Путь. Антропологический трактат

Дисклеймер! Предупреждение!

Данное произведение содержит сцены насилия и может задеть ваши чувства, связанные с этикой и нормой вашей жизни. Всё содержимое произведения является плодом воображения автора и отражает только его точку зрения. Всё описанное в произведении – вымысел, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мёртвыми, случайны. Произведение не преследует цели оскорбить или высмеять чьи бы то ни было какие-либо чувства.

Искра

– Спасайтесь…

Безымянная самка примата сидела на прочных ветвях дерева. На её руках лежал малыш, увлечённо играющий с зелёным листком. Погода располагала к спокойствию. Светило солнце, небо было безоблачным.

Раздался громкий зов вожака клана. Перекличка. Вожак проверял все ли его самки и потомство в безопасности. В ответ зазвучало множество криков.

Самка услышала зов, тот звучал как предупреждение. Самку охватила тревога. Она навострила все чувства, пытаясь понять, откуда ждать опасность. Еле слышно, слабым эхом до неё доносились какие-то незнакомые звуки из глубины джунглей.

Безымянная подтянула малыша к себе на шею и вскарабкалась на вершину своего дерева. Оно не было самым высоким, кроны других деревьев мешали рассмотреть лес вокруг. Но здесь наверху гул был сильнее. Он постепенно нарастал пока стаи разных птиц не пронеслись прямо над безымянной. Птицы летели беспорядочно, словно в суматохе.

Надо было выяснить, что происходит. Безымянная перепрыгнула на более высокое дерево и взобралась на самую макушку. Весь горизонт, откуда улетали птицы, был затянут дымом. Теперь внизу стало шумно. Безымянная рванула вниз. Меж деревьев неслись толпы разных животных.

Безымянная проверила хватку малыша и ринулась за убегающими животными, подальше от неизвестной опасности. Поначалу она прыгала по деревьям, пока малыш не устал держаться. Впереди сквозь деревья уже был виден свет. Безымянная спустилась с дерева и, обхватив малыша, поковыляла к свету.

Животные в панике толкались и сбивали друг друга с ног. Безымянной приходилось оглядываться и прятаться за деревьями, чтобы не упасть. Дым настигал. Воздух стал горячее. Последний рывок и безымянная с ребёнком выбежала наружу. На открытой поляне в разные стороны метались животные.

Безымянная обернулась. Весь лес был объят пламенем. Крики ужаса и боли стали утихать, усилилось потрескивание горящей древесины.

На открытом пространстве стоять нельзя. Хищники уже начали стягиваться к месту событий. Безымянная поспешила к новой сопке, до которой огонь не смог добраться. Остановившись на её краю, она услышала знакомые звуки. Местный самец устраивал перекличку. Безымянная не могла откликнуться, иначе бы её малыша ждала смерть. Самцы ненавидят чужих детей.

Долго она сидела у крайних деревьев, готовая в случае опасности взобраться на них. Сидела до тех пор, пока её не стал одолевать голод. Плодовые деревья всегда заселены, и незаметно к ним не подобраться.

Неподалёку пировали кошки. В отличие от лесных, эти держались семейством. Поочерёдно кошки насытились и развалились рядом с разделанными тушами. Безымянная поковыляла в их сторону. Подойдя ближе, на расстояние возможного нападения, она замедлилась. Кошачьи взоры вцепились в неё. Сытые кошки не скалились, не рычали. Они просто с любопытством наблюдали за тем, что позволяет себе этот примат.

Безымянная приблизилась к растерзанной туше жертвы. Недолго думая, она запустила руку вовнутрь тела и вытащила самое крупное, что удалось вырвать. Прижимая к себе печень животного, она быстро доковыляла до ближайшего дерева и взобралась на нижние ветви, чтобы отведать новое яство. Печень не была вкусной, но она переварилась. Безымянная с малышом смогли выжить.

Шло время. Соблюдая очередь, приматы продолжали доедать за кошками. Когда кошачьи семьи мигрировали, их последователи держались рядом. В пути к ним присоединялись другие приматы, чьё привычное место обитания было уничтожено. Вместе они стали новым видом.

За остатки после кошек приходилось сражаться с другими падальщиками, и новые приматы вооружились дубинами. Пальцы не были приспособлены для раздирания плоти, и приматы стали делать это камнями. Многочисленные битвы за еду и воду заставляли их совершенствовать свои орудия.

Безымянный примат в попытках наточить камень, ударил кремнием о кремень. Искра породила пламя. Для столь яркого события не хватало простых звуков. Прозвучало новое слово:

– Огонь.

Корни

Новые приматы захватили места водопоя, куда жертвы сами были вынуждены приходить. Реки озарились пламенем костров, которые горели днём и ночью.

Любознательный примат нового вида всё ещё жил на краю леса. Юный сутулый парень отвечал в своём лагере за огонь, но настоящим его призванием были растения. С самого детства он изучал их плоды. Сейчас он уже понимал, как размножаются растения. Невкусные плоды он бросал в огонь, а вкусные закапывал в землю, наблюдая потом, как из-под земли прорастают ростки его, как ему казалось, творений.

