Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

Глава 14. Долг или выбор?

Закончив историю, призрак надолго замолчал. Трое обелисков тоже не нарушали молчания. Просто не знали, что говорить. Как и не знали, что из услышанного потрясло их больше.

Света, как могла, держалась, чтобы стоять ровно, и чем ближе к концу подходил рассказ, тем тяжелее это удавалось. Она не выдержала и опустилась на колени прямо на усыпанный сажей и мусором пол, прижав обе руки ко рту, чтобы остановить рвотный рефлекс. Сдерживаться тоже получалось нелегко, от напряжения заслезились глаза. Амалия и Богдан одновременно кинулись к девушке, чтобы подхватить её, но так и не решились к ней прикоснуться, и просто остановились у неё за спиной. Если даже они застыли в ступоре от услышанного, трудно представить, что сейчас чувствовала Света. Оба стояли рядом и с искажёнными от шока лицами смотрели, как она борется с рвущимися наружу эмоциями.

Если она не выдержит, крик будет слишком громким. Если сейчас же не приведёт в порядок мысли, голова расколется на тысячи кусочков.

К счастью, её никто не трогал: друзья тактично молчали и вообще старались лишний раз не дышать рядом с ней. Просидев на холодном полу около десяти минут, она, наконец, почувствовала, как оглушающий стук сердца постепенно утихает.

Призрак, которого Света вначале испугалась, и которого они втроём выслеживали в сгоревшем доме, оказался её погибшей кровной матерью.

Особняк, который сожгли Розенкрейц, был домом её родных родителей.

Её кровный отец сгорел заживо.

Его тоже убили Розенкрейц.

Это всё они.

От нарастающей злости дыхание вновь сбилось, заставив шумно вдохнуть, но желание отомстить отрезвляло. Света нашла в себе силы встать. Амалия и Богдан искренне желали помочь ей, но оба понимали, что для этого её пока нужно на время оставить в покое. Света не стала оборачиваться к ним и вновь обратилась к призраку. Точнее, к Линде Козыревой. Вряд ли у Светы получится называть её матерью, тринадцать лет она называла родителями совершенно других людей.

Но даже так, было невыносимо осознавать, что родные родители погибли. Если она вообще осознала сейчас в полной мере хоть что-то из услышанного. Искажённые черты лица Линды ничуть не изменились. Она всё так же без тени эмоций глядела на Свету, ожидая ответа.

— Я… — на секунду голос Светы дрогнул, но она быстро вернула себе контроль и заговорила твёрдо. — Когда мы ехали сюда, мне приснился кошмар. Вокруг было много огня, кто-то кричал. В конце меня забрали из рук у женщины с чёрными волосами. Это была ты?

Линда кивнула. Амалия с Богданом озадаченно переглянулись. Света не рассказывала им об этом. Какой ещё кошмар?..

— Но мне казалось, что я горю. На самом деле, первая часть воспоминаний не моя?

— Скорее всего, ты увидела воспоминания Влада, когда приблизилась к месту пожара. Мы убегали по трассе от Нового Оскола до Белгорода. Машина загорелась примерно в нескольких минутах езды отсюда.

Света вновь умолкла. Амалия едва сдерживалась, чтобы не подскочить к ней, увидеть её лицо и убедиться, что та действительно ещё держится. Она могла только с распахнутыми от ужаса глазами до боли сжать кулаки. Богдан лишь отвернулся, стиснув зубы.

— Когда я зашла в детскую, — продолжала Света, — увидела, как мужчина, объятый пламенем, в агонии тянет ко мне руки. Это тоже был он?

Холод её голоса остужал сильнее, чем огромный кусок льда оголённую кожу. Она видела всё это и никому не рассказала… Амалия сама зажала рот рукой и медленно осела на корточки. Как… как Света сейчас сдерживалась?.. Линде словно было всё равно, она так же бесстрастно ответила:

— Да. Это воспоминание достигло тебя на большом отдалении, потому что биополе окончательно стабилизировалось. Твой разум ищет ответы на вопросы подсознания, поэтому смог установить связь с воспоминаниями уже погибшего человека. Такое случается редко, но этот феномен имеет название — картина прошлого. У обелисков родственные связи намного крепче, чем у обычных людей. Пока твоя душа не найдёт ответы на все вопросы, так и продолжит искать контакта с умершими.

