Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

Пролог

Для многих ночь – время, когда шумный и суетливый день подходит к концу, уступая место долгожданной тихой передышке. Подобно тому как луна сменяет солнце, малозаметно, но неотвратимо замедляются все процессы в мире. Свет приглушается, шума становится меньше, а животные и люди заканчивают свои важные дневные дела и, зевая, готовятся ко сну. Тьма, тишина и спокойствие.

Так мыслят те, кому есть куда возвращаться на ночлег. Так мыслят те, кому для спокойной жизни достаточно пожинать то, что посеяли другие. Так мыслят те, у кого есть всё. Те, для кого ночь не была торжественным началом праздника, зовущегося охотой…

Низшие, что никогда не достигнут Рубедо. Им никогда не понять, на что на самом деле способно живое существо.

От раздавшегося на тихой поляне шума спящие птички с испуганным щебетом разлетелись в стороны, зверьки разбежались по густым зарослям, прячась от грозных хищников, а стая светлячков из цельного звёздного скопления превратилась в беспорядочно рассеявшуюся по лесу туманность. Так тишину сумеречного леса уже давно никто не нарушал.

Над землёй в центре поляны взорвалась яркая вспышка, и из раскрывшегося разлома вылетел, повалившись на траву, подросток; следом за ним приземлилась старая котомка. Он лежал неподвижно, лишь грудь плавно вздымалась в такт слабому дыханию.

На первый взгляд, парень был родом не из самой обеспеченной семьи: хоть телосложение довольно хилое для тяжёлой работы, одежда старая и потёртая; в мешочке почти ничего не лежало: вероятно, только самое необходимое, с чем парню предстоит выживать на этих землях. Длинные серые волосы разметались по покрытой росой траве, за растрёпанной чёлкой нельзя было разглядеть черты лица – но выражение его наверняка несчастное. С момента приземления уже прошло несколько минут, но пришелец по-прежнему лежал, не двигаясь.

Он столько лет прожил в кошмаре наяву и, казалось, наконец начал жить по-настоящему. Но в один момент собственными руками разрушил всё, чем судьба наградила его. Он слишком никчёмен, чтобы продолжать своё жалкое, бессмысленное существование. Теперь он мечтал исчезнуть вновь. В этот раз – навсегда.

Выждав какое-то время, притихшая на ветке птичка всё же решилась рассмотреть пришельца поближе. Ещё раз оглядевшись, она, быстро взмахивая маленькими крылышками, спикировала на влажную траву в метре от него. Тот все не двигался, и птичка, окончательно осмелев, принялась ловкими прыжками сокращать расстояние между ними.

Оставалось всего ничего, она вот-вот смогла бы рассмотреть вблизи лицо таинственного паренька, когда над поляной бесшумной чёрной вспышкой пронеслось нечто холодное. Ледяное, как сама смерть. Острое, как клинок. Обычному человеческому глазу не хватило бы скорости, чтобы уследить за его движением, но это было только на руку хозяйке незаметных чёрных щупалец, способных в считанные секунды уничтожить всё живое на своём пути. Маленькая птичка не успела и пискнуть, как от неё не осталось ничего, лишь пара светлых пёрышек медленно опала на землю. Чёрное щупальце стебля, сплошь покрытого острыми шипами, неторопливо скрылось в складках плаща хозяйки. Медленно выходя из тени высоких деревьев и брезгливо, словно отряхивая от грязи руку, скрытую под плотной чёрной перчаткой, низким хриплым голосом она обратилась к тёмной фигуре, неспешно следовавшей за ней по пятам на протяжении всего пути:

– Он едва выдержал переход, достаточно ли силой напитался? Сможет ли осуществить предначертанное? Быть может, мы поспешили.

Мужчина со скрытым под капюшоном чёрного плаща морщинистым лицом остановился недалеко от неподвижно лежащего на земле парня. Окинув взглядом пёрышки, оставшиеся от убитой птички, он оскалился и проскрипел:

– Луны окрасились алым в восьмой раз, он смог явить нам свою суть. Воистину, он перешёл к следующей фазе Пророчества. Лишь вопрос времени, когда вступит в силу завершающая. Твоим выборам я буду доверять всегда, дочь моя.

