При чем тут хвост? Ты просто страшный

Глава 8. Мой хвостатый экскурсовод

Марина

Утро началось с сожалений о вчерашних решениях, и выбрать среди них самое сомнительное было непросто. Я впустила домой инопланетянина, согласилась привести его в университет, а после полуночи ещё и заключила сделку, суть которой сводилась примерно к следующему: «Я тебе кафедру — ты мне космический корабль».

На свежую голову идея уже не казалась гениальной. Особенно её автору, который лежал в кровати и всерьёз рассматривал возможность провести там остаток дня.

Отступать было поздно. Джарим появился ровно в назначенное время и даже воспользовался дверью: постучал дважды, дождался приглашения и только потом вошёл. Вчерашний разговор явно пошёл на пользу — правила посещения земных жилищ образцовый инопланетянин усвоил с первой попытки.

До университета решили идти пешком, и вскоре я начала подозревать, что последствия этой идеи тоже недооценила.

Маскировка исправно скрывала хвост и клыки, сглаживала черты лица, превращая аситина в обычного мужчину. Правда, двум метрам роста, широким плечам и привычке занимать вокруг себя половину доступного пространства технология помочь не могла.

В результате рядом со мной шёл вполне человеческий мужчина. Большой, заметный и с таким серьёзным лицом, что ему без колебаний можно было доверить штурм небольшой крепости вместе с последующим составлением отчёта.

Чем ближе становился университет, тем чаще я вспоминала одну неприятную закономерность: самые совершенные технологии начинали чудить ровно тогда, когда меньше всего хотелось объяснять последствия окружающим.

Особенно мне везло на хвост.

Поэтому время от времени я проверяла, всё ли по-прежнему не видно. Пока маскировка держалась, Рим выглядел человеком, а его дополнительная конечность оставалась исключительно нашей проблемой.

Хотелось сохранить такое положение дел хотя бы до выхода из университета. Объяснять кафедре внезапное появление двухметрового хвостатого инопланетянина сегодня не хотелось.

— Ты нервничаешь, — заметил Джарим.

— Нет.

Он напомнил, что прекрасно чувствует это по запаху.

Я покосилась на него. Ничего. До обсуждения этой вопиющей особенности аситинской физиологии мы ещё доберёмся.

Студенты начали обращать на нас внимание ещё у входа. Чем выше мы поднимались, тем больше людей оборачивалось, а на четвёртом этаже некоторые уже здоровались первыми. Видимо, присутствие рядом со мной мужчины таких габаритов пробуждало непреодолимое желание продемонстрировать хорошие манеры. На всякий случай.

Я уже почти привыкла к повышенному вниманию, когда у талии появилось лёгкое давление.

Рядом шёл Джарим с безупречно невозмутимым лицом человека, который совершенно точно ничего подозрительного не делает. Я знала его достаточно хорошо, чтобы не поверить.

— Джарим, — елейно протянула я. — Что ты делаешь?

— Иду рядом с тобой.

И тут я вспомнила о части этого нахального аситина, благополучно скрытой маскировкой.

Ну конечно.

Хвост уже успел добраться до моей талии.

— Ты сейчас серьёзно?

Рим прекрасно понял вопрос, но сознаваться не собирался.

— Здесь много людей. Можно потеряться.

Я остановилась.

— Потеряться? Джарим, тебя, вероятно, из космоса видно.

— Не преувеличивай.

— Я серьёзно!

— Я тоже не хочу тебя потерять.

По его лицу было ясно: он ничуть не шутил. Для Рима университетский коридор, похоже, мало отличался от джунглей неизвестной планеты.

— Отпусти мою талию.

— Хвост держится за куртку.

Ну да. Конечно.

И смотрит совершенно честными глазами исключительно потому, что честность — великая аситинская добродетель.

— Джарим. Отпусти.

— Хорошо.

Давление исчезло. Через несколько шагов за спиной донеслось:

— Идея была разумная.

— Нет.

— Для ответственного аситина — вполне.

Я пошла дальше. Спорить с инопланетянином, использующим собственный хвост как страховочный трос и считающим это здравым смыслом, было бесполезно.

— Марина Сергеевна...

Ассистентка кафедры оглядела Джарима, затем меня.

— Это кто?

— Знакомый.

— Жаль. Я хотела посмотреть на реакцию Королёва.

Ждать пришлось недолго.

Профессор увидел Рима, снял очки, протёр их, надел обратно и ещё раз внимательно изучил моего спутника.