Со стороны реки раздались тревожные возгласы. Огонь потух. Юноша зажёг факел от своего костра и уверенным шагом побрёл к реке. Когда он приблизился к речному лагерю, ему навстречу вышел местный ответственный за костёр и с благодарностью перехватил факел.

Юноша уже разворачивался, чтобы пойти обратно, когда встретился взглядом с девушкой, сидящей у реки. Она улыбалась, смотря на юношу. Возможно, они встречались и раньше, когда были маленькими, но почему-то только сейчас он заметил какая она красивая. Он улыбнулся ей в ответ. Девушка поднялась и подошла ближе к юноше. Ему нужно было возвращаться к своему костру, поэтому они пошли вместе.

Вернувшись в свой лагерь, юноша начал подкладывать дрова в костёр, пока девушка изучала, как он живёт. Шкуры животных и их кости у костра были ей не интересны. Её внимание привлекли разные красивые растения, растущие недалеко от лежанки юноши. Она с любопытством водила пальцами по разным мягким цветкам.

Юноша закончил с костром и присоединился к девушке.

– Сад, – произнёс юноша. Он дал название своим творениям.

Юноша тоже провёл рукой по растениям, пока его пальцы не соприкоснулись с ладонью девушки. Они взялись за руки. В это время из лесной чащи донеслись раскатистые звуки. Всегда, когда они звучали, юноша тревожился. Но он знал, что звуки никогда не выходят из леса.

Девушке звуки показались интересными, и она хотела было уже пойти на них, зайти в лес, но юноша удержал её. Он знал, туда нельзя.

Одна за другой, капли дождя упали на юношу. Он взглянул на затягивающееся темнотой небо и обернулся к огню. Капли воды, шипя в костре, превращались в пар. Юноша отпустил руку девушки, и поспешил укрыть огонь от усиливающегося дождя. Подбежав к костру, он оглянулся к саду. Девушки там не было. Она вошла внутрь леса.

Привлекательный звук становился всё громче. Девушка не спеша пробиралась сквозь заросли джунглей, пока совсем не приблизилась к источнику звука. Он исходил с вершины самого высокого дерева, и, кажется, перемещался вокруг него.

Девушка замерла под соседним деревом, в надежде увидеть, что происходит наверху. Крупный наполненный лист сдался под тяжестью воды, и та обрушилась прямо на девушку. Девушка вскрикнула от неожиданности и начала отряхиваться.

Раньше она всегда знала, что всё будет хорошо. Но теперь в отражении лужи под ногами она увидела иное. Что-то тёмное промелькнуло, звук затих. Она подняла взор и увидела, как по дереву вдоль ствола спускается крупный самец старого вида. Он повис, обхватив ствол дерева одной рукой, и уставился на гостью.

Девушка замерла в страхе. Что-то неправильное читалось во взгляде самца. Девушка медленно отвернулась и рванула обратно, откуда пришла. Зашелестели листья над головой, и что-то тяжелое обрушилось на неё, прижав к земле. Это был самец. Она попыталась вырваться, но ударами он заставил её подчиниться и овладел ею.

Самец немного успокоился. Он притащил её к своему дереву, и вручил ей плод. Она отказывалась, но, тот настаивал. Ей пришлось надкусить плод, чтобы самец отстал от неё. Он взобрался обратно на дерево, а она тихонько заплакала.

Отдохнув, самец вновь запел свою брачную песню. Дождь утих, снова выглянуло солнце. В тени деревьев кто-то приближался. Девушка крикнула, желая предупредить очередную гостью. Но это оказался юноша, с которым они недавно держались за руки. Всё ещё была надежда на спасение.

Самец заметил конкурента и спрыгнул с дерева, встав между девушкой и юношей. Самец закричал, к крикам прибавились удары сильных длинных рук оземь. Юноша вышел из тени и поднял большую костяную дубину, он был готов к столкновению.

Самец запрыгнул наверх и начал перепрыгивать с дерева на дерево, выбирая удобный момент для атаки. Когда он, наконец, решился, его тело встретил увесистый удар дубиной. Самец свалился. Ещё один удар, и он, скуля, дал дёру.

Юноша помог девушке встать, и вместе они вышли из леса к потухшему костру.

Девушка объяснила, что с ней произошло, и как она была напугана. Она не хотела, чтобы с ней это повторилось, поэтому сплела для себя венок из стеблей с цветами, скрывающий наготу.

– Вено, – назвала одежду девушка.

Звуки продолжали доноситься из леса, и молодые решили зажечь новый очаг подальше отсюда. Девушка сплела корзину, юноша сложил в неё разные плоды с семенами. Собрав вещи, они отправились в путь.

Остановились они далеко у реки, в местах, где уже жили приматы их вида. По дороге они рассказывали о себе в каждом месте, где останавливались. Танцующим у огня сородичам прибавились новые истории, которые они могли воспеть.