Света задумалась: а не поэтому ли её с детства так тянет к заброшкам? В глубинах её души хранились воспоминания о том, что родной дом сгорел, превратившись в руины, поэтому желание найти тот самый, единственный, оставивший после себя хоть что-то от родителей, гоняло её по другим развалинам?

— Почему мы не сгорели вместе с ним? И откуда во мне способность управлять огнём?

— Ни я, ни ты не являемся чистокровными чёрными волчицами. — Жуткие почерневшие глаза Линды гипнотизировали не меньше, чем янтарные глаза Светы. Они пристально смотрели друг другу в глаза, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. Будто настраивали так давно утраченную связь. — Наполовину я — пепельный обелиск.

Следующим рассказом Линда перенесла их ещё дальше — в её собственное детство. С малых лет её учили думать сотню раз, прежде чем что-то сделать или сказать. Ещё тогда она была обязана выполнять почти каждое действие, скрывая его истинную причину от окружающих и заранее продумывая, кому и что дозволено знать и видеть.

Её мать, Анна Потёмкина, была чёрным волком, отец, Сергей Фиш — серым, а кровный отец, Филат Касперов, — пепельным. Существование последнего мать с дочерью скрывали ото всех с самого начала и до самой смерти.

Когда Филат и Анна встретились, они с Сергеем уже были в отношениях, но резко зародившаяся между волчицей и адептом любовь оказалась сильнее их рухнувших принципов. Они готовы были на всё ради этой любви, защищать друг друга даже ценой собственной жизни. Оба понимали, чем может обернуться союз между пепельным и оборотнем, но ничего не могли с собой поделать. Филат скрывал отношения с Анной от всей организации, даже от Иллариона Розенкрейца, а Анна никому не рассказывала про Филата. Когда девушка забеременела, Сергей был уверен, что ребёнок от него.

Серые волки были слабы и мало интересовались такими глубокими темами, как происхождение Пророчества и всего их рода. Знания Сергея ограничивались лишь самой формулировкой Пророчества, но мужчина ни разу не задумывался, как правильно его трактовать. Разумеется, он знал, что Анна — чёрная волчица, и прекрасно понимал, что этот факт теперь предстоит скрывать от других родственников. Перед свадьбой он лично предупредил всех гостей, что невеста — обычный человек. Мать скрывала не только своё биополе, но и биополе дочери. Но Сергей и без скрывающих заклинаний не мог почувствовать энергию золотого. Как Линде стало известно после прощания со Светой, до рождения избранной обелиски были очень и очень слабы.

Родители не могли знать, в какой именно момент пробудится пепельная часть способностей Линды. Вскоре выяснилось, что природа пепельного огня до того специфична, что ни за что не проявит себя, пока её обладатель сам того не захочет.

Однажды, когда Сергей был в отъезде, а Анна — на работе, за Линдой присматривал Филат. Ей тогда только исполнилось семь, девочка на заднем дворе загородного дома осваивала навыки превращения. Понаблюдав за её успехами со стороны, Филат решился посвятить дочь в тайны, неизвестные никому, кроме него самого. Хоть Линде и было всего семь, её разум был способен усвоить уже очень многое.

Филат строго-настрого запретил ей рассказывать это кому-либо: секрет должен был остаться их общим. Ведь именно из-за этой тайны Филат сошёлся с Анной.

Он должен был исполнить свой долг, рассказав это наполовину чёрной волчице, наполовину — пепельной.

Тогда мать уже рассказала Линде о Пророчестве. Девочка с первого раза выучила его наизусть и каждое утро с радостью повторяла как манифест. Филат же поведал: избранной чёрного волка считают только оборотни. Версия, которую знают Розенкрейц, зовёт избранным одного из пепельных.

