Я полюблю твой хвост
- -
- 100%
- +
Курс домой уже проложен. Если планы не изменятся и не возникнут непредвиденные обстоятельства, Судар справится со всем надёжно. В случае же каких-либо проблем я вызову тор Бреза обратно в рубку, а малышку оставлю под присмотром Шинфара. К тому времени она, надеюсь, привыкнет к его виду.
Когда мы вернёмся на Аттеру, я подберу этому детёнышу достойную семью, а сам возьму в пару астниэру из шибару или ицтеков. Возможно, после этого мне удастся избавиться от этих неправильных желаний, которые начали зарождаться в моей голове.
Приняв это решение, я сообщил первому пилоту, что от него требуется, и практически забыл о неофициальном пассажире на моём судне.
Анастасия
После того как мне сделали укол, чертяка ушёл, оставив меня наедине с моим первым знакомым. Похоже, он здесь выступал в роли врача.
Он ощупал меня, удостоверился, что мои зрачки вернулись к норме. Я слабо сопротивлялась, но он лишь потрепал меня по голове и задал вопрос:
— Agr tro skortis?
— Я не понимаю, — ответила я, начиная чувствовать раздражение, которое пробивалось сквозь искусственно вызванное спокойствие.
Окинув меня взглядом, он нахмурился и задумался. Затем что-то произнёс в браслет на своей руке.
В течение пяти минут мы играли в непонимание. Затем дверь снова открылась, и вошёл ещё один участник этого странного представления. Он был похож на предыдущего, за исключением более худощавой фигуры и цвета глаз. Выглядел он немного менее угрожающе.
Они что-то обсудили между собой, а затем обратились ко мне. Если честно, их речь была для меня абсолютно непонятной — словно на каком-то далёком языке, который я не могла разобрать. Полиглотом я никогда не была.
На следующий вопрос я лишь покачала головой, вызвав у обоих замешательство.
Затем парень с серыми глазами указал пальцем на моё лицо, будто предполагая что-то, и задал вопрос моему первому знакомому.
Что могло им не нравиться в моём лице?
Успокоительное действовало, но я всё равно начала волноваться: не будет ли это чем-то более серьёзным.
Тот же парень, внимательно рассмотрев меня, неуверенно кивнул, словно разрешая что-то. Затем их средство связи снова ожило, и я услышала недовольный, сонный голос.
Новоприбывший, судя по всему, был лингвистом — он явно уговаривал кого-то. В конце концов они пришли к соглашению и выключили связь.
— «Ratiri ditro kofitis», — обратился Етти к кому-то по ту сторону их аналога смарт-часов.
Я ничего не понимала, но всё равно настороженно навострила уши. Их разговор был важен. Может быть, удастся уловить хоть что-то по оттенкам эмоций, мелькающим на их подвижных лицах. Моя жизнь могла зависеть от этого, так что я морально готовилась.
В комнату вошёл ещё кто-то, словно окончательно заполнив пространство, переполнив его тестостероном. Хорошо, что я не страдаю клаустрофобией, иначе могла бы задохнуться от ощущения тесноты.
Новоприбывшего не было видно из-за конечностей сероглазого, который отчаянно жестикулировал, пытаясь объяснить мою ситуацию. Послышался тяжёлый вздох и скептическое хмыканье. Затем сероглазый мужчина подтолкнул другого к стене и приблизился ко мне.
Наконец-то я увидела кого-то среднего роста, не такого высокого, как эти колоссы, вызывавшие у меня комплекс неполноценности. Для них он, видимо, считался невысоким, но для меня всё равно был выше среднего — примерно метр девяносто.
У него была яркая внешность: жёлтые глаза, красные волосы и плавные движения.
Он внимательно осмотрел меня своими тигриными глазами и наконец обратился ко мне.
Но что он сказал?!
Если до этого я могла хоть как-то уловить отдельные слова или фразы, то его речь больше напоминала смесь звуков разных птиц. Всё сливалось в курлыкающие, неуловимые звуки.
Не увидев даже намёка на понимание, он развёл руками, мол: «А я что говорил», каркнул что-то моим тюремщикам и вышел.
