O(r/d)dinary

Акт XX. Все мы связаны

Правило клуба O(r/d)dinary №76:

Все мы связаны

Рин проснулся на больничной койке и сразу же отметил, что все ещё чувствует онемевшие конечности. Судя по ощущениям, по его и без того раскрошенным костям кто-то походил, но они, хотя бы в теории, по прежнему были дееспособны.

Рину было тяжело дышать. Грудную клетку раздирало, лёгкие просили выцарапать самих себя – и кислорода не хватало до чёрных звёзд в глазах. Голова будто трескалась по швам, с каждым писком прибора пульсируя только сильнее.

Он оглядел себя, пытаясь пошевелить пальцами, и вдруг обнаружил рядом с собой маленький вздымающийся комок.

«Она…»

Потревоженый звуком сбившегося дыхания Рина, комок зашуршал и приподнялся на кровати, сонно потирая глаза-щёлочки:

– Ты очнулся! – отразился радостный возглас от плитки на белых стенах.

– Да… – получилось что-то сказать только шёпотом, и то через боль и усилие.

– Тихо, тихо, первое время тебе лучше ничего не говорить.

Рин улыбнулся и наконец разглядел свою спасительницу. Бросил взгляд на бейджик на халате, пытаясь прочитать имя: «Ко Юнхо…»

– Ой, это не мой халат! – девушка прикрывает бейдж ладонями, когда замечает, куда опустились чужие глаза, – Я – Черри, Черри Фокс! Будем знакомы!

Рин кивнул, продолжая улыбаться.

– Выздоровеешь, мы ещё пообедать вместе сходим! – Черри указывает рукой на маленькую тумбочку у кровати, а Рин следует за ее движениями глазами, – а ещё, нам надо будет отблагодарить парня, который помог тебя сюда доставить.

Миура видит на тумбочке свой целёхонький фотоаппарат и в удивлении округляет глаза.

– Ой, да, он и фотоаппарат твой принёс! – Фокс встала с края кровати, – побудь здесь, я схожу за твоим лечащим врачом…

Рин только рот открывает, чтобы сказать «хорошо», а Черри уже оборачивается к нему через плечо:

– Не забывай: рот на замок без меня.

И только что и остаётся – улыбаться и смотреть вслед уходящей, понимая, что их ещё свяжет не одна история.

– Вот такая у нас с Рином история.

Выслушав рассказ об экзопланетах, плавно перешедший в воспоминания о временах до вступления Черри и Рина в Клуб, Ликс почувствовала неловкость.

– Это ничего, что ты так просто мне всё это рассказываешь? Разве истории из прошлого – это не слишком личное?

– А я люблю поговорить о былом, – глаза Черри сужаются в узкие щелочки, а пальцы тем временем перебирают хрупкие книжные страницы – Да и ты, Ликс, чем-то похожа на Рина. Возможно тем, что в твоих глазах тоже сияют звезды. Джесс говорил, что ты не из Паредайза, ты?..

– Да, я приехала оттуда, где на небе виден Млечный путь…

– Дай угадаю, Австралия? – Перебивает ее Черри.

Неуспевшая договорить Ликс удивлённо кивает.

– Откуда знаешь?

– Предводитель нашей стаи тоже оттуда. Когда мы разговариваем наедине, он часто с восхищением упоминает Млечный путь. Очень по нему скучает, – Черри закрывает книгу, кладёт в стопку прочитанного и прижимает палец к губам в знак тишины. – Мне понадобилось много времени, чтобы узнать об его родине, так что береги этот секрет.

– Это такая большая тайна? – Ликс почему-то улыбнулась.

– Джесси Итен – главная тайна Странного Клуба, – со значением произнесла Черри. – Если вдруг он тебе что-то о себе расскажет, не забудь поделиться этим со мной в знак дружбы. Или продай секрет за полцены. Вдруг я узнаю что-то новое.

– А как сам Джесс к торговле информацией о себе относится? – заговорщически понижает голос Ликс, подыгрывая Фокс.

– Жалуется на нас Яну, а тот подключается к громкой связи и начинает рассказывать о Джесси ещё больше.

Ликс и Черри тихонько похихикали.

– В этом месте иерархия как-то странно построена, – Эванс негодующе почесала затылок. – Он же лидер, ничего страшного, что вы так с ним себя ведёте?

– Джесс не только наш лидер – он ещё любящий отец и лучший друг. Мы семья, поэтому он не может злиться на нас больше трёх секунд, да и если бы мы вели себя с ним как-то иначе, он бы расстроился. Хотя мы частенько перегибаем, он максимум рыкнет на нас разок, и всё решится само собой. Удивительный человек.

Черри смотрит на циферблат электронных часов и улыбчиво вздыхает:

– Прости, Ликс, мне сегодня уже пора.

– Ой, конечно! – воодушевлённая Ликс подрывается с сидения, – спасибо тебе, Черри!

– Тебе спасибо, – у лисьих глаз приподнимаются уголки, – Доброй ночи…

– Доброй ночи!

Сегодня Ликс так и не нашла библиотеке ответов, за которыми приходила, но обнаружила кое-что гораздо более ценное.

Она обязательно разузнает обо всём в следующий раз. Разы. Судя по всему, она правда застряла в этом месте надолго. И у нее ещё будет целая Вечность.

Ликс больше не хотела покидать Странный Клуб и его обитателей.

Сегодня ей, наверное, приснятся звёзды, родной город, Рин с Черри, атласы звёздного неба…

Рука Рина опирается на чуть поржавевшие перила, окружающие уставленную растениями террасу – удивительно, как Черри научилась поддерживать их хрупкую жизнь в любое время года.

Плечи укутаные в клетчатый плед, редкий лай собак где-то внизу, стакан горького кофе с ежевичным сиропом где-то на дне и мысли.

Очки на макушке – глаза совсем устали. Размытый взгляд поднимается к чернильныму полотну высоко-высоко над головой. Там его приветствует сияющий ярким светом Хеливатор в окружении звёзд.

Он любит ночное небо, а ночное небо любит его. Кажется, белые огоньки звёзд начинают трепещать от каждой встречи с Рином, а он знает каждую поимённо. Каждой дарит вечерами улыбку.

Он не раз просил Черри рассказать о звёздах больше – разложить по полочкам все их законы, поговорить о догадках и исследованиях, и однажды он услышал от неё:

– Ты – Ригель, Рин.

Девушка с восхищением взяла в горячие ладони его щёки.

– Ты особенный, такой же яркий и… И ты светишься синим, ты – цвет защиты и безопасности. И с тобой тепло!

От воспоминаний щёки зарделись, как впервые.

Черри и звёзды. Они одно целое.

– Их много, но каждая – особенная, как и люди, смотрящие в небо по ночам, – продолжала говорить Фокс в воспоминаниях. – Каждая со своим характером. Каждая со своей душой, неразрывно связанной со своим человеком, которому досталась часть её атомов во время большого взрыва. Все наши атомы уже не раз сталкивались друг с другом далеко в прошлом. Мы были знакомы тысячи и миллионы лет назад. Были близки и даже могли стать чем-то единым, если бы звёзды распорядились как-то иначе. И с тобой мы, кажется, тоже были знакомы, Рин Миура…

Были знакомы…

Если бы Черри только знала, как сильно Рин ее любил.

Время мелкими шагами идёт к утру. Терпкий сироп оседает в горле, начинает кусаться, как и холод, трогающий бледную кожу между вязаными узорами свитера.

Признаться ей пока что не хватало смелости.

– Ригель снова наблюдает за сородичами? – раздаётся улыбающийся уставший голос за спиной.

Черри, завёрнутая в такой же плед и с термосом в руках. Очки, как и у Рина, запутались в волосах на макушке, от чего под глазами ещё ярче видны синеватые тени.

– А наша хлебная крошка снова затерялась где-то в библиотеке между страниц книг по астрономии?

Рину по затылку прилетает шуточный шлепок, за которым следует тихий смех:

– Ха, сам ты хлебная крошка, всего то на пол года меня старше…

Звёзды замирают в ожидании того, что о них расскажут сегодня.

А Черри Фокс и этой ночью надеется на признание в любви.

Сидя на обшарпанной лавочке в заброшенном парке, Ян Ален так же смотрел в бескрайнее темное небо.

Его обычно невозмутимое лицо в свете фонаря горело пожаром, а сомкнутая в пальцах фотография впивалась в сердце колючими иглами.

Признается ли он Ликс по-настоящему или всё на этом и закончится? Какие вообще чувства у него могут быть к девушке, с которой они едва знакомы?

Ян не верил в любовь с первого взгляда, но прилетевший из ниоткуда птенчик тихо постучался клювом в его покрытую льдом душу. И наступила оттепель.

Завтра. Завтра он всё обдумает, а на сегодня он уже и так сказал слишком много.

