Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

Он словно скорбел по кому-то.

Света не могла понять, почему так думает. Подсознание кричало ей что-то, но она будто не могла разобрать ни слова. Может, отец и сам не помнил причину своей скорби, но чувства от этого никуда не делись. Однажды Катя рассказывала, что человек может утратить травмирующее воспоминание и не знать об этом. Но что же это было за воспоминание, так надолго запечатанное в памяти отца?

Света вздохнула и прикрыла глаза. Сколько об этом ни думай, чтобы узнать правду, нужно спросить папу лично. А пока родители радуются переезду, она будет радоваться вместе с ними. Света погрузилась в дрёму, чтобы скрасить ожидание.

***

Огонь. Море огня. Вокруг и внутри. Он пылает одновременно повсюду. Преследует, догоняет, пожирает тело, внутренности. Душу.

Огромные столбы пламени. Слева. Справа. Спереди. Сзади. Везде. Трещат и воют. Плачут и рычат. Выбраться не получится. Он уже внутри, он не погаснет, пока не сожжёт полностью. Не оставит и частички.

Не погаснет.

Не потушится.

Он сожжёт всё.

Страх. Паника. Безысходность. Нестерпимый жар. Боль. Ужас. Немой плач. Испаряющиеся слезы. Они его не потушат.

Смерть.

Повсюду крики, не понять чьи: твои или чужие. Крики боли, агония или зов спасителя. Уже неважно. Ты уже горишь. Тебя уже не спасти.

Света не двигалась. Кто-то крепко держал её на руках, прижимал к себе. Дышать тоже было нельзя — заметят и заберут навсегда. Она не знала куда, но помнила: там уже не будет ничего. Кроме боли, страданий, а потом и смерти.

Когда неизвестный человек с ребёнком на руках выбежал из тёмного, сырого леса, Света, наконец, немного успокоилась. Вдалеке уже не виден свет всепожирающего пламени, она уже может вдохнуть. Совсем немного, бесшумно. Впустить в лёгкие хоть каплю кислорода. Нельзя, чтобы их услышали.

Человек не обращал внимания на собственное, уже давно сбившееся дыхание. Он вдруг остановился и постучал в дверь. Она скрипнула. Кто-то взволнованно спросил, что случилось, почему они с девочкой покрыты копотью. Быстрый, но чёткий ответ. Света теперь будет надолго спрятана, а человек сбежит куда-то навсегда.

Девочку передали в чужие руки, она оглянулась. Человеком была женщина с красивыми длинными чёрными волосами, их не испортил даже пожар. Дверь перед ней закрывалась. Рассмотреть лицо не получится.

Теперь уже никогда.

***

Света проснулась от резкого толчка: машина подскочила на кочке, а папа за рулём лишь устало выдохнул. Татьяна хихикнула и заверила, что дальше кочек будет ещё больше.

Света уснула от силы на пятнадцать минут, но ей уже успел присниться кошмар. К тому же настолько реалистичный Ей вообще редко что-то снилось, только утром в полусонном бреду под звуки будильника видела череду несвязных сцен, больше похожих на фантазии сумасшедшего. Эти образы тоже не особо не имели смысла, но почему-то от них стало так неприятно и тяжко. Света на секунду подумала, что её ударили по затылку чем-то тяжёлым и плоским час назад, а она теперь чувствовала фантомную боль. Но болел не только затылок — что-то в груди. Сдавливало рёбра изнутри, не давая нормально вдохнуть.

Так впечатлил вид дыма в школе? Она уже устала думать над этим. Быть не может, что её это хоть сколько-то напугало. Единственное, о чём она думала в тот момент: почему пожар не распространяется. Никакой тревоги и тем более — страха.

Найти иную причину тоже не вышло. Любовью к философии Света никогда не отличалась, просто ехать неподвижно в машине было настолько скучно, что пришлось идти на крайние меры. Она могла бы и послушать музыку в наушниках, но спустя пять минут с начала дороги поняла, что забыла зарядить телефон. Это, пожалуй, было самым трагичным, похуже кошмаров. Пришлось весь путь слушать однообразные песни по радио, которые так обожал папа. При всей любви к родителям — их вкус в музыке был для Светы совсем уж чуждым.

