- -
- 100%
- +
Делаю вдох. Один. Второй. Слова не лезут в горло. Хоть бы просто “прости”. Но оно застряло где-то между “не жалею”, и “справилась сама, без вашей опеки”.
Внезапно тишину нарушает мама. С шумом откладывает вилку. Смотрит на меня. Долго. Очень долго. Как будто заново пытается понять, кто я. Что со мной не так.
– Мы волновались, – говорит, глядя с холодком.
– Я просто хотела… – заикаюсь, и тут же замираю. Потому что дальше ничего нет. Опускаю руки и сжимаю их в кулаки под столом, чтобы никто не видел. Перевожу взгляд на брата. – Кирилл, извини, что не предупредила тебя и уехала одна. В следующий раз обязательно скажу, чтобы ты зря не ждал меня.
Брат встает. Резко. Стул с грохотом на пол.
– Не парься. Забили…
Он уходит. И только тогда я понимаю, что мои руки дрожат, а к лицу, кажется, прилила вся кровь и закипела. Так, я полыхаю.
Мама смотрит в тарелку и тоже залилась краской.
– Нина, – строго говорит Александр Петрович. – Да, ты совершеннолетняя девушка, но знаешь, это еще не делает тебя взрослой. И твой поступок только подтверждает это, – голос твердый, без надрыва, но каждое слово – иголкой под кожу.
Поднимаю на него глаза. Он редко вмешивается. Обычно наблюдает со стороны, пока мама выговаривает или отчитывает меня. Но не сегодня.
– Взрослость – это не когда сбежала и наплевала, – продолжает он. – Это когда несешь ответственность. За себя. За других. За последствия. А ты что? Смылась без предупреждения, отключила телефон. Нина, у Кирилла тоже есть дела, есть практика в моей клинике, а ты… Это несерьезно.
Зубы стиснуты до боли. А внутри все сжимается в маленький, ядовитый ком. Не то из-за вины, не то из-за злости.
– Понимаю и отчасти согласна, но я ведь не просила меня ждать. Мы даже не договаривались, что он заберет меня после пар, – вырывается с надрывом. Голос дрожит.
Александр Петрович смотрит на меня, медленно выдыхает. В его глазах – разочарование. За все время, что мы единая семья, он впервые так смотрит на меня.
– Нет, не просила. Но мы думали, что ты часть семьи. А в семье, Нина, друг друга предупреждают. Просто из уважения. Не потому, что обязаны, а потому что любят. Мы все тебя любим, заботимся и не понимаем, такого поведения.
Отвожу взгляд. Потому что если посмотрю ему в глаза, то разревусь, а я не хочу этого делать.
Мама поднимается из-за стола.
– Нина, уборка стола, сегодня на тебе, – сухо бросает на ходу.
– С Кириллом разбирайтесь сами. Но я, все же хотел бы, чтобы в те дни, когда вы заканчиваете учебу в одно время – возвращались вместе. Такси – это, конечно, прекрасно, но… – Александр Петрович делает паузу, подбирая слова. – Безопасность – это не шутка.
Он встает. Спокойно, по-отцовски подходит и целует меня в макушку. И уходит, оставляя после себя тишину.
Убираю все тарелки в посудомоечную машину, то, что лучше в ней не мыть, убираю в мойку и мою руками. Протираю стол. Через десять минут осматриваю столовую. Чистота.
Вытираю руки о кухонное полотенце, вешаю его и иду в свою спальню. Но по пути останавливаюсь перед дверью в комнату Кирилла. Ни звуков, ни музыки не доносится. Непривычная тишина.
Сомкнув губы, начинаю разворачиваться, и в этот момент дверь открывается с резким звуком. Кирилл появляется на пороге. В черной футболке, синих джинсах и кожаной куртке.
Он смотрит на меня, но не говорит ничего. Просто задевает плечом, как бы случайно, и идет мимо.