Оставшиеся взглянули на меня так, будто я не оправдала их надежд и теперь вот-вот наступит конец света. Потом начали спорить. Победил чертяка. Ледышка, проиграв, с явным нежеланием направился к выходу. Его попытались поддержать, видимо неудачно, потому что в ответ послышалось недовольное ворчание.
Оставшийся тип явно не был социопатом. Скорее уж — бабник ещё тот.
Он широко улыбнулся и уселся на край кровати, едва не отдавив мои конечности, которые я неосмотрительно вытянула на освободившееся место. Увидев его острые
зубы, как у пираньи, я особо не удивилась — подсознательно чего-то такого и ожидала. К тому же их аналог валерьянки действовал отменно.
Он виновато улыбнулся за свою неосторожность и, как я поняла, представился. Сами посудите, как ещё можно интерпретировать: сначала он указал открытой ладонью на своё солнечное сплетение, а затем — на меня.
— Ты хочешь познакомиться? — попыталась уточнить я.
Хм... космос, нелюди... но если отбросить их необычную внешность, жесты-то в основном понятные.
Он кивнул, снова положил открытую ладонь на грудь, тщательно выговаривая звуки, затем указал на меня и дёрнул подбородком в мою сторону, мол: «Теперь ты».
Его имя подозрительно напоминало наши слова «жарим» или «чадим».
Мда... «ЧЁРТ + ЧАДИМ И ЖАРИМ». Прекрасное сочетание.
— Анастасия, — я скопировала его жест и, смешно коверкая язык, повторила: — Жарим.
Он покачал головой и попытался меня исправить. Если честно, получилось не очень.
Так мы и просидели, стараясь научиться правильно произносить имена друг друга. В итоге решили сократить их до последних трёх букв — те хотя бы получалось выговорить более-менее правильно.
*** В такой ненавязчивой атмосфере время пролетело незаметно. Осмыслить всё то «попадалово», в котором я оказалась, просто не было возможности.
Сероглазка задорно улыбался, не пытался меня схватить, дёрнуть за руку или ещё за что-нибудь. Это понемногу заставляло меня расслабиться.
Увы, ничто не вечно в нашем мире. И здесь — тоже.
В наш спокойный мирок стремительно ворвался смерч в лице того самого ЧЕРТА, которого я увидела в первый раз и который стал свидетелем моей истерики. За ним следовал Ледышка.
У него так горели глаза, что, казалось, ещё немного — и из ушей повалит дым. (У-у-у... демонюка.) Вид у него был слишком уж решительный, будто он собирался убить меня взглядом, а если не получится — не откажется и от удушения.
Инстинктивно я прижалась к боку Рима, ища защиты. Если не в товарищи, то хотя бы в союзники я его уже записала.
Думаю, любой человек в трудную минуту выбирает меньшее из зол. Вот и я поступила так же.
Если от Сероглазки исходило одно только доброжелательство, то от этого хвостатого просто фонило агрессией.
Моя лояльность явно не пришлась по вкусу Демону. Он едко поинтересовался о чём-то у моего новоявленного союзника.
Рим-Сероглазка не стушевался (уважаю!). Обняв мои плечи своими огромными руками, он прижал меня к себе и спокойно ответил:
— Tis ro goras simai.
В его движениях не было никакого сексуального подтекста, да и в голосе не звучало ни намёка на что-то подобное. Это позволило надежде в моей груди разрастись: всё будет хорошо.
Злой демон больше ничего не сказал. Он передал Риму нечто, похожее на слуховой аппарат. Мой теперь уже товарищ взял устройство и покрутил перед моими глазами.
— Siya? — спросил он, приподняв бровь, будто проверяя меня.
А что я? Если уж верить — то до конца. Показывать недоверие в самом начале — значит рисковать потерять союзника.
Собрав последние крохи смелости, я осторожно выдохнула, кивнула и подставила ухо.
— Katimi, simai! — одобрительно произнёс Рим, стараясь не поранить меня когтями, когда устанавливал устройство. — Ctori rotisi simai, — добавил он, словно извиняясь, и крепко прижал меня к себе.
Эта неожиданная близость оказалась как нельзя кстати.
