- -
- 100%
- +
Он ушёл, и я сделала всё, лишь бы не попадаться ему на глаза, когда он проходил мимо, стоя за уставшим, побитым и мрачным Артёмом. Несомненно, это детский поступок, но сейчас так нужно. Я не готова видеться с ним.
Охранники провели нам небольшой инструктаж по дому, показали ванные комнаты, столовую, место для будущих тренировок и самое важное — комнату отдыха, в которой висел на стене напротив дивана огромный плазменный телевизор, который мы могли смотреть в свободное время.
Ужин проходил за длинным столом. Их всего было два. За одним сидели амбалы всем скопом, а за другим — мы. Еда была намного питательнее и вкуснее, чем раньше. Мой желудок ликовал от такой еды, что так напоминала домашнюю, мамину. Тишина в зале нарушалась лишь мерным стуком столовых приборов и приглушённым ропотом с соседнего стола, где здоровяки поглощали порции с пугающей скоростью. Я старалась не смотреть в их сторону, полностью сосредоточившись на горячем рагу, пар от которого щекотал нос ароматом пряных трав и томлёного мяса. Каждый глоток густого бульона отзывался приятным теплом во всём теле, заставляя на мгновение забыть о том, где мы находимся, и что нас ждёт завтра.
Остальные, теперь уже не пленные, спокойно трапезничали, изредка и тихо переговариваясь. В тусклом свете подвесных ламп их лица казались мягче, а тени, залегавшие под глазами от вечного недосыпа, на время разгладились. Мы все понимали без слов: такая щедрость всегда имела свою цену, но сейчас, пока минуты спокойствия и дурманящий запах еды не вынуждали опасаться, об этом не хотелось даже думать.
Стас не появлялся в зоне видимости, и напряжение внутри немного спало.
Амбалы за соседним столом уже начали шумно отодвигать стулья и выходить из-за стола. Их грубый хохот эхом разносился по помещению, заставляя нас невольно втягивать головы в плечи. Несмотря на сытость, напоминание об их присутствии быстро вернуло к реальности. Я посмотрел на Артёма, и сердце невольно сжалось. В его глазах отражалась смесь мимолётного удовлетворения от еды и глубоко запрятанного страха перед неизвестностью, которая поджидала нас за дверями этой столовой. Думаю, я выглядела точно так же.
Придвинувшись к нему ближе, я тихо позвала его, и он поднял веки, встретившись со мной взглядом.
— Как ты?
Артём на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, а затем выдохнул, и этот выдох был похож на надлом.
— Я и сам пока не понимаю, Алиса. — Ответил он хрипло. — Кажется, я всё ещё там, в этой больнице, прохожу ловушки и пытаюсь вновь бороться со смертью… Слышу этот гул в ушах. Мозг просто отказывается верить, что мы здесь.
— Приходи в мою комнату, нам нужно поговорить… Я буду ждать тебя.
Артём ничего не сказал, лишь коротко, почти незаметно кивнул, подтверждая, что услышал меня. Сразу после этого он снова опустил голову и принялся методично ковыряться в тарелке, имитируя поглощение остатков остывшей еды, пока я медленно поднималась со своего места, возвращаясь в комнату. Алла уже успела сходить в душ и стола перед зеркалом, суша волосы полотенцем.
Я раскрыла дверцы деревянного, в тон комоду, шкафа. Ряд полок занимали средства гигиены, полотенца и подписанные отсеки с нижним бельём, а пространство, где находились вешалки с одеждой, разделялось на две части. Не понимаю, как при таком отношении к нам они соблюдают все условия для нашего комфорта. Вероятно, это была тщательно продуманная психологическая ловушка: создать иллюзию нормальной жизни, чтобы притупить бдительность и волю к сопротивлению. Глядя на идеально отглаженные воротнички рубашек, футболок и брюк, я ощутила почти физическую тошноту. За этой безукоризненной чистотой скрывался холодный расчёт тех, кто держал нас здесь.
Взяв всё нужное, я направилась в ванную комнату и заперла дверь одной из кабинок. Весь день смывался и утекал в канализацию вместе со всей тяжестью на душе. Мне хотелось найти здесь что-то ценное для себя, за что могу держаться и отвлекаться, лишь бы только не погрязнуть в своих мыслях. Вода продолжала шуметь, создавая своего рода «белый шум», за которым не было слышно ни внешнего мира, ни внутреннего страха.
