- -
- 100%
- +
Глава 1
Когда меня спрашивают, с чего лучше начать эту историю, я обычно отвечаю просто: с начала. Правда, у этой истории с началом всегда были проблемы.
Для одних всё началось с создания Земли. Для других – с первого вопроса, на который Небеса предпочли не отвечать. А для наших героев, если уж быть честной, всё началось с очень неудачного падения, нескольких испорченных чертежей и столкновения, после которого никто уже не смог сделать вид, что мироздание идёт по плану.
Но прежде стоит разобраться с очевидным вопросом: кто вообще всё это рассказывает и почему решил взять на себя смелость записывать чужие ошибки, падения и крайне сомнительные решения?
Что ж, считайте меня Господом этой вселенной. Как и любой автор, я позволю себе такой титул.
А теперь приступим.
В Небесной канцелярии, где любое неудобное чудо старались оформить хотя бы задним числом, жил ангел без имени. Официально никто толком не знал, как он оказался на Небесах. Неофициально существовали те, кому однажды очень настойчиво посоветовали молчать. Если факт нельзя было внести в ведомость без лишних вопросов, в канцелярии предпочитали считать, что факта почти не было.
Так ангел и остался существом без внятного прошлого. Одни были уверены, что он находился на Небесах с самого зарождения вселенной. Другие шептали, будто он был ошибкой, которую просто забыли внести в нужные документы.
Но самое главное – никто не знал его имени.
На вопросы о том, как его зовут, он обычно отвечал прямо: «Никак».
Почему-то никто в это не верил. Как не верили и в то, что какой-то безымянный ангел может находиться на таком высоком счету у Господа.
По правде говоря, мне просто нравятся такие кадры. Ничего сложного.
Так как имени у ангела не было, все называли его Безымянным. Позже имя у него всё же появится. Хотя Небесам знать об этом вовсе не обязательно. А вы узнаете, когда придёт время.
На первый взгляд Безымянный казался почти обычным ангелом: светлые волосы, голубые глаза, белые крылья. Почти – потому что в волосах у него были красные пряди, а в крыльях – такие же красные вкрапления. Многим этого хватало, чтобы считать его отмеченным тьмой. Серьги у ангела поблёскивали в обоих ушах, а улыбка была прямо-таки дьявольской. Кто-то, правда, назвал бы её невинной. Обманулся бы, но у каждого своё право.
Прямо сейчас Безымянный занимался важными вещами: помогал мне создавать Землю.
Да, Рай и Ад к тому моменту уже существовали. Нет, я не перепутала порядок работ. Мироздание редко создаётся в той последовательности, в которой о нём потом удобно рассказывать в учебниках, священных книгах и сомнительных трактатах с громкими названиями. Иногда сначала появляются основы системы, потом последствия, а уже после кто-нибудь вспоминает, что для всего этого неплохо бы подготовить место действия.
Рай и Ад были именно такими основами. По моему тогдашнему замыслу, Рай должен был стать местом для тех, кто сумеет сохранить в себе свет. Ад – для тех, кто однажды решит этот свет растоптать. Тогда это казалось почти разумным.
По крайней мере, таков был план.
А потом случилось восстание, и первыми в Ад попали вовсе не человеческие души, а падшие ангелы. Примерно тогда среди небесных созданий и поползли шёпоты о кругах, муках, бездне и прочих очаровательных деталях, которые никто толком не видел, но все почему-то обсуждали с видом экспертов.
Саму же Землю всё ещё собирали из чертежей, расчётов, правок и спорных решений, из-за которых в Небесной канцелярии регулярно кто-нибудь начинал молиться о конце света ещё до его начала.
И именно к этому незавершённому проекту теперь был приставлен Безымянный.
А вот бедлам, из-за которого всё пошло не по плану, устроил следующий герой этой истории. И нет, зовут его не Люцифер. Люциферу, к его вечному раздражению, вообще приписали удивительное количество чужих катастроф.
С ним мы прямо сейчас пьём чай и пытаемся придумать, как эту самую историю рассказать получше.
Точнее, придумывает она. А я просто сижу рядом и иногда вставляю свои комментарии.
Ну да. Именно так всё и происходит.
Так вот, мы отвлеклись.
Второго героя нашей истории зовут Люциан.