В следующий момент ухо пронзила нечеловеческая боль. Я вскрикнула и дёрнулась, пытаясь вытащить из себя это орудие пыток. Но этот «предатель» держал крепко. От обиды на глаза навернулись слёзы — я же поверила ему... им... доверчивая рохля!
Нарастающий гул в голове заглушал всё вокруг, даже ощущение того, как он укачивает меня.
Наконец всё прекратилось.
Прошло всего пару минут, но для меня они растянулись в вечность.
Обессиленно прижавшись к его груди, я заставила себя расслабиться, настороженно ожидая новой волны боли. Но её не последовало.
Я почувствовала, как он осторожно гладит мои волосы, и подняла голову.
— Теперь ты меня понимаешь, маленькая Сия? — участливо спросил Рим, заглядывая мне в глаза.
Я не ответила — только кивнула. Решила не обижаться. Если для того, чтобы начать их понимать, пришлось стерпеть боль — значит, оно того стоило. Мне ещё нужно разобраться в происходящем.
Но это потом.
Сейчас я слишком устала.
Устроившись поудобнее у него на руках, я закрыла глаза и почти сразу уснула — с отчаянной надеждой, что рядом с Римом мне ничего не угрожает. Да и, если честно, я сомневалась, что вообще смогу противостоять этим… колоннам.
#ромком #космоопера #любовьменяеткурс #попаданка #космическаялюбовь #авторскиерасы #опасныймужчина #земнойхаос #юморилюбовь
Глава 5. Детёныш под контролем
Амадан тар Драст
Не прошло и часа, как меня снова нашёл Шинфар. Я как раз разбирался с бортовыми механиками — они в очередной раз что-то не поделили. Говорил мне наш связист, Доусэт ки Тииар, что ставить кифу в помощники ицтеку — не самая удачная идея. Очень неприятно видеть собственные ошибки.
Взглядом попросив друга не вмешиваться, строго оглядел подчинённых:
— Не знаю, что случилось сейчас, — не дав оправдаться ицтеку, — тихо! И не желаю знать. Под моим началом должны быть дисциплинированные работники! Довожу до вашего сведения: если вы не находите общий язык, то по прибытии, пока не вступим под распоряжение военного флота, нам придётся распрощаться! Это касается обоих. Обоих, понял, Кофис? Даже твой дядя Доусэт тебе не поможет.
Развернувшись, я направился в рубку, предоставляя шурину выбор — идти за мной или решать проблемы самому. Что послужило причиной его срочного визита, я понял сразу — по поджатым губам.
— Не томи, Шин. Что случилось на этот раз? Строить догадки у меня настроения нет.
Подойти ближе он не мог — мешал мой хвост, выдавая настроение хозяина.
— Она не понимает межгалактический...
— Не удивлён, — перебил я. — Решить этот вопрос без меня никак?
— Я знаю, что ты передал её на попечение первому пилоту. Но она также не знает диалектов «asiti» и «nusy»...
А вот это уже любопытно.
Я резко повернулся к нему, ожидая подробностей. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, судовой врач продолжил:
— Когда я понял, что меня не понимают, вызвал Джарима тор Бреза, которого ты временно освободил от обязанностей, предполагая, что она знает только свой язык. Но когда Джарим заговорил с ней на «asiti», она его не поняла. С «nusy» — тот же результат.
Да... тут есть над чем подумать... Хотя...
— Может...
— Мы тоже об этом подумали, — не дал мне договорить. — Точнее, Джар обратил внимание на её необычный цвет глаз и предположил, что она полукровка.
— Вот видишь, всё решилось. Так в чём проблема? — уже собирался продолжить путь, но его ответ заставил меня замереть.
— Доусэта она тоже не поняла...
Эта новость заставила серьёзно задуматься. Возобновив движение, я кивнул, приглашая его следовать за мной.
«Как такое возможно?..»
— Так как поступим, Драст?
— Подожди... сейчас... Кажется, с позапрошлого задания у меня остался лингво. Помнишь, когда между кифами и ицтеками разразился скандал из-за очередной планеты? Нас тогда вызвали сопровождать дипломата Содружества, а в той глубинке сопротивлялись внедрению общего языка.