Я вытерлась насухо и надела новую одежду. Она не особо отличалась от прежней, разве что по цвету. Небесно-голубая свободная футболка и серые леггинсы оказались в размер, а тревожные думы на счёт их осведомлённости даже в таких мелочах вновь всколыхнули во мне небольшой гнев. Нас осталось семнадцать человек, ведь в заброшенной больнице погибли трое, и каждому они подобрали размеры? Серьёзно?
Чего же ещё предстоит ожидать от них, а в особенности от Романова?
В комнате меня уже ждал Артём, и я обрадовалась, увидев его. До последнего сомневалась, что он придёт. Алла не особо радовалась его появлению, но спокойно сидела на кровати, и держа в руках книгу, явно не читая её. Много ли можно прочитать вообще что-то вверх ногами?
— О чём ты хотела поговорить? — спросил он, обнимая меня и присаживаясь на край моей кровати.
— Мне очень жаль, что с нами так вышло… увидев тебя избитым, я не знала, как найти слов, чтобы поддержать тебя…
— Всё хорошо, Алиса. Это было ожидаемо, но рискнуть стоило. Побег без Миши заранее был обречён на провал, как бы мы не старались.
— Вы что, хотели сбежать? — вскрикнула Алла, шокировано уставившись на нас. — Вот вы даёте… Все знают, что это невозможно. От Романова нельзя скрыться даже на другой планете.
Мы переглянулись с Артёмом, а Алла не унималась, начиная ходить по комнате и приводить свои доводы, в которые она сама искренне верила. Где-то мы соглашались с ней, поддерживая разговор, но в основном последних сил держались, чтобы не прервать этот надоедливый монолог.
Поговорить нормально нам так и не удалось. Я отправила парня в свою комнату, дав понять, что продолжим позже, когда вокруг не будет лишних ушей и глаз для этого.
Ещё долго лежала, ворочаясь с боку на бок, не в силах уснуть. В голове бушевал неукротимый поток мыслей, захлёстывающий меня. Появлялось всё больше вопросов, ответы на которые ускользали, оставляя пустоту и тревогу. Слёзы жгли где-то глубоко в горле, но сил плакать больше не оставалось. Они казались иссу́шенными.
Сквозь тусклый полумрак комнаты я пыталась разобраться со всем тем, что мучило больше всего. Почему всё так вышло? Как получилось, что Полину продали? Вина, как нож, вонзалась в сердце, смешиваясь с горечью непонимания и злостью, рвущей мою душу на части, словно ломая её окончательно и навсегда.
Я чувствовала, как внутри меня растут странные перемены, непонятные и пугающие. Что-то в душе переставало быть прежним. Меня постепенно поглощает незнакомая тьма. Я уже не была той, кем была прежде — мысли стали другими, поступки несвойственными, словно теряла своё истинное «я» по капле, медленно и мучительно. Это ощущение — страшнее всего.
Внутри всё кричало, но этот крик никто не мог услышать. Это остатки прежней меня всё ещё пытаются бороться...
Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии, но сон уже стал брать верх. Едва слышимый скрип двери и тихие шаги, направленные в мою сторону, заставили немного напрячься. Кровать рядом прогнулась под весом, а нос уловил знакомый запах и отчего-то напряжение ушло.
Стас сидел молча, не трогая меня и не пытаясь заговорить. Я слышала его размеренное дыхание и тепло тела рядом, но упорно делала вид, что сплю.
— Мне так жаль, что тебя втянули в это… — очень тихий голос звучал с неподдельной грустью. — Если бы я мог тогда всё исправить, я бы исправил. Теперь я не смогу отпустить тебя. Моя синичка не покинет меня во второй раз…Я не смогу принять это. Когда она улетела из клетки, я не мог ни есть, ни спать и думал только о ней, пока не вытеснил эти чувства и не превратил их в оружие. Сейчас всё по-другому, но…
Усталость всё же победила меня, и под красивый низкий шёпот я погрузилась в сон, так и не дослушав того, что он хотел мне рассказать.
Глава 8
Глава 8
Рушу… рушу все принципы
Ради одного лишь карего взгляда.
Целую… целую каждый дюйм тела,
Что манит меня. Ты словно награда.
Я сожалею… я так сожалею,
Что впутал тебя в беспросветную грязь,
А ты не уходишь, теряя свободу
Где же твоя ко мне неприязнь?
Душу… Душу я вынул свою,
Отдаваясь грехам без остатка.
