O(r/d)dinary

Алекс очень осторожно провел пальцами по фотографии. Спрятав её в рукав и улучив момент, когда Рин, отвлекшись, ошеломленно разглядывал теперь уже пустующее место на стене, ловко схватил со стола фотоаппарат. С лукавой улыбкой он пошел к выходу спиной вперед.

– Я одолжу ненадолго? – Обронил он, привлекая внимание Миуры.

Тот непонимающе обернулся и тут же вскрикнул:

– Эй, Том! Нет!

Но Алекс уже, громко хохоча, летел по ступенькам вверх.

Настроение у него сделалось невероятно прекрасное – хотелось трезвонить о произошедшем на весь белый свет. Но прежде чем слухи облетят все уши Странного клуба, хотелось бы переговорить с непосредственным участником всей заварившейся истории.

Пробежав пару коридоров, Алекс приостановился как раз вовремя, чтобы на развилке не снести с ног случайного прохожего в виде… Ликс Эванс. Очень и очень кстати.

Алекс даже подивился, как вовремя та оказалась в нужном месте.

– О, Ликс. Будь умницей, подержи.

Алекс вложил ничего не понимающей Эванс в руки фотоаппарат и, заговорщически подмигнув, исчез в лестничном пролете.

Появившийся спустя несколько секунд запыхавшийся Рин удивленно уставился на держащую «украденный» фотоаппарат Ликс.

Кажется, Том воспринял его слова о подборе момента для разговора буквально.

***

– Следить за стёклами под подошвами, значит не создавать самому себе неприятности. Ты, дорогой мой, за стёклами не уследил.

Ян как раз находился на этапе попытки починить свою голову путем пропитывания легких свежим кислородом, когда на крышу ступил Алекс и полностью раздолбал на части остатки его деланного спокойствия.

Они абсолютно и безоговорочно ненавидели друг друга. И если один из них вдруг сам изъявил желание начать разговор, на это должны были быть очень веские причины.

Ян облокотился спиной о перила, даже не смея предположить, в чем истинное значение слов Алекса. Зная, насколько тот не от мира сего, за ними могло стоять что угодно.

Кот же даже не предпринял попытки объясниться – просто картинно, словно фокусник, разыгрывающий представление на сцене, вытащил из рукава паларойдную карточку и протянул в руки Яну.

Не зная, не ловушка ли это, Ален с огромной неохотой принял фотографию.

Обнаружившаяся на ней Ликс мгновенно вызвала целый ворох вопросов. Но подпись чуть ниже до боли знакомым – его собственным – почерком тут же их перечеркнула, под чистую сметя из головы и все прочие мысли.

Перед глазами остались только рассыпавшиеся по щекам веснушки, да буквы, которые никак не хотели собираться в слова:

«Этого никогда не будет».

От внезапно налетевшего порыва ветра, фотография грозилась вырваться у Яна из рук, но вовремя заметивший это Алекс сжал свои пальцы поверх его запястья и тихо посмеялся.

Да, как бы странно не звучало, но первым, кто узнал, что Ян влюбился, оказался далеко не сам Ян. И, кажется, над ним даже не насмехались – ухмылялись только над тем, каким глупым оказался финал тянущейся уже целую вечность истории.

А точнее финал саги двух лет, событий на которых пришлось как на целый век.

Отсмеявшись, Алекс встал рядом со все еще разглядывающим фотографию своей несчастной любви собратом по несчастью и шутливо пихнул его плечом.

– Разве не ты говорил, что никогда не влюбишься?

– Ты тоже так говорил, но проиграл в споре гораздо быстрее, – не упустил возможность подколоть его Ян.

Когда эти двое перекидывались язвительными ухмылками, то были похожи, как отражения в воде. Рябь волн искажала изображение, но суть от этого не менялась. В этом и была причина их взаимной неприязни – не каждому по душе видеть, как ты и твои поступки выглядят со стороны. Особенно когда при этом подмечаешь не только сильные стороны, но и уязвимые места.

Ян убрал фотографию в карман и устало спрятал лицо в ладонях. Скрылся от стоящего рядом Тома, случившегося с ним веснушчатого недоразумения и самого себя.