Она окончательно отчаялась и уже хотела перейти к стадии, на которой будет каждые пять минут спрашивать, скоро ли они приедут, но всё обошлось. Раздался воодушевлённый голос папы:

— Почти на месте! Сейчас только заправимся. Можешь себе купить что-нибудь перекусить. До ужина ещё как до луны.

Спустя пять минут.

Они ещё не успели въехать на территорию Нового Оскола, а минусы его маленькости начали проявляться уже сейчас.

Как только они зашли в зону обслуживания, мама увидела за стойкой свою давнюю знакомую, с которой не виделась уже много лет. Папа тоже её узнал. Глядя, как трое смеются, вспоминая школьные годы, Света улыбнулась и обречённо покачала головой. Разговор этот будет продолжаться ещё очень долго.

Света на их месте поступила бы так же, общительностью она пошла в родителей, если не превзошла их в этом. Просто добраться до нового дома хотелось уже нестерпимо сильно. Но мешать родителям общаться с друзьями она не могла. Заплатив за пачку чипсов, вернулась на свежий воздух и не спеша хрустела, оглядывая местный пейзаж.

Вид портили только тучи. Осенний лес окружал заправку недалеко от города, машины проезжали редко. Не построили бы здесь заправку — экология была бы на высшем уровне. Потому Света решила устранить пункт «заправка» и просто пойти гулять в лес. Она не была из тех, кто заранее обдумает, безопасно ли это. Ей хотелось прогуляться по лесу с пачкой чипсов в руках, разве было в этом что-то плохое?

Вот только чем дальше она забредала, тем менее красочным становился пейзаж.

Поначалу она и впрямь наслаждалась здешней атмосферой. Всё вокруг жёлто-красное, листва на верхушках деревьев шелестела на ветру, неторопливо покачиваясь туда-сюда. Ноги прямо утопали в листьях. Под деревьями местами виднелись такие аппетитно выглядящие грибы, что Света голодно облизывалась, одёргивая себя чипсами. Мало ли как выглядели ядовитые.

Сквозь верхушки дубов виднелось серое пасмурное небо, но дождь всё не шёл. Ни жарко, ни холодно не было. Пели птички, провожая солнце, что уже совсем скоро скроется за горизонтом.

Всё более тусклой становилась листва, ноги всё чаще чавкали в прохладной влажной земле. Звуки начали утихать, постепенно сменяясь неестественной тишиной, заставлявшей невольно вслушиваться в каждый редкий шорох. Стало холодно, темно и сыро. Не дул ветер, не пели птицы. Небо непрестанно темнело, в сгущающейся тьме с каждым шагом разглядеть что-то становилось всё тяжелее. Вокруг ни движения. Даже муравьи, казалось, перестали суетиться под ногами. Из всех живых существ остались только деревья и Света. Из всех звуков — её шаги и едва слышное дыхание. Но чем дальше она шла, тем громче оно эхом отражалось прямо в мозге. Тишина вокруг окончательно превратилась в раздражающий звон, пробирающий до мурашек.

В какой-то момент она остановилась и огляделась. Шаги стихли, фоновый звон исчез. Теперь тишина из оглушающей сделалась загробной.

Вечер только начинался, ещё не стемнело окончательно, чтобы Света не различала вообще ничего, но понять, что видит перед собой, могла с трудом. Она прекрасно помнила дорогу, по которой шла, и точно знала, что не заблудится. Но чем дольше вглядывалась во тьму между сотнями одинаковых ровных стволов, тем больше сомневалась в том, что доберётся обратно на собственных двух.

Эта тьма была со всех сторон. Слева, справа — везде одинаковая. Не понять, в каком направлении и как далеко в этой тьме встретится хоть что-то, кроме деревьев. А может, будет лучше, если этого «чего-то» не будет? Почему-то верилось, что это может быть что угодно...

Минута. Две. Три. Света всё стояла на месте, оглядывалась и пыталась высмотреть в дали, сама не знала что. Ни звука. Ни движения. Ничего. Только темнота. И с каждой минутой она всё продолжала сгущаться.

Света подумала, что если простоит так и дальше — точно сойдёт с ума. Не от страха, а просто потому, что стоит и не двигается. Ну, в самом деле, если зашла так далеко, зачем отступать? Она просто прошагала дальше. И вдруг подумала: она просто обязана найти «что-то» в этой темноте.