— Это охрана?

— К сожалению, нет.

К обеду я начала подозревать, что привела в университет чрезвычайно любопытного кота. Большого, хвостатого и прекрасно замаскированного под взрослого мужчину.

Сам Джарим вёл себя безупречно: вежливо здоровался, внимательно слушал преподавателей и студентов и даже умудрился не напугать декана, хотя тому явно пришлось приложить усилия.

Вопросами Рим пока не мучил. Он наблюдал за всем с таким интересом, что я уже представляла наш вечер. Его занимало буквально всё: как люди разговаривают, куда спешат, чем занимаются между занятиями и зачем делают половину привычных для нас вещей. Периодически становилось понятно: очередная бытовая мелочь отправилась в коллекцию земных странностей.

Следующая обнаружилась возле кафедры.

Двое студентов обсуждали подработку. Один жаловался, что почти не спал после ночной смены, второй советовал дотянуть до конца семестра. Обычный разговор, который я бы пропустила мимо ушей, если бы Рим через несколько секунд не наклонился ко мне.

— Он работает ночью, учится днём и делает это добровольно?

Началось.

— Джарим.

— Что?

— Не сейчас.

На удивление, он послушался и следующие семь минут молчал. Я засекала.

На восьмой мы встретили аспирантку с соседней кафедры. По дороге она успела пожаловаться на съёмную квартиру, кредит за обучение и диссертацию, грозившую пережить её саму.

Метров через двадцать Рим всё-таки не выдержал:

— Она тоже живёт одна?

— Да.

— И сама оплачивает жильё?

Я кивнула.

После этого он некоторое время переваривал услышанное.

— Что? — не выдержала я.

— Мне не нравится эта система.

— Какая именно?

Он кивнул в сторону ушедшей аспирантки.

— Та, в которой уставшие женщины всё делают сами.

Я едва не споткнулась.

— Тише!

— Почему?

— Потому что, если тебя услышит кафедра, мне потом неделю придётся придумывать убедительную версию твоего существования.

Для аситина вопросы о том, кто обеспечивает женщину жильём, защищает её и почему никто этого не делает, были вполне естественными. Для сотрудников земного университета двухметровый мужчина, выясняющий семейное положение аспиранток, мог выглядеть несколько иначе.

После этого Джарим перестал озвучивать каждую мысль. Особого облегчения это не принесло. Теперь он слушал, наблюдал, а потом выбирал один вопрос — короткий, точный и обычно на тему, которую мне меньше всего хотелось обсуждать.

Почему преподаватели работают дома? Зачем студентам кредиты на обучение? Почему университет не увеличит штат? Кто помогает тем, у кого нет семьи?

Получив ответ, Рим обдумывал его и добавлял очередной пункт в мысленный список земных недостатков.

— Странная планета.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я уже поняла.

К концу дня студенты и коллеги перестали меня беспокоить. Наблюдать за Джаримом оказалось интереснее. Особенно его занимали женщины, которые сами оплачивали жильё, работали, учились, растили детей и считали подобную жизнь обычной. Ещё немного — и он потребует показать человека, ответственного за организацию Земли.

Хуже было другое: некоторые его вопросы постепенно переставали казаться мне глупыми.

Домой мы вернулись вечером. Едва я сняла обувь, Джарим предупредил:

— Сейчас будет телепортация. Готовься. Землянки обычно плохо переносят перемещение.

Уже прогресс. В этот раз он хотя бы сообщил заранее, прежде чем обвить меня хвостом и притянуть ближе.

Я собиралась выяснить, откуда у него такая богатая статистика по землянкам, когда прихожую залил серебристый свет.

Переход занял мгновение, а моему вестибулярному аппарату понадобилось чуть больше времени, чтобы признать случившееся. Когда пол перестал уходить из-под ног, мы уже стояли внутри шаттла.

Экскурсии хватило минут на пять. Потом я начала задавать вопросы.

Джарим повёл меня по плавно изгибающемуся коридору, объясняя назначение помещений, пока я пыталась одновременно слушать и рассматривать корабль. Никакого привычного металла, пластика или проводов. Матовая серебристая поверхность стен оказалась тёплой, вдоль пола и потолка тянулись полосы света, двери бесшумно расходились сами.

— И сколько здесь человек помещается?

— Аситинов.

— Неважно. Сколько?

Он вздохнул и ответил.

Шаттл оказался просторнее, чем выглядел снаружи. За одной дверью обнаружилась зона отдыха, за другой — помещение, подозрительно похожее на лабораторию. В третье Джарим меня не пустил, чем совершил серьёзную стратегическую ошибку: до этого мне было любопытно, теперь я точно собиралась выяснить, что там находится.

Следующий вопрос я задать не успела. Стена впереди стала прозрачной, и под нами появилась Земля. С такой высоты города и дороги исчезли. Остались облака, океаны и тонкая голубая дуга атмосферы.

— Красиво, — заметил Джарим.

— Это видеоролик.

— Понятно.

Я ещё некоторое время смотрела на Землю, пока не вспомнила, что внизу давно наступил вечер. Наверное, впервые за весь день мне действительно нечего было спросить.

Хватило меня секунд на десять.

— Всё. Рассказывай.

— Что именно?

— Вообще всё.

Кажется, только теперь Джарим оценил последствия решения добровольно привести преподавателя на собственный корабль.

Следующий час ушёл на Союз, планеты, расы и ещё десяток вещей, о существовании которых утром я даже не подозревала. Он рассказывал, я перебивала вопросами, а к концу разговора Джарим временами выглядел так, будто начинал сомневаться в разумности самой идеи разрешить землянкам разговаривать.

Постепенно шаттл перестал казаться декорацией из фантастического фильма. Для Джарима это был обычный транспорт — такой же привычный, как для меня машина, поезд или самолёт. Просто его цивилизация давно перемещалась не между городами и странами, а между планетами.

С этой мыслью я не сразу заметила надпись на одной из панелей. Прочитала, вернулась к началу и проверила ещё раз.

— Джарим... — он обернулся и я указала на заинтресовавшую меня панель. — А это что такое?

По его реакции стало понятно: наконец-то мне попалось что-то действительно интересное.

Глава 9. А он большой?

Джарим тор Брез

К тому моменту, когда Марина закончила расспрашивать меня об истории Союза и добралась до обзорной палубы, я уже понял, что совершил стратегическую ошибку. Предложить преподавателю задавать любые вопросы и рассчитывать на умеренность было самонадеянно.

За два часа она успела пройти путь от первого межрасового соглашения до устройства Совета, выяснила структуру управления колониями, полномочия старших бростов и ещё десяток вещей, о которых большинство граждан Союза благополучно не задумывались всю жизнь. Бортовой интеллект дважды предлагал перейти в режим ускоренного поиска данных. На третий раз я был готов согласиться.

Даже Земля за прозрачным экраном ненадолго удержала внимание Марины. Вскоре она снова переходила от панели к панели, изучала проекции и требовала объяснений всему, что не укладывалось в уже собранную ею картину Союза.

Именно поэтому я не сразу заметил, что двигаться она стала медленнее. При каждой остановке Марина ненадолго прижимала ладонь к пояснице, а потом упрямо шла дальше.

Спрашивать, устала ли она, смысла не было. Ответ землянки я знал заранее.Хуже всего было то, что она и сама знала. Чувствовала боль, усталость, слабость — и всё равно заставляла себя идти дальше. У землян, похоже, инстинкт самосохранения иногда ломался о слово надо. Значит, придётся временно заменить ей этот инстинкт.

— Сядь, — велел я.

— Зачем?

Она даже от схемы Совета не отвлеклась.

— Ты несколько часов на ногах.

— И что?

— Ты устала.

— Нет.

Слишком быстро. Раздражение поднялось резко и неприятно. Не на неё — на эту земную привычку стоять до последнего, даже когда тело уже просит остановиться. Хотелось взять её за плечи и заставить наконец услышать себя. Маленькая упрямая самка спорила не со мной, а с собственной усталостью.

Если бы действительно не устала, сначала хотя бы подумала.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто уже знаешь, что прав.

— Я знаю. Ты третий раз держишься за поясницу.

Она недоверчиво прищурилась.

— Ты за мной наблюдаешь?

— Конечно.

Только по её лицу я понял, что для землянки ответ прозвучал не так естественно, как для меня.

— Это вообще ненормально. Ты даже соврать не попытался.

— Зачем?

Возражений на это у неё не нашлось, но сдаваться Марина тоже не собиралась. Скрестила руки на груди и сообщила, что всё ещё не устала.

Можно было продолжить спор. Я предпочёл решить проблему.

Подошёл, взял её за талию и поднял. Марина тихо пискнула, а через секунду уже сидела в кресле второго пилота. Я подтянул боковые фиксаторы, проверил, удобно ли ей, и только тогда обнаружил, что землянка смотрит на меня круглыми глазами.