***

Как познакомились Том и Ян?

Честно говоря, первое, что они сделали, встретив друг друга – подрались. Бывает любовь с первого взгляда. А еще с такого же первого взгляда, но косого – настоящая вражда. Вот эти двое как раз целиком и полностью олицетворяли второй случай, и в день их первой встречи лампа в кабинете Джесси строго помигивала им в лица.

– Вы с такими манерами навсегда одни останетесь, – устало проговорил тогда Джесс, пытаясь хоть как-то примирить Яна и Алекса.

Но из этого не вышло ровным счетом ничего – те только зло переглянулись, оценивая «боевые потери» друг друга.

Ален прижал платок ко все еще кровоточащей губе, а Алекс накрыл ладонью подбитую скулу с уже расцветающим синяком.

– А я и не планирую влюбляться! От любви одна морока! – бесстрашно выпалил Том в лицо Джесси.

– Хоть где-то мы сошлись, – тихо добавил к этому Ян.

Новоиспеченные враги перекинулись ненавидящими взглядами. Кажется, мысль о том, что их мнения по поводу чего-то сошлись, разожгла искру еще большей неприязни.

Которая и заставила их вновь кинуться друг на друга с кулаками.

– Так, всё, разошлись! – Джесси едва удалось вклиниться между ними, останавливая развернувшееся перед его носом безобразие. – Выгоню вас обоих!

От этих слов все еще распаленный Ален послал Джесси полный ненависти и неверия взгляд, в котором явно читалось: выгонит он его, как же, он бы посмотрел на то, как Джесс это сделает.

Алекс же всем своим видом стал излучать удовлетворенность складывающимися обстоятельствами – ведь именно этого он и добивался сегодняшней выходкой.

Что от Джесси не укрылось.

Лидер растянул на губах донельзя доброжелательную улыбку и добавил:

– Выгоню мыть коридоры и лестницы. Вперед и с песней, давайте-давайте.

В общем, в тот вечер незадачливые драчуны получили свое наказание и в поте лица драили полы, стараясь при этом держаться как можно дальше друг от друга. Но когда дело дошло до лестниц… Джесс знал, что делает, давая им эту нелегкую задачу.

Лестницы, которые казались абсолютно обычными, на деле имели свойство изменяться по собственному желанию. Выстраивали новые направления, путались друг с другом, а после исчезали и на их месте появлялись другие, тоже требующие уборки.

С момента ссоры Яна и Алекса прошло несколько часов тяжелой работы, и вот они уже перебрасываются не злобными взглядами, а умирающе-обреченными.

Оба прижимаются к стене и сползают по ней на пол, тяжело выдыхая и глядя на то, как вредная лестница снова перестраивается, покрывая свои ступени пылью.

Алекс метнул швабру в ступеньки, словно копьё, и окончательно признал свое поражение.

Джесси Итен победил со счетом один ноль, и теперь придется думать, чем же ему таким отомстить за свое эксплуатирование.

Ян рядом с ним закрыл глаза и провалился в усталую дрему.

Глядя на него, Алекс вздохнул еще более обреченно.

Осознание, что, придя в Странный клуб, он лично захлопнул капкан на собственной лапе, шумело в ушах со звуком хлопающих крыльев ангела смерти. Да, того самого, что сейчас мирно посапывал рядом, но некоторое время назад чуть не оставил его без глаза.

Как бы Тому не была противна эта мысль, с Аленом у них тоже было один-ноль. И с этим нужно было что-то делать.

Шестеренки в уставшем от физического труда мозге лениво перебирали гранями, пока вдруг не зажгли яркую лампочку-идею.

Алекс покопался в карманах и, изъяв наполовину засохший маркер, толкнул Алена плечом.

– Эй, давай вот что – я не лезу к тебе, а ты ко мне, но при условии, что мы поспорим.

– О чем же? – пробормотал Ян без особого энтузиазма, только чтобы от него скорей отстали. Не будь он таким уставшим, он бы вообще с этим человеко-котом не разговаривал.

– О том, что мы никогда не влюбимся. А если влюбимся, покроем нашу репутацию позором людей, не исполняющих данных самим себе обещаний. Ну что, идет?