У молодых родился ребёнок, потом ещё один. Первый был волосатее и крупнее других. Он не понимал, что находит отец в растениях и проводил больше времени, убивая животных на водопое, что давалось ему с лёгкостью.

Второй был малым, но при этом очень сообразительным. Он хорошо разобрался в том, чему учил его отец. Он готовил разные блюда из растений, в том числе из злаков. Это производило на отца хорошее впечатление, тот ставил младшего в пример.

Очередной праздник весны омрачился для отца и матери. Они больше не могли. Почувствовав это, они попрощались с сородичами и пошли в священное место. Они легли у пещеры, и, держась за руки, любовались друг другом напоследок.

Он вспоминал, как влюбился в неё с первого взгляда. Как спас из лап зверя. Как вырастил сыновей. Вспоминал, как старший сын не перенёс потери первенства в глазах отца и убил своего брата. Как был изгнан за это. И как же горевал он, отец, представляя, каким бы прекрасным мог стать его сын, если бы остался жив.

Нагорная проповедь

Стая охотников уже несколько дней искала добычу, которой в округе становилось всё меньше. Солнце стояло высоко, когда они вышли к большой скале. Её поверхность была усеяна животными, держащими равновесие на мелких выступах. Животных было не достать, поэтому охотники решили обойти гору и, поднявшись на неё, попытаться сбить животных сверху.

Подъём был долгим и изматывающим. Настолько, что охотникам начали слышаться незнакомые доселе звуки. Звуки чередовались, превращаясь в приятную мелодию, которая усиливалась по мере приближения охотников к вершине горы.

Мелодия звучала уже совсем близко, но из-за яркого света охотники не могли рассмотреть, откуда плывёт эта нежная музыка. Ещё несколько шагов, и пелена света рассеялась. Пред взором охотников предстал юноша, играющий на флейте. Тёмные глаза и волосы юноши приятно сочетались с синего цвета кожей.

Юноша, не прекращая играть, взглянул на охотников. Те застыли на месте, любуясь происходящим. Спустя мгновения ведущий охотник издал пару звуков, указал на юношу пальцем и ударил себя по уху. Охотник желал узнать, что первым слышал юноша, каково его имя.

– Существую, – ответил юноша и продолжил играть.

Охотники и думать забыли, зачем пришли сюда. Усевшись перед юношей, они восхищались им и его музыкой. Ведущий охотник, сутулясь, приблизился к юноше и дотронулся до его плеча, пытаясь понять, из чего сделана такая необычная кожа. Наощупь кожа казалась обычной.

– Мне пришлось пройти долгий и холодный путь,– прозвучал голос юноши, чьи слова были понятны охотникам, хотя те сами не смогли бы их повторить. – На грани обморожения кожа приобрела такой цвет. Только благодаря этим прекрасным созданиям, – юноша указал в сторону, – моё тело выжило.

Охотники взглянули туда, куда указал юноша, и вскочили, схватившись за оружие. Там стояли огромные волосатые чудища, уставившиеся на охотников. Их челюсти что-то старательно пережёвывали.

– Не причиняйте им вред! – повелел юноша.

Охотники опустили оружие, чудища стояли неподвижно. Что-то пошевелилось, охотники присмотрелись. Рядом с одним из чудищ, засунув в него руки, сидел человек. Человек подвигал руками и достал из шерсти ведро. Человек приблизился к охотникам и протянул ведро ведущему охотнику, который стоял ближе всего. Охотник принюхался к белой амброзии в ведре и отпил её. Человек вернулся к чудищу и принёс ещё ведро. Он продолжал наполнять пустые вёдра, пока все не насытились.

Ведущий охотник заохал, несколько раз указав на юношу. Он хотел узнать, кем тот является.

– Я есть всему начало, – начал рассказывать юноша и указал на пустое ведро, лежащее рядом. – Сначала я был заперт, и всё было размером с этот сосуд. Осознав своё существование, я вышел из сосуда, и всё остальное устремилось наружу. Я повелел, и освобождённая материя стала преобразовываться. Желая сохранить себя, частицы стали порождать себе подобных, но их простоты было недостаточно для преодоления моего одиночества. Тогда я ввёл исключение. По мере процесса размножения происходило непредвиденное изменение, и одна из множества частиц становилась иной относительно других. Иная частица начинала размножать себя, стараясь сохранить своё подобие, и так продолжалось долгое время. Пока первый светоч, высвобождающий материю, не стал иным. Он обернулся бездной, которая словно водоворот начала втягивать в себя всё, что есть. Сосуд начал собираться обратно, и вне моих сил было остановить это. Материи на всех стало не хватать, тогда одни частицы стали притягивать к себе другие. Стали потреблять их. Подверженные риску быть потреблёнными, частицы стали объединяться друг с другом, порождая более сложные соединения. Начали формироваться крупные тела, всё сильнее и сильнее притягивающие других к себе. Когда в поле их притяжения заканчивались другие частицы, тела взрывались, раскидывая свