, развернувшись, медленно укатил в сторону главной дороги.
– Пошли, – сказал, не дожидаясь, пока я что-то отвечу. Повернулся и направился вперед. Шел чуть вразвалку, как обычно, когда злился, но уже без прежнего накала. Просто усталый, помятый, измученный.
Я стояла секунду, потом тяжело выдохнула и пошла за ним. Села рядом, хлопнув дверью. Он завел двигатель и посмотрел на меня краем глаза.
– Чтобы писала и звонила мне. Аэропорт в Сочи, потом в поезде, в автобусе. Везде. Поняла?
– Так ты из-за этого разозлился? – буркнула, глядя в окно.
– Нина, до этого гребаного Ейска добираться через жопу мира, с тремя пересадками. Да, мне не нравится, что ты не сказала и все сделала втихушку.
– Не втихушку. Мама знала. Она разрешила.
– Наши предки на отдыхе, у них там, видимо, мозги солнцем окончательно растопило.
– Кирилл…
Он включил фары и вырулил с парковки. Всю дорогу до дома мы ехали, молча. А потом он проводил меня в аэропорт, после чего я улетела к бабушке…
***
Замечаю боковым зрением, что у парты кто-то остановился. Поднимаю взгляд.
– Здесь не занято? – улыбается светловолосая девушка с зелеными глазами, как у кошки.
Убираю со стула сумку и слегка улыбаюсь в ответ.
– Да, конечно.
– Меня Ира зовут.
– Очень приятно. Я Нина.
– Вот и познакомились, – улыбается она, достает из рюкзака тетрадь и ручку.
В аудиторию входит преподаватель.
Первый учебный день начался… Но почему-то радости у меня совершенно нет.
Слегка оборачиваюсь, ловлю взглядом Сурнину. Она смотрит на меня с ехидной улыбкой, а затем показывает средний палец.
“Сучка” – читаю по ее губам, дергаюсь, как от пощечины и резко отворачиваюсь.
Глава 7
Ник
Не девушка, а нечто. Пока не могу ее разгадать. Нереальная красотка, при этом если она сестра Коробейникова, то и с деньгами там все в порядке, но ведет себя, словно забитая серая мышь. Уверенности в ней – ноль. В голове не укладывается такой контраст.