Ян на это долго молчал, но все же, когда Алекс начал писать на стене в последствии знаменитую на всю клуб надпись, протянул руку за маркером и тоже вывел в ней свою часть букв.

Потом они нашли Рина и попросили их сфотографировать.

Способность Миуры позволяла запечатлять на фотографиях не только уже прошедшие счастливые моменты, но и будущие. Во втором случае паларойды получались черными и только со временем, когда событие уже произошло в настоящем, обретали краски.

С тех пор конфликтов между Томом и Яном не было, как в общем-то и особой дружбы. Виделись они редко, только то и дело слышали друг о друге новости, да подслушивали после сложных миссий сквозь щели в дверях, жив ли еще его товарищ-соперник.

Их спор заключился из вредности и вспыльчивости, присущей всем не ладящим молодым людям. Но дело было не только в скверных характерах, а в нежелании разбить своей второй половине сердце в случае своей внезапной кончины. Все же, работа, которой они занимались, была слишком опасной, чтобы планировать свое будущее далеко вперед.

В конце концов, на первом черном снимке появилась улыбающаяся Джерри Фэй.

Если вдуматься, после вступления Кот всегда и во всем проигрывал Клубу. Но, в конце концов, он оказался рад проиграть Яну и своей драгоценной любви – Джерри.

«Этого никогда не будет». – Сказали они так, но теперь смотрят друг на друга как дураки, наступившие на одни и те же грабли.

И теперь стало непонятно, почему они дружно враждовали эти два года. Или же враждавали дружа? Кажется, Алекс и Ян никогда не разберутся в этом клубке, но, может быть, оно и к лучшему. Ведь можно навсегда оставаться враждующими соперниками, в трудных ситуациях перевоплощающимися в родственные души.

– Скажи, Том. Любить ведь страшно? – в конце концов спрашивает Ян, не глядя на своего собеседника.

– Скорее, страшно остаться без любви, – серьезно ответил Алекс, тоже глядя куда-то вдаль. – Почувствуешь любовь однажды – и пути назад не будет. Так что свою любовь нужно беречь.

– Думаю, в моём случае лучше уж сразу пресечь всё на корню, – Хмыкнул Ян.

– Ну и дурак, – вернул ему его смешок Кот. – С чего бы это?

– Ликс нельзя оставаться среди нас, – ровным тоном ответил Ален, но Алекс его сразу раскусил – за его простым ответом и ненадежно склеенным безразличием бушевало множество эмоций.

Поэтому, поразмыслив, Том кивнул, но недовольно закусил губу.

Черт его побери этого Алена! С ним правда слишком трудно говорить, а тем более серьезно, без привычных манере Алекса шуток и подколов.

– Может быть, – в конце концов согласился Кот. – Но ты не думал о том, что стоит покинуть ей эти стены, как ее тут же убьют?

– Не говори так, – Ян бросил на него опасный взгляд.

– И не надо на меня так смотреть, – Кот развел руками. – Я реалист. Если клуб сам ее принял, ей грозила опасность. Она уже с нами. А ты уже влюбился. Чем пытаться всё отменить, может, попытаться сделать лучше? Завтра ведь может случиться что угодно.

На этом Том решил закончить разговор. Он и так сегодня слишком много говорил с тем, с кем, возможно, не следовало и о том, что обычно не озвучивается вслух.

Кот уже отошел на порядочное расстояние, когда с оглушительным смехом прокричал Яну:

– Тебе всё равно от любви не сбежать! Она уже опутала тебя паутиной.

И, может быть, он был прав.

Спрятанная фотография даже сквозь плотную ткань прожигала Алену кожу, а сжатые в кулак пальцы грозились до крови впиться в ладони.

Ян сопротивлялся себе сколько мог, но все же потянулся за снимком.

Однако пальцы схватили кое-что гораздо быстрее.

Маленький, уже изрядно потрепанный листок для заметок с криво улыбающимся попкорном и подписью:

Вернулся домой.

***

– Прости, это, кажется, твое.

Неловко улыбнувшись Рину, Ликс тут же вернула ему фотоаппарат.

Кажется, местный человеко-кот был не только опасным и подозрительным, но еще и любящим творить шалости, от которых приходилось страдать его младшим коллегам.