Линда была крайне удивлена: каждый народ был убеждён в совершенно разных вещах. Но прежде, чем девочка пришла в себя, Филат покачал головой и добавил.

Ни та, ни другая версия не являются истиной. На самом деле избранным станет обелиск-полукровка, в котором смешались гены и чёрных волков, и пепельных.

В тот день Линда и узнала, что в ней течёт кровь пепельного обелиска, и она способна научиться управлять огнём. Но радоваться в полной мере не могла. Филат предупредил: избранная — не Линда, а её будущий ребенок. Её же долг — до самой смерти хранить всё, о чём рассказал Филат, в тайне ото всех, даже от родных. Вырастить и защитить собственного ребёнка, передать тайное знание ему и таким образом привести истинное Пророчество в действие.

С семи лет Линда ни на минуту не задумывалась о том, чтобы нарушить наказ отца. Жила только ради Пророчества и продолжала действовать согласно долгу, но в тот злополучный вечер всё, к чему она шла, едва не сгорело в ярком огне. Розенкрейц узнали о Пророчестве оборотней и предали чёрных волков именно тогда, когда родилась избранная.

Но даже не предполагали, что гипноз на Линде не сработает. Не могли знать, что в телах Линды и Светы циркулирует точно такая же энергия, как в них самих.

Когда Розенкрейц узнали, что наследница и её родители погибли, Линда со Светой на руках бежала, борясь со смертельной усталостью, до самого дома Вениамина и Татьяны Козыревых. Обычные люди были её единственной надеждой. Единственной надеждой всех обелисков.

Вениамин был двоюродным братом Влада, но не унаследовал гены оборотней. Поэтому, когда перепуганные Козыревы ранним утром впустили в дом Линду с ребёнком, волчице пришлось применить гипноз. Она убедила Вениамина и Татьяну в том, что Света — их родная дочь. Заставила срочно уехать из города и привить девочке любовь к спорту, когда та подрастёт. Стёрла часть воспоминаний, мешающих Козыревым воспринимать Свету как собственного ребёнка, поэтому у них и осталось так мало воспоминаний о жизни до переезда. Также благодаря гипнозу Козыревы вскоре добыли документы, подтверждающие, что Света — их дочь, а после забыли и об этом. Стёрла воспоминания о существовании в их роду Линды с Владом, оставив лишь Катерину с Амалией. Катерина и без того понятия не имела, что Влад — чёрный волк: в их клане чёрные волки скрывали биополя даже от братьев и сестёр другого вида.

Но отдать Свету в другую семью было недостаточно. Чтобы Розенкрейц и дальше были убеждены в смерти избранной, всё то время, пока Линда с дочерью сидели в лесу в сгоревшей машине, она накладывала на Свету сильнейшую печать, на которую только были способны чёрные волки. Условием её активации был пепельный огонь. Адепты никогда не пользовались чистым огнём в бою, поэтому первое же нападение позволило бы Свете начать пользоваться своей силой так, будто она делала это уже много лет. Но от такой мощности неподготовленное тело могло не выдержать и разорваться, поэтому Линда и убедила новых родителей отдать Свету в спорт. Риск всё ещё оставался велик, но до летального исхода уже не дошло бы. И если вдруг пепельные узнают о сущности Светы раньше неё, девочка сможет снять печать и вовремя отразить атаку.

Эта мера полностью зависела от удачи: Розенкрейц, как и любая другая преступная группировка, могли использовать и обычное оружие. С меньшей вероятностью, поскольку Илларион прекрасно знает, что для золотого обелиска обычное оружие — всё равно что водяной пистолет для человека. Однако способы схватить человека существуют самые разные, а Линда не была настолько осведомлена об эффектах действия печати. Если та заключала силу обелиска глубоко в теле, могла точно так же заточить её устойчивость к урону, сделав из крайне выносливой чёрной волчицы простую школьницу.