Помню… Помню кто я,
И если копнуть — вместо сердца взрывчатка.
Манишь… Манишь меня
Своим тёплым искренним светом,
Но я запятнал его грязью, ложась
У твоей груди, в своём месте пригретом.
Стас Р.
Алиса
— Подъём! — Громкий возглас амбала заставил подскочить в кровати и натянуть одеяло выше. Я едва подавила испуганный писк, уставившись на него убийственным взглядом. Лучше бы поставили в комнатах обычные будильники. Слышать по утрам каждый день и лицезреть этого косоглазого утырка мне не очень-то хочется. — Сбор в холле через тридцать минут, без опозданий, если не хотите нарваться.
— Мудак, такой сон прервал! — рассерженно прошипела Алла и здесь я не могу не согласиться с ней. Самый натуральный мудак.
Вот так и начался новый день на новом месте. Женихи мне, кстати, не снились, думаю, это Стас распугал их, придя ко мне ночью и изливая душу. Мне очень хотелось дослушать его, но сон уволок так быстро, что сопротивляться стало невозможным. Обязательно выведаю у него пересказ истории, но сначала придётся убрать всё стеснение и побороть стыд, который накатывает, как только мысли начинают крутиться вокруг него. До сих пор ощущаю на себе его губы и не могу отделаться от осознания того, что это был лучший поцелуй в моей жизни. Я чувствовала его желание, его страсть и тепло. Он целовал меня отчаянно и сладко, словно это действительно был наш первый и последний поцелуй.
— Ты о чем вообще думаешь? — шепотом произнесла я себе под нос и шлёпнула ладонями по щекам, чтобы немного прийти в себя.
Соседка по комнате глянула на меня, как на умалишённую и скосила глаза в сторону. Что за странный сегодня день? И тут я полностью поддерживаю её мысли. Я определённо точно сошла с ума.
Иногда поражаюсь, какой глупой могу быть и ведо́мой. Стас сделал столько дерьма, за которое невозможно простить, а мне всё равно хочется хоть иногда откинуть все воспоминания, угрызения совести, страх, злость и просто побыть рядом с ним, с человеком, что скрывается в тех стихах. Обнять и поддаться моментам, который потом не раз буду вспоминать, и хранить, как что-то ценное.
Какая же дура…
Откинув одеяло, я пулей понеслась в ванную комнату, чтобы прийти в себя и вновь ненавидеть его так же сильно, как раньше. Он лишил меня новой подруги, матери, которая сейчас одна дома с тяжёлой болезнью, свободной обычной человеческой жизни и выбора. Я просто обязана ненавидеть его…
Быстрый душ, чистка зубов и подбор незамысловатой одежды, удобной для предстоящей тренировки помогли на короткое время отвлечься, собрать свои эмоции и чувства. Они метались по всей душе в разные стороны, вынуждая истерично заламывать пальцы рук и истязать зубами все щёки изнутри.
Ни разу в жизни мне не доводилось испытывать такой спектр чувств одновременно. Даже после болезненного расставания и ухода родного человека из жизни. Что-то сломалось там, глубоко внутри и я потеряла контроль над собой и своим рассудком…
Время поджимало и мне всё же пришлось взять себя в руки.
Расчесав, стоя перед зеркалом в нашей комнате, непослушные пряди, я достала из тумбы одну резинку из кучи других и заплела косу. Наконец волосы перестали быть похожи на спутанные гнёзда птиц и приобрели аккуратный вид. Круги под глазами отчётливо выделялись на лице. Они и раньше посещали меня чаще, чем я успевала их замазывать, но сейчас казались слишком яркими и глубокими. Даже плотный консиллер вряд ли исправит ситуацию.
Окинув себя взглядом крайний раз, и недовольно закатив глаза, я спустилась вниз к остальным. Лестница казалась бесконечной, а шаги тяжёлыми. Тренировки, что ждали нас всех впереди, вымотали меня уже заранее. Никогда не любила спорт, и именно поэтому мою широкую задницу было видно из космоса…
Сама себе враг.
В холле звучало множество неразборчивых разговоров, что смешались в единый гул. Кудрявая растрепанная макушка возвышалась над толпой, служа для меня, как своеобразный маяк, к которому я и направилась. Охрана стояла по разные стороны, следя за всеми без особого энтузиазма, но их Босса на горизонте нигде видно не было, отчего мне стало немного спокойнее.