— Ты меня поднял.

Я не понял, в чём проблема.

— Просто взял и поднял! Без предупреждения!

А. Вот в чём.

— Ты бы начала спорить.

— Конечно бы начала!

— Поэтому я сэкономил время.

Раздражение, правда, исчезло раньше, чем следовало. Стоило поднять её, ощутить тепло под ладонями и то, как легко она помещается в руках, как все разумные доводы на несколько секунд потеряли значение. Хорошо, что Марина возмущалась слишком искренне и не заметила моего молчания.

Марина несколько секунд смотрела на меня, после чего закрыла лицо ладонями. За годы общения с землянками я уже знал этот жест. На ближайшие несколько минут спор был окончен.

Марина

Меня никто не поднимал на руки лет тридцать. Последним, кажется, был отец, когда я уснула в машине после поездки к бабушке.

Поэтому воспоминание о двухметровом инопланетянине, который только что перенёс меня через половину палубы и усадил в кресло с невозмутимостью взрослого, перекладывающего сонного ребёнка, мозг пока обрабатывать отказывался.

К счастью, отвлёк меня экран.

Панель распознала нового пользователя, и строки автоматически сменились знакомым языком. Бортовой переводчик проделывал это со всей информацией, на которую я обращала внимание.

Надпись я перечитала дважды.

БАЗОВЫЙ КУРС ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ЗЕМЛЯНКАМИ

Я повернулась к Джариму.

— Покажи.

— Нет.

Отказ прозвучал быстрее, чем ответы на вопросы о демографическом кризисе.

— У вас правда есть курс по землянкам?

Джарим вздохнул.

— Это служебные материалы.

— Рим, там буквально написано «взаимодействие с землянками».

Ещё пару секунд он явно искал достойную причину отказать, но сдался. Вскоре на моём ухе оказался переводчик, экран ожил, и я увидела коротко стриженную шатенку. Следом появилась рыжая.

Серьёзного просмотра не получилось.

К концу брифинга я уже смеялась до слёз.

— Они правда записали это для вас? И вы обязаны смотреть?

— Это первая экспедиция такого рода. Все участники прошли обучающие модули.

Прекрасно. Межзвёздная цивилизация, способная строить корабли и пересекать космос, добровольно смотрела инструкции по общению с женщинами.

— Это же гениально. — Я ткнула пальцем в экран.

— Что именно?

— Они продают надежду.

Джарим задумался.

— Возможно, поэтому Совет и разрешил им создать программу.

— В смысле?

Улыбка исчезла с его лица.

— Изначально никаких курсов не было.

— Тогда зачем понадобились?

— Из-за ошибки.

Вот тут мне стало уже не до смеха.

После обнаружения Сии Совет заинтересовался капсулой, которая доставила её в Союз. Технология оказалась настолько необычной, что сектор начали исследовать подробнее, а через год нашли ещё девять подобных капсул.

— Девять? И в них тоже были люди?

— Женщины.

Я выпрямилась.

— Что с ними стало?

Их распределили по бростам. Большинство адаптировались, создали семьи и со временем нашли своё место. Большинство. Это слово мне сразу не понравилось.

— А остальные?

Джарим помедлил.

— Одна женщина так и не смогла адаптироваться. Уже десять лет регулярно пытается сбежать. Специалисты считают её психически нестабильной.

— А ты?

Ответ последовал не сразу.

— Думаю, мы поздно поняли, насколько люди отличаются от нас.

Вот откуда появились курсы. Не из внезапной любви Союза к педагогике, а после того, как кто-то десять лет пытался выбраться из жизни, которую остальные считали вполне подходящей.

Я ещё смотрела на экран, когда Джарим поднялся.

— Хочешь увидеть Землю?

— Я её и так вижу.

— Запись не считается.

Через несколько минут я снова сидела в кресле второго пилота, на этот раз надёжно пристёгнутая.

Процесс пристёгивания предпочитала не вспоминать.

Давно перед вами мужчина стоял на коленях? Передо мной — никогда. И выяснилось, что это одновременно ужасно неловко и до неприличия приятно.

Пока я пыталась договориться с собственными гормонами, шаттл развернулся. Земля начала удаляться, следом появилась Луна, и только тогда я увидела настоящий масштаб.

Чёрное пространство. Голубая дуга атмосферы. Планета справа и космос, который здесь находился буквально за стеной.

