- -
- 100%
- +
– Все, Лена, пока.
– Агата, – хохочет Наумова, но я сбрасываю вызов.
Чистое наказание! И эта женщина работает воспитателем в детском саду и является примерной матерью двойняшек. Беру сумку, ключи от машины и выхожу из квартиры. Бессмысленный треп Наумовой может стоить мне очередных пересудов.
Сажусь в салон и несколько раз оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никакому не приспичит устроить гонки в спальном районе. Приоткрываю окно, запуская внутрь прохладный осенний воздух, и постукиваю по рулю пальцами в такт песне. Вчера вечером Матвей пригнал мою машину к дому и уехал до того, как я вышла на улицу. От царапины на бампере не осталось и следа. Мои сообщения насчет стоимости ремонта, он также проигнорировал, только поинтересовался о моем самочувствии. Как глупо, наша переписка состоит из его обнаженных фотографий, и пары простых вопросов, на которые мы не можем дать друг другу ответ, хотя есть куда более насущные проблемы.
Например, как мне преподавать у студента, который не знает слова “нет”?
Пока еду на работу, и слушаю по радио “приветы”, продолжаю думать о своих неудачах. Если о моей случайной связи узнают – прощай будущее, о котором я так мечтала, а вместе с ним репутация. Мне итак слишком долго пришлось доказывать окружающим, что одна ошибка – не повод ставить на человеке крест. Господи, Одинцова, ну почему ты постоянно влипаешь в неприятности?
Припарковавшись на своем обычном месте, мельком бросаю взгляд на часы и удостоверившись, что в запасе есть двадцать минут, еще раз проверяю свой внешний вид в зеркале заднего вида. Потом, правда, одергиваю себя и ругаю: это уже просто смешно.
Хватаю сумку и уверенно направляюсь в здание. У входа в преподавательскую замечаю Анну Дмитриевну, ту самую надзирательницу, которую мы с Ленкой не любили в студенческие годы. Если раньше она была обычным преподавателем, то сейчас получила степень доцента, и каждый раз пытается дискредитировать в глазах коллег. Два:ноль. Подлянки судьбы лидируют.
— Здравствуйте, Агата Сергеевна, — приветствует меня Беркутов и останавливается около моего стола.
— Кирилл, как неожиданно. На прошлых двух лекциях вас не было, а тут решили прийти пораньше, — искоса посматриваю на студента. Темные волосы, взгляд, не предвещающий ничего хорошего, наглая ухмылочка на губах. Типичный “бэдбой” от которого все сходят с ума. Когда-то и я повелась на такого. И чем же это обернулось? Съемная квартира, долги и куча ухабов. Такие парни как запретный плод: он сладок, но может и отравить.
— Знаете, проснулся сегодня утром и прямо чувствую тягу к знаниям. Решил дай-ка загляну на любимый маркетинг, — выдаёт он якобы чистосердечную тираду, приложив руку к груди. Уверена, в его слова ни капли истины.
— Тогда может вы будете конспектировать? Для большей пользы.
Мы проходим вместе в аудиторию. Я останавливаюсь возле учительского стола, разглядывая пока еще пустое помещение.
— Разумеется, — засунув руку во внутренний карман куртки, он вытаскивает тетрадь и машет ей перед моим носом. — Я ведь помню про углублённый курс и все дела…
— Беркутов, твой бы энтузиазм на поле, — рядом с нами вырастает Орлов, и я моментально напрягаюсь. — Может если бы ты записывал расстановку игры и слова тренера, то у нас было бы больше шансов на победу.
— Товарищ капитан, — Кирилл сжимает руку в кулак и приветствует Орлова, с ядовитой ухмылкой на губах. Я жду, пока парни поздороваются, но Матвей почему-то игнорирует жест, словно эти двое скорее враги, нежели товарищи. — А я все думал, чего же мне не хватает. Обязательно прислушаюсь к вашему совету. Что-то ещё? А то боюсь, не скоро удастся выйти из немилости.
Кирилл разжимает кулак и заводит руку за спину, продолжая внимательно разглядывать нас, словно что-то знает. Я снова напрягаюсь.
