(Не) фиктивная жена: контракт на Барселону

Глава 1. Гравитация и другие неприятности

Спортзал в восемь утра пахнет дорогим парфюмом, амбициями и легким отчаянием тех, кто пытается отработать вчерашний эклер. Я поправила лямку топа, который в рекламе обещал «железную поддержку», но на деле едва справлялся с реальностью матери двоих детей. После развода спорт стал моим единственным легальным способом побыть в тишине.

В тридцать пять я окончательно смирилась с тем, что не вписываюсь в стандарты глянцевых фотомоделей с их фарфоровой неподвижностью. Мои сто семьдесят сантиметров роста были прочно укоренены в реальности, а не на подиуме. У меня были пепельно-русые волосы, которые вечно жили своей жизнью, выбиваясь из пучка, и карие глаза цвета крепко заваренного чая, в которых слишком часто читалось ироничное «Серьезно?».

Моя кожа, чистая и гладкая, не знала филлеров — только холодную воду по утрам и редкие минуты покоя. Я использовала минимум косметики: ровно столько, чтобы подчеркнуть скулы, а не нарисовать новое лицо. Мышцы, отточенные годами тренировок, придавали походке уверенность, а взгляду — ту самую цепкую осознанность, которая заставляла случайных прохожих оборачиваться. Я не была «красивой картинкой». Я была женщиной, которая крепко стоит на ногах, даже когда земля под ними начинает трещать по швам.

«Боже, как же я это обожаю», — подумала я, методично считая секунды в планке. Мой личный час силы. Этот зал — мой храм, а запах железа — лучший парфюм, раз уж я каким-то непостижимым образом выиграла годовой абонемент в достаточно дорогой фитнес-клуб. И пусть кроссовки не последней модели, зато я чувствую, как под кожей живет та Алина, которая снова принадлежит сама себе.

Главное — четко выдержать тайминг: сорок минут тренировки, десять на душ, иначе на телефоне взорвется чат с четырнадцатилетней Аней, у которой трагедия из-за «не того» блеска для губ, а восьмилетний Дима забудет, что сегодня физкультура, и мне придется лететь домой за кроссовками.

Я сосредоточилась на трещине в полу, когда в поле зрения попали кроссовки. Идеально чистые. И пугающе дорогие.

— Если вы планируете продержаться еще минуту, — раздался над головой голос — низкий, с легкой хрипотцой, от которой у меня внутри что-то предательски щелкнуло, — то локти стоит поставить чуть шире. Иначе завтра вы не сможете поднять даже чашку кофе.

Я заставила себя поднять взгляд. Мужчина. Из тех, кого рисуют на обложках Forbes или в эротических триллерах, где всё заканчивается разбитыми сердцами и пентхаусами в Нью-Йорке. Я видела его здесь раньше: он всегда занимал самый дальний тренажер, и вокруг него словно образовывался вакуум. Он был слишком симметричным. Слишком... кинематографичным.

Его рост был чем-то из области архитектурных излишеств — добрые сто девяносто сантиметров, которые заставляли окружающих невольно выпрямлять спины. У этого мужчины была фигура человека, который не просто посещает спортзал, а понимает биомеханику каждого движения: широкие, развернутые плечи, узкие бедра и та самая сухая, "умная" мускулатура, которая не выпирает под одеждой, но ощущается как скрытая мощь бронепоезда.

Лицо его казалось высеченным из холодного камня, но с пугающим вниманием к деталям. Прямой, чуть резковатый нос, волевой подбородок с едва заметной ямкой и скулы, о которые, казалось, можно было порезаться. Но всё это меркло перед его глазами — серо-стальными, холодными, как балтийская волна в ноябре. В них не было праздного любопытства; он смотрел на мир так, будто ежесекундно проводил аудит реальности. На его губах почти всегда жила тень ироничной, едва уловимой усмешки — так улыбается человек, который уже знает финал пьесы, в то время как остальные еще только рассаживаются по местам. Он не просто входил в помещение — он менял его молекулярный состав, привнося в воздух запах дорогого парфюма и абсолютного, непоколебимого контроля

Артем смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было привычного для этого места интереса. Он вспомнил, как наблюдал за ней последние пару месяцев. В зале она не «красовалась» перед зеркалами, как многие. Она пахала. Сжатые губы, капли пота на висках, идеальная техника. В ней чувствовался стержень, который он редко встречал. То, что нужно. Внешне — достаточно приятная, чтобы сойти за выбор мужчины моего круга, но при этом в ней чувствуется земная основательность. У нее было потрясающее тело — не просто худое, а живое, подтянутое, «вылепленное» трудом. Бабушка не переносит "пустышек", ей нужна та, кто сможет поддержать разговор о чем-то более существенном, чем фильтры в соцсетях. Эта женщина выглядит так, будто умеет справляться с кризисами».

