Я полюблю твой хвост

Глава 3 Меня спасли. Кажется, зря

Очнулась я резко, словно кто-то включил свет на полную мощность. Голова тяжёлая, мышцы тела нещадно покалывают, будто они затекли от долгой неподвижности. На периферии сознания мелькали неясные образы — что-то важное, но разглядеть невозможно из-за туманного дымка, окутавшего моё сознание.

Я прикрыла веки, пытаясь уберечь глаза от резкого света, а затем отчаянно поморгала. Поднять руки оказалось непосильной задачей.

И, наконец, прищурив правый глаз, я осмотрелась. Меня окружало белое помещение размером два на два, напоминающее больничную палату, но что-то здесь было не так. Окон не было, и свет, словно из неизвестного источника, лился внутрь. Потолки казались выше, чем обычно в больничных палатах.

Была авария... но почему нет боли? Почему я чувствую себя так, словно меня и не задевало? Никаких следов медицинского ухода: ни капельниц, ни мониторов. Я попробовала пошевелить конечностями — с трудом, но это было возможно. Я не ощущала никакой скованности, словно меня «накачали» обезболивающими или к голове прикрепили новое тело.

Мой разум начал перебирать возможные варианты происходящего. Возможно, внутричерепная гематома, кома... но где тогда капельницы и медицинские аппараты? Почему их нет?

Паника постепенно отступила, и я осознала, что мои ноги и руки подвижны. Сколько времени я здесь провела? И где я вообще нахожусь?

«Точно не в морге», — пошутила я про себя, пытаясь снять напряжение. — «Похоже, я живее всех живых!»

Чёрный юмор всегда разряжает обстановку. Несмотря на всю неясность происходящего, я старалась не нервничать. Рано или поздно кто-то ведь должен появиться, и я узнаю правду. Поэтому держалась спокойно, не давая панике взять верх.

Не успела я окончательно успокоиться, как раздался резкий сигнал: «TACHDAYN». Сам по себе он не вызвал у меня страха. Но открывающиеся раздвижные двери стали настоящим ударом — точнее, тем, кого я увидела за ними.

Мой взгляд мгновенно переместился туда и начал подниматься выше... выше... ещё выше...

«Матерь Божья!..» — пронеслось в голове. — «Что за парень, словно трёхдверчатый шкаф времён Екатерины Великой?»

Почему именно Екатерина? Просто потому, что она славилась любовью ко всему изящному. А этот Колосс Родосский (иначе не скажешь), несмотря на свои габариты — около 2,2 метра при моих скромных 1,64, — имел довольно элегантное строение тела. Тонкие бедренные кости, узкая талия плавно переходили в очень, нет — очень-очень широкие плечи.

В изящных руках с длинными тонкими пальцами находилось нечто, похожее на шприц (а вот это уже не есть хорошо). Он был одет в брюки из непонятного материала и водолазку, которая не скрывала, а, наоборот, подчёркивала обалденный пресс, бицепсы и трицепсы.

А что? Я всё-таки женщина, и чувство прекрасного развито у меня не хуже, чем у других представительниц слабого пола. К тому же я не ханжа, и секса у меня давно не было. Да и тот первый опыт до секса не дотягивал, а уж до занятий любовью — тем более. Это был просто «половой акт», иначе не назовёшь.

Но ради такого экземпляра я бы рискнула попробовать снова. Не интрижку — нет... хотя бы одна ночь. Я не горю желанием размениваться на кого попало и принцев на белом «мерседесе» не жду. Веру в сказки потеряла где-то среди рутины серых будней и грязи мужского мышления. Молчу уже о поступках.

Не скажу, что хороших мужчин нет — есть, конечно. Один на миллион. И то их быстро «разбирают» более настойчивые дамы, оплетая колючей проволокой под напряжением с табличкой: «ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ».

Все эти крамольные мысли вылетели из головы в тот же миг, как только мой взгляд добрался до лица этого эстетического совершенства.

Всё, девочки, держите меня семеро — я сейчас убегать буду...

Платиновый блондин. Волосы, несомненно, длинные (причёску не разглядеть — не видно). Светлая кожа цвета слоновой кости подчёркивает тёмно-синие глаза, обрамлённые длинными ресницами, чуть темнее волос.

И... явно неправильный прикус.

Клыки.

Мама дорогая, КЛЫКИ! (как у троллей из «Warcraft»), выглядывающие из-под нижней губы...