“Нет, Агата, не накручивай”, – даю себе установку.
— Какой же ты клоун, Беркут, — Матвей качает головой.
— И все же этот клоун неплохо забивает, — Кирилл отступает спиной и начинает подниматься по лестнице, удивительно, как не падает только. — Что ж, займу место поудобнее, чтобы за полтора часа я ничего не упустил. Верно, Агата Сергеевна?
Матвей колким взглядом проживает одногрупника. Удивительно, оба парня с такими амбициями, которые никак не уместить в одной команде. Как только они уживаются вместе…
— Садитесь, Беркутов, — я тоже сажусь, открываю ноутбук и нахожу файл с презентация, подготовленный для пары. — У вас вопросы Орлов?
Он нависает надо мной, крепко сжимая лямки своего рюкзака и не сводя взгляда.
— Почему ты на лекциях? — хрипло спрашивает Матвей.
— Это моя работа. – Отвечаю шепотом, боясь, что нас может услышать Беркутов.
— Агата… — начинает он, но бросив быстрый взгляд в сторону Беркутова, благополучно развалившегося на последнем ряду, добавляет: — Я беспокоюсь.
Чувствую укол совести за то, что проигнорировала его, ведь Матвей искренне переживал и решил все мои проблемы, как настоящий мужчина, несмотря на юный возраст. Просто взял и сделал. А я не привыкла к такому. За двадцать семь лет никто и никогда обо мне не заботился, если конечно не считать родителей и Ленку. Мужская забота — вещь, которая очень редко проявляется и к ней тяжело привыкнуть, когда из раза в раз можешь рассчитывать только на себя.
— Всё хорошо, спасибо, — беру карандаш и кручу его меж пальцев, чтобы успокоить нервозность. — Сколько я тебе должна за ремонт машины?
— Не говори глупостей, — хмурится он, будто мои слова обидели его.
— Матвей, ты студент, а поломка…
— Даже если ты при каждом разговоре будешь упоминать, что я твой студент, это ничего не изменит, — твердо отвечает он, не сводя с меня пронзительного взгляда. — Я неплохо зарабатываю и дело не в деньгах. Ты мне ничего не должна.
— Матвей.
— Агата, — на его губах появляется дьявольская улыбка, которая свела меня с ума в ту ночь. — Если ты так хочешь рассчитаться, то сходи со мной на свидание.
— Ты же знаешь, что я не могу, — шепчу я, когда в аудиторию начинают заходить студенты.
— Не можешь или не хочешь? — он изгибает бровь и смотрит на меня с интересом, совершенно наплевав на приветствия одногруппников. — Есть большая разница между “не хотеть” и искать причины, чтобы не рискнуть.
Он больше ничего не говорит, молча поднимается на свое место, а я пытаюсь взять себя в руки, чтобы не рассмеяться. И угораздило же меня встретить парня на шесть лет младше, но который, несмотря на все преграды, пытается достучаться до моего сердца. Проблема в том, что я больше его не слушаю. Отныне мой главный проводник разум, и он уверенно твердит, что квартира и долги сами себя не оплатят.
***
Когда заканчивается пара, Матвей уходит, кинув на меня теплый взгляд, от которого я невольно улыбаюсь. Совсем спятила… И Ленка еще на большой перемене в столовой добавляет:
– А он все-таки милашка, – она разрезает ножом мясо по-французски, разглядывая Орлова в очереди. За ним стоит Беркутов, парни снова препираются. Правда не долго, потом Кирилл резко меняется в лице. Я тайком наблюдаю направление его взгляда, и замечаю в проходе девушку: невысокого роста, в классических черных брюках и белой водолазке под горло. Она держит в руках какие-то папки, и те едва не падают у нее, когда незнакомка видимо понимает, что попала в поле зрения Беркутова.
– Ты на кого поглядываешь? – Ленка толкает локтем меня. – Ой, как интересно…
– Что тебе интересно?
– Это же Кирилл Беркутов, и он сейчас что… на вон ту серую мышку смотрит?