Вообще забавно вышло, что меня и Люца перепутали. Бунт-то устраивал он, а крайним почему-то оказался я.
Не драматизируй. Тебя никто не заставлял становиться лицом катастрофы.
Лицом катастрофы? Прекрасно. Запишите это в моё резюме.
Запишу, если продолжишь перебивать.
Итак, Люциан.
Когда-то его имя знали все, кто пережил первое восстание. После падения, однако, его почти перестали произносить вслух. На Небесах оно звучало разве что шёпотом – и то только если рядом не было лишних ушей, открытых ведомостей и особенно преданных порядку созданий.
Младшие ангелы знали о нём уже иначе: по обрывкам слухов, страшным пересказам, недописанным строкам в архивах и тем паузам, которые старшие делали всякий раз, когда разговор случайно подходил слишком близко к правде. Так Люциан и стал одновременно известным всем – и почти вычеркнутым отовсюду.
Внешность у него тоже была соответствующая: преимущественно красные волосы с одной белой прядью, чёрные глаза и крылья, в которых белое осталось лишь напоминанием о том, кем он был прежде. Снаружи он казался именно тем, кем его позже пытались представить: опасным и совершенно нераскаявшимся.
На деле всё было немного сложнее.
Немного?
Намного сложнее. Но я стараюсь не раскрывать всё на первой странице.
Как благородно с твоей стороны.
Позднее о Люциане предпочитали говорить просто: падший ангел, бунтовщик, предатель. Удобные слова. Короткие. Аккуратные. В них почти не оставалось места для того, кем он был на самом деле.
И всё же, несмотря на всё, что о нём говорили, Люциан никогда по-настоящему не хотел падать.
Признаюсь честно, его я люблю даже больше, чем Безымянного.
Ага. Настолько любишь, что заставила беднягу падать в Преисподнюю в жутких муках.
Он падал десять лет.
Десять лет? Ты серьёзно? Он сам говорил, что это были века.
По небесным документам – десять. Я не отвечаю за субъективное восприятие вечных мук.
Вот за это тебя и не любят.
Без боли он не стал бы тем, кем является сейчас.
Скажи это ещё раз – может, сама поверишь.
Люцифер.
Что? Он не так уж сильно изменился со своих небесных времён. Только ответов не получил. Ни одного.
Он получил нечто большее, чем обычный ответ на вопрос.
Да. Больше боли. Больше вины. Больше причин ненавидеть себя.
Пути Господни...
Не начинай.
Ты первый начал.
Замолкаю.
Пока Безымянный пытался разобраться в моих чертежах Земли, Люциан как раз пришёл в себя после падения:
– Ох, блять...
Удивительное красноречие для ангела, устроившего бунт на Небесах.
Новоиспечённый демон перевернулся на спину и тут же зашипел от боли. Спина горела так, будто падение всё ещё продолжалось где-то внутри тела, а крылья тянули к земле с такой тяжестью, словно их не просто изменили, а заново прибили к костям.
Люциан сжал зубы, пытаясь хотя бы сесть.
– Какого хуя?
Я же говорю: истинный аристократ.
Он поднялся не сразу. Колени подогнулись, пальцы скользнули по камню, крылья болезненно дёрнулись за спиной. Зеркала рядом не было, но даже того немногого, что Люциан видел, хватило.
Его крылья были изуродованы. Кроме того, они стали чернее ночи.
Люциан повернул голову, пытаясь рассмотреть хотя бы край перьев. В тусклом свете они казались чужими: тяжёлыми, тёмными, неправильными. К глазам предательски подступили слёзы, и он резко моргнул, будто мог одним усилием воли загнать их обратно.
Он не хотел падать. Никогда не хотел. Он вообще не хотел ничего плохого.
Только ответы.
И теперь даже собственное тело отвечало ему не словами, а болью.
Он не видел свои крылья полностью, как видим их мы, поэтому не мог знать, что прямо по центру, среди перьев цвета воронова крыла, проступали снежно-белые узоры.
Нет, всё-таки жалко парня. Он же сейчас разревётся.
Это события давно минувших дней. Почему ты так бурно реагируешь?
Не отпустило до сих пор. Да и мы с ним так толком и не поговорили...
Вы видитесь почти каждый день.
Отстань.