В тот же миг меня накрыла благословенная темнота.

Второе моё пробуждение говорило о том, что состояние улучшилось. Голова всё ещё немного гудела, но тело ощущалось как новенькое.

Ну и приснится же такое... Недо-Етти, тоже мне.

А что? По теории Дарвина мы вообще произошли от обезьян. Так почему бы Етти не пройти ускоренный курс эволюции и не стать «Етти разумным»? Глазу приятно, общество не сильно шокируешь, клыки можно выдать за эксклюзивный девайс.

Сходил такой парнишка к стоматологу, украсил их бриллиантами — сейчас многие так делают. Я уж не говорю о тех, кто прокалывает себе всё, что можно, и внедряет металлические штуки под кожу.

А тут — гламурненько, и девочки все твои...

Похихикивая над своим буйным воображением, я свернулась клубочком, укрываясь поплотнее. Так хорошо, тепло...

А работа?

Я резко подскочила — сон как рукой сняло.

И что же я увидела? Те же белые стены без окон. Тот же высокий потолок. Значит, не приснилось... — растягивая гласные, сообщил мой мозг.

Я медленно сползла обратно на постель, подтянув колени к груди.

Обнимаю сама себя, чтобы не потеряться в том хаосе, в который превратились мои мысли и эмоции. Значит, Ледышка тоже был реальностью, а не плодом моего воображения. Сама не знаю, почему так его окрестила.

Так… так… так, что мы имеем? А ничего! Ледышку и квадратную комнату, в которой даже развернуться негде.

В прострации я пробыла, пока ноги не затекли, и решила хоть немного пройтись. Может, что-нибудь надумаю, иначе в голову лезет всякая ерунда. Помнится, Машка читала литературу про попаданок, но я как-то не вписываюсь в те штампы, о которых она так вдохновенно рассказывала.

Я жива — в этом точно уверена. Моё тело… да, всё на месте, вот грудь всё так же перетянута. Нехороший завхоз почему-то сразу меня не полюбил: дал униформу на размер меньше. Мой третий родимый стеснял движения, штаны были выше щиколотки, и тапки...

Где тапки??? Глянула под койку.

Нет. ТАПОК НЕТ.

СПЁРЛИ!!!

(Зачем нелюдям мои рваные тапки — не думала. Главное, что взяли без спроса, значит — спёрли.)

Истерика налицо. Моё сознание пыталось хоть как-то отвергнуть ту реальность, в которую попало, цепляясь за что-то привычное, связанное с обычной жизнью.

Так недолго и крышей поехать… кукушечка-то того — «ку-ку». Необходимо взять себя в руки. Необходимо успокоиться.

Вдох… выдох… вдох… выдох…

«Спокойствие, только спокойствие!»

Вот теперь пробивает на хи-хи.

Вдох… выдох… ещё один глубокий вдох… и снова выдох…

Так, похоже, дыхательная гимнастика начинает прояснять мозги.

Где я — узнаю у Ледышки, как только он появится. Ведь если я попаданка, то сейчас мне вколют укольчик или жахнут каким-нибудь заклинанием — и я сразу начну понимать язык!

А если это лабораторные исследования?..

МАМА! НЕ ХОЧУ ПРЕВРАЩАТЬСЯ В ЛАБОРАТОРНУЮ МЫШЬ!

Ещё пара минут в одиночестве — и в голове будет гоголь-моголь вместо мозгов. Хватит придумывать всякую всячину. Вот когда явятся — тогда и будем… паниковать.

Мысли в голове хаотично скачут — от серьёзных до абсурдных, гормональный фон зашкаливает. Ну почему, почему меня, такую маленькую и беззащитную, оставили одну в этом замкнутом пространстве?

Так хотелось, чтобы кто-то оказался рядом, обнял и сказал, что всё будет хорошо. Одной мне сейчас плохо.

Помяни чёрта — и он лёгок на помине.

Появился кто-то.

И кто...

Чёрт собственной персоной. Только рогов с копытцами не хватает, а так — точь-в-точь чёрт!

За своими метаниями я не услышала, как открылась дверь, и со всего размаху врезалась головой во что-то… точнее, в кого-то.

Моя голова уткнулась туда, где у обычного человека начинается прямая мышца живота.

Они все тут такие?.. Или это я такая мелочь, а?