У Ленки от удивления аж кусок с мясом не слетает с вилки. Признаю, я тоже не ожидала, что такой парень как Беркутов отдаст свое сердце обычной девушке, ведь она далеко не супермодель с обложки глянцевого журнала. Может, внешность обманчива…
Девушка сжимает крепче папки, она неуверенно поднимает руку и машет кому-то.
– Ди! – это уже Орлов. Он отвечает на ее приветствие поднятой рукой и улыбкой. – Иди сюда, угощу тебя вкусненьким, – говорит достаточно громко Матвей.
– Ничего себе, – шепчет Ленка. Я отворачиваюсь, где-то в груди скребет вполне себе знакомое чувство, которое хочется послать к черту. Я снова напоминаю, что есть правила и границы, которые нельзя пересекать. Это уже не обсуждается, нет смысла, сейчас строить из себя обиженку. Матвей может улыбаться кому угодно, даже вот этой девушке.
– Ди! – снова заботливо зовет он ее. Я случайно замечаю реакцию Беркутова, который садится за стол без ничего, вытаскивает телефон и явно пишет сообщение. Брюнетка вытаскивает из кармана мобильный, но тут же засовывает его обратно. Кирилл щурится, во взгляде его так и читается: “тебе хана, малышка”. Между ними точно что-то есть, что-то судя по всему тайное, порочное.
– У них что любовный треугольник? – не унимается Ленка.
– Лен, да я откуда знаю? – откровенно раздражаюсь я.
– Орлова, – произносит неожиданно Беркутов. – Вы бы подошли, а то ваш братец сойдет с ума от одиночества.
– Ты сегодня заткнешься? – рычит Матвей.
– Огорчу, затыкания не по моей части, братишка.
– Так это его сестра, – подводит итог Ленка. Где-то внутри я выдыхаю, потом правда опять ругаю себя. Разум готов растоптать сердце, пнуть его в прошлое и напомнить обо всем не самом хорошем.
– Лен, пошли уже? – я поднимаюсь, аппетит вдруг пропадает.
Остаток дня проходит настолько напряженно, что я мечтаю лишь о горячей ванне и бокале вина. Что собственно я и сделаю, как только переступлю порог квартиры. Осталось только заполнить кучу форм и документов, которые благополучно подсунула Анна Дмитриевна, когда я закрывала аудиторию и мысленно открывала бутылочку белого сухого. Не уверена, что это должна делать я, но спорить с ней равнозначно заставить Наумову замолчать. А это значит мои шансы ничтожно малы.
Одной рукой подхватываю кипу документов, а второй пытаюсь достать ключи от машины, как вдруг все валится из рук и несколько документов падают прямо в лужу.
— Чёрт! — громко ругаюсь я. Что еще меня сегодня ждет?
— Не слышал прежде, чтобы ты выражалась, — слышу я до боли знакомый голос и моя рука застывает в воздухе.
Быть не может. Вскидываю голову и сердце замирает за считанные секунды. Знаете, бывает так, что прошлое, остается в прошлом. В самом дальнем углу шкафа, дверцу которого ты не откроешь даже под угрозой смерти. Ты ощущаешь его присутствие, каждый день просыпаешься с мыслью, что все позади и идёшь дальше, уверенный, больше нечего бояться. Но в моем случае иначе. Прошлое с ноги выбило дверцу проклятого шкафа и грозит разрушить настоящее, которое я с таким трудом отстраиваю. И в данную секунду оно стоит прямо передо мной.
— Ну здравствуй, Агата, — мой бывший муж протягивает руку, нежно касаясь моей щеки.
Я вздрагиваю и моментально прихожу в себя. Его холодные как лед пальцы приводят в чувства похлеще ночного кошмара.
— Ты что здесь делаешь? — цежу я сквозь зубы, в то время как тело пробирает озноб и сковывает каждую мышцу.
— Как что? Решил по старой памяти заглянуть к своей жене. Ты сбежала и даже не попрощалась. Я соскучился, — Артём выкидывает окурок сигареты и тушит его носком кроссовка.