– Так... – Люциан сделал шаг вперёд и тут же поморщился. – Ну и где я вообще? Не похоже ни на один из кругов...
Оказалось, всё это время он лежал в какой-то пещере, где не было ни света, ни признаков других живых существ. Камень под ногами был тёплым, воздух тяжёлым, а каждый шаг отдавался в спине тупой болью.
– И Люцифер куда-то пропал, – пробормотал он, проводя ладонью по влажной стене. – Неужели всё ещё падает?
Я не падал. Я пил с тобой чай.
Но ему-то откуда было знать?
Люциан добрался до выхода и замер.
– Э... – сказал он после короткой паузы. – Это что, мать твою?!
Перед ним раскинулась огромная пустошь, вся охваченная огнём. Воздух дрожал от жара, земля была растрескавшейся и чёрной, вдали с глухим грохотом рушились обгоревшие деревья.
Ровно в тот момент, когда Люциан вышел наружу, в каком-то метре от него рухнул ещё один ствол. Демон отшатнулся, едва не врезался спиной в стену пещеры, и выругался уже тише, но не менее искренне.
– Мда, – выдохнул он, оглядывая горящую пустошь. – Не так я себе представлял Преисподнюю. А разговоров-то сколько было... Мучения, пытки, котлы... Это кто вообще придумал?
Тогда он ещё не знал, что место, которое принял за худший участок Ада, к Преисподней имело весьма косвенное отношение.
Кстати, почему там? Я никогда не спрашивал.
Вот и не спрашивай дальше.
Эй, то есть я перед нашим чаепитием три года шёл через эти чёртовы круги, в котлах варился, а он просто упал в пещеру?
Я тогда была на тебя обижена. Очень. И кто мне недавно распинался, как ему жаль бедного парня?
...
Вот и поговорили.
Пока мой любимый демон пытался понять, где оказался, мой любимый ангел усиленно старался не проклинать меня на чём свет стоит.
– И кто вообще придумал эту инструкцию? – Безымянный мрачно уставился в чертежи, разложенные перед ним. – Как будто специально. Мало мне восстания было. Я за весь отдел кадров пахал. Нет, теперь: «Ангел мой, я тут такое придумала. Ты же мне поможешь?» И глазками своими – хлоп-хлоп. Ох, женщины...
Вот тут я с ним полностью согласен.
Тебя что-то во мне не устраивает?
Нет, что ты. Просто если бы не твои выдумки, им всем жилось бы намного проще.
Но так неинтересно же.
Ох, женщины...
Безымянный сидел прямо на полу среди чертежей, схем, расчётов и нескольких испорченных вариантов будущей планеты, которые уже давно следовало выбросить, но он почему-то продолжал на них злиться. Один лист он придерживал локтем, второй прижимал коленом, а по третьему водил пальцем, пытаясь понять, где именно инструкция решила его возненавидеть.
Ангел пообещал себе: если не получится и в этот раз, он сложит полномочия и попросит помощи у Михаила. Ему-то явно сейчас заняться нечем. Звёзды созданы, остальные планеты тоже. Осталась только эта дурацкая Земля.
Небесные чертежи отличались от обычных тем, что не просто изображали будущий мир. При должном количестве света, расчётов и нервного истощения они начинали становиться им. Поэтому именно в тот момент, когда ангел подумал об этом, свершилось чудо: некогда обгоревший тёмный шар начал наполняться красками. В основном синими.
Безымянный выпрямился, прищурился и несколько секунд молча смотрел на чертёж, словно тот мог сам объяснить, что происходит.
– Погодите... – он медленно наклонился ближе. – Там нет суши?
– Что за чёрт? – Люциан резко отступил, когда обгоревшая пустошь вокруг него начала стремительно наполняться водой. – Нет, нет, нет, нет. Я не умею плавать!
Последние слова он почти взревел, когда уровень воды добрался до его рта. Через мгновение вода поглотила его целиком.
Взмахнуть крыльями он не смог бы даже при сильном желании: они слишком быстро промокли и стали тяжёлыми до онемения. Умереть Люциан тоже не мог – всё-таки был бессмертным существом. Но это совершенно не значило, что он не испытывал боли.
«Твою мать, – пронеслось у него в голове. – Вот и начались круги Ада».