В рубке прозвучал сигнал. Джарим взглянул на консоль.

— Флагман.

Над панелью развернулась объёмная проекция. На связи были трое.

Первый выглядел настолько устрашающе, что рядом с ним Джарим неожиданно переходил в категорию почти милых. Появись этот тип позавчера ночью в моей спальне, знакомство закончилось бы ещё до первой реплики — моей скоропостижной смертью.

Второй казался почти человеком, если не считать ярко-красных волос. Третий напоминал одновременно человека и лысого хомяка. Разнообразие местной фауны продолжало впечатлять.

Красноволосый первым расплылся в улыбке.

— Землянка с тобой?

Джарим кивнул.

— Да.

— Быстро ты.

— Мы думали, ещё неделю будешь топтаться под её дверью, — серьёзно добавил хомяк.

Я повернулась к Джариму. Он старательно изучал приборную панель.

— Потом объясню.

Самый страшный из троицы даже не улыбнулся.

— Тор Брез.

Джарим сразу собрался.

— На связи.

Над консолью появилась карта околоземного пространства. Несколько красных отметок двигались к внешней границе системы.

— Радикальные группы перехватили транспорт с первой партией земных женщин. Четыре землянки. Брост тар Драстов уже проводит операцию по освобождению. Дополнительным офицерам приказано прибыть на главный флагман.

— Принял.

Красноволосый снова посмотрел на меня.

— Если тьера...

— Марина Сергеевна, — подсказала я.

— Если Марина Сергеевна не возражает, раз уж тор Брез всё равно летит к нам, приглашаем продолжить экскурсию на главном флагмане Союза.

— Официально, — добавил хомяк. — В качестве гостя Галактического союза.

Джарим отвёл взгляд подозрительно быстро.

— Ты надеялся, что они это предложат?

Он подумал.

— Немного.

— То есть теперь ты пытаешься заманить меня на крупнейший военный корабль своей цивилизации?

— Я бы сказал — пригласить.

— Это одно и то же.

— Для землян — возможно.

Нет. Разумный человек сейчас должен был отказаться. Сразу и без обсуждений. Я посмотрела на троих инопланетян, терпеливо ожидающих ответа.

— А он большой?

Глава 10. Ты где-то просчитался

Джарим

Ещё до стыковки меня начало беспокоить собственное настроение. Для офицера разведывательного корпуса подобная беспечность вообще должна считаться служебным нарушением.

Причина была очевидна.

Марина согласилась подняться на флагман сама, без давления, уговоров и многоходовых комбинаций Совета. Этого хватило, чтобы я позволил себе строить планы: показать ей корабль, который давно стал домом, познакомить с экипажем, провести по тем местам, где проходила большая часть моей жизни.

Хотелось, чтобы за формой, клыками и хвостом она увидела мужчину, а не очередное чудовище из земных страшилок.

План продержался до того момента, когда диспетчер прислал утверждённый маршрут экскурсии.

Тренировочный сектор. Научный блок. Инженерный отсек. Командный мостик. Жилые палубы. Обзорная галерея.

Я перечитал список и поморщился.

— Парадно.

Тор Берс мельком взглянул на экран.

— И?

— Почему маршрут напоминает рекламный буклет Союза?

— Потому что ты параноик.

— Я разведчик.

— Это одно и то же.

Я фыркнул, но подозрения никуда не делись. После стыковки первый повод для них встретил меня прямо в шлюзе.

Страпом тор Берс стоял у прохода в новой форме.

За восемь лет службы я видел его в боевом снаряжении, полевом комплекте, аварийном костюме и даже в медицинском халате после неудачного спора с шибару. Добровольно надеть форму без единой складки, потёртости или следов эксплуатации он мог только по очень веской причине.

Я задержался рядом.

— Откуда форма?

— Из шкафа.

Ответ был исчерпывающим только на первый взгляд. Новая форма раздражала меня сильнее, чем имела право обычная одежда, но причины для претензий не находилось. Тор Берс ничего не нарушил, ничего не сделал и вообще мог выглядеть как ему вздумается.

Только я слишком хорошо знал самцов, которые внезапно вспоминали об опрятности рядом с заинтересовавшей их самкой.

— Зачем переоделся?

Старпом вздохнул.

— Старая форма была старая.

Убедительно. Я остался на месте. Обвинять его было не в чем, а сообщать, что мне не нравится его внезапный интерес к собственному внешнему виду рядом с Мариной, я тем более не собирался.