— Во-первых, бывшая жена. И то что я сбежала на другой конец города говорит само за себя: отстань от меня. От тебя ничего не было слышно на протяжении полугода, а тут ты являешься как гром среди ясного неба и говоришь, что соскучился? Я больше не наивная дурочка и не верю ни единому слову.
— Мне всегда очень нравилось как ты злишься, Агатик, — на его губах расцветает кривая улыбка, от которой мне становится тошно.
— Мне пора. У меня нет времени на тебя.
Наспех собираю документы и запихиваю их в машину, совершенно не заботясь, что они все грязные и могут испачкать салон. Грязь — меньшее из бед, а вот бывший муж с горой вранья и личной выгоды — подобны цунами.
— Агата, — зовёт меня Артём, когда я открываю машину. — Нам нужно поговорить.
— Ошибаешься. Мы чужие друг другу люди и я тебе ничего не должна.
Хлопнув дверью, завожу машину и уезжаю как можно быстрее, пока очередная волна его вранья не накрыла меня и не утащила вслед за собой.
Глава 17 - Матвей
— Орлов, зайди ко мне, как приведешь себя в порядок! — прилетает в спину приказ тренера. — Анисимов, еще пять кругов вокруг поля.
— Что, почему? — жалобно стонет Леха, переставая поливать себя водой из бутылки. — Дмитрий Иваныч, у меня планы на сегодняшний вечер.
Дмитрий Иванович останавливается около выхода со стадиона и скривив губы, засовывает папку с планом тренировки под мышку. Анисимов сразу напрягается, так как прекрасно знает, что мужчина не любит возражений.
— Ты видел свой удар? Как ты собрался обыграть соперника в следующий раз, если задыхаешься после маломальской тяжелой тренировки? Хочешь вернуться на скамью запасных? — тренер испепеляет его взглядом, а затем направляется к выходу, на ходу бросив:— Марков, помоги ему отработать удар по воротам.
Леха раздосадовано запрокидывает голову и тяжело вздыхает.
— Я рад, что Иваныч что-то видит во мне, но клянусь, без Беркутова он словно с ума сошел, — друг переводит на меня усталый взгляд и взъерошивает влажные волосы. — Мот, вы бы урегулировали свои проблемы. Весь клуб на ушах из-за вас стоит.
— Отстранение — только его заслуга, а наша личная неприязнь тут совершенно не причём, — застегиваю сумку и закидываю себе на плечо. — Ты бы сосредоточился на своем ударе.
Анисимов плотно сжимает губы и отворачивается.
— Парни, напоминаю, перед матчем никаких вечеринок, — обвожу команду взглядом и они встречают мои слова с недовольством. От меня как от капитана многое зависит и я больше не хочу проигрывать. До следующего матча осталось всего ничего и воздержание от алкоголя и развлечений — самое меньшее из ограничений. Мы уже и так оплошали из-за Беркута.
Покидаю поле под ворчание товарищей и направляюсь в кабинет Иваныча. Сегодня он и правда был чертовски зол и гонял нас по полю как каких-то новичков. Он разжевал нам каждый пункт плана так, будто мы впервые вышли на поле и до этого никогда не видели футбольный мяч. Иваныч не стеснялся в выражениях, когда Анисимов пропустил пас и распластался на газоне, словно долбаная балерина, заставив нас еще раз отыграть всю схему. Мое тело изнывает от напряжения и усталости. И все же я не совсем понимаю, что тренер хочет от меня, учитывая, что мы отыграли все возможные варианты нападения.
— Можно? — стучу по хлипкой двери в тренерскую.
— Садись, — Иваныч указывает на стул напротив себя.
Устроившись, упираюсь локтями в колени и сцепляю пальцы в замок. Все стены увенчаны кубками, грамотами, медалями за долгие годы тренерства. В воздухе витает аромат мяты и свежезаваренного кофе. А у дверцы полуоткрытого шкафа замечаю дорожную сумку, набитую его вещами. Наверняка жена опять выгнала за то, что он проводит больше времени на поле, нежели с семьей.
— Со следующей тренировки возвращается Беркутов, — ставит он меня перед фактом.