Бедный демон не знал, что даже самые дурные слухи о кругах Ада звучали гуманнее того, что с ним сейчас творилось.
– Так, ну хотя бы начало положено, – пробормотал Безымянный, склонившись над чертежами. Он уже успел забыть о раздражении и теперь смотрел на появившуюся воду с сосредоточенным восторгом существа, которое случайно что-то сломало, но пока не поняло, плохо это или гениально. – Осталось нанести сушу согласно плану...
Прошло ровно десять часов, сорок пять минут и тридцать секунд до того момента, как Люциан снова смог спокойно дышать. Вместо бесконечного океана под ним оказался гигантский кусок суши, которому, казалось, не было ни конца ни края.
Демон рухнул на землю, кашляя, отплёвываясь и с ненавистью глядя в небо, будто оно уже успело стать его личным врагом. Хотя, это не было далеко от истины.
– Да что тут происходит?! – прохрипел он.
Пока Люциан бился в истерическом припадке непонимания, Безымянный плясал от счастья, потому что наконец-то выполнил задание Господа.
Вот тут в игру и вступили мы с Люцифером.
Как я на это вообще подписался?
Ты просто меня очень любишь.
Я бы поспорил, но продолжай.
– Ангел мой, – сказала я, пока Безымянного ослепляло моё, разумеется, совершенно скромное сияние, – Земля создана. Пришло время для нового задания.
Ангел замер. Ещё мгновение назад он выглядел почти счастливым. Теперь же на его лице появилось выражение существа, которое уже предчувствует: радоваться было рано.
– Какого? – осторожно спросил он.
– Ты должен подготовить создание людей, – сообщила я. – Но прежде нужно понять, пригодно ли для них это место.
Безымянный опустил взгляд на чертежи, потом снова поднял его на сияние перед собой.
– Как именно? – осторожно спросил он, уже чувствуя, что ответ ему не понравится.
– Ты должен сам отправиться туда, дитя моё.
– Но...
Договорить он не успел. Свет исчез, я щёлкнула пальцами, и Безымянный уже плавно лавировал над Землёй в поисках места, куда лучше приземлиться, мысленно проклиная меня, мою внезапность и, кажется, весь процесс сотворения мира заодно.
У Люциана состоялся куда менее содержательный диалог.
Ой ли? У тебя с Безымянным он прямо очень содержательный был.
У Люциана состоялся куда менее содержательный диалог.
Да-да, конечно.
Люцифер появился перед ним так внезапно, будто всё это время стоял рядом и просто ждал, когда Люциан перестанет захлёбываться. Он окинул демона внимательным взглядом: промокшего, злого, едва удерживающегося на ногах, с крыльями, которые волочились по грязи и явно не добавляли ему любви к мирозданию.
– Значит так, – сказал Люцифер. – Ты жив.
Люциан медленно повернул к нему голову. Вода стекала по лицу, дыхание всё ещё сбивалось, а в глазах было столько ненависти, что менее самоуверенное существо, возможно, предпочло бы исчезнуть сразу.
– И у тебя есть задание, – спокойно продолжил Люцифер.
Какое-то время Люциан молча сверлил его взглядом. Потом очень медленно выдохнул:
– Я только что десять часов тонул.
– Прекрасно. Значит, успел привыкнуть к местным условиям.
– К каким ещё местным условиям? – Люциан раздражённо провёл ладонью по лицу, убирая воду с глаз. – Где я вообще?
Люцифер огляделся с таким видом, будто место вокруг было вполне приличным. Под ногами хлюпала грязь, вдалеке ещё дымили остатки недавней катастрофы, а Люциан выглядел так, будто готов был утопить кого-нибудь в ответ.
– Скажем так, в одном весьма перспективном месте.
– Это не ответ.
– Это лучший ответ, который ты сейчас получишь.
Люциан сжал зубы. Он уже успел забыть, каким придурком мог быть Люцифер.
– Что за задание? – спросил он наконец.
– Найти одного ангела.
Люциан медленно поднял на него взгляд и нахмурился:
– Ангела?
– Белые волосы, голубые глаза, красные пряди, отвратительная привычка быть полезным, – перечислил Люцифер. – Думаю, не перепутаешь.
– И что мне с ним делать? – скептически спросил Люциан.
– Наблюдать. Мешать. Сбивать с пути. В идеале – сделать так, чтобы он не справился с тем, ради чего его сюда отправили.