Алина выдохнула, медленно опустилась на коврик и вытерла лоб тыльной стороной ладони. «Зачем он вообще подошел? — включился прагматизм. — Явно не познакомиться, такие, как он, не ищут жен среди потных женщин в бюджетных легинсах, разъезжая при этом на Майбахе. Она пару раз видела его на стоянке около спортзала. Наверняка хочет занять тренажер или просто привык всеми командовать. У меня осталось ровно семь минут до того, как нужно бежать в душ, и тратить их на вежливые "ха-ха" с незнакомцем совершенно не входит в мои планы».

- Чашка кофе — это единственное, что держит меня в сознании в этом мире, — ответила она, добавив в голос ровно столько иронии, чтобы закончить разговор побыстрее. — А советы по технике — это ваш способ знакомства или вы подрабатываете здесь ангелом-хранителем поясниц? Артем неожиданно для себя улыбнулся. Улыбка не была дежурной — она даже мимолетно коснулась уголков его глаз.

«Дерзкая - это риск, но оправданный. Если она так же будет отбривать моих тетушек на семейном обеде, это сэкономит мне кучу нервов. Она не пытается мне понравиться, и это — её главный актив. Так же, у меня есть «козырь», случайно «подслушанный» разговор по телефону с ее сыном о желании поехать в футбольный лагерь в Барселону».

— Артем, — представился он. — И я просто ценю эффективность. Ваша планка была... технически рискованной.

— Алина, — она встала, стряхивая невидимую пыль с колен. — И я ценю прямолинейность. Но если вы продолжите так на меня смотреть, я решу, что у меня на лице отпечатался узор коврика.

«Господи, только бы Дима вчера реально не приклеил мне Человека-паука на спину, пока я паковала его рюкзак, — внезапно прострелила её мысль. — Я полчаса приседала с Питером Паркером на лопатке? Это бы объяснило, почему он так внимательно меня разглядывает». Артем сделал шаг ближе.

«Она идеально впишется. Взрослая, трезвая, никакой лишней романтики в глазах. С такой будет легко договориться о цене».

— На вашем лице, Алина, — он понизил голос, — отражается только очень интересное сочетание усталости и упрямства. Я бы хотел угостить вас тем самым кофе, который держит вас в сознании. Прямо сейчас. Нам нужно обсудить одну чисто деловую возможность.

Алина бросила быстрый взгляд на настенные часы над стойкой администратора. Секундная стрелка двигалась с беспощадностью гильотины.

— Прямо сейчас? — она вскинула бровь, и в этом жесте было больше усталости, чем кокетства. — Артем, при всем уважении к вашей «деловой возможности», у меня в расписании сейчас слот под названием «выжить и доставить детей в школу вовремя». В этом слоте нет места для кофе с незнакомцами, какими бы эффективными они ни были. «Деловая возможность? — Алина мысленно фыркнула, направляясь к стойке с гантелями, чтобы убрать снаряды. — Наверняка предложит сетевой маркетинг для "мамочек в ресурсе" или инвестиции в крипту. У него на лбу написано "я научу вас жить", а мне бы просто научиться находить второй кроссовок Димы за пять минут до выхода». Артем не сдвинулся с места. Он наблюдал за тем, как она уверенно распоряжается своим временем.

«Не купилась. Даже бровью не повела на стандартный призыв к "делу". Это делает задачу сложнее, но результат — ценнее. Если я приведу к бабушке женщину, которую пришлось уговаривать, она поверит в это гораздо охотнее, чем в очередную модель, готовую на всё ради пригласительного на благотворительный вечер».

— Я ценю ваш график, — произнес он ей в спину, достаточно громко, чтобы она услышала, но без тени крика. — Но мой вопрос не терпит отлагательств. Речь о контракте на два месяца с гонораром, который позволит вашему сыну не просто ходить на футбол, а тренироваться в академии «Барселоны», если он того захочет. Алина замерла с пятикилограммовой гантелью в руке. «Откуда он знает про футбол? — сердце пропустило удар. — Или это просто случайное попадание? Ладно, Алина, вдох-выдох. Это либо сумасшедший с очень хорошим воображением, либо кто-то, кто навел справки. Оба варианта пугают одинаково».

Она медленно повернулась, аккуратно вернув гантель на место. «Аня убьет меня, если я опоздаю. Дима забудет ланч-бокс. Но академия "Барселоны"?.. Черт. Это была его мечта на прошлый день рождения, о которой я даже боялась вслух говорить».

— Вы либо сталкер с очень узкой специализацией, — она скрестила руки на груди, защищаясь от его слишком внимательного взгляда, — либо человек, который привык получать «да» любой ценой. И оба варианта мне не нравятся. Артем сделал полшага вперед, сокращая дистанцию, но оставляя ей пространство для маневра.

«Ударил по больному, — зафиксировал он. — Жестоко, но действенно. В бизнесе это называется поиском ключевой потребности клиента. Её потребность — будущее детей. Моя — спокойствие бабушки и контроль над активами. Справедливый обмен».

-- Я просто человек, который провел аудит этого зала и понял, что вы — единственный здесь адекватный кандидат на одну специфическую роль, — он вытащил из кармана визитку, тяжелую и лаконичную. — Здесь мой номер. Завтра в это же время я буду ждать вас в кофейне через дорогу. Ровно пятнадцать минут. Если не придете — я пойму. Но «Барселона» сама себя не оплатит, Алина. Он кивнул и, не дожидаясь ответа, направился к выходу, оставив за собой шлейф уверенности и едва уловимый аромат сандала.

Алина смотрела на визитку в своей руке так, будто это была активная граната. «Самоуверенный, расчетливый... и возмутительно хорошо осведомленный, — она засунула карточку в пояс легинсов. — Никакого кофе. Завтра я вообще пойду в другой зал…

Горячая вода стекала по плечам, но я все равно чувствовала на коже тот самый невидимый след, который оставил его взгляд. В душевой кабине элитного фитнес-клуба было слишком много пара и слишком мало кислорода. Я прислонилась лбом к прохладному кафелю, пытаясь смыть с себя это странное, колючее ощущение электричества. Мой внутренний голос — тот самый, что обычно цитирует список покупок и напоминает о родительских собраниях — на этот раз испуганно молчал.

«Барселона», — прошептала я, и это слово отозвалось в груди глухим ударом.

Артем не просто предложил мне кофе. Он предложил мне сделку с гравитацией. Такие мужчины не приходят, чтобы спасать — они приходят, чтобы забрать всё, до чего смогут дотянуться. Но если верить коучам, то в каждой плохой идее всегда скрыта самая интересная глава жизни. Я выключила воду, и в наступившей тишине отчетливо поняла: завтра в восемь я буду в той кофейне. И дело не в Барселоне. А в том, что впервые за три года кто-то посмотрел на меня не как на «бывшую жену» или «уставшую мать», а как на женщину, способную выдержать взгляд самого дьявола, даже если на нем кроссовки из последней коллекции.

* * *

Артем крепче сжал кожаный руль своего Майбаха, словно пытаясь удержать ускользающий здравый смысл. Светофоры большого города расплывались в неоновые пятна, а в голове на повторе крутилась одна и та же фраза: «Что я, черт возьми, творю?»

Когда он выезжал с парковки спортзала, план казался почти гениальным в своей простоте. Но чем дальше он отдалялся от запаха железа и адреналина, тем абсурднее выглядела затея.

«Предложить женщине из спортзала сыграть роль жены? Артем, ты либо гений, либо тебе пора в отпуск на необитаемый остров», — подумал он, сворачивая на набережную.

Его бабушка, Елизавета Дмитриевна, была женщиной старой закалки и стальных нервов. Её ультиматум — «либо ты остепенишься, либо я передаю управление фондом твоему кузену-бездельнику» — не был шуткой. Она хотела видеть рядом с ним «настоящую женщину»: сильную, состоявшуюся, не пустышку.

— Алина... — вслух произнес он ее имя, пробуя его на вкус.