— Ясно, — смысла спорить нет. Да и не хочу.
Возможно, я упрям и несправедлив на его счет, но надо отдать должное физической подготовке Кирилла, острому уму и амбициозности. Беркутов не боится рисковать во время игры и пусть, ему порой тяжело находится в команде и подчиняться правилам, однако он все равно хороший нападающий.
— Решите свои разногласия вне поля и научитесь слышать друг друга. Ты капитан, — последнее звучит как-то странно, будто он укоряет меня.
— Я знаю. Но вы сами решили его отстранить.
Несмотря на то, что Беркут думает, будто это я поспособствовал его отстранению, мне плевать. Может это подстегнет его наконец-то воспользоваться шансом и показать свой потенциал на всю мощь.
— Для Кирилла — это должно послужить уроком, как и для тебя.
— Я могу идти?
— Матвей, сейчас для вас всех важный этап в карьере. Вы в том возрасте, когда можете стать звездами. И хотя я не очень-то жажду отдавать своих топовых игроков, чисто по-человечески, желаю каждому успеха, — он кладет руки на стол и сцепляет пальцы в замок. — Ты сам все прекрасно понимаешь и не нуждаешься в дополнительных лекциях, но от следующих игр будет многое зависеть.
Я молча киваю. Нам прямо не говорят, конечно, хотя слух давно идет, что на следующую игру приедет представитель одного немецкого клуба. Это отличный шанс вырваться на другой уровень, и я не могу его упустить.
Тренер указывает рукой, что можно уходить, и я покидаю его кабинет. В душевой становлюсь под горячую воду, оперившись ладонями в стену. Парни постепенно уходят, похлопывая меня по плечу, прекрасно понимая, что на мне лежит огромная ответственность, правда некоторые все еще недовольны ограничениями и бросают холодные взгляды.
Плевать. Мы выйдем победителями из следующей игры. Иного просто не дано.
Одевшись, и собрав форму в сумку, я покидаю стадион. Уже сидя в машине, достаю телефон и замечаю несколько пропущенных от отца, а следом от мамы. Усмехнувшись себе под нос, качаю головой. Наверняка она звонит, чтобы в очередной раз прочитать нотацию в стиле “прояви уважение к отцу”. Я уже говорил, что в нашей семье нет такого понятия как уважение. Есть только тотальный контроль и беспрекословное подчинение главе семьи и его воли. Мама давно превратилась тенью, склонив покорно голову: одежда, макияж, обустройство дома и даже элементарный выезд за пределы особняка. Все это исключительно с позволения папы.
Кинув телефон на пассажирское сидение, завожу двигатель и выезжаю с парковки. Я давно вырос из детских обид и желания быть услышанным, однако слова многолетней давности отца заселили глубоко в сердце. Они не дают покоя и заставляет каждый день зубами грызть землю, чтобы доказать чего я стою.
Провожу пальцем по сенсорной панели, и выбираю в быстром наборе сестру. Ди единственная с кем я могу быть честен, и кто поймет с полуслова.
— Дорогой братец, ты уже соскучился по мне? — ее веселый голос доносится из динамика, и я улыбаюсь.
— Бывает иначе? — притормаживаю на красный свет светофора. — Не хочешь где-нибудь посидеть?
— В каком смысле? А семейный ужин? — настороженно спрашивает она. — Матвей, только не говори, что не пойдешь.
С губ слетает усталый вздох, хотя откровенно говоря, охота выругаться. Вот зачем звонила мать. Еженедельная традиция, на которой каждого из нас распнут, укажут на недостатки и где мы все равно должны оставаться одним целым. Великой семьей Орловых. Я бы пропустил его не задумываясь, но Ди никогда так не поступит и я не могу оставить ее одну.
— Конечно, я буду, что за вопросы. Ты где? Давай я тебя заберу.
— Я в университете. Буквально полчаса и освобожусь, надо закончить несколько дел.
— Хорошо. Я подожду тебя у входа.