– Куда ты? – спрашиваю. Голос невольно дрожит.
– Не твое дело, – отвечает глухо, даже не оборачиваясь.
Его шаги становятся все тише, потом дверь на первом этаже захлопывается и становится совсем тихо.
Захожу в свою комнату, падаю на кровать, надеваю наушники. Прикрываю глаза, слушая Sabrina Carpenter и сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.
Утром просыпаюсь оттого, что кто-то трясет меня за плечо.
– Нина, ты просыпаться сегодня думаешь или нет?
Открываю глаза. Кир стоит передо мной в брюках и с голым торсом, футболку-поло держит в руке.
– Да, а сколько времени? – отвечаю сквозь зевоту.
– Время столько, что первую пару мы уже пропускаем.
– Ты тоже проспал? – поднимаюсь на локте и наконец-то способна нормально сфокусировать взгляд.
– Ага, – лениво бросает он, разворачивается и идет в сторону выхода из моей спальни. – У тебя на все про все не более десяти минут, – останавливается в дверях. – Ну или вызывай себе такси.
– Кир! – выпаливаю, замерев взглядом на его широкой спине. – Я с тобой…
– Оке. Тогда вставай.
– Угу, – отвожу в сторону взгляд. – Я быстро.
Открываю шкаф, вытаскиваю джинсы наугад и рубашку, первую что под руку попалась.
Плетусь в ванную, умываюсь, хватаю щетку. Смотрю на себя в зеркало – мятая, с глазами панды. Да уж, красота неописуемая. Даже нет времени на то, чтобы привести себя в порядок. Единственное, что успеваю, пару раз махнуть по ресницам тушью.
Через девять минут, с сумкой в руке и наспех заплетенной косой, вылетаю из комнаты. Кирилл уже стоит на улице у своей машины. Куртка застегнута, в руке ключи, в другой – небольшая сумка. Как всегда, идеальный. Хотя уверена, что спал он от силы пару часов.
– Уложилась, – выдыхаю, застегивая молнию на куртке.
– Ага, держи конфетку, – говорит без улыбки, но в голосе уже нет прежней ледяной злости. Просто усталость. А еще… он на самом деле бросает мне маленькую карамельку.
Открывает пассажирскую дверь и ждет, когда я сяду в машину.
– Спасибо, – тихо говорю ему.
– Оу, то есть на территории дома тебя не парит такое отношение?
– Кир… Не начинай.
Он поднимает руки в примирительном жесте. Молча закрывает дверь и идет к водительскому месту. Садится, заводит двигатель и плавно трогается.
Минут пять мы едем молча. Но потом меня прорывает.
– Тебя сегодня дикие кошки драли?
Кир бросает на меня беглый взгляд.
– Не понял? Ты о чем?
– Ты себя в зеркало сегодня видел? У тебя вся спина исцарапана. И… вот тут… – показываю на шею, где бьется синяя венка. – … у тебя огромный засос.
Он резко дергает рулем, но быстро выравнивает курс. Моргнул, сжал челюсть. И тишина. Как будто ничего не услышал. Только пальцы на руле сжались сильнее, скрипнули по коже на оплетке руля.
– Хорошо погулял? – усмехаюсь.
– Ага, отлично.
Смотрю в окно.
– Твоя новая терапия?
Он усмехается. Первый раз за утро.
– Почему нет. Ты не поверишь, как помогает от злости.
– Буду иметь в виду, – роняю.
– Я тебе сейчас по лбу щелкну за такие мысли.
– Вы мужики, смешные такие. Значит, вам можно со всеми направо и налево, а девушкам – нет?
– Именно, единорожка.
– Н-но это несправедливо, – хмыкаю.
– Ой, да что ты. А мир, знаешь ли, вообще несправедлив.
Закатываю глаза, но уголки губ предательски дергаются вверх.
– Прям философ хренов, – бормочу.
– Спасибо.