Я подошла к другу, легонько трогая его за плечо. Он повернулся, встретившись со мной взглядом и широко улыбнувшись, приобнял меня одной рукой.
— Доброе утро. Как спалось?
— И тебе доброе. Если честно я даже не поняла, что спала. Думаю, чтобы окончательно выспаться, мне придётся впасть в спячку, как медведь. — Сказала я, положив голову на его плечо и немного расслабилась, почувствовав его тепло.
Артём тихо рассмеялся и потрепал меня по голове, как это обычно делал мой отец в детстве.
В груди ойкнуло от мимолетного сравнения, и я внутренне сжалась, стараясь справиться с нахлынувшим горем. Столько лет прошло, а каждое воспоминание до сих пор вызывает тупую боль и тоску по нему. Почему именно после моего похищения мысли о нём всплывают очень часто? Наверное, сейчас мне как никогда нужна его поддержка и мудрые советы, что он любил раздавать направо и налево. Как же теперь мне их не хватает…
— Не сомневаюсь в этом. Нам всем требуется такая спячка, — ухмыльнулся он, подняв глаза к потолку и медленно выдыхая. Я сразу поняла перемену в нём и немного отстранилась, с немым вопросом смотря на него.
— Я всё думаю на счёт нашей неудачной попытки… Не переживай об этом. Мы живы и это главное. Нельзя опускать руки, мы придумаем что-нибудь ещё. Не может быть такого, чтобы не было выхода…
Чем дальше говорил Тёма, тем тише становился его голос. Мне стало тревожно. Неужели он планирует ещё одну попытку побега? Я подняла голову и заглянула ему в глаза, пытаясь разглядеть в них хоть каплю того спокойствия, которое он транслировал своим голосом, но Артём смотрел куда-то сквозь меня, в сторону зашторенного окна. Рука замерла на моей макушке, и я почувствовала, как напряглись его пальцы.
— Артём, я не хочу повторения той ночи… — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. — Тебя избили очень сильно, а я… Если нас поймают во второй раз… Кто знает, что они могут сделать снами после этого?
Он, наконец, перевел взгляд на меня, и на его губах появилась слабая, почти болезненная усмешка.
— Иногда, чтобы выйти из клетки, нужно не ломать замок, а поджечь саму клетку, — он понизил голос до едва различимого выдоха. — Мы будем более осторожны и…
Его слова прервал приветствующий всех голос Стаса, что незаметно появился в центре холла. Я повернула голову так быстро, что по шее прошёлся болезненный укол.
Красиво уложенные волосы, свежий взгляд делали его ужасно притягательным. Деловой костюм как влитой сидел по рельефной фигуре, подчёркивая её и вынуждая глаза неотрывно пялиться. Он медленно поправил золотые запонки на манжетах пиджака, и это простое движение выглядело пугающе элегантным. Не свойственным ему.
Стас обвёл взглядом присутствующих, и на его губах заиграла такая уже привычная усмешка, от которой внизу живота поднялся непонятный переполох. В этом холле, залитом светом, он казался истинным хозяином положения, властным и расчётливым. Его молчание давило, заставляя воздух вокруг стать тяжёлым. Сложив руки на груди, он слегка наклонил голову набок, и этот жест, такой простой и естественный, лишь добавил его облику опасности.
— Похоже, все уже в сборе, — его голос, глубокий и ровный, разрезал тишину, заставив всех затаить дыхание от страха и ожидания. — Мои ребята всё вам объяснят и покажут. Не стесняйтесь задавать им вопросы и просить помощи. Ваша главная задача стать лучшими в своём деле, а времени у нас не так много. — Он встретился со мной взглядом, и уголок его рта дёрнулся, намереваясь выдать улыбку, но Романов лишь отвернулся и продолжил свою речь, погасив её.
— Сейчас мне нужно уехать, но вечером я проверю вас, не подведите в первую очередь себя.
Он двинулся вперёд, огибая нашу толпу, и звук его шагов по мраморному полу эхом отозвался в моих ушах. Я чувствовала, как под его пристальным, оценивающим взглядом по спине пробежал холодок. Стас смотрел на меня так, будто видел насквозь — все мои страхи, сомнения и то странное, болезненное восхищение, которое я не могла в себе подавить.
Он коротко улыбнулся, подмигивая мне, и продолжил свой путь к выходу из особняка, оставляя за собой шлейф незнакомого мне парфюма. Слишком резкого и делового. Несколько охранников последовали за ним в качестве сопровождения.
— Что, блять, это было? — от грозного голоса Артёма я вздрогнула всем телом и повернулась к нему.
— А на что это, по-твоему, похоже?
— На полный, мать его, пиздец, Алиса! — он придвинулся ко мне, угрожающе нависая и оскалил зубы. — Даже после всего, что сделал этот тиран, ты серьёзно имеешь с ним какие-то отношения и смотришь на него … так?
— Как? — с вызовом спросила я, начиная закипать. — Как я на него смотрю, Артём? О каких отношениях ты говоришь?
— Словно вы оба влюблены. Эти взгляды, полные немых многообещающих слов и интереса. У меня с глазами всё в порядке, это не возможно не заметить! — Он сорвался на крик и многие вокруг стали обращать внимание на нашу перепалку.
— Ты бредишь, Артём…
— Нет, я как раз таки и полностью отдаю отчёт своим действиям по сравнению с тобой. ОН ПРОДАЛ ПОЛИНУ! МОЮ ДЕВУШКУ БЛЯТЬ, А ТЫ КАК ПОСЛЕДНЯЯ ШЛЮХА ЗАБЫЛА ОБ ЭТОМ СРАЗУ ЖЕ И ТРАХАЕШЬ ЕГО!
Я не желала больше это выслушивать и с размаху наотмашь ударила его по лицу. Злость прожигала во мне всё, разрастаясь с неимоверной скоростью.
— Кто ты такой чтобы говорить мне подобное? Не только тебе больно от всего случившегося! — мой голос надломился, а из глаз полились слёзы. Я не могла больше сдерживать их. Не было смысла. Нужно выплеснуть всё…
— Ты сам наворотил дел! Из-за тебя она попала сюда, проходила весь этот ужас и смотрела, как ты трахал ту девушку!
— Прекратите балаган! — крик Глеба даже на секунду не отвлёк нас от этой ссоры. Артём придвинулся ко мне в плотную и сжал шею, поднимая меня выше и лишая кислорода. Я захрипела, испуганно смотря в залитые кровью и полные ярости глаза.
— Ты ничего не знаешь!
— А… ч...что знаешь…т…ты? — его пальцы сжимались всё сильнее, причиняя боль. Голова уже начала идти кругом и зрение перестало чётко фокусироваться.
— Блять, да вы ахуели что ли? — Глеб вырвал меня из хватки Тёмы и ударил того под дых. Согнувшись пополам, парень продолжал свирепо смотреть на меня. — На задание уже захотели? Что-то слишком много экспрессии! Всё идём в большой зал!
Все, кроме нас двинулись за другими амбалами. Беспалый развернул меня к себе и тряхнул за плечи, как шкодливого ребёнка.
— Ты хоть день можешь провести без происшествия, а, двадцать восьмая?
Я молча глотала слёзы, пытаясь всеми силами остановить их. Было больно, но не физически. Выходка Артёма потрясла меня слишком глубоко, и стерпеть подобного было бы выше моих сил. Конечная точка, которую он сам и поставил, разрушив нашу дружбу.
— А ты, девятнадцатый, совсем рехнулся? Вы оба собственности Романова и не имеете права причинять дуг другу увечья без его разрешения, ясно?
— Ясно! — рявкнул парень и, поднявшись на ноги, зашагал в направлении ушедших ребят. Не оглядываясь. Я провожала его взглядом, понимая, что он в чём-то прав и стала задыхаться в собственных рыданиях, оседая на пол.
— Да за что же мне это всё… — буркнул охранник и присел рядом, успокаивающе гладя меня по спине. — Хорош рыдать и жалеть себя. Лучше выплесни это на тренировке и стань самой лучшей. Утри им нос и не давай себя в обиду. Судя по твоим навыкам, пойдёшь ты далеко и семимильными шагами. Ты мастер спорта по бегу на каблуках, в конце-то концов!
Последняя реплика заставила меня прыснуть со смеху, и я вытерла слёзы со щёк, поднимаясь на ноги.
В этих словах действительно было что-то, что подействовало на меня безотказно.
Спасибо, Артём, за то, что думал обо мне намного хуже, чем есть на самом деле.
Я оправдаю это с лихвой.