Артем невольно улыбнулся, вспомнив, как на ней сидели те темно-синие легинсы. В ней была какая-то особая, зрелая женственность, замешанная на легкой усталости в глазах и обезоруживающем обаянии, когда она улыбалась администратору на выходе.

— А если она сумасшедшая? — пробормотал он, припарковываясь у своего дома. — Если она закатит истерику прямо при бабушке? Или потребует миллион долларов за каждый поцелуй в щеку?

Он вспомнил её прямой взгляд, в котором не было подобострастия перед его статусом. Она не пыталась с ним кокетничать, когда он подошел. Это подкупало.

Артем заглушил двигатель, но не спешил выходить из машины. Тишина салона давила на уши, возвращая его к мыслям, которые он обычно старательно задвигал в самый дальний угол сознания.

«Только бизнес, Артем. Никаких чувств».

Он давно дал себе клятву: больше никаких серьезных отношений. После того как его последний «идеальный» роман закончился предательством, аккуратно упакованным в бракоразводный контракт, Артем перестал верить в искренность. В его мире у всего была цена, а любовь была просто плохо изученной химической реакцией, которая мешала принимать взвешенные решения. Женщины видели в нем либо кошелек, либо трофей, и он научился отвечать им тем же — холодным расчетом и четкими границами.

«Это даже удобно», — цинично подумал он, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. — «Алина — идеальный кандидат именно потому, что ей нужны деньги. Никаких иллюзий, никаких розовых соплей. Я плачу — она играет».

Он представил это как шахматную партию. Ему нравилось контролировать ситуацию, а эта авантюра обещала стать самым интересным проектом года. Поклясться себе не влюбляться было легко. Трудно было игнорировать тот факт, что его пульс участился вовсе не от мыслей о наследстве.

— Это просто игра, Артем, — прошептал он, выходя из машины. — Просто шоу для одной очень капризной старушки.

Но где-то глубоко внутри, под слоем рациональных доводов, шевельнулось странное предвкушение, которое не имело никакого отношения к наследству и бабушке. Ему просто хотелось снова её увидеть.

Глава 2. Хаос, кофе и прыжок в бездну

Моя квартира по утрам напоминает съемочную площадку фильма-катастрофы, где бюджет закончился на стадии спецэффектов.

— Мам, Дима опять использует мой учебник по литературе как подставку для своего грязного мяча! — Аня влетела в кухню с таким выражением лица, будто мир только что лишился Пушкина навсегда.

Ей четырнадцать. В этом возрасте трагедия — это всё. Неправильный тон консилера под глазами равен падению Римской империи. Я посмотрела на неё, параллельно выуживая из тостера кусок хлеба, который явно собирался стать угольком.

— Дима, убери мяч. Аня, литература выживет, она видела и не такое, — мой голос звучал спокойно, но внутри я всё еще была там, в спортзале. В том моменте, где Артем стоял слишком близко и предлагал мне сделку, пахнущую авантюрой и спасением.

— Но он же кожаный! — Дима ворвался следом, дриблингуя с невидимым противником между табуретками. — Мам, тренер сказал, что если я не поеду в Барселону, то мой «горизонт планирования сузится до уровня дворовой коробки». Он так и сказал!

Я вздохнула, прислонившись к холодной столешнице. Барселона. Слово, которое в нашем доме стало синонимом слова «невозможно».

В стиле тех романов, которые я читаю по ночам, сейчас должен был появиться принц. Но вместо принца у меня был бывший муж, присылающий сообщения в духе: «Аля, дети — это цветы жизни, но мои финансы сейчас — это гербарий. Давай в следующем году?».

Я посмотрела на свои руки. На ладонях еще не сошли красные отметины от грифа штанги. Тренировки научили меня одной важной вещи: если вес слишком тяжелый, ты либо бросаешь его, рискуя сломать ноги, либо находишь точку опоры.

Артем предложил мне стать этой точкой опоры. За очень большие деньги.

— Мам, ты чего зависла? Каша убегает! — Дима дернул меня за край футболки.

Я спохватилась, выключая плиту. В воздухе пахло подгоревшим молоком и моим отчаянием, которое я так тщательно маскировала под «здоровый пофигизм». Быть матерью-одиночкой — это как участвовать в марафоне, где финишную черту отодвигают каждый раз, когда ты к ней приближаешься.