– Ты в курсе, что ты самый невыносимый брат на свете?
– Охеренный, – не говорит, а утверждает. На мгновение наши взгляды встречаются.
Пауза. Потом он делает вдох и, уже спокойнее, говорит:
– У меня сегодня меньше пар. Уеду раньше. Так что домой – сама.
– Без проблем.
Кир ничего не отвечает. Только слегка поджимает губы.
– Еще раз, прости за вчера. Надо было предупредить тебя, чтобы не было недопониманий.
– Забыли.
Тащу носом воздух. Тянусь и целую брата в колючую щеку. Улыбаюсь.
– Ты – охеренный брат. Согласна.
Машина плавно останавливается на светофоре и Кир медленно поворачивает голову. Глаза у него темные, внимательные. Становится неуютно. Будто между нами воздух стал слишком плотным.
– Ты так на меня смотришь… Я что, тушь размазала? – говорю с усмешкой.
Он моргает, будто выныривает из морских глубин. Легкий кивок. Улыбка, почти невесомая.
– Нет, – хрипло говорит, опуская взгляд обратно на дорогу. – Все нормально.
Светофор переключается. Машина едет дальше. А мне почему-то не по себе.
Глава 11
Ник
Нина.
Нина, Нина, Нина… Тепличная девочка. Даже не припомню, встречал ли я подобных ей. Милая, наивная, но слишком осторожная и, как мне показалось – наблюдательная.
Интересно посидел с ней в кофейне.
– Значит, стоматология. Почему выбрала именно этот факультет?
Я строил из себя дурачка, который ничего о ней не знает. Но, поскольку она тоже Коробейникова, то кое-что мне было уже известно.
– Моя мама и отчим стоматологи. Они вместе работают в его клинике и, в общем-то… как-то оно, само собой, все вышло, – улыбнулась она и подняла на меня взгляд. – Медицина всегда привлекала. Даже был период, когда я хотела стать педиатром, но потом передумала. Нагрузка дикая.
– Педиатром? Реально? – поморщился я. – Ты детей любишь?
– Да, – быстро ответила, даже не задумываясь.
– Дай угадаю: ты хочешь стать детским стоматологом? – усмехнулся.
– Все так. Но я еще думаю, может быть ортодонтом.
– Сложное направление, – сказал, глядя на нее, как будто мы просто болтаем. Хотя на деле – я изучал ее. Реакции, манеру говорить, то, как она держится с каким-то внутренним фильтром.
Нина пожала плечами.
– Да, но интересное. Я люблю, когда можно что-то исправить, сделать лучше, – задумчиво посмотрела куда-то в сторону, будто сама не до конца верила, что говорила вслух. – С зубами это хоть реально. С людьми в целом сложнее.
Усмехнулся.
– Почти уверен, что в школе ты была отличницей. В комнате у тебя идеальный порядок: в шкафу, на столе, на полках… В телефоне нет информационного мусора, а галерея не забита до отказа всяким дерьмом. Так?
Она посмотрела на меня чуть исподлобья, уголки губ дрогнули.
– Все так, но когда ты говоришь об этом, звучит слегка обидно. Разве это плохо?
– Знаешь, почему я не люблю государственные больницы? – прищурился с хитрецой. – Я терпеть не могу белые стены. Вижу их и знаешь, что мне хочется сделать?
– Замарать?
– Точно! Добавить красок. Я считаю, что белые стены, тишина, порядок все это… до судорог скучно.
Она чуть прищурилась.
– А если это не скучно? А если это… безопасно? Больница… место, где помогут. Нет? Светлое должно вызывать чувство спокойствия, чистоты. Разве не такие ассоциации?
– Безопасно не значит по-настоящему, – пожал плечами. – Иногда надо что-то изменить, чтобы почувствовать, что ты вообще живой. Ты вот, например, оверправильная, а глаза при этом будто что-то скрывают. Словно внутри тебя сидит вторая, не такая паинька.