Ликс еще не успела отойти от произошедшего, пусть утро и осталось далеко позади. В голове кружилось множество наслаивающихся друг на друга мыслей, дополняющихся то и дело всплывающим перед глазами угрожающим кровавым посланием.

Она даже не знала, что в ней перевешивало больше – страх или всё же желание во всём разобраться – и вот, к полному непониманию происходящего, прибавился ещё и стоящий напротив Рин.

Он уже сделал несколько попыток уйти – делал шаг назад, но снова останавливался. И смотрел при этом на точку чуть выше головы Ликс. Кажется, он что-то от нее хотел, но не знал, как лучше начать разговор.

Ликс тяжело вздохнула. Очень ей надоели недомолвки и недосказанности этих стен. Как свои так и людей вокруг. Видимо, пора прекратить их собственными силами.

Она сама преодолела разделяющее их расстояние и, протянув руку и легонько улыбнувшись, произнесла:

– Привет, меня зовут Ликс Эванс. А ты Рин Миура, верно? Мы можем поговорить?

Тот тут же кивнул и пожал ее руку. Не отпуская его ладонь, Ликс повела Рина к лестничной площадке, и они вместе присели на ступеньки.

Подперев щеки руками, Эванс "просканировала" своего очередного нового знакомого. На первый взгляд он выглядел как тот, кто говорит не очень много, но если скажет, то это определённо будет что-то важное. И если такой человек изъявил желание пообщаться, то на это есть очень веские причины.

***

– В общем, думаю, лучше сказать, как есть.

Рин прервался, отложил камеру и, сняв очки, стал осторожно протирать стекла платком. Так он старался избежать прямого зрительного контакта с Ликс – слишком уж у той был открытый взгляд, с треском выдающий слишком высокий уровень доверчивости.

И не было в этой ее привычке, вкладывать свою искренность в чужие ладони, ничего хорошего – ведь однажды это могло сыграть против нее.

Рин отогнал лишние мысли. Раз уж начал говорить, нужно договаривать. Может даже к лучшему, что шанс обо всем спросить выпал именно сейчас.

– Я могу запечатать на снимках счастливые моменты жизни, – Миура заговорил немного напряжённо и краем глаза наблюдал за чужой реакцией.

– Та фотография… Джесс ведь отдал её тебе, верно?

Ликс вспомнила, что что-то такое действительно было. Несколько дней назад Джесси выловил ее после миссии и отдал палоройдную карточку, которая теперь, кажется, ютилась на столе.

Девушка утвердительно кивнула, и Рин продолжил:

– Первая фотография с помощью моей способности это всегда самое сильное и счастливое воспоминание. Поэтому всё то время с тех пор, как тебя заснял, я всё задавался вопросом: Твоё самое большое счастье было в таком далёком прошлом или это что-то с моими силами не так?

На самом деле, если вдуматься, Ликс помнила тот день, который удалось запечатлеть способности Рина. Это был ее день рождения много-много лет назад. Тогда у нее был дом, родители и мир, полностью залитый солнечным светом. Воспоминания того времени были непродолжительными, но такими яркими и тёплыми, что в них хотелось окунуться с головой и навсегда остаться в их пучинах.

Но, то в детстве. Потом жизнь Ликс превратилась в сплошную полосу, в которой и зацепиться-то особо не за что. Но разве это редкость, чтобы так сильно заострять на этом внимание?

– Способности же работают так, как работают, что с ними может быть не так? Ты наверняка уже сам понял ответ на свой вопрос, – прямо ответила Ликс, слегка пожав плечами.

В общем, в подтверждение догадкам Миуры, она правда была абсолютно уверена, что в более позднем возрасте не имела достаточно сильных счастливых воспоминаний, которые можно было бы отпечатать на плёнке и не считала это большой проблемой.

Но, видимо, так было только если смотреть с точки зрения Ликс.

Рин же видел перед собой не ее, а постепенно покрывающееся глубокими трещинами нечто, что нужно было срочно склеить, иначе не избежать мировой трагедии.