Деревья, тьма, деревья, тьма. Она шла от заправки всего десять минут, а по ощущениям пробыла в лесу вечность. Уже действительно подумывала развернуться и уйти, но тут же передумала. Впереди тьма обрывалась. Выход из леса!

И огромный, когда-то давно сгоревший, двухэтажный особняк!!!

Здание почти не разрушилось: только некоторые стены и окна чуть треснули, выпала пара стёкол. Единственное, что дом отличало от простого заброшенного — он весь был покрыт копотью. Всё остальное, на вид, было целым и даже безопасным. Это ж идеальная заброшка!

Подумала Света и вспомнила о клятве, данной Гордею. С другой стороны как он вообще узнает об этом? Она здесь совершенно одна, подумаешь, один раз не сдержалась.

Забыв обо всём на свете и азартно оскалившись, она рывком кинулась вперёд, и тут же едва не упала, впечатавшись носом в землю.

Тишина вокруг исчезла. А в лесу вдруг раздался...

Чей-то шёпот!

Света застыла, чувствуя, как холодеют руки. Шёпот явно не человеческий, он шелестел одновременно со всех сторон. Врезался в слух ледяной сосулькой, заставляя в оцепенении дрожать то ли от страха, то ли от пронзившего душу мороза. И одновременно с шёпотом вокруг сгущался невесть откуда взявшийся туман.

Вот теперь Света всерьёз боялась не то что обернуться, даже двинуться. Её трясло и от холода, и от страха. Неведение заставляло тело покрываться мурашками и обливаться холодным потом.

Что это, чёрт возьми?! Куда бежать? В заброшку? Обратно в лес, чтобы окончательно заблудиться там в панике? Куда?!

Гулкий и частый стук сердца оглушал, адреналин кричал бежать хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этого места. В голове ни одной ясной мысли, только хаос. Как вообще можно было здраво мыслить, когда в одном ухе бьётся в агонии собственное сердце, а в другом сводит с ума жуткий призрачный шёпот?

Вот и Света не мыслила — просто в отчаянии прерывисто обернулась. И тут же рефлекторно отпрыгнула назад. Зацепилась за корягу, неловко, едва ли не впервые в жизни упала и в панике отползла в сторону. Даже не заметила, как шёпот стих. Все звуки окончательно перебил стук бешено колотящегося сердца.

Перед ней стояла женщина. Полы её чёрного плаща бледнели, растворяясь к земле. Света медленно подняла глаза, чтобы увидеть её лицо, или, по крайней мере, то, что обычно находится на его месте. Но там ничего не было. Просто чёрное пятно, тёмная масса, и ни намёка на черты. Из-под капюшона на плечи падали длинные чёрные волосы, больше напоминавшие покрытую копотью солому. Такая же чёрная, как сгоревший дом. Наверняка оттуда и вышла.

Будто ситуация и без того не страшная, женщина, не произнеся ни звука, начала двигаться прямо к Свете!

Вот и всё Она так и умрёт с застывшим на лице ужасом. Родители начнут её искать и подумают, что дочь умерла от сердечного приступа, не доехав до нового дома. А Катя и Герман всю жизнь будут винить себя за то, что отпустили подругу в Новый Оскол, ведь именно по пути туда её не стало.

Она прошла все стадии принятия неизбежного: от отрицания до самого принятия. Сглотнула, широко распахнула глаза, чтобы с гордостью принять свою смерть, и вперила яростный взгляд в чёрную фигуру. Призрак уже почти вплотную приблизился к Свете и...

Прошёл мимо, продолжая двигаться вперёд.

Едва заметный ветерок всколыхнул её чёлку, пока сбоку, будто не замечая Свету, пролетал чёрный силуэт.

То есть вот так?

У Светы успела пролететь перед глазами вся жизнь, она вспомнила родителей, друзей, одноклассников, тренера, знакомых из секции, гопников с соседнего района, проработала все незакрытые гештальты, вспомнила все известные ей математические формулы из курса пятого класса и Марию Фёдоровну, а призрак просто...

Прошел мимо?..

Света едва не задохнулась от возмущения.

А ну возвращайся, и мы поговорим по-взрослому!!!

Благо призрак двигался небыстро, и Свете не придётся его догонять. Она медленно поднялась и выпрямилась, сжимая кулаки.