На мгновение лёгкая улыбка застыла на лице девушки. Она сдержанно ответила отцу:

– Я лишь немного угнетена. Разве могли в нём проявиться низшие чувства? Что если они помешают ему, собьют с пути истинного? Порой мне кажется, что несколько столетий – это непомерно долго. За время скитаний как мог он узнать о подобном? Быть может, я поведала ему что-то лишнее…

– Не тревожься, дитя моё. Мы наглядно продемонстрировали, что повлекут за собой такие греховные мысли. Он доставил нам хлопот, но всё это – ничто в сравнении с исполнением Пророчества. Ещё пара сотен лет, и наступит истинный порядок вещей. Ни один год нашей работы не будет напрасным.

– Не смею противиться ни единому вашему слову, папенька. – Девушка обратила взор полуприкрытых оранжевых глаз к чистому звёздному небу, длинные чёрные волосы тихо зашелестели, подхваченные редким порывом ветра. – Если бы не это внезапное мелкое восстание, я могла бы назвать этот день самым что ни на есть счастливым.

– За столько лет это стадо так и не осознало, насколько бесполезно любое сопротивление. Вернее, жалкие его попытки. Их всех когда-то спасли от верной гибели, а они не в силах вытерпеть даже пару смертей. Это восстание лишь позволило нам поглотить и их. Порой я жалею, что не могу поведать об их скорой погибели. Нельзя портить интригу.

Сотни людей и животных врывались в выбитые вилами и подожжённые порохом ворота. Ещё не добравшись до главного зала, падали замертво от раскаленных пламенем стрел стражников. Кровь лилась рекой и навеки впитывалась в почву. Брызги попадали в глаза, застилая взор, заставляли падать, как мешки с землёй, бездыханные тела несчастных и потерявших всякую надежду. Какофония криков, рыков и надрывного рыдания раздавалась над темным двором. Ей в унисон ломались кости, и рвалась плоть. Ужас и отчаяние заполнили замок. Чёрный шипастый стебель выступил палачом: как на длинный холодный клинок были насажены на него выжившие. Даже горячие реки крови, окрасившие его, не смогли сделать сердце хозяйки хоть на долю теплее. Тьма стала только яростнее пропитывать душу девушки, что с безразличием взирала на павших подданных с высокого пика башни. Лишь жестокие оранжевые глаза освещали поле брани. И не будет на этих землях более иного света.

Ещё долго с благоговением девушка будет вспоминать эту картину. Столько чужих сил она впитала в той битве! Нет. Казни! Казни неверных, что смели сомневаться в величии своих новых правителей! Хоть для смертных они были уже отнюдь не новыми. Им не осознать понятие времени в столь широком смысле. Их жизнь была мимолётной жизнью мухи, существующей лишь, чтобы хищники утолили ею частичку всепоглощающего голода. Таковы законы природы для низших существ, и никому не в силах идти им поперёк.

Девушка нехотя вырвалась из тёплых объятий воспоминаний, вновь обратившись к отцу:

– Мальчик жив, и это главное. Нам пора возвращаться. Вороны выклевали своё. Настало время этого ребёнка. Если Пророчество истинно, он сам поймет, что должно сделать.

– Summa Scientia nihil Scire.

Когда собеседники обменялись им одним понятным высказыванием, тьма окутала их темные фигуры. Поляна опустела, вновь в сумеречном лесу воцарилась тишина.

Ни звука, ни шороха. Время словно остановилось. Ни одно живое существо не решалось более ступить на осквернённую землю.

Но вот неподвижно лежавший парень, наконец, издал такой глубокий вдох, словно не мог сделать этого, вынужденный задерживать дыхание, уже несколько сотен лет. Из-под длинной чёлки сверкнул холод серых глаз, едва разлепившихся после мучительного кошмарного сна. На миг обретший ясность и молящий о прощении взгляд поднялся к небу. Он так хотел раскаяться за все грехи, что совершил в одно мгновение…

Парень медленно моргнул, вглядываясь в звёзды и ища в них ответы на вопросы, невыносимо больно терзающие душу, а радужки замигали едва заметными багровыми огнями. С каждой секундой этот свет становился всё ярче и настойчивей, превратив, наконец, равнодушные серые глаза в два ярчайших алых огня познавшего все страдания бессмертного. Теперь они осветят жестоким светом всё, что стоит на пути его великих замыслов. Он больше не бессилен. Настало время его охоты.