— Помню. Тогда ещё все удивились, почему дипломатом был ваш, аситин, — усмехнулся шибариец. — О да... — припоминая то время, я невольно улыбнулся, на секунду позволив себе забыться. — С вами связываться себе дороже. Это ты у нас такой бескорыстный. А вашим только дай волю — не оставили бы и трусов заинтересованным сторонам.
— Это точно.
Я и не заметил, как мы подошли к моей каюте. Сканирование ладони не заняло много времени. Взяв переводчик, мы отправились в сторону медблока.
То, что предстало моим глазам, не хотело укладываться в голове. Настолько это было неприятно и как будто противоестественно. Маленькие самочки ведь даже тени боятся, когда находятся вне броста. А тут...
Она веселилась. Действительно веселилась, радостно улыбаясь первому пилоту. Они настолько гармонично и уютно смотрелись рядом, что невольно заставили меня почувствовать себя лишним. И это не на шутку разозлило.
— Как вижу, общий язык уже нашли... — сквозь зубы прошипел я, мрачно оглядывая «парочку».
— Ты сказал присмотреть за малышкой, — спокойно ответил друг, мимикой как бы спрашивая: «В чём дело?»
Отчего-то было неприятно видеть, как самочка прижимается к Джариму в поисках защиты — от меня самого.
А то, какое доверие она продемонстрировала, подставляя свою миниатюрную шейку, стало невыносимым. Даже когда нанороботы пробивали себе дорогу к нервным окончаниям левого полушария, она не переставала цепляться за его предплечья.
Я поразился тому, что сам хотел оказаться на месте тор Бреза, и, словно очнувшись, развернулся. На выходе бросил:
— Очнётся — немедленно ко мне, где бы я ни находился в этот момент. Задавать вопросы буду лично. Дальше вступать в контакт не рекомендую.
Я повернул голову к Шину, до сих пор стоявшему у двери:
— Я ясно объяснил? Или придётся выделить ей карцер в грузовом отсеке?
— Это же детёныш! — попытались достучаться до меня оба. Пилот даже встал, выпуская из рук свою ношу.
— Да? — я поднял бровь. — Тогда подскажите мне, сколько наших детёнышей её возраста не знают родного языка и летают в космосе?
В защиту своей подопечной снова вступил Джарим, не желая слышать доводов разума:
— Даже если она не нашей расы, она всё равно детёныш, а не преступник!
— Видно, твои защитные инстинкты затуманили твой разум.
Мне самому было тошно от вывода, к которому я пришёл, проанализировав ситуацию в целом.
— Сам вспомни нашу историю! До времён космических путешествий наши предки, воюя между собой, не брезговали никакими средствами. Повторяю — никакими! Ресурсами становилось всё. Даже маленькое потомство. Они позволяли себе многое ради захвата территорий. И это были мы! МЫ! Для которых потомство во все времена было величайшей благодатью богов!
Я указал ладонью на спящего детёныша.
— А она... наверняка росла в обществе с другим менталитетом.
На это им возразить было нечего.
В тишине, наступившей после моих слов, я двинулся в сторону рубки.
Я должен был сообщить о ней своему руководству, как бы ни хотелось поступить иначе. От этого метался, как рироз в клетке, не находя себе места.
Может, эта особь обладала какими-то скрытыми способностями на генетическом уровне, позволяющими ей выживать в незнакомой среде? Вон как уже влияет на троих членов моего экипажа, включая меня самого. Скорее всего, придётся изолировать её от остального экипажа, минимизировав то влияние, которое она оказывает на самцов, если оно действительно существует.
Я также понимал, что моё негативное отношение могло быть вызвано ревностью. Ведь, как ни крути, этот детёныш вызывал во мне желание не только защищать, но и обладать.
Я не знал, как поступить и что делать. Это ощущение внутреннего раздрая было совершенно мне не свойственно. Но отрицание этих порывов и эмоций не поможет в решении проблемы. С этим пора заканчивать.
Во-первых, я защитник своей родины. Военный, работавший в дальних секторах галактик, занимавшийся разведкой и отслеживанием враждебных проникновений чужеродных рас. И только во-вторых — самец, пусть даже с появившимися извращёнными наклонностями.