– А ради чего его сюда отправили?
Люцифер улыбнулся:
– Вот это тебе как раз и предстоит выяснить.
На лице Люциана появилось то самое выражение, которое давало понять, что он уже устал злиться, но всё ещё не нашёл более подходящего занятия.
– То есть ты не скажешь мне, где я, – начал он, чеканя каждое слово. – Не скажешь, зачем здесь ангел. Не скажешь, что он должен сделать. Но хочешь, чтобы я ему помешал?
– Видишь? Ты уже всё понял, – почти пропел Люцифер.
– И почему меня это вообще должно волновать?
Люцифер на секунду замолчал. Совсем ненадолго, но Люциан заметил. После падения он слишком остро слышал паузы – особенно те, в которых прятали правду.
– Потому что этот ангел может быть связан с тем, что с тобой произошло, – сказал Люцифер уже тише.
Люциан застыл.
– Что? – переспросил он.
– Ты слышал.
– Повтори.
– Нет.
– Люцифер, – раздражённо выплюнул Люциан.
– Люциан, – в тон ему отозвался Люцифер.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Вокруг оседала земля, вода стекала по камням, а Люциан вдруг понял, что злость возвращает ему силы лучше любого ответа.
– Он виноват? – наконец спросил он.
– Не знаю.
– Врёшь, – сощурив глаза, протянул Люциан.
– Возможно, – меланхолично отозвался Люцифер, разглядывая ландшафт.
– Тогда зачем мне его искать? – Люциан говорил тише, но в этом тоне было больше угрозы, чем в крике.
Люцифер чуть склонил голову, глядя на него:
– Потому что если я вру, ты это поймёшь. А если нет...
Он не договорил. И именно это раздражало сильнее всего.
Люциан сжал зубы и процедил:
– Я тебя ненавижу.
– Знаю, – ответил Люцифер без улыбки.
– Нет, ты не понял. Я правда тебя ненавижу.
Люцифер посмотрел на него почти с сочувствием, что раздражало ещё сильнее:
– Понимаю.
– Не смей говорить так, словно понимаешь, – огрызнулся демон.
– А ты не смей делать вид, будто ненависть мешает тебе слушать.
Люциан замолчал. Внутри всё ещё жгло от падения, от воды, от унижения и от того, что ему снова не дали ни одного нормального ответа.
– Однажды, – сказал он, – я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще появился передо мной.
Люцифер едва заметно усмехнулся:
– Вот это уже лучше.
– Что?
– Злость. Держись за неё, Люц. Пока ответов нет, она хотя бы не даст тебе развалиться.
– Не называй меня так, – процедил Люциан, гневно стреляя глазами в Люцифера.
– Как скажешь.
Люциан зло выдохнул.
– Я тебя ненавижу.
Люцифер улыбнулся шире:
– Удачи.
С этими словами произошло сразу три вещи: Люцифер хлопнул в ладоши и исчез; Люциан громко, искренне и очень неприлично выругался; а Безымянный, так и не разобравшись с направлением, летел прямо на него.
– Чёрт, чёрт, чёрт! – крикнул ангел сверху, отчаянно пытаясь выровнять полёт. – С дороги!
Он честно попытался предупредить о своём приближении, но сделал это слишком поздно. Когда Люциан повернул голову на звук, его глаза расширились от ужаса.
Последней мыслью перед тем, как в него на полной скорости врезался ангел, стало: «Ну, часть задания я уже выполнил».
Вот так и произошло первое знакомство наших героев – не под звуки небесных труб, не в торжественном сиянии звёзд и не под пророчество, записанное золотыми буквами в священных книгах.
Всё случилось под отборную брань падшего ангела, панический крик небесного любимчика и глухой звук столкновения двух существ, которым в будущем предстояло изменить всё.
Весьма символично, если подумать.
Глава 2
Люциан очнулся резко, будто его выдернули из темноты за шкирку. В первую секунду он не понял, где находится: тело всё ещё ждало падения – пустоты под спиной, рвущегося в груди воздуха, бесконечного движения вниз, в котором боль со временем перестаёт отличаться от самого существования. Но под ним была земля. Твёрдая, мокрая, настоящая.