— Эй, — низким голосом проговорила она, оборачиваясь. Медленно качнула головой и исподлобья уставилась на него. Во взгляде не осталось и тени страха, вернулась прежняя суровость, а радужки, казалось, светились во мраке яркими янтарными огнями. — Ты, кажется, что-то сказать хотела? Говори громче, я твой шёпот не разобрала!

Женщина, казалось, заинтересовалась. Медленно обернулась, всё так же не двигаясь с места. Но в тот же миг сделала шаг назад и исчезла, растворившись в воздухе.

Туман пропал вместе с ней, Света осталась в одиночестве стоять посреди леса, вернувшего все звуки, запахи и цвета. Вновь листья пожелтели, воздух стал легче, ветер шуршал где-то высоко, а вдалеке чирикали птички. В нос ударил запах хвои и сырой земли.

Да быть не может Просто сбежала? Света так и застыла, не двигаясь ещё с минуту, с выражением крайней степени шока и возмущения на лице. Даже рот сам открылся, а глаза сощурились. И зачем было так пугать, если всё равно собиралась смотаться?! Очень гостеприимно. Такие, значит, местные жители в Новом Осколе? Увлекательно, однако...

Делать в лесу больше было нечего: природу оценила, заброшку нашла, с местными познакомилась. Можно вообще уезжать обратно, теперь в этой жизни она уже точно видела всё. Даже больше, чем нужно.

Света развернулась, чтобы пробежаться обратно, но снова замерла, заметив на земле кое-что странное: яркое пятно, неестественно выбивавшееся из общей цветовой гаммы. Вперемешку с грязью и опавшими листьями там лежал...

Её пакет чипсов! И каждая чипсинка до единой вывалилась наружу и смешалась с землёй!!!

Ноги подкосились, Света на четвереньках упала перед так прискорбно скончавшейся пачкой чипсов, купленной на деньги, честно заработанные её родителями. Оплакивая так зазря потерянную жизнь, она проклинала всеми известными и неизвестными ей словами призрак женщины, который теперь даже при желании оплатить нанесённый ей ущерб не сможет!

Глава 3. Какие ещё оборотни???

Изначально путь до заброшки длился около пятнадцати минут, но Света решила сэкономить время и в этот раз добраться бегом. Поэтому спустя пять минут уже вновь стояла возле зоны обслуживания.

К тому моменту родители ещё не закончили разговор с одноклассницей Татьяны и не успели заметить отсутствия дочери. Понять, что она чуть ли не сражалась в лесу с призраком, можно было, только внимательно приглядевшись и обнаружив, что её одежда в некоторых местах была испачкана землёй. Хотя нет… Света опустила глаза на обувь: на месте родителей она бы подумала, что дочь успела погулять по болоту.

Но даже если бы они поняли, что та решила пройтись по незнакомому лесу, не удивились бы и не задали никаких вопросов – подобное случалось не впервые. Поэтому задумываться о своём внешнем виде Света больше не стала.

И вот наконец на выходе показались Татьяна с Вениамином, и семья, вернувшись в машину, отправилась дальше.

Поначалу Новый Оскол действительно был больше похож на деревню, чем на город. Вдоль дороги хаотично расставлены одноэтажные домики: в таких обычно живёт бабушка, которая ухаживает за любимыми курами и летом зовёт в гости внуков, чтобы накормить вкусными румяными пирожками.

От домов веяло деревенским уютом, даже осень на какое-то время стала ощущаться как летние каникулы. Особенно когда тучи стали не спеша расходиться, оставляя место яркому закатному небу, а лучи на треть зашедшего за горизонт солнца золотыми прожекторами встречали новых жителей городка.

Ближе к центру возвышались двухэтажные жилые дома, так что деревня переросла в посёлок.

На площадках во дворах резвились дети. На крыльце одного из деревянных зданий сидела закутанная в шаль бабуля, поглаживая разлёгшегося на коленях чёрного кота. Один из мальчишек подбежал к ней, чтобы что-то спросить, и, дождавшись тёплой улыбки на добром морщинистом лице, с весёлым криком поскакал обратно к друзьям, чтобы сообщить радостную новость.