Глава 1. Прощание с прошлой жизнью

Школа – самое ужасное место в мире!

Чем дольше сидишь на этих орудиях пыток, называемых стульями, тем больше ощущаешь, как каждая мышца твоего тела превращается в дерево, а то и в кирпич. Сейчас Света ощущала себя именно кирпичом и больше всего на свете желала, чтобы ею разбили ближайшее окно и даровали этим свободу за пределами душного кабинета.

В основном подобные метафорические рассуждения посещали её на уроках физики. За всю свою сознательную жизнь девушка ни разу не задумывалась о том, почему же мяч падает на землю, если бросить его с высоты, почему лучи света преломляются в воде, а уж как электроны движутся в атомах – и подавно. Даже химия была интереснее, но только при условии, что в классе проводят зрелищную лабораторную, результаты которой к тому же потом можно будет списать у одноклассников. А вот если бы их учили превращать любой металл в золото!.. Тогда бы Света согласилась не то что каждый день ходить в школу, даже жить в ней.

И какой толк выслушивать на каждом уроке череду упрёков от учительницы? В этот раз о почти никем несделанном проекте, который задали ещё в начале сентября. Свете изрядно наскучили нескончаемые нелестные, но всё ещё цензурные эпитеты Марии Фёдоровны в сторону нерадивых учеников. Уж лучше разглядывать вид из окна.

На свежем воздухе второклашки наперегонки бегали по школьному стадиону под скучающим надзором молодой учительницы. Один из особо усердных, и оттого больше остальных уставший, мальчик не успел вовремя затормозить и натолкнулся на самого медленного одноклассника. Оба потеряли равновесие и шмякнулись на мягкое покрытие стадиона, но тут же весело рассмеялись, поднялись и поспешили продолжить забег. Вот кого можно было назвать по-настоящему счастливыми: тех, кто ещё не успел познать всего ужаса ярости Марии Фёдоровны! Теперь Света жалела, что не может присоединиться к второклашкам.

Не то чтобы она испытывала хоть какие-то муки совести из-за несделанной работы, за которую их отчитывают уже больше половины урока, и не то что бы хоть кто-то из класса, за парой исключений, тоже тревожился по этому поводу. Но причитания пожилой учительницы физики не могли не раздражать. Лучше бы она с самого начала монотонно рассказывала новую, одному богу и ей понятную тему, без всяких прелюдий. Оставалось только смириться и продолжать абстрагироваться, пока звонок не прозвенит. Да хоть детство вспомнить!

Родители рассказывали, что девушка родилась в соседнем городе – Новом Осколе, но семья решила переехать в поисках более высокого заработка, поскольку Новый Оскол был довольно маленьким, и вряд ли попытки повысить доход там увенчались бы успехом. У Светы было мало воспоминаний из детства, а до лет шести, можно сказать, не было вовсе: только небольшие фрагменты самых ярких. Она помнила, что все пятнадцать лет ее жизни состояли больше чем на половину из спорта и активных прогулок. Активности обычно подразумевали изучение всех наиболее небезопасных для детского досуга мест, конечно же, иначе детство она таковым и назвать бы не посмела. Три четверти всех существующих в городе заброшек она исследовала как с друзьями, так и со случайно встреченными по пути детьми, отличающимися такой же любовью к подобным приключениям. Как итог: вторые становились её хорошими знакомыми, иногда даже неплохими друзьями.

Заядлой хулиганкой Свету назвать нельзя. Такие места она посещала лишь из детского любопытства! Простые площадки уже давно как на подбор одинаковые и скучные: горки маленькие, качели низкие, песочницы… Вообще нужны кому-то? Сидеть и копаться в песке с бог знает какими ещё примесями, лепить из этой субстанции куличи… Оставим это другим. И это если повезёт, что во дворе вообще имелась площадка. Уж больно зачастили строить дворы, полностью отведённые для парковки, наглухо забитой машинами. Даже мяч погонять негде, а это занятие Света уж точно не оставляла без внимания. Наскучили футбол и волейбол? Придумаем собственную игру! Площадки исследованы на сто процентов? Весь город в нашем распоряжении – заброшки изучены только на десять!