Основная задача такого условия раскрытия печати была не столько в скрытии биополя Светы, сколько в скрытии того факта, что она является наполовину пепельной. Напади адепты на девочку огненным оружием, она успела бы вырубить их раньше, чем те заметят её устойчивость к пламени. Ни оборотни, ни Розенкрейц не должны были узнать об истинной формулировке Пророчества, а значит, и о существовании такого гибрида.

Кем был Филат и откуда сам узнал обо всём этом, Линда спросить не успела, да и вряд ли тот ответил бы. Мужчина погиб в перестрелке с другой преступной группировкой спустя несколько лет после того, как посвятил в эти тайны дочь. За несколько лет до рождения Светы от несчастного случая умерла и Анна.

В начале рассказа Света предпринимала отчаянные попытки запомнить все детали. Удавалось с трудом, но успешно. Однако последние несколько предложений заставили её вздрогнуть от пробежавшего по спине холодка.

Линда ведь описывала, как скончались её собственные родители, бабушка и дедушка Светы. Почему она перечисляла всё это так спокойно, словно какой-то отчёт?..

Впрочем… она ведь и сама уже была призраком. Разве может что-то беспокоить уже умерших людей?

За размышлениями тревогу Светы сменила глубокая задумчивость. Она редко так старалась впитать каждое слово, но в такой ситуации это было необходимо. Мозг закипал, но Света превозмогала дискомфорт и прокручивала в голове все факты, как ткач нанизывает закрученные нитки на веретено. К этому моменту и Амалия с Богданом пришли в себя и использовали все умственные ресурсы, чтобы обработать поступающую с огромной скоростью информацию, игнорируя эмоции.

Света действительно была избранной, наполовину чёрной волчицей, наполовину — пепельной, с загипнотизированными приёмными родителями, а печать совсем недавно прекратила своё действие.

— Но печать спала раньше, чем на меня напали адепты. Постой… — Свету вдруг осенило. — Как много ты вообще знаешь о том, что со мной происходило после въезда в город?

— Всё, что можно было увидеть со стороны, но только после того, как ты попала в Новый Оскол. — Голос Линды был всё так же безэмоционален. — О твоих видениях и о жизни в другом городе я ничего не знаю.

— И можешь связываться только в доме?

— И на небольшом отдалении от него. При каких обстоятельствах была снята печать?

— Ох, странное дело… — Света от количества навалившихся знаний окончательно наплевала на тот факт, что разговаривала с призраком, а не с обычным человеком. Почесав затылок в попытках собрать воедино осколки воспоминаний, она продолжила. — Как раз в день нашего переезда в школе что-то загорелось, и из окна повалил дым. Я эвакуировалась вместе со всеми, но целый день себя не в своей тарелке чувствовала. Бабушка Богдана говорила — это нормальная реакция.

Богдан невольно дёрнулся, когда услышал своё имя. Пока Света уже вовсю беседовала с призраком своей кровной матери, их с Амалией всё ещё преследовало ощущение нереальности происходящего, они будто попали в жуткий сон и уже мечтали поскорее проснуться. Эта девушка даже обращается к Линде на «ты»!

— Вряд ли это совпадение. Судя по всему, Розенкрейц поняли, каким было условие снятия печати, раньше. — Хоть лицо Линды и было искажено, стало заметно, как она помрачнела, узнав об этом. — А ещё очень плохо, что адепт видел твои способности к пирокинезу. О них уже наверняка известно и Иллариону.

— Блин, точно! — воскликнула Света, зрачки Богдана и Амалии сузились. — Так я теперь в любом случае в ловушке? Только как они этим теперь воспользуются? Это же вроде хорошо, что на меня не действует их огонь… Погоди, ты говорила, что убедила моих… приёмных родителей не возвращаться в Новый Оскол. Тогда как вышло, что я сейчас стою здесь?