С самого въезда, даже в центре города, между домов росло столько деревьев, что Света, глядя на это, невольно задумалась, как же всё-таки здесь, наверное, хорошо жить. Весь Новый Оскол окружал лес, но и внутри связь с природой не терялась. Никаких тебе серых коробок небоскрёбов, не дающих друг другу даже краем глаза взглянуть на солнце, никаких сплошных бесцветных тротуаров без намёка на зелень, как в больших городах.

В Белгороде с этим тоже проблем не много, но всё же в Новом Осколе не было того огромного количества высоток: только в центре изредка встречались пятиэтажки, но и те были окружены таким цветущим двором, что дом словно стоял в центре парка. Зелёных оттенков было значительно больше, чем серых, уже так привычных глазу.

Повсюду царила тёплая атмосфера, на первый взгляд уж точно. Школьники с рюкзаками за плечами, возвращающиеся домой с уроков, выбегали из пекарни с довольными улыбками и тёплыми булочками в руках. Даже издалека Света видела, насколько они были свежими. Их буквально только что достали из печи: от изделий исходил лёгкий пар. Пока машина стояла в ожидании зелёного сигнала светофора, Света была вынуждена пускать слюни, глядя на это. Тут же вспомнилась скоропостижно скончавшаяся наполовину полная пачка чипсов…

На дорогах было довольно много машин для маленького города, но это и неудивительно – сейчас был час пик. Поэтому ещё десять минут машина Козыревых потратила только на то, чтобы преодолеть центр города и наконец подъехать к дому.

Он не выделялся среди прочих и слишком гармонично вписывался в общий пейзаж, чтобы Света с первого взгляда поняла, что вот оно – то самое место, добираясь до которого они проделали такой тернистый путь.

Такой же дом, как множество других вокруг: одноэтажный, с чердаком, небольшим двором, деревянным забором и маленькой калиткой. Но от этого дом не терял своего очарования. В глубине души Света всегда хотела жить в таком маленьком компактном домике, без соседей в паре метров от себя и с собственным садом, – размер уж точно был неважен.

Едва Вениамин успел припарковать машину рядом с калиткой, как та чуть не слетела с петель, пропуская летящую напролом фигуру. Звонкий девичий голос тут же раздался над округой:

– Наконец-то вы здесь! Я так рада вас видеть!

– А-э… Привет!

Стоило Свете, вылезая из машины, выпрямиться и на ходу ответить на приветствие неизвестно кому, как ей на шею бросилась девушка. Она и краем глаза не успела её оглядеть. И теперь в замешательстве задыхалась от крепких объятий, неловко похлопывая её по спине в ответ.

Но как только та отстранилась и уставилась на Свету с самой доброй и искренней улыбкой, которую она когда-либо видела, до Светы дошло, что это Амалия Баюнова – её двоюродная сестра.

Родители рассказывали, что они с Катериной согласились всячески помогать с переездом и первые подали эту идею. Но такая внезапность всё же удивляла.

Баюновы настаивали на том, чтобы помочь родственникам с оставшимся ремонтом, расстановкой недостающей мебели и всеми прочими вопросами обустройства жилища. И сейчас встретили их, чтобы сразу же приступить к делу и как можно скорее поужинать вместе.

У калитки показалась Катерина, чуть менее активная женщина, чем её дочь, и теперь Света могла оценить, насколько те были друг на друга похожи.

Они действительно были одинаковыми.

Обе среднего роста, с густыми каштановыми волосами и зелёными глазами, особенно яркими и красивыми на золотом закатном свете. У обеих с лица никогда не сходила тёплая приветливая улыбка, разве что у Катерины она моментами смешивалась с наглостью, присущей всем журналистам. Амалия же искренне по-доброму относилась ко всем, кого видела. Сейчас их можно было отличить лишь по одному признаку: волосы Амалии были закреплены двумя высокими хвостами, придающими детскую непосредственность, а на лоб падала аккуратно уложенная чёлка, разделённая пробором. У Катерины волосы были коротко постриженными, но от этого не менее густыми.

Все мягкие черты лица Амалии, приправленные румянцем, указывали на искренность и доброжелательность. С самого детства она привыкла не только отвечать двойным добром на добро, но и помогать просто так, безвозмездно. Она могла подружиться с кем угодно. Мало кто мог бы сопротивляться этому милейшему созданию, разве что последний кретин.

Она весело хихикнула, увидев, как взгляд Светы потеплел, когда та узнала сестру, и протянула руку с широко расставленными изящными пальцами:

– Представимся официально. Я – Амалия!