Пряча фотографию во внутренний карман, Ян почувствовал прикосновение к плечу.

Он оглянулся так стремительно, что тот, кто его побеспокоил, испуганно отшатнулся.

Ледяной взгляд Яна, готовый превратить неприятеля в пепел, до смерти напугал всего лишь… уличный фонарь.

Тот всё ещё не принял ровное положение и обеспокоенно мигал лампочкой, извиняясь на азбуке Морзе.

Ян облегченно выдохнул. Хорошо, что запутавшись в размышлениях он едва не стал "жертвой" светильника, а не чего-нибудь похуже. Нельзя вот так утрачивать бдительность, особенно в такое трудное время.

– Это всего лишь ты? Сегодня Рина нет, фотографии не будет.

Услышав ответ, фонарь "поник", согнувшись пополам.

Он относился к виду низкоуровневой нечисти.

"Ну и откуда взяться работающему фонарю в такой, глуши? " – думал заплутавший в темноте одинокий прохожий, и стремился к единственному на километр ореолу тусклого света.

Стоял некоторое время, изучая этакую диковинку, а затем уходил. А дома не досчитывался мелких монет в карманах или обнаруживал пропажу серёжки из уха.

Фонарь Обмена дарил свой свет, но ждал доброго подарка и от человека.

Рин частенько ходил на смены в этот парк. После того, как из его альбома в сумке таинственным образом исчезло несколько ценных фотографий, он постарался докопаться до сути. В результате своего расследования, Миура заключил с существом договор – он каждую встречу дарит ему фотографию, а Фонарик своим миганием предупреждает о приближении опасности.

Ян внутренне посмеивался, глядя на обиженную нечисть.

Конечно, дружить с фонарём очень странно, но однажды совместная работа с ним могла спасти чью-то жизнь. Эта нечисть – не единственная, с кем Странный клуб заключил договор о перемирии для подобных целей.

Ален покопался в сумке и вырвал из скетчбука набросок букета цветов.

– Это подойдёт?

Увидев подарок, Фонарик засиял таким ярким светом, что современные лампы обзавидуются. Листок исчез у Яна из рук, а предмет освящения принял нормальный вид – ровный и неживой.

А Ян понял, что ему, благодаря взбудораживающей неожиданности, наконец, удалось немного отвлечься от событий прошедшего дня. Всё же, сделка стоила того.

Холодный ветер забирался под куртку. Где-то на горизонте вскоре обещал показаться рассвет.

Акт XXI. Чувство прекрасного любым умам не чуждо

Правило клуба O(r/d)dinary №90:

Люби искусство и оно полюбит тебя в ответ

Несмотря на то, что прошлой ночью Ликс уснула очень поздно, стоило солнечному лучу проскользнуть сквозь неплотно прикрытые занавески и упасть ей на щеку, как сонливости не осталось ни в одном глазу.

Ощущение мира "новой Ликс Эванс" показалось как-то по-особенному прекрасным.

Всё вокруг было новым, интересным и загадочным – внутренний исследователь тут же потребовал приступать к действиям и отправляться навстречу приключениям.

Она припомнила события всех дней, что провела в Странном Клубе, и постаралась составить примерный график выхода других его участников в дозоры.

Если задуматься, ребят было куда труднее застать в ночное время, чем в дневное, хотя, конкретно сейчас, все наверняка отсыпались. Поэтому Ликс придётся "отправляться в плавание за открытиями" в одиночку и ограничиваться лишь тем, что она сможет найти самостоятельно.

Новые детали этого странного места не заставили долго себя искать.

Стоило девушке прошагать всего пару коридоров, как она, словно по заказу, встретилась с висящей на стене картиной.

Картина изображала луг, кормящий травой пушистых овечек, и была перекошена набок. Ликс, чтобы хорошенько её рассмотреть, пришлось повернуть голову.

Да только холст повернулся вслед за ее движением вверх тормашками. А рядом на стене появилась светящаяся надпись.

– Картина написана в 1842 году Джоном Ситкелом. Он считал её неудачной, но всё равно повесил, сказав, что если смотреть на неё под неправильным углом, то выглядит неплохо. Клуб бережёт его завет и просит относиться к выбору художника уважительно, – прочитала Ликс, с каждым словом поднимая брови всё выше. – Странный клуб не может не удивлять.

Надпись исчезла, оставляя Ликс мучиться в догадках, каким человеком был этот чудаковатый Джон, и почему он считал оставленную предкам картину плохой.