— Мне неведомо, что в головах Розенкрейц. Я стала наблюдателем, лишь когда ощутила твоё присутствие вблизи города. Чтобы действие гипноза спало, требуется ещё более мощный. То, о чём ты говоришь, мне совсем не нравится. Даже моих усилий не хватило, чтобы избежать твоего столкновения с Илларионом. И я понятия не имею, что тебе следует предпринять. Мой разум слишком хаотичен, чтобы говорить о чём-то, кроме воспоминаний.

— Если честно, до сегодняшнего дня я вообще сомневалась, что Розенкрейц можно назвать врагами. Думала, что все эти легенды — просто легенды, но…

Из-за внезапно накатившей тоски Света невольно пропустила мимо ушей последнюю сказанную Линдой реплику. Грудь словно кто-то медленно, тягуче сжал изнутри, Света невольно сглотнула и нахмурилась, сжав кулаки. Розенкрейц убили её настоящих родителей, по их же вине она была вынуждена жить в неведении целых тринадцать лет.

Из груди вырвался короткий горький смешок. Она даже была рада: сегодня наконец стало ясно, кто её главный враг.

Илларион Розенкрейц.

Она придушит его собственными руками!

— Так, что нам ещё неизвестно?.. — Света быстро взяла эмоции под контроль и задумчиво потёрла подбородок. Сегодня она узнает максимум того, что требуется, чтобы ещё сильнее повысить шансы на победу над этим ублюдком! — Куда ты пропала, когда отдала меня приёмным родителям?

— Магам Кастеллан, сильнейшему клану чёрных волков, были доступны техники, позволяющие быстро перемещаться в пространстве и между мирами, — бесстрастно ответила Линда. Чёрные полупрозрачные тени продолжали не спеша извиваться, сливаясь с её плащом. — Так шестьсот лет назад последний клан оборотней бежал из Первого Измерения на Землю. Именно заклинания Кастеллан давали обелискам возможность перемещаться между мирами. Ты и я являемся их потомками. Поэтому я смогла переместиться в Первое Измерение, чтобы искать помощи там, и умерла, когда моё сердце пронзило копьё одного из пепельных стражей. Он попал точно в цель, знал, куда следует бить, чтобы убить даже золотого обелиска. Перед смертью я сама наложила на себя проклятье, благодаря которому моя душа сможет рассеяться, только когда Пророчество завершит свой последний акт. До этого я могу появляться в мире живых и отвечать на ваши вопросы. Пока это всё, что я могу рассказать об этом месте.

— Ох…

Копьё… И почему пепельный пользовался обыкновенным копьём? Помощи Линда, похоже, так и не нашла… Света уже устала думать о плохом, поэтому переключилась на другие, не слишком связанные с делом мысли. Возможно ли, что в Первом Измерении не было пушек, пистолетов и всякого такого? Теперь она будет в нетерпении ожидать, когда Линда сможет рассказать о параллельном мире больше. Подумать только, Первое Измерение — это не сказка!

— Простите, можем и мы задать пару вопросов? — обратился к Линде Богдан, пока Света молча восхищалась выдуманному в голове образу фантастического мира с единорогами, рыцарями, драконами и всем прочим. Женщина перевела взгляд пустых тёмных глаз на парня и согласно кивнула.

— Вы хотите узнать об артефактах?

— Да, это ведь тоже связано с Пророчеством.

— Можете рассказать всё, что знаете? — смущённо проговорила Амалия, приветливо улыбнувшись Линде, словно ей было дело до вежливости. — То, что мы можем услышать, конечно.

— Я и сама знаю далеко не всё. Четыре пары артефактов были созданы в Первом Измерении и перемещены на Землю тем же самым кланом Кастеллан шестьсот лет назад, когда обелиски сбежали. Они были сильнейшими среди чёрных волков и самыми могущественными магами своего времени. А также потомками учеников предсказателя, явившего обелискам Пророчество.

— Предсказателя?!