– Я ничего не скрываю, – спокойно ответила она. – Просто не всем обязательно знать, что у меня в голове.
– О, а я думал, ты открытая книга. Такая, знаешь, скромница-очаровашка.
– Нет, – коротко. – Все не так, как кажется, на первый взгляд.
– Значит, внутри – бардак?
Она хмыкнула. В лице изменилась. Кажется, я сам того не заметив, задел ее этим. А вот это плохо.
– Не обязательно. Просто не каждый заслуживает доступ.
– А мне?
– А ты пока даже стучаться не начал.
Несколько секунд паузы. Мы молча сверлили друг друга взглядом.
– У тебя, кстати, глаза очень выразительные и красивые, – сказал неожиданно. – Залипательно.
– Ты всем так легко раздаешь комплименты? – вдруг ощетинилась она.
– Нет. Но сейчас захотелось сказать.
Нина отвела взгляд, покрутила в руках чашку. Затем вновь посмотрела на меня.
– Спасибо, – коротко. – Ладно, мне пора, – поднялась и взяла сумку. – Спасибо за…
– За разговор, – подсказал ей.
Она кивнула. Направилась к выходу и уже на полпути к двери вдруг остановилась.
– Ник, ты странный.
– Правда? – выдал с усмешкой. – И почему же?
– Не знаю, на самом деле. Просто подумала, что… Зачем тебе это все?
Она посмотрела на меня через плечо.
– По-твоему, ты не можешь мне понравиться? – ответил. Взгляд невольно упал на ее розовые, пухлые губы. Неосознанно облизнул свои. Поднял взгляд и заглянул ей в глаза.
Понял: смутилась и сама испугалась своего вопроса, и моей реакции. Нина почти сразу отвернулась, плечи чуть вздрогнули, будто она пожалела, что вообще заговорила.
– Спасибо еще раз. Я вызову такси, – выдохнула.
– Могу отвезти, – предложил спокойно, без настаивания.
– Нет, правда. Не надо.
Просто стена. Аккуратно выстроенная, почти незаметная, но прочная, как бетон. Она стояла с телефоном в руке, будто боялась, что я стану напирать.
Кивнул. Не стал спорить. На самом деле, мне только на руку. Не хотел бы случайно встретиться с Коробейниковым.
Рано еще.
Вернувшись домой приготовил себе чай, но даже не сделал глотка. Просто сидел в кресле и покачивал кружку в руке, глядя в окно.
“Ник, ты странный”.
Знала бы она насколько… Усмехнулся.
Я мог бы написать ей, спросить, как добралась. Но не стал этого делать. Она должна немного выдохнуть, дозреть. Плотное давление с ней, не прокатит.
***
Утро.
Из динамиков льется Такер “Как море”, вырываю из трека строчки:
“И ты поймешь, что наша встреча не случайна
И даже если все закончится печально
Я навсегда запомнил то, как ты смущалась
Ты так смешно целуешься, когда волнуешься, как море
Я захвачу тебя в плен, проникну на территорию твою…”.
Улыбаюсь, думая о том, что они подходят нам с Ниной. Правда, до поцелуя мы еще не дошли. Но это пока. Все будет. Главное, что я точно ее цепляю. Еще в машине заметил, как она тащилась от моей куртки. Просто от куртки. Смешно так. И…
Наверное, мило.
Было ли так с Юлей? Не помню уже. Может, тоже было. Просто память стерла о ней все хорошее, оставив лишь воспоминания о том, какая она дешевая блядь.
Через полчаса паркуюсь недалеко от универа, выхожу и замираю. Со стороны сквера идет Коробейников, а за ним быстро перебирает ножками Нина.
Они останавливаются под старым, раскидистым тополем, остаются под его сенью. Вижу, что Коробейников что-то с улыбкой на лице говорит Нине. Она смеется, толкает его в грудь. Легко так, по-доброму.