По мнению не слишком сведующей в искусстве Эванс, в овечках не было ничего дурного – картина как картина и даже очень красивая.

Продолжая размышлять на эту тему, Ликс дошла до кабинета Джесси и неожиданно услышала за дверью громкое шуршание бумаги.

Надо же, не спит. Вот с кем этим утром ей суждено пообщаться.

А ещё… Можно бы было попробовать сходить на самостоятельное задание, раз уж у нее так много свободного времени.

Овечки тут же сбежали из головы, а сама Ликс поторопилась вслед за ними к кухне, чтобы вернуться с чашкой свежесваренного кофе.

– Доброго утра, Джесс, – голова Ликс просунулась в дверной косяк и поймала там образ Мака, старательно заполняющего какие-то документы. – Такая рань, а ты уже работаешь-работаешь-работаешь. Ты хоть кофе пил?

Джесс неразборчиво промычал в ответ и лег на стол, продолжая при этом бурчать что-то нечленораздельное.

Устал.

На пробковой доске за его спиной были прикреплены распечатки. Многие из них перечеркнуты крестами, расчерчены какими-то стрелками. Все они пестрели непонятными подписями, содержали фотографии каких-то неприметных зданий, обведеных в кружки.

Ликс не знала, что это такое, но могла себе представить, как много ушло сил и времени, чтобы составить такую огромную и подробную схему.

Она тихо подошла к столу и наклонилась к не подававшему признаков жизни Джесси – проверить, спит ли. Судя по невероятно спокойному выражению лица, тот и вправду крепко спал.

Но стоило Ликс прийти к этому выводу, она почувствовала, как ее ткнули в щеку.

– Вот и попалась, – губы Мака растянулись в улыбке. Он поднял на Ликс свои бархатные, карие глаза и потрепал ее за щеку. – Спасибо тебе, пчелка-труженица. Прости, я уже как пару дней хотел сделать вот так. Ты правда очень милая.

Ликс смешно сморщила нос и подняла Джесси очки на лоб. Тот тут же сделался каким-то домашним и более родным.

Джесс отпил кофе из чашки.

– Может, мне тебе чем-нибудь помочь? – как бы невзначай поинтересовалась девушка, присев на краешек стола.

– У тебя нет других дел? – Джесс коронно приподнял бровь. – Другие, вон, бездельничают при любом удобном случае. А ты чего за работу рвешься?

Ликс пожала плечами. Не то чтобы она не хотела заняться чем-то своим – гораздо больше хотелось помочь Джесси в благодарность за драгоценную жизнь, что тот ей подарил.

– Найдётся что-то для меня среди вот этого вороха? – Эванс обвела рабочее место Джесси ладонью.

Джесс с пренебрежением оглядел стопку перед собой и покачал головой.

– Нет. Сюда даже не суйся. Это слишком опасно даже для нашего боевого типа.

– Ну, тогда что-то еще?

Итен сложил пальцы перед собой домиком.

– Знаешь, что за тобой продолжают слежку, но всё равно настаиваешь на миссии, верно? Почему не отступаешь при первом же моём отказе, откуда взялась такая смелость?

Ликс помолчала, шурша уголком какого-то листка. Правая нога покачивалась в воздухе, легонько ударяясь о стол.

Джесс догадывался, у кого она научилась этому упрямому многозначительному безмолвию, поэтому не знал, радоваться ему или плакать.

С одной стороны, ему совершенно не хотелось отпускать Ликс одну, тем более после вчерашнего происшествия с драконом.

С другой же, следившие за Ликс люди наверняка уже копнули информации и узнали, что Странный клуб за нее поручился. Теперь причинить ей вред, значило ополчить на себя всех ее товарищей-одарённых. Это давало небольшую гарантию безоопасности, хотя, будь на то воля Итена, в целях осторожности, он бы вообще никуда девушку не выпускал.

Но не привязывать же ее в конце концов. Джесс и так обманом заточил ее в Странном клубе, и не имеет права распоряжаться ей, как ему вздумается, просто потому, что он лидер.

С огромной неохотой, Мак достал из кармана банковскую карту и подвинул её по поверхности стола к Ликс.

– Знаешь в шестом районе большой торговый центр?

Ликс уверенно кивнула.

– Там есть канцелярский магазинчик "Свет жизни". Возьми для себя, что понравится, и расплатись на кассе этой картой. Тебе передадут письмо на моё имя.