Хоть Света и занималась этим с тринадцати лет, за два года успела посмотреть уже немало. И изучила бы еще больше, если бы лидер их вылазок, Гордей, не поступил в университет в другом городе и не уехал из Белгорода. Так что последнее такое приключение завершилось месяц назад, и всё это время Свету одолевало невыносимое желание сходить на заброшку вновь. Но она не могла: Гордей заставил ребят поклясться, что они никогда больше не зайдут в заброшку без его сопровождения. Ребята было подумали, что парень считает их совсем несмышлеными и хочет отгородить от опасностей, но Гордей уверил, что просто не сможет четыре года жить с мыслью о том, что всё веселье проходит без него. Эта причина понравилась всем куда больше, поэтому поклясться всё же пришлось.

Помимо любви к неизвестному, Света иногда замечала в себе ещё более глубокое и труднообъяснимое чувство. Если бы её попросили описать его, она едва ли смогла бы и пару слов связать. Чем больше заброшек она исследовала вдоль и поперёк, тем сильнее росло желание продолжать. Ещё мало повидавшая в жизни девушка по какой-то причине всё старательнее рылась в никому не нужном хламе, словно пыталась откопать там нечто, однажды утраченное навсегда. И если искала безуспешно, тягучее чувство пустоты всё больше разрасталось в глубинах её сердца. Света отчаянно продолжала пытаться снова и не хотела останавливаться, пока не найдёт то, что требуется.

Может быть, это был очередной кризис какого-то там возраста – в наше время все чаще психически здоровым людям приписывают новые диагнозы. Она придерживалась мнения, что так себя проявляло простое детское любопытство, пусть иногда и довольно странное. У всех людей на свете есть свои странности, хотели они этого или нет. Почему Света должна быть исключением?

Возвращаясь к насущной проблеме отсутствия развлечений для детей, Света хотела бы отметить, что по-настоящему интересной площадкой можно назвать ту, где установлено множество тренажёров. Там она проводила всё время, которое другие подростки тратили на телефоны и компьютеры. Вовсе не потому, что таковых у нее не было. Семья у Светы вполне себе обеспеченная, но ведь те же деньги можно потратить на спортзал и секции! Тоже прекрасное место для новых знакомств и веселого времяпровождения, между прочим.

Любовь к спорту отец привил ей с самого раннего детства. Можно было подумать, что за Свету просто-напросто сделали выбор, но это не так. Спорт – действительно одна из самых значимых вещей для её сердца. Однако посещать сразу несколько секций оказалось довольно трудно, поэтому в конечном итоге из всех Света выбрала только бокс. Она редко жаловалась на плохое настроение, удача была поистине к ней благосклонна, но тем не менее иногда наступали и не самые приятные моменты. Чтобы отвлечься и пережить негатив, она удваивала свои стандартные тренировки, и это действительно помогало. Тренажёры и тренировочные спарринги для неё – самая настоящая отдушина наравне с друзьями.

Правда, настоящими Света пока могла назвать всего двоих: Катю и Германа. При одном упоминании их имён в голове проносились мириады забавных и просто греющих душу воспоминаний, в том числе об их первом знакомстве. Она уже плохо помнила подробности, но их отсутствие никак не умаляло яркости этого воспоминания. Семь лет назад к ним в класс перевелись новенькие – Катя и Герман. Оба пришли из разных школ и не были знакомы друг с другом. Тёплого приема от класса не последовало, но и травли тоже. Просто пока никто из ребят не хотел идти с ними на контакт. Голову Светы тогда занимали мысли о начале занятий в боксёрской секции, поэтому новеньких она заметила только к последнему уроку и уже через секунду благополучно забыла о них.

В тот же день по дороге домой её привлекло странное оживление на площадке соседнего двора. Вокруг детского городка собралась небольшая толпа мальчишек – самопровозглашённых боссов района. Издалека в центре образовавшегося круга Света разглядела Германа с ярко-красным школьным рюкзаком за спиной. Пока заинтересованно приближалась к толпе, она успела расслышать причину активности: хулиганов привлёк именно цвет портфеля Германа.