Мне нужны были эти деньги. Не для того, чтобы купить сумку от Gucci (хотя, кого я обманываю, я бы не отказалась), а для того, чтобы просто... выдохнуть. Чтобы Дима перестал играть дырявым мячом. Чтобы Аня не смотрела на цены в меню, когда мы раз в месяц заходим в кафе.

— Слушайте, — я обернулась к детям, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Завтра утром я иду на очень важную встречу. Возможно, у нас намечается… проект.

Проект. Ха. «Проект: Притворись женой горячего миллионера из спортзала, чтобы бабушка не лишила его наследства (или что там у них за драма?)».

Я посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Разведенная мать двоих детей, которая научилась делать планку по три минуты и носить легинсы так, будто в них нет ничего вызывающего. Я выглядела лучше, чем в двадцать, но чувствовала себя как старый айфон — внешне окей, но батарейка держит ровно до обеда.

— Опять будешь писать тексты про бетонные заводы? — Аня скептически подняла бровь.

— Не совсем, — я вспомнила взгляд Артема, его безупречную челюсть.

— Скорее, это будет сторителлинг в реальном времени. С элементами актерского мастерства.

Шанс, который выпадает раз в жизни. Или катастрофа, которая научит меня больше никогда не доверять мужчинам в обтягивающих футболках.

Я прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как мышцы после вчерашней тренировки — и того самого разговора с Артемом — начинают ныть. 15 минут. Он попросил всего 15 минут моего времени сегодня в кофейне.

Быть «сильной и независимой» — это звучит гордо только в статусах соцсетей. На деле это значит, что ты одновременно и логист, и повар, и психолог, и добытчик, у которого вечно разряжен телефон и болит поясница. Бывший муж считал, что алименты — это добровольное пожертвование, размер которого зависит от фаз луны и его настроения.

— Мам, а ты правда сможешь отправить меня в лагерь «Барсы»? — Дима замер, глядя на меня снизу вверх своими огромными, полными надежды глазами. — Тренер сказал, у меня есть шанс.

Этот взгляд был моим криптонитом.

Гравитация моих долгов была сильнее, чем гравитация штанги в зале.

Я должна пойти. Даже если Артем окажется высокомерным гадом. В конце концов, я умею приседать с весом в сорок килограммов. Думаю, я справлюсь с одним миллионером.

Когда я вышла за дверь, в сумке лежал блокнот, а в голове — сценарий катастрофы. Но перед глазами стоял Артем. Его спокойный взгляд и то, как он сказал: «Алина, вы — именно та женщина, которая может заставить мою бабушку поверить в любовь».

Ну что ж, Артем. Надеюсь, твой кофе будет таким же крепким, как твоя дерзость.

* * *

«Пятнадцать минут», — его голос до сих пор вибрировал у меня где-то под ребрами, вызывая странную, пугающую дрожь. В его мире желания просто становились реальностью, если на чеке было достаточно нулей. Он предложил мне ключ. Золотой, холодный и чертовски тяжелый.

Я надела свое лучшее кашемировое пальто — единственную вещь в моем гардеробе, которая не кричала о том, что я покупаю продукты строго по акции «2+1». Внутри всё сжималось от предвкушения, которое было далеко от простого страха. Это была та самая «гравитация», когда ты знаешь, что идешь на сделку с дьяволом, и этот дьявол вчера изучал меня. Медленно, оценивающе, с тем пугающим вниманием, с которым антиквар осматривает потенциально дорогую, но подозрительную находку.

— Аня, присмотри за Димой после школы. У мамы... важные переговоры по поводу гранта, — бросила я, вылетая за дверь.

— Гранта? — Аня прищурилась, и в её четырнадцатилетнем взгляде промелькнул скепсис, способный прожечь сталь. — Этот «грант» случайно не ездит на черном внедорожнике и не пахнет так, будто скупил все сандаловые леса Индии? Я видела ту визитку на тумбочке, мам. У него шрифт дороже, чем моя жизнь.

Я не ответила. Мой старый «Ниссан» завелся с третьей попытки, издав звук, похожий на предсмертный хрип курильщика со стажем.

«Ты просто идешь пить кофе, Алина, — убеждала я себя, вглядываясь в зеркало заднего вида и поправляя помаду. — Это просто сделка. Ты — профессионал по выживанию. А он... он просто инвестор в твое отчаяние».