Братец не отходит от сестры. Стоит перед ней, чуть наклонившись, слишком близко, слишком интимно. Кажется, что ловит взглядом, каждый взмах ее ресниц, движения ее губ, каждое изменение в ее мимике. Нина смотрит на него снизу вверх. Не делает шаг назад. Не отходит. Не избегает. Смеется. Смотрит в глаза. Кивает. И снова смеется.
И все бы ничего, если бы я не знал, что они “как бы” родственники. Проблема в том, что не так смотрят братья на сестер.
Он поправляет ей воротник куртки. Медленно, будто специально хочет растянуть этот невинный контакт. Нина немного поворачивает голову в сторону.
Чувствую, как внутри что-то сжимается. Неужели… Да ну? Быть того не может… Но я же вижу. У таких вещей энергия другая. Мгновенно чувствую отвращение к этой парочке, отвожу взгляд и двигаю к входу в универ.
Вспоминаю про Ольгу и думаю, что возможно встреча с ней будет не такой уж и бесполезной. Достаю телефон, набираю ей сообщение:
Я: Привет. Сегодня все в силе. После пар встречаемся на парковке.
Далее пишу марку, цвет и госномер своей тачки.
Оля С.: Привет. Я рассчитывала, что ты зайдешь за мной.
Я: Не дури. Заходить в аудиторию не буду. Куда подойти написал.
Оля С.: Хорошо, но с тебя комплимент. Жду.
Я: Пиздец, ты сучка.
Я: Так пойдет?
Оля С.: Засчитано.
Я: Все. Связь.
Глава 12
Ник
В воздухе универа привычно витает запах антисептика и дешевого кофе. Утро началось, как обычно: пара по хирургии, потом полуторачасовое ковыряние в учебных симуляторах челюстей, где резиновая десна порой больше похожа на вареную курицу. В такие моменты я жалею только об одном, что не послал всех нахер и не пошел в другой универ на “бизнес и управление”.
На паре по челюстно-лицевой все сидели, как зомби. Даже препод говорил будто в замедленной съемке, и сам зевал каждые пять минут. Я не слушал. Уткнулся в экономические паблики и тупо читал новости.
На четвертой паре решил написать Нине.
Я: Привет. Как добралась вчера? Все ок дома?
Нина: Привет. Да, все нормально. Спасибо, за кофе и интересную беседу. Дома тихо.
Я: Это хорошо. Я все ждал – напишешь или нет.
Нина: А ты сам не мог первым?
Я: Мог, но ты что-то говорила про “не все заслуживают доступ”.
Нина: И ты решил, так сразу сдаться?
Я: Да ни за что! Ты ведь как книга. Хочу разгадать тебя.
Нина: А может, я не хочу, чтобы меня разгадывали.
Я: Поздно. Мне уже интересно. Выпьем еще кофе как-нибудь?
Нина: Ты, правда, странный.
Я: Ты, правда, интересная. И, между прочим, у тебя все еще красивые глаза. Своего мнения я не поменяю.
Нина: Ник, ты… капец.
Я: Перевожу, как “настырный”? Лучше скажи “очаровашка”, чтобы я расслабился.
Нина: Ты непонятный. Вчера весь вечер, тишина, а сегодня бах и пишешь внезапно. Словно проверяешь, где границы.
Я: Так и есть. Откровенно давить не в моем характере, но ты на самом деле мне интересна, и я хотел бы продолжить общение. Ну так… кофе? Например, завтра?
Нина: Завтра не смогу, я в бассейн иду.
Я: В какой бассейн ходишь? Я тоже плаваю.
Нина: В СКА, а ты?
Я: Не поверишь. Я тоже.
Нина: Правда? В какое время? Какие дни? Удивительно, что мы не пересекались.
Я: Хожу три раза в неделю. Понедельник, четверг и в субботу. В будни почти под закрытие, в субботу рано утром. А ты?