Сестра сбрасывает вызов, а я трогаюсь с места и поворачиваю в нужную сторону. До универа добираюсь быстро и без пробок. Дождь прекратился, хотя уверен, это временно. Я приоткрываю окно, наблюдая за студентами, гуляющими около кафетерия через дорогу. Экран телефона загорается, когда приходит сообщение в мессенджере от Олега, моего лучшего друга, взявшего академку, чтобы пожить год на Бали и почувствовать вкус жизни.
Увидев фотографию, не сдерживаюсь и громко смеюсь. Краснов с ума сошел. Он всю жизнь гордился своей прической и вечно сравнивал себя с Бредом Питтом, теперь же от волос не осталось и следа. Оседлав байк, друг рассекает по пустынной дороге, а позади него сидит блондинка, обхватив за плечи. Почему-то я даже не удивлен. Олег всегда был баловнем судьбы и вольным парнем. Он с легкостью может все бросить и укатить на другой конец планеты, закончить карьеру музыканта и взять академку, так как не уверен, что маркетинг — это то, что ему на самом деле нужно.
Только собираюсь ему ответить, как слышу знакомый женский голос и резко оборачиваюсь.
— Молодые люди, вы бы отошли от машины, — Агата сверлит взглядом парней, облокотившихся на капот ее “Киа”.
— Приносим свои извинения, — один из них вскидывает руки в знак капитуляции, но на его губах растягивается наглая ухмылка и он остается стоять на месте.
— Может вам помочь? — второй придурок подходит к ней и наглым образом пытается взять из ее рук пакет, судя по всему набитый документами и Агата резко дергается. — Жаль я бросил универ, в мое время преподаватели не были такими сексапильными.
— Попрошу убрать руки и отойти от моего автомобиля, иначе мне придется вызвать охрану.
***
Откидываю телефон в сторону, выхожу из машины и направляюсь к придуркам, решившим испытать везение судьбы.
— Какие-то проблемы? — цежу сквозь зубы.
Агата оборачивается на мой голос, и я вижу облегчение в ее зеленых глазах, когда оказываюсь рядом. Загораживаю ее собой и парни поочередно переглядываются, а потом видимо тот, что главный, отталкивается от капота и засунув руки в карманы потрепанных джинсов, сплевывает мне под ноги.
— У тебя возможно, — криво усмехается он. Его сальные рыжие волосы падают на глаза, и он дергает головой.
Индивид закусывает зубочистку, торчащую изо рта, и осматривает меня с головы до ног, а потом бросает взгляд за мое плечо, видимо заметив машину. Кто это такие и что, черт возьми, они забыли рядом с Агатой? Никогда не замечал, чтобы около нашего универа крутились подобные типы.
— Мажорик, шел бы ты дальше, — он стряхивает невидимую соринку с моего плеча.
Усмехнувшись, опускаю взгляд на его руку, резко скинув ее.
— Ты бы поосторожнее с движениями, — улыбаюсь я и нависаю над ним, становясь ближе. От него исходит убийственный аромат перегара, в сочетании с дешевыми сигаретами, и судя по его мутному взгляду, чувак все еще находится под воздействием алкоголя или чего еще. — Забирай своих утырков и проваливай, пока можешь, — угрожающе тихо произношу я.
— Матвей, — шепотом зовет меня Агата и кладет ладонь на спину. — Не нужно.
К нам подходят дружки главаря, и я понимаю, что нахожусь в меньшинстве. Но если они думают, что испугают меня этим, то глубоко заблуждаются.
— Ты я смотрю тут самый умный?
— Ну допустим, — он шмыгает носом и вытирает его краем грязного рукава толстовки.
— Тогда сложи два и два. Видишь вон там камеры? Ты уже итак засветился, хочешь больше проблем валяй. Но советую прежде подумать.
Они переглядываются между собой и видимо понимают, что я прав, а показать свою слабину не хотят.
— Еще увидимся, мажорик, — цедит рыжеволосый сквозь зубы, кивком показывая своим приспешникам, что они уходят. Толкнув меня плечом, он проходит мимо Агаты и облизывает губу, задерживаясь взглядом на ее фигуре.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.