Чувствуя, что от Рина исходит очень смешанная волна эмоций, Ликс снова включила любопытство. Пододвинувшись чуть ближе, она спросила:

– Ты же умеешь запечатлять на снимках счастливые моменты. Но что будет с человеком, если у него совсем не будет счастья?

– Безразличие, – многозначительно ответил Рин.

Он, наконец, поднял взгляд и посмотрел Ликс прямо в глаза.

Затем, покопавшись в карманах, достал жвачку и развернул упаковку.

– К примеру, это. Здесь есть вкладыш с переводной татуировкой, но 99% людей не заостряют на этом внимания, просто выбрасывая этекетку. Потому что им всё равно. Кажется, что мелочь, но с мелочей все и начинается. Сначала выброшенная наклейка, потом потеря интереса к жизни. Безразличие – очень опасная вещь. Она как вирус. Подцепишь и начнёшь медленно затухать, пока от тебя не останется лишь обгоревший фитиль.

Ликс ошеломленно заморгала. Выжигающее изнутри безразличие – звучало знакомо. Разве не так можно было описать ее, когда она только-только переступила порог клуба?

Съжившиеся в ней дрожащим клубочком нечто стало подавать голос только недавно. Сегодня вот оно даже малость осмелело и первое заговорило с Рином.

Видимо заметив, что попал точно в цель, Миура добавил:

– Да, кажется, ты особый случай запущенной стадии безразличия. Однако если пресечь его вовремя, оно не опасно. Я просто прошу тебя быть с ним поосторожней, потому что твоё первое фото выглядит странно.

– Всё здесь – странно. И я тоже,– только и оставалось признать Ликс.

Кажется, негласное правило для участников клуба – быть немного не от мира сего – и ее не обошло стороной. С этим можно было только смириться и даже в какой-то мере порадоваться тому, что, оказывается, не так уж она и выбивается из здешней компании. Кажется, безразличие правда опасно для жизни, и хорошо, что на данный момент оно стало потихоньку отступать.

– В последнее время, если быть честной, я правда не знаю, чего хочу, – призналась Ликс.

Разговор с Рином шёл слишком уж легко и непринуждённо. Будто они были уже давным-давно знакомы и выворачивать друг перед другом душу для них обыденное дело.

– Может, самой себе быть счастьем? – Рин потряс камерой в воздухе. – Его в наше время и так слишком мало. Да и никогда не поздно начать всё сначала, если жизнь не задалась.

– Быть счастьем, – Ликс будто пробовала эти слова на вкус.

Иногда так просто дойти самому до чего-то сложного, но так трудно осознать элементарное, пока не услышишь это из уст другого человека.

Она всё это время искала, что ей делать, а нужно было просто перелистнуть страницу жизни и отправиться своей дорогой дальше.

Какой бы опасной и трудной она не была, обратный путь для нее уже отрезан. Оставалось только собрать силы и уверенно шагать навстречу опасностям. С дрожью в коленях. И с искренним любопытством.

И от осознания этого Ликс стало легко и хорошо.

***

Бин застала Рина и Ликс всё там же, на лестнице. Они обклеивали руки друг друга переводными татуировками из жвачек, при этом, кажется, обсуждая что-то касающееся загородного парка, примыкающего к фруктовым садам.

У Картер даже от сердца отлегло. Младшенькие наконец сдружились. Одной проблемой в этих стенах меньше.

Решив их не отвлекать, она завернула в соседний коридор, и направилась в своё гнездо.

Как и всегда, ей нужно было посмотреть записи с камер ближайших районов и, проанализировав вместе с Джесси результаты активности тёмных существ, провести расстановку дозоров.

Всё же, Паредайз слишком огромный город, их маленькой компании никогда не удастся уследить абсолютно за всеми случаями нападений. Можно было только попытаться минимализировать потери среди простых людей путём рационального использования сил.

Этот день обещал быть полным надежды на то, что, очень и очень скоро, новая боевая единица в их рядах будет внесена в общие переплетения схем, чтобы спасти множество жизней.

Но тут взгляд Бин упёрся в подпирающую стену Джерри. Та внимательно смотрела в сторону Рина и Ликс, и хмурое выражение ее лица не сулило ничего хорошего.

Вопреки одной решённой проблеме, новая показала голову.