Но когда я парковалась у кофейни и увидела через стекло его — безупречного, в рубашке, которая стоила как мой автомобиль, — я почувствовала, как по телу прошла волна жара. Он сидел так, словно владел этим заведением, этой улицей и, возможно, временем суток. Перед ним не было ноутбука или бумаг — только чашка эспрессо и аура абсолютного, невозмутимого превосходства.

Я зашла внутрь, и колокольчик над дверью прозвенел как гонг, объявляющий начало раунда. Артем поднял глаза. Его взгляд — тяжелый, оценивающий, лишенный всякого сочувствия — скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах ровно на секунду дольше, чем позволяли приличия.

В этот момент Алина, которая вечно тащит на себе пакеты из супермаркета, исчезла. Вместо неё появилась женщина, которая была готова поставить на кон свою гордость ради мечты сына. И, видит Бог, я собиралась сделать так, чтобы этот «инвестор» заплатил самую высокую цену за билет в мой личный хаос.

Когда я подошла, он не вскочил с восторженной улыбкой. Он медленно поднялся, молча потянулся к соседнему стулу и плавно отодвинул его, приглашая меня в свой мир.

— Вы опоздали на две минуты, Алина, — произнес он вместо приветствия. Его голос в тишине кофейни прозвучал как низкий рокот приближающегося шторма. — Я уже начал всерьез опасаться, что ваши локти всё-таки подвели вас. Или вы решили, что Барселона — это слишком далеко для одного утра?

Я опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел от смеси раздражения и того самого «электричества», которое я так старательно смывала в душе.

— Мои локти в порядке, — ответила я, выдерживая его взгляд. — А две минуты — это допустимая погрешность для женщины, которая по пути сюда успела предотвратить третью мировую войну из-за пропавшего зарядного устройства.

Артем едва заметно прищурился, и в глубине его серых глаз вспыхнул опасный, почти хищный интерес. — Хорошо. Тогда перейдем к пункту номер один нашей повестки.

Артем подался вперед, и аромат его парфюма — смесь кедра, уверенности и чего-то, что пахло как «я никогда не жду ответа «нет»» — заполнил пространство между нами.

— Мне нужна жена, Алина, — произнес он так буднично, будто заказывал круассан.

Я замерла с чашкой в руках. В голове пронеслось: «Так, это либо секта, либо он действительно ударился головой о гриф вчера утром».

— Прости, что? — я нервно усмехнулась и от неожиданности перешла на «ты». — Я, конечно, знала, что рынок труда сейчас странный, но вакансия «жена» обычно подразумевает кольцо, а не чашку кофе и разговор о футбольных сборах.

— Фиктивная жена, — поправил он, и его взгляд стал серьезным, почти деловым. — Елизавета Дмитриевна, моя бабушка, прилетает через неделю, — произнес Артем, и в его голосе металл бизнес-отчетов смешался с чем-то похожим на обреченность школьника перед контрольной. — Она возглавляет семейный совет и свято верит в догму: мужчина, не способный построить надежный тыл, не имеет права управлять активами империи. Знаешь, она большую часть времени живет в Европе, больше всего в Лондоне, но это не мешало ей при каждом звонке напоминать мне, что мой «тыл» до сих пор пустует.

Он криво усмехнулся, глядя в окно на темные сосны. — В один прекрасный день это капанье на мозги достигло критической точки. Я просто... сорвался. Выпалил ей в трубку, что женился. Сказал, что всё прошло тихо, без шума, пыли и этих нелепых торжеств с голубками. Зная мой характер и патологическую нелюбовь к публичным шоу, она либо поверила, либо сделала вид, что купилась. Но главное — она оставила меня в покое. До этого момента.

— И ты решил, что разведенная мать двоих детей с хроническим недосыпом — это идеальный «тыл»? — я приподняла бровь. — Ты видел мои руки? На них мозоли от штанги, а не следы от спа-процедур.

— Именно поэтому ты мне и нужна, — он внимательно изучал мою реакцию, словно замерял пульс на расстоянии. — Бабушка ненавидит фальшь. Она почует «профессиональную невесту» за милю. А ты... ты настоящая. В тебе есть тот самый стержень, который она ценит больше золотых слитков. Два месяца игры в «счастливую семью» в моем загородном доме. Взамен — чек, который отправит твоего сына в Испанию и закроет твои вопросы с кредитами на годы вперед.