Среди бунтующих виднелись мальчики не старше третьего класса, и все до единого резко негативно высказывались о красном рюкзаке, который так выделял Германа из толпы. Тот, прижимаемый хулиганами всё ближе к стене детского городка, растерянно озирался по сторонам в поисках спасения. Но сквозь плотную толпу уже нельзя было ничего разглядеть.

И вот, когда отступать было совсем некуда, а лучик надежды заслонили коротко стриженые головы с надетыми задом наперед кепками, вдалеке показался знакомый красный цвет. Застыв от удивления, Герман наблюдал, как к ним приближается уверенного вида девчонка с точно таким же рюкзаком, как у него. Мальчишки позади остальных тоже заметили её и обернулись, лишь когда новоприбывшая уже значительно растолкала собравшуюся толпу.

– Что это вы тут делаете?

На мгновение опешив от такой наглости со стороны девчонки, хулиганы застыли, но быстро пришли в себя и принялись обзывать её на пару с Германом. Вот только Света была слишком недовольна их ужасным вкусом. Даже несмотря на это недовольство, она одарила мальчишек широкой дружелюбной улыбкой… и в течение следующих пары минут была вынуждена прибегнуть к новым знаниям, ещё вчера приобретенным в любимой боксёрской секции. Так, в сопровождении испуганных криков на уже опустевшей площадке Света и Герман представились друг другу, а из туннеля горки выглянула прятавшаяся всё это время Катя, которая восхитилась смелости и умениям Светы не меньше Германа. С тех пор она мало с кем сблизилась так же сильно, как с этими двумя.

– Ты тоже ничего не сделала? – послышался шёпот с задней парты.

Света не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Вырываться из тёплых воспоминаний обратно в суровую, холодную реальность было больно почти физически. Очнувшись, она развернулась к парте позади, чтобы также тихо ответить Герману:

– Шутишь, что ли? Делать мне нечего.

Катя, сидевшая рядом, облегчённо вздохнула. Эти трое никогда не отличались успехами в учёбе, Свете вообще было достаточно троек и не быть отчисленной.

– Слава богу! Ты всё ещё с нами…

Света усмехнулась. Ещё бы она изменила своим принципам и принялась учиться усердно…

Она была уже на полпути к тому, чтобы вернуться к более важным, чем причитания физички, вещам под общим названием «воспоминания», но что-то заставило её отвлечься снова. Ощущение было странным и едва ли сравнимым с чем-либо другим: такое Свете испытывать ещё не приходилось. Будто вспомнила о чём-то, но в тот же миг забыла, и теперь, в надежде всё же вспомнить, повернулась к окну, пытаясь выявить аномалии на улице. Но снаружи всё было точно таким же, как пару минут назад: на стадионе играют дети, деревья с пожелтевшими почти полностью листьями, слава богу, не двигаются, небо серое, но дождь пока не планировал обрушиться на едва остывшую от летнего зноя землю. Всё тот же десятилетиями не меняющийся второй школьный корпус… Но постойте, что это за густой белый дым валит из окна кабинета химии?!

При виде его Свету передёрнуло, как от удара током. Зрачки сузились, в груди ухнуло, сердце едва не пропустило удар, прошиб холодный пот. И так же быстро, как появилось, странное чувство исчезло, а то, что Света пыталась вспомнить, будто бы вспомнила. Но почему-то ещё не осознала.

Она решила не обращать внимания на странный приступ, вместо этого принялась оглядывать класс: Мария Фёдоровна наконец-то приступила к объяснению новой темы, кто-то из одноклассников мирно писал конспекты, кто-то лежал на парте, уткнувшись носом в рюкзак, – всё было привычно. Точно так же, как пару минут назад, будто дыма в соседнем корпусе вовсе не было, а Света – единственная, кто его вообще увидел. Но она никогда не жаловалась на галлюцинации, сколько себя помнит, почему тогда ещё не сработала сигнализация?..

Не дав ей закончить мысль, раздалась оглушительная пожарная тревога. Все в классе бросили свои дела и инстинктивно прижали руки к ушам, чтобы не оглохнуть от пронзительного визга сирены. У Марии Фёдоровны перед глазами пронеслась вся её долгая жизнь – никто не предупреждал учителей об учебной тревоге!