***
— Сейчас мы разделимся по парам. У каждого будет свой куратор, который начнёт обучать и тренировать вас. Сначала мы изучим основы рукопашного боя — это то, что пригодится всегда и при любом раскладе. Просто махать кулаками здесь не выйдет. Техника и отточенные действия — вот ваш билет на победу. Помните о том, что это не игра, а реальность, которая когда-то может спасти вам жизнь. — Глеб уже был одет в спортивную одежду и, рассказывая информацию, расхаживал туда-сюда, соединив руки за спиной. Мне неожиданно показалось это забавным, и я хмыкнула, ловя его остервенелый взгляд.
Каждый охранник подошёл к своему «ученику», а мне достался Глеб. Спасибо тебе Вселенная…
— Ты решил прибить меня таким способом? Хороший ход, Глеб. — С усмешкой произнесла я, сложа руки на груди.
— Только в мечтах. Если бы не Босс, ты давно бы уже кормила червей в какой-нибудь канаве.
— Как мило…
— Начнём с разминки! — игнорируя моё замечание, крикнул он для всех. — Обычные упражнения, чтобы разогреть мышцы и войти в активное состояние.
Мы как на физкультуре в школе делали разминку, уделяя внимание суставам, дыханию и координации. В те времена мне казалось это чем-то незначительным, но сейчас пришло понимание, что это очень даже важно. Самым сложным оказалось пробежать пять кругов по этому гигантскому залу. Лёгкие горели с непривычки, безумно хотелось выпить литр воды одним махом и распластаться на матах, восстанавливая пульс, но даже после окончания бега Глеб не дал нам этого сделать и заставил ходить ещё десять минут.
Когда мы более-менее пришли в себя, то снова образовали пары, и уже каждый куратор отдельно проводил свои занятия.
— Основа всего — это техника. Без неё ты не сможешь сделать элементарные вещи. — Сказал он, показывая разные стойки и плавные отталкивающие движения, а затем просил повторить их. Глеб следил за каждым моим шагом, положением и движением рук, работой корпуса и балансом, поправляя и объясняя. На удивление учитель из него оказался замечательный. Рукопашный бой смог заинтересовать меня, и я старательно подошла к его освоению.
— Важна не просто форма и даже не сам удар, а принцип движения. Чёткий и правильный. У тебя большой потенциал как физический, так и внутренний. Характер что надо для наёмника, теперь понимаю, почему Босс так вцепился в тебя. — Он криво ухмыльнулся, а мне захотелось укусить его за другой палец.
— Иди нахер, Глеб. — Процедила я, чем вызвала его смех.
— Вижу тебе уже лучше. Это похвально, эмоции лишь дают слабость и потерю контроля. Выжги их из себя, как я выжигал на тебе клеймо.
Я учащённо задышала, позволяя злости накопиться, и стала атаковать амбала. Он смог блокировать мой резкий выпад и уклониться от ударов. Выждав удачный для себя момент, Глеб схватил мою правую руку, потянув на себя и развернув, обвил ею мою же шею, не позволяя вырваться.
— Слишком много лишних мыслей, — произнёс он, отпуская меня. — Сначала делаешь краткий быстрый анализ физической подготовки соперника, его возможные слабые места и тогда подбираешь технику. Для всех она может быть разная, но суть одна и та же. Думаю, мы с тобой очень быстро продвинемся. Отдыхайте все, скоро обед.
Измотанные и потные мы расположились на горе матов в углу зала. Непривыкшие к нагрузкам мышцы ныли и не хотели поддаваться. На удивление, вместе с усталостью пришло и удовлетворение. Приятное и тягучее. Мне захотелось ещё больше углубиться в тренировки, как никогда. Тишину зала нарушало только наше тяжелое, прерывистое дыхание и мерный гул вентиляции под потолком. Каждый вдох отдавался в груди легким жжением, напоминая о каждом выполненном подходе и преодоленном пределе. Раньше я боялась этой боли, считала её сигналом к отступлению, но сейчас она казалась единственным осязаемым доказательством того, что я по-настоящему живу и меняюсь.
Взгляд скользнул по стеллажам с оборудованием и зеркалам, в которых еще недавно отражались наши неуклюжие попытки совладать с собственным телом. Теперь же это пространство перестало быть чужим.
После сытного обеда нам позволили ещё полчаса посвятить отдыху и вновь собрали, но уже в другом зале, с многочисленными тренажёрами и спортивными принадлежностями. Мы выполняли упражнения на прокачку мышц и выносливости. Кажется, я умру, так и не достигнув вершины своих возможностей…
Я сидела на краю беговой дорожки, жадно опустошая пол литра воды из пластиковой бутылки.