Эванс потянулась пальцами к карточке, будто опасаясь, что объясняющий детали задания Джесс сейчас передумает и оставит ее дома.

– А что в письме?

– Информация о колличестве завербованных в тёмные группировки одарённых, – не таясь ответил Мак. – На кого-то даже есть характеристики. Задание не трудное, но будь осторожна примерно в сто пятьдесят раз, чем обычно. И лучше бы тебе не ходить в одиночку.

Ликс упрямо покачала головой.

– Думаю, другие этим утром не очень хотят вылезать из постелей. Задание и так слишком простое. Я и сама справлюсь.

– Возьми зонт на выходе, на утро обещали дождь, – посоветовал Джесс. – И не задерживайся. Туда и обратно. Не увижу в своем кабинете через час, у нас с тобой будет серьёзный разговор.

Ликс отвесила шуточный реверанс и, спрыгнув со стола, с колотящимся от волнения сердцем, отправилась на встречу неизведанному.

– Ликс,– окликнул ее Джесс, и девушка обернулась. – Ты изменилась.

Ликс в ответ послала ему яркую солнечную улыбку, помахала рукой и скрылась за дверью

Стоило ей уйти, у Джесси на душе сделалось как-то неспокойно.

Ликс поняла, что слишком рано обрадовалась, посчитав, что в последнее время для нее было не так уж легко заблудиться в закоулках Клуба – стоило ступить за пределы знакомого крыла, как все коридоры стали казаться одинаковыми.

Подсчитав данное ей Джесси время, Ликс слегка запаниковала. Может, тот накинет ей несколько минут в компенсацию на дорогу?

Однако отступать было уже поздно – взялась за работу, будь добра выполнять.

Так, понадеявшись встретить какой-нибудь счастливый знак, Ликс продолжила свой скорый шаг сквозь проступающий через пыльные стекла свет.

Пока не столкнулась со второй картиной за день. Теперь уже живой.

Ян дремал на подоконнике лестничной клетки, прислонившись щекой к стеклу. На коленях у него лежал небольшой холст, на котором широкими голубыми мазками было изображено море, и, судя по тёмному небу с едва пробивающимися сквозь тучи солнечными лучами, это было море после бури.

Красиво.

Но Ликс почему-то показалось, что она увидела что-то недоступное для своих глаз, поэтому постаралась спуститься по лестнице как можно тише, чтобы не разбудить Алена.

Как не странно, лестница привела ее в уставленный коробками главный холл.

Ян и правда оказался добрым предзнаменованием.

Зонт она конечно же забыла.

День, показавшийся Ликс солнечным, решил испортиться прямо на подходе к торговому центру. Девушку с лихвой обдало крупными каплями и ветром, поэтому, проходя сквозь электронные двери, она была счастлива оказаться в тепле.

В этом месте каждый этаж был отведён под свою тематику и предназначение.

Первый освещался декоративными китайскими фонариками различных цветов. Их свет отражался в плитке на полу и оттого создавалось впечатление, что шагаешь сквозь разноцветный туман. Здесь располагались семейный ресторан, небольшой кинотеатр, зал игровых автоматов, клуб и бар.

Второй этаж, в противовес первому, был без особенных изысков, имел простое белое освещение и впускал посетителей для покупки продуктов и предметов первой необходимости.

Третий же был затемнен и предназначался для любителей развлечений азартного характера. В этом месте можно было сделать ставки или же проиграть большую сумму в карточной игре. Одногруппники Ликс нередко захаживали в это местечко и возвращались с пустыми карманами, вынужденные после разве что драться за хлеб с голубями.

Четвёртый этаж отвели под магазины мебели и одежды – кремово-белые тона успокаивали взор.

А пятый в своё время выкупила небезызвестная в стране фирма товаров для искусства. Будь то музыкальные инструменты или канцелярия – необходимое найдется на любой вкус и кошелёк. "Свет жизни" был излюбленным местом как школьников, так и профессиональных творцов. Нередко сюда приезжали известные личности и проводили различные выставки.

Ликс множество раз бывала в этом месте. И даже помыслить не могла, что где-то здесь притаилось что-то связанное со сверхспособностями.

Изнанка мира, на которой она теперь обосновалась, всегда была гораздо ближе, чем она думала. Осознавая это, бродить по торговому центру было очень необычно.

Будто она слетала на другую планету, привыкла к ее менталитету, а, вернувшись на родную, напрочь забыла свой.

В любом случае, ей было нужно на пятый.