Амалия и сама не ожидала, что от удивления выкрикнет и прервёт рассказ Линды. Та не обратила внимания, и продолжила:

— О клане известно очень мало. Кастеллан контактировали с огромным количеством обелисков и могли назначить своими преемниками кого угодно. Мне не известно ни место нахождения какого-либо из артефактов, ни даже их внешний вид. Лишь названия.

— Преемники Кастеллан… — Богдан был задумчив как никогда раньше и полностью погрузился в размышления. — Клан белых волков Полюсовых с самого начала был хранителем меча светлой стороны Луны. Думаете, Кастеллан могли назначить одним из своих преемников моего предка?

— Вполне вероятно, что подобно вашей семье, некоторые артефакты сейчас оберегают и другие кланы, но точно так же скрываются. Не возьмусь гадать, но возможно и такое, что кубки Солнца оставили на чердаке их же хранители. Раз у вас теперь есть возможность находить дневники и артефакты, скоро вы найдёте ответы и на остальные вопросы.

— Спасибо вам большое!

Амалия так светилась от счастья, что была готова заобнимать даже Линду. Но не могла сделать этого с тем, у кого не было физической оболочки. Поэтому кинулась на Свету, первую попавшуюся под руку. Пока одна сестра на пределе своих возможностей пыталась не стать задушенной второй, Линда вновь заговорила:

— Отныне я не буду следить за каждым вашим шагом, приношу извинения за то, что делала это прежде. По мере того как вы будете двигаться по собственному пути, я смогу раскрывать вам доступную информацию, которой обладаю сама. Такие застрявшие в мире людей души, как я, не могут вмешиваться в будущее, поэтому сегодня я поведала вам лишь часть прошлого. Скоро зайдёт солнце, вас всех ждут дома.

Ребята притихли и переглянулись. Все трое за этот разговор испытали такой огромный спектр эмоций, что вряд ли смогут сегодня уснуть. Линда и впрямь уже стала им как родная, благодаря ей они получили множество ответов на мучившие вопросы и теперь значительно продвинутся в поисках. Правда, вопросов стало ещё больше, но они обязательно смогут найти ответы благодаря общим усилиям и командной работе!

Света, Амалия и Богдан хором поблагодарили Линду и попрощались, а призрачный силуэт постепенно растворился в воздухе, провожая ребят взглядом. На миг им показалось, что на искажённом, мертвецки бледном лице на секунду промелькнула улыбка, но в темноте мало что можно было разглядеть. А вокруг стало уже действительно темно. За разговорами они и не заметили, как стрелка часов перевалила за восемь вечера.

***

Света сидела за компьютерным столом, который они с родителями успели собрать вчера вечером, и в наушниках смотрела какой-то фильм, который ей посоветовала Катя. Сегодня они с Германом как раз связались со Светой и рассказали все последние новости. Было грустно осознавать, что сама Света могла рассказать далеко не всё. И как только Богдан сдерживался, чтобы не выложить Тихону все дела клана?..

У Амалии ещё утром возникла куча дел из-за олимпиады по информатике, даже находясь в одном доме, сёстры не пересекались до самой ночи. Часы уже показывали полночь, а Амалия всё трудилась в гостиной. Пантеру наверняка ждёт очередная бессонная ночь за программированием и решением кучи непонятных Свете заданий, но Амалия и не была против. Света никогда не понимала такого рвения к учёбе, но была рада, что сестра сейчас вообще в состоянии думать хоть о чём-то, кроме произошедшего в сгоревшем доме Козыревых ужаса.

В другой ситуации Света тоже спокойно легла бы спать и отключилась за минуту, но конкретно к подобному не была готова и на какое-то время задумалась о том, что была бы рада и не знать всего этого. Но предупреждён — значит, вооружён. Тот факт, что теперь она знала о своём настоящем происхождении и увидела вполне себе общую картину происходящего, безусловно, был плюсом. Просто её ум, не созданный для обработки огромного количества информации за раз, атаковало так много мыслей, что потребуется время, чтобы утихла хотя бы часть.