Ученики не знали об этом, подумали, что это очередная плановая проверка, и следующие десять минут школа стремительно пустела без намёка на панику, кто-то даже весело смеялся, радуясь, что оставшуюся часть урока можно провести на свежем воздухе. А так как для большинства этот урок был последним, многие додумались захватить с собой рюкзаки, планируя сбежать домой пораньше, когда всё уляжется. Только выйдя на улицу, школьники стали замечать странный дым в окне кабинета второго этажа. Выходит, тревога не учебная, но пожар не успел распространиться дальше по школе. Некоторые при виде дыма всерьёз забеспокоились, не остался ли ещё кто-то в кабинете, остальные радовались, что успели вовремя покинуть здание. Кто-то достал из кармана телефон и принялся снимать происходящее на камеру. Катя не стала исключением: пожар пожаром, а соцсети – по расписанию!

Одна Света вела себя странно в сравнении с присущим ей спокойствием. Она вообще мало чего боялась, даже фобий никаких не имела, но вид дыма застрял в памяти, навязчивым образом отпечатавшись прямо в сетчатке глаза. Внешне девушка и вправду оставалась непоколебима, как и всегда, лишь задумчиво блуждала взглядом по суетящимся учителям и администрации с пожарными и пыталась найти ответы на мучающие душу вопросы. Неужели она боится огня и просто испугалась, впервые увидев дым так близко? Огонь действительно настолько медленно распространяется по зданиям, что за десять минут не успел охватить соседние кабинеты? Что, чёрт возьми, с ним не так?

Катя и Герман были так увлечены обсуждением происшествия с другими одноклассниками, что не сразу заметили, как Света отстранённо смотрит на окно, из которого уже несколько минут назад прекратил валить дым.

– Ты в порядке? – спросил Герман, на пару с Катей беспокойно глядя на подругу.

– Да. Просто не могу понять, что не так.

– Не так? В каком смысле? Пожары, конечно, не так часто случаются, но в новостях про них каждый день рассказывают. А в этом никто даже не пострадал, считай и не пожар.

– Ну… – Света попыталась всё же сформулировать беспокоящую её мысль. Безуспешно. Устало прикрыв глаза и почесав затылок, она со вздохом отмахнулась. – Не знаю. Просто не выспалась, наверное.

– Директор возвращается!

Перед рядами школьников остановилась высокая широкоплечая фигура директора – Даниила Юрьевича. Ещё раз оглядев всех присутствующих, он объявил, что небольшой пожар начался из-за неисправной проводки, но в кабинете на тот момент никого не было, поэтому всё обошлось без единого пострадавшего. Пожарные быстро устранили возгорание, при эвакуации ни одного ученика и учителя в здании не осталось, и все могут спокойно, без суеты и ровными рядами покинуть школу, так как здания обоих корпусов теперь требуется осмотреть на наличие других подобных проблем.

На протяжении всей речи директора Света пребывала в прострации и очнулась, только когда они с Катей и Германом уже вышли за школьные ворота, неспешно направляясь в сторону её дома. Друзья переглянулись. Катю вдруг посетила гениальная идея:

– Давайте позвоним родителям, скажем, что всё в порядке, и пойдём, поедим где-нибудь.

– В кафе? – предложил Герман.

Света в задумчивости остановилась и, вернув взгляду ясность и весело улыбнувшись, согласилась:

– Прекрасная идея! Макароны в столовке сегодня были гадостью редкостной, у меня кусок в горло не лез.

Предвкушая долгожданный обед, Света с привычной расслабленной улыбкой развернулась и, возглавив шествие, направилась в сторону их любимого кафе. При упоминании нормальной еды неприятное чувство, преследовавшее разум с начала пожара, наконец оставило её, и привычное спокойствие восторжествовало вновь. Только Катя с Германом всё раздумывали над странным изменением в настроении Светы, но предпочли пока не говорить об этом и просто последовали за подругой. В том, что Света была в полном порядке, они не сомневались ни на минуту: слишком хорошо её знали. Похоже, подруга и вправду не выспалась.

***

На входе в уютное кафе ребята оживлённо перебирали детали историй пятилетней давности и посмеивались друг над другом, словно и не было никакой эвакуации двадцать минут назад.

Устроившись на удобных мягких диванах за ближайшим свободным столиком, друзья принялись просматривать цветастое меню.