Поэтому я должен быть объективным.
В первую очередь нужно доложить о гостье. А как поступить с ней дальше — будем решать по итогам.
Приняв это решение, я немного успокоился.
Прошёл в санузел привести себя в порядок, умылся. Это было моей личной блажью. Состоя в числе руководства разведывательного флагмана, я имел хороший доход, который позволил купить собственное судно и установить на нём водопровод, мембранные установки молекулярной очистки, а также камбуз, помимо стандартных пищевых автоматов.
Заодно пристроил брата, который в последнее время был немного не в себе. Двойная выгода: и брат под присмотром, и личный повар на борту. Затратное дело, но оно того стоило.
Удовлетворившись своим внешним видом, я наконец добрался до рубки и отдал распоряжение связаться с секретариатом военного ведомства Межгалактического союза, во главе с адмиралом Андином тор Брилом.
В течение затянувшейся паузы, пока устанавливалось соединение, я ловил на себе вопросительные взгляды со всех сторон.
Наконец передо мной появилась голограмма адмирала. Не ошибусь, если предположу, что на Аттере сейчас середина ночи, а друг моей семьи всё ещё на рабочем месте.
— Капитан Амадан тар Драст, если мне не изменяет память, у вас сейчас отпуск. Так что могло послужить причиной того, что спустя всего четыре месяца заслуженного отдыха мы имеем честь лицезреть ваш многоуважаемый облик?
Меня едва не перекосило. Как всегда приторно вежлив. Ему бы в политику, а не в военные.
— Адмирал, как вам, вероятно, уже сообщили, сутки назад мы снялись с орбиты Кару’фа — правительственной галактики шибару.
— Вы, син, как всегда, не ошиблись, — довольно улыбнулся Андин.
— Меня радует одно — доносчик явно не на моём судне, — лениво откинувшись в кресле, я уловил его вопросительный взгляд. — Иначе вы были бы в курсе того, что восемь часов назад по моему прямому приказу команда взяла на борт спасательную капсулу... биотехнологической модификации, выброшенную из разлома белой дыры, на борту которой находился один живой организм.
По мере того как я говорил, взгляд начальника из любопытного превратился в колючий. Услышав же о симбиозе органики и металлургических технологий, син весь подобрался.
— Продолжай! — рыкнул он, ударив по столешнице.
Выгнув бровь, я вопросительно посмотрел на него.
Мы работали бок о бок более ста пятидесяти лет. В его личную команду, по просьбе отца, я попал едва ли не с академической скамьи. На протяжении пятидесяти лет бился изо всех сил, доказывая, что сам чего-то стою. Потом перевёлся и ещё сто лет, работая в разведке, заслуживал уважение и право на то, чтобы вышестоящее руководство считалось с моим мнением.
Поэтому мы оба прекрасно понимали: грозный вид, не пугавший меня в прошлом, и сейчас не возымеет никакого действия. Только син никогда не оставлял попыток снова подавить меня своим авторитетом.
Я его глубоко уважаю, но лебезить и ползать на коленях не намерен.
Потерпев очередное поражение, он расслабил спину и откинулся на спинку кресла. Больше не заставляя его ждать, я продолжил рассказ, уточняя некоторые детали и выкладывая свои гипотезы. Правда, умолчал о личном отношении и желании оставить малышку себе.
— Капсулу сразу по прибытии доставить на базу, — ворвался в мои мысли голос начальника. — Уже сейчас нужно собирать штат учёных.
— Вы же понимаете, что ждать нас раньше чем через три месяца не стоит.
— Этого вполне хватит, — будто самому себе проговорил адмирал. — Возможно, потом придётся подключить шибарийцев, иначе эти лористы не оставят нас в покое. К тому же, помимо знаменитых финансистов, у них имеются великолепные специалисты: биоинженеры и нанотехнологи...
— Всё верно, — перебил его я. — Что насчёт пассажира?
— Ты сам сказал, что это особь-детёныш женского пола, так что вряд ли она работала на каких-то должностях. Узнай всё, что ей известно. На Аттере проследишь, чтобы она прошла полный медосмотр. Пока просто наблюдай. Если не выявишь никаких свидетельств шпионской деятельности — оставляешь под своей ответственностью.