– Света.

Света широко улыбнулась, щуря глаза, и охотно пожала Амалии руку, но не могла отделаться от мысли, как же по-детски выглядело это рукопожатие.

Она не была против, даже наоборот. Нечасто встретишь такую искреннюю открытость. Все её прошлые знакомые на фоне Амалии теперь выглядели угрюмыми и уставшими от жизни занудами.

В метре от девушек родители Светы и Катерина, весело, не стесняясь громкостью объявлять всему району о долгожданной встрече, уже обсуждали поездку и всё, что ей предшествовало. Но даже звонкий смех Татьяны и Катерины перебил ещё более громкий звук: у Светы вдруг заурчало в животе.

Все трое тут же притихли и обернулись, поставив её в несколько неловкое положение. Амалия не хотела смущать сестру, с которой только что первый раз увиделась, да и не знала, как легко она вообще смущается, поэтому на всякий случай поспешила успокоить:

– Какая ты голодная! Но мы скоро приготовим ужин, потерпеть осталось недолго.

– А вот и нет, мы забыли купить продукты, – тут же оборвала её Катерина, всё также приветливо улыбаясь. – Придётся потерпеть чуть дольше.

– Или сходить в магазин!

– Ты же хотела разобрать хлам на чердаке.

– А я не говорила, что мы этого не сделаем!

– Мы? – машинально переспросила Света.

Всю жизнь она была уверена, что самым активным человеком, которого она знает, была она сама, но, похоже, сильно ошибалась. Света вообще не успевала за этими двумя: подумала, что просто забыла проснуться, когда уснула в машине, и теперь дезориентирована.

– Тогда мы побежали, а вы пока чердак без нас не трогайте!

– Хорошо-хорошо, бегите. – Катерина помахала сёстрам, а Амалия уже схватила Свету, всё ещё пребывающую в замешательстве, и потащила её в сторону продуктового. – Только сестру разбуди уже наконец!

От этой реплики Света всё-таки проснулась. И тут же с азартной улыбкой глянула на Амалию:

– Где, говоришь, магазин?

– Нужно повернуть на ближайшем перекрёстке налево и пройти вперёд ещё пять минут. Не беспокойся, со мной ты не потеряешься!

– Почему это я должна беспокоиться? – Амалия озадаченно уставилась на Свету, вскинув брови. – Попробуй-ка сама меня догони!

И как по команде, обе без лишних слов побежали наперегонки до магазина. Как же Света была несказанно этому рада! Амалия тоже из спортивных!

Пока та весело смеялась, не уступая Свете в скорости, Света смеялась мысленно: сейчас они определят, кто тут настоящий спортсмен!

На повороте, в то время как Света ловко затормозила и, не теряя темпа, рванула дальше, Амалия заскользила подошвами кроссовок по земле, поднимая целые облака пыли и песка. Подобно кошке, пытающейся поймать лазерную указку, она от скорости не вписалась в поворот. Но лишь на миг замерла, восхищаясь ловкостью Светы, и с блеском в глазах наблюдая, как та, обернувшись, машет рукой уже далеко впереди. Отставать и сдаваться так быстро Амалия не собиралась, поэтому вновь сорвалась с места и ускорилась.

Так они преодолели путь за минуту и, почти не запыхавшись, одновременно влетели в открытые автоматически раздвигающиеся двери. Проходящей мимо бабуле оставалось лишь в ступоре застыть на месте, когда в сантиметрах от неё пронеслись две расплывчатые тени.

– Тоже спортом занимаешься? – спросила Света, когда сёстры уже шли с тележкой между стеллажей.

– Не так уж профессионально, – ответила Амалия, неловко почёсывая затылок. – Всё-таки в беге я точно хуже тебя. Каждый день делаю зарядку и бегаю по утрам, только и всего.

– Даже это похвально. Теперь будем бегать вместе!

По просьбе Амалии Света рассказывала обо всём опыте нахождения в спортивных секциях, широко улыбаясь от приятной ностальгии, пока они не вышли из магазина с четырьмя большими пакетами, полными полезной и не слишком еды. Этим всем Вениамину предстояло как минимум неделю пытаться прокормить семью, теперь включая Амалию с Катериной, которые на время ремонта переехали к Козыревым.