Солнечный свет ударил по глазам, и демон зашипел, зажмурившись. Голова гудела нещадно. Тело болело так, будто его сначала слишком долго роняли с Небес, потом десять часов топили в воде, а после в него ещё и врезалось эфирное нечто с явными проблемами торможения. А, ну да.
Рядом кто-то шевельнулся. Люциан с трудом приоткрыл глаза и повернул голову на звук. Ангел сидел неподалёку прямо на земле: белые волосы растрепались после падения, красные пряди выделялись особенно ярко, а голубые глаза смотрели на Люциана так внимательно, будто перед ним лежало не живое существо, а редкая ошибка мироздания.
Белые волосы. Голубые глаза. Красные пряди. Ну конечно. Вот оно, его задание: сидит рядом и любуется.
– Что уставился? – хрипло спросил Люциан, с трудом фокусируя взгляд на ангеле.
Тот моргнул, словно только сейчас понял, что его молчаливое разглядывание могло выглядеть как минимум невежливо.
– Я раньше таких, как ты, не встречал, – осторожно ответил он.
Люциан коротко усмехнулся – сухо, зло, почти без сил:
– Таких, как я? Как мило. А во время восстания ты, стало быть, спал?
– Я... – начал ангел и осёкся.
Он отвёл взгляд не так, будто поймал себя на лжи. Скорее так, будто наткнулся внутри собственной памяти на закрытую дверь и не понял, кто успел поставить на неё замок. Люциану этого хватило. В памяти тут же всплыли слова Люцифера: этот ангел может быть связан с его падением. Может быть. Прекрасная формулировка – достаточно мутная, чтобы ничего не объяснить, и достаточно точная, чтобы испортить всё окончательно.
– Давай, скажи, что ничего не знаешь, – глухо произнёс он, медленно приподнимаясь на локте.
Боль тут же отозвалась в спине, но демон упрямо не позволил себе поморщиться.
– Это же так в духе Небес, – продолжил он. – Накосячить, а потом прикрыться Божьим замыслом, внезапной амнезией и чем там ещё? Уже и не вспомню.
Ангел молчал. Не спорил, не оправдывался, не возмущался – просто смотрел. Не со страхом. Не с отвращением. С этим своим чистым, почти детским интересом. Именно это бесило сильнее всего.
– Да что? – не выдержал Люциан, резко сдвинув брови. – Неужели я такой страшный?
Он не мог видеть себя целиком, но уже успел предположить, что внешний вид у него теперь не просто помятый. Скорее такой, который очень плохо вписывался в идеально выглаженный формат Небес.
Ангел чуть нахмурился, будто сам вопрос показался ему странным.
– Нет, – сказал он после короткой паузы. – Не страшный.
– Тогда что? – Люциан сжал зубы, заранее ненавидя любой возможный ответ.
Ангел долго молчал, пытаясь подобрать честный ответ.
– Договоривай, – процедил Люциан.
– Ты другой, – сказал ангел.
Другой. Конечно. Слово кольнуло больнее, чем он ожидал.
Люциан пытался убедить себя, что отличий почти нет: он всё тот же, просто крылья изменили цвет, просто тело болит после падения, просто всё вокруг стало чужим и режуще ярким. Но одно короткое слово, сказанное этим беловолосым недоразумением, ударило точнее, чем должно было. Другой. Не такой, как прежде.
Он хотел съязвить, послать, рассмеяться ему в лицо, но вместо этого на секунду замолчал, чувствуя, как злость цепляется за что-то гораздо более болезненное.
И именно в эту паузу ангел тихо спросил:
– Ты... упал?
Люциан резко повернул к нему голову. Движение отозвалось болью в шее и спине, и он почти обрадовался этому: боль была проще, чем вопрос.
– Не твоё дело, – зло выплюнул он.
Ангел не спорил. Только чуть опустил взгляд, будто принял ответ, но не перестал думать о вопросе.
Люциан отвернулся. Мокрые волосы липли к лицу, чёрные крылья тянули к земле, а тело всё ещё помнило падение так хорошо, словно оно не закончилось, а просто сменило направление.
Ангел всё ещё сидел рядом. Слишком тихий, слишком светлый и слишком удобный для ненависти.
– Ты всегда так смотришь на чужие страдания? – не выдержал Люциан, бросив на него косой взгляд.