Стоило Бин приблизиться, как Джерри тут же заговорила:

– Вы все верите ей один за другим, у вас чувство самосохранения совсем отсутствует?

Картер оглянулась на лестничную площадку, понимая, что из-за эха в коридоре их разговор будет прекрасно слышно на весь этаж. Она потянула Фэй за рукав, чтобы найти другое место для предстоящего скандала, но та отбросила ее руку, не желая ничего скрывать, и заговорила только громче.

– По мне она очень похожа на шпионку.

– Если ты не видела Ликс в нашем будущем, это ещё не значит, что она враг, – спокойно сказала на это Бин. – Ты не думала, что это с твоей способностью что-то не так?

– С ней не может быть не так. Правило странного клуба номер тридцать – Способность одарённого не делает ошибок, – отчеканила слово за словом Джерри, начиная выходить из себя.

– Тогда наша жизнь – ветка вероятностей, где Ликс вступила в Странный клуб, – Картер старалась держать себя в руках, даже в такой спорной ситуации пытаясь не разругаться с Джерри, а просто воззвать ее разум к здравому смыслу. – Ты же не можешь уследить за абсолютно всеми возможными вариантами событий, разве не твои это слова? Да и какой от Ликс может быть вред?

– У тебя все хорошие. А я за Яна беспокоюсь. Что если я права и Ликс навредит ему?

Бин вдруг стало очень смешно.

– Ну и что она ему сделает, карандаши спрячет? Она на днях чуть приступ не словила всего-то от выползщего из тени Джесси, а ты хочешь ее в преступники записать. Кстати о Джесси… – Коршун сложила руки на груди. – Это же из-за тебя мы Ликс в первую встречу напугали. Мне всё ещё стыдно, но я хотя бы извинилась. Тебе бы тоже не мешало.

– Да иди ты…

– Куда?

– Компьютер свой собирать.

Кажется, Джерри тоже не хотела ругаться с Бин, но и не говорить о том, что сложившаяся ситуация ее тревожит, тоже не могла. Вот и получалось, что они одновременно и ругались, и не говорили друг другу ничего плохого.

Понимая это, Картер всё же решила хотя бы попытаться изменить ее мнение о Ликс. А лучше бы, если они с Джерри сами поговорили и пришли к взаимному пониманию.

– Вот и пойду, – улыбнулась Коршун. – А ты поговори с Ликс.

Джерри задохнулась в возмущении.

– Сдалась она мне. На той фотографии такой милой была, а потом как будто превратилась в превидение – няньчишься с ним, а толку. Ничего, что ты для нее сделаешь, ее не поменяет. Потому что внутри у нее всё выгоревшее и неживое.

– Джерри!

Бин хотела ее одернуть, но было уже поздно. Джерри сказала это так громко, что Ликс наверняка не упустила ни звука.

Кажется, Фэй и сама поняла, что что-то пошло не так, потому что прикрыла рот ладонью и тихо, почти шёпотом, проговорила:

– Кажется, я сказала лишнего.

– Только кажется?

Третий голос, принадлежащий Рину, морозным инием лег на плечи говорившим.

Обернувшись, Бин и Джерри увидели Миуру. Будучи всегда спокойным и даже немного отрешенным, сейчас он был подобен грозовой туче, готовой в любой момент убить разрядом молнии. Ликс же нигде не наблюдалось.

– Можете не искать, – проследив за их взглядами, Рин только больше разозлился. – Она слышала каждое ваше слово и уже ушла. Джерри, знаешь, что Ликс сказала на твои обидные слова? Что это она сама виновата в том, что ты ей не доверяешь. Думаешь, она заслужила такого отношения?

Получив в ответ мёртвое молчание, Рин горько улыбнулся.

– Очевидно, родителей Ликс не стало сразу после того воспоминания. С тех пор ее одно за другим преследовали несчастья. Чудо, что она дожила до сегодняшнего дня, а ты решила ее уколоть именно отсутствием эмоциональности. И, могу поздравить, у тебя получилось. Ликс никогда не скажет тебе об этом, она слишком добрая. Но хорошо, что я – нет, поэтому выскажусь за нее. Джерри, ты последняя идиотка.