Нина: Я в середине дня и в другие дни. Теперь понятно, почему не видели друг друга.
Я: Ясно. Ладно, не отвлекаю. Жду твоего ответа насчет встретиться еще раз. Хорошего дня.
Нина: Спасибо. И тебе.
Откладываю телефон на край. Утыкаюсь лбом в ладони, локти на столе – поза человека, у которого мозг сгорел к чертовой матери. Нина раздражает до трясучки. Одно неосторожное слово, комплимент и она будто ускользает от меня на несколько метров. Недалеко, но чтобы добраться до нее, надо пройти сквозь зыбучие пески. Типичный подкат с ней нихера не прокатывает.
Потом вновь пошли практические. Косячил только в путь. Сам себя раздражал, но ничего не мог с этим поделать. Выдохнул, только когда прозвенел последний звонок. Собрался и направился на парковку, чтобы встретиться с Олей.
***
Издалека замечаю светловолосую девушку, что ходит взад-вперед около моей машины.
Сегодня она “сама невинность”. На макушке волосы собраны в небрежный пучок, скромное платье, почти как у монашки. Но глаза все равно выдают стервозную суку.
– Привет, – бросаю, как только подхожу к ней.
Оля резко оборачивается. Улыбка на ее лице появляется почти моментально. Искренняя, кстати.
– Наконец-то, – говорит она, подходя ближе и едва заметно приподнимаясь на носках, будто хочет поцеловать.
Тут же делаю шаг назад.
– Оль… Лишнее.
– Долго я тебя жду, между прочим. Так что ты мне должен. Мог бы и поцеловать.
– Поехали? – игнорирую ее капризы и открываю дверь.
Она усаживается, демонстративно скрещивает ноги, как будто напоказ. Знает, как подать себя. Но мне сегодня вообще все не то. Ни подача, ни тем более она.
– У тебя какое-то лицо… – щурится на меня. – Проблемы?
– Не-а. Просто день такой. Все через жопу, – завожу двигатель и трогаюсь с места.
Молчим пару минут. Но, в конце концов, она первой не выдерживает:
– Куда мы едем? В кафе или… к тебе? – усмехается с кокетством.
– Пообедаем где-нибудь, – бросаю без энтузиазма. Плевать куда. Хоть в “Макдак”. Ладно, с заведением, я, конечно, погорячился. Отвезу ее в нормальное место.
– Не хочешь поговорить?
– Если о Нине, то – очень, а так – не особо.
– Коротко, ясно, по-мужски, – бурчит она. – Даже по-хамски. Но, спасибо, что честен. Ты всегда такой с девушками или только со мной?
– Весла отпусти, Оль. Далеко загребла, – произношу нейтральным тоном. – То, что ты придумала себе свидание, это лишь твой сценарий. Меня интересует Нина. Ты – нет. Но я подыгрываю тебе. Кстати, стервы и альфа-самки не в моем вкусе, – поворачиваюсь на нее и ухмыляюсь.
Она смотрит на меня пристально. Глазами прошивает насквозь.
– Лучше быть стервой, чем твоей тупой овечкой.
– Под “овечкой” ты, конечно же, подразумеваешь Нину? – бросаю на нее короткий взгляд.
– Я ничего не говорила, но и не отрицала.
– Она не такая, кстати, – тут же бросаю ей в ответ.
Паркуюсь около дорогого ресторана русской кухни.
Выхожу из машины и жду, когда Оля тоже выйдет, но она упрямо продолжает сидеть на пассажирском сидении. Не выдерживаю, иду в ее сторону, открываю дверь.
– Серьезно? – поднимаю бровь. – У тебя “лапки” и сама выйти не можешь?
– Абсолютно, – улыбается в ответ, сгибает руки в локтях и демонстрирует свои ручки, словно зайка. Затем недовольно фыркает и выходит из машины.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.