— Есть, адмирал.
Я отключил связь, стараясь не выдать ликования от того, что получил именно то, на что рассчитывал.
— Всем понятен приказ? Наблюдаем. Если что-то покажется подозрительным — немедленно доложить мне.
Может, приказ ни у кого понимания и не вызвал, но причины понять могли все.
НОВОЙ ВОЙНЫ НИКТО НЕ ХОЧЕТ.
Глава 6. Столовая строго режима
Анастасия
Я была готова лезть на стенку от безделья. Передумала всякую всячину. Разпереживалась за кота, надеясь, что подруги заметят моё исчезновение и заберут Стёшу. Изучила каждый шовчик, каждую заковырку и всё-таки нашла, откуда исходит свет в этой тюряге!
Вам это о чём-то говорит?
ЭТО БЫЛ АД!
Виной которому этот... этот... у-у-у, зла не хватает, ДЕМОНЮКА НЕЧЕСТИВЫЙ!!!
Эти две недели моего заточения не пошли мне на пользу. Наоборот, я стала раздражительной. Словно дикий зверь в клетке. И этот зверь скоро начнёт кидаться на прохожих! Главное, чтоб не усыпили...
А вы сами попробуйте практически безвылазно сидеть в этой каморке!
Вру!
Периодически меня выгуливал Рим, но рассмотреть хоть что-то не представлялось возможным. А так было интересно...
Меня обломали сразу, сказав, что выходить я буду только в их столовую — три раза в сутки. Кстати, эти сутки были длинные: тридцать шесть часов, как сообщил мой так называемый друг.
А как хорошо всё начиналось...
С ожившей мечты среднестатистической женщины...
Меня разбудили завтраком в постель. Дали наконец помыться — какая женщина не хочет ощущать себя чистой при любых обстоятельствах? Выдали новую одежду взамен старой, которая была вся рваная и испачканная кровью.
Эта одежда чем-то напоминала балахоны африканцев: цветная, с узорами. Также выдали нечто среднее между панталонами и мужскими семейками белого цвета — как я догадалась, их бельё.
Ещё мне перепала чудо-обувь, похожая на носки, умеющая менять размер. Такая удобная, мягонькая и лёгкая, при этом очень прочная. Я даже погрызть её пробовала, честное слово!
Видимо, я попала на космический корабль, а не в другой мир с троллями и прочими существами. Ванная комната не особо отличалась от тех, что я видела в фантастических фильмах: вся гладенькая, выдвижная-раздвижная, с кучей сенсорных кнопочек и разными непонятными закорючками. Видимо, их переводчик на письменность не распространялся... и так далее, и тому подобное.
Во всём этом мне помог разобраться Рим, посмеиваясь над моей восхищённой моськой.
Закрыв за ним дверь, я приняла душ, сперва пару раз случайно окатив себя холодной водой. Закончив омовение, решила одеваться.
К сожалению, лифчика я не увидела, поэтому после душа, сморщившись, пришлось снова перетягивать грудь осточертевшей тканью. Лучше так, чем светить выделяющимися прелестями.
Огляделась в зеркало: круги под глазами, кожа бледная, бр-р... Один плюс всё же имелся: походу, я скинула лишний килограмм.
Одевая обновки, запамятовала, что надо не забыть сказать «спасибо» своему другу. Почему думала?
Да потому, что я предполагала: он проведёт мне экскурсию по кораблю. А этот предатель отвёл меня к Демону!
Не успела переступить порог очередной каюты, как дверь за мной закрылась, оставляя меня одну. Лишь краем глаза я заметила спину отворачивающегося «товарища».
По коже пробежали мурашки. Было ощущение, будто мне в затылок впивается взгляд хищника, готового к последнему — для меня, естественно — стремительному прыжку. Адреналин зашкаливал. Ещё чуть-чуть — и сердце просто остановится, не в силах гонять кровь по венам.
Медленно, очень медленно оборачиваюсь на сто восемьдесят градусов, напрочь забывая рекомендации ведущих с National Geographic: не показывать страха и ни в коем случае не бежать. А как хотелось...