Если бы тот «Етти» просто поверг меня в шок и отправил в отключку, то этот индивид вызывал УЖАС. Такой, что даже терять сознание было страшно.

Пока я таращилась на него, он аккуратно поглаживал мои руки своими когтистыми лапами (то, что они когтистые, ощущалось даже сквозь мою рабочую рубашку).

Видимо, это поглаживание давало свой эффект. На подсознательном уровне я будто возвращалась в детство, когда мама точно так же успокаивала, и всё снова становилось хорошо.

Наконец начинаю обращать внимание на детали. С внешностью Ледышки уже знакома, теперь рассмотрим внимательнее этого нелюдя. Вроде бы пока есть не собирается — и на том спасибо.

Тёмная кожа бронзового оттенка, чёрные глаза и прямые волосы. Чем-то его внешность могла бы напоминать индейцев, но это сходство портили будто обрубленные верхние и нижние скулы, резкие надбровные дуги и словно под линейку вылепленный нос, а в довершение — острый подбородок.

Да... личико. Врагу такого «совершенства» не пожелаешь увидеть даже во сне. Вот, к примеру, я без предварительной подготовки в виде современного Етти точно решила бы, что попала в ад.

От непривычки держать голову высоко задранной мышцы начали затекать. Согласитесь, не каждый день увидишь кого-то с таким ростом — разве что баскетболиста, да и то по телевизору. Правда, у этих нелюдей хотя бы тело полностью пропорциональное, в отличие от земных спортсменов.

Очень медленно, опасаясь подставлять шею (у него же на лбу написано: ХИЩНИК), опускаю взгляд ниже...

Это что?

ХВОСТ?

Вид бронзового хвоста, оплетающего мускулистые бёдра, стал той самой чертой, которую моя психика окончательно не выдержала.

«ЕГО замечательный, собственный хвост?» — всплыла в памяти знакомая фраза из «Винни-Пуха», и я начала хохотать.

Нервная система просто не выдержала того напряжения, в котором я находилась с момента пробуждения. К счастью, надвигающаяся истерика превратилась в нечто, напоминающее веселье, а не в слёзы и, не дай бог, очередной обморок.

Когда же я увидела, как гладкий хвост со стрелочкой на конце нервно бьётся о его ноги, меня прорвало ещё сильнее. Я расхохоталась, схватившись за живот, и, не удержавшись, повалилась на постель.

#приключениявкосмосе #космическийроман #любовьикосмос #опасноепритяжение #книгадлявечера

Глава 4 Черт, хвост и немного доверия

Амадан тар Драст

— Амадан, можно тебя? — оторвал меня от отчёта в судовой журнал вошедший в открытую дверь каюты Шин.

— Что случилось? Очнулась? — как и все сородичи, я тоже мечтал о потомстве, но этот детёныш почему-то раздражал меня с первых минут после появления на моём судне.

— Хотел отчитаться...

— Вполне мог передать рапорт в письменном виде.

Теперь меня начал раздражать и корабельный врач, развивший столь бурную деятельность вокруг этой маленькой самочки.

— Так-то оно так, но, видишь ли...

— Что ещё? — сквозь зубы спрашиваю. Так и знал: с этой находкой меня ждут одни неприятности. Не прошло и двух часов, как мне о ней снова напоминают. — Говори, я весь во внимании.

— Согласно показаниям медитека, ей плюс-минус двадцать четыре года. Об этом также говорят неострые зубы и мягкие черты лица. Если не ошибаюсь, это прямые показатели вашей расы, соответствующие этому возрастному промежутку...

— Да, смена зубов и появление хвоста происходят ближе к сорока годам. Потом начинается половое созревание. Не тебе, полностью прошедшему курс анатомии по нашему виду после женитьбы на моей сестре, об этом переспрашивать. Есть что-то ещё, как я понимаю? — не спросил, а скорее уточнил я.

— Я обнаружил некоторые аномальные несоответствия. Например, повышенный уровень железа в крови и не только. Но для дальнейшей проверки мне не хватает здесь техники и материалов. Я ввёл все необходимые инъекции, правда, уменьшив дозу почти втрое.

— Это как-то может ей навредить? — пусть появление на моём корабле неучтённого детёныша и раздражало, но это всё же самочка. Пусть маленькая, но от этого не менее, а даже более важная для моего народа.

— Не думаю. Несмотря на некоторые несоответствия, жизненные показатели в норме. Негативных реакций пока нет, а ты ведь знаешь: если они и появятся, то в первые сорок минут. Это всё относительно физического состояния...

— ...? — утомлённо приподнял бровь, неотрывно глядя на него.

Он глубоко вздохнул и уже глуше продолжил:

— После полной диагностики жизненных показателей я отнёс её в соседнюю с медотсеком каюту. Когда вернулся с трокомбом для восстановления эластичности мышечной ткани, она меня увидела и... потеряла сознание, — последнюю фразу он произнёс, скривив губы, явно недовольный своей недальновидностью.

— ТРАСТРАБКГ! — сам должен был это учесть. Ведь знал, что из-за специфического воспитания наши самочки до первого совершеннолетия (семидесяти пяти лет) не видят никого, кроме родственников и тех, кто находится в бросте (общине, клане). Даже Маръяла, впервые увидев моего друга, перепугалась, когда после окончания военной академии я пригласил Шинфара погостить. А тут — едва ли не младенец.

— Я беспокоюсь, как бы всё это не повлияло на её несформированную психику, — обеспокоенно озвучил мои мысли Шинфар.

— Я понял тебя. Не волнуйся. Как только она очнётся — сообщи, и я зайду к ней..

***

И вот я стою здесь, поглаживая её руки от локтей до плеч — так я всегда успокаивал сестру во времена её надуманных страхов. Правда, ей это не слишком помогает.

Сам при этом размышляю, как бы выпытать у неё, что она делает в космосе. Кто её родители и где они жили до этого?

Ведь капсулой наверняка заинтересуется мой непосредственный начальник. Ещё бы! Использование биотехнологий в космическом кораблестроении — это необычайный прорыв! Правительство точно не оставит в покое этих уникумов, используя в полной мере их потенциал.

Возможно, их община ещё тысячелетие назад нашла себе пристанище. Тогда многие стремились держаться подальше от войны и до сих пор не вышли на связь. Но даже если это так, это не даёт ответа на вопрос, как им удалось совершить такой скачок в развитии медицины. Слишком мало времени прошло — без чьей-то помощи здесь явно не обошлось.

От того, что это чудо смотрит на меня полными ужаса глазами, становится не по себе. И цвет у них необычный... коричневый. Не чёрный и не серый, как у всех аситинов, а именно коричневый.

Интересно, чистокровна ли она. Надо будет спросить у Шинфара. У шибару, например, встречаются только оттенки синего, у кифов — аметистовые, а у ицтеков — поголовно жёлтые глаза. Может, она наполовину ицтек?

Что-то отвлекло меня от мыслей.

Но как только я собрался сказать ей, что здесь ей никто не причинит вреда, она опустила свою коротко остриженную голову и после небольшой паузы начала смеяться.

Что её рассмешило — непонятно. Хотя запах страха исчез, сложно сказать, хорошо ли это, учитывая столь странное веселье.

Но когда детёныш, схватившись за живот, повалился на кровать, я не выдержал и связался с другом:

— Шин, по-видимому, твои опасения относительно её психологического состояния оправданы. Неси успокоительное.

Обратившись к ней, я произнёс успокаивающие слова:

— Малышка, успокойся, на моём корабле тебя не тронут. Я прослежу за этим.

От звука моего голоса маленькая самочка замерла, но вскоре засмеялась ещё громче, перекатываясь с боку на бок по кровати.

Точно истерика.

Хорошо, что Шинфар не медлил, и мы вдвоём аккуратно сделали укол. Держа крошку за руки, я заметил, что кожа у неё очень нежная — даже для ребёнка.

Я едва не сплюнул от отвращения — к самому себе. Я ведь не извращенец, чтобы обращать внимание на то, какая на ощупь кожа у детёныша. Уже начал ненавидеть свои инстинкты, которые в последнее время будто сошли с ума.

В грузовом отсеке, почувствовав её запах, я едва не набросился на кровников, двинувшихся в её сторону. Теперь — это странное, извращённое удовольствие от прикосновения к её коже. Это было именно удовольствие, а не простое умиление её мягкостью и шелковистостью.

Пришло время серьёзно задуматься о том, чтобы отойти от дел и заняться созданием семьи. Иначе скоро начну с интересом поглядывать на самок кифу, которые абсолютно несовместимы с нами.

Решено. Я передам её под опеку Джариму. Пусть он занимается этой самочкой — главное, чтобы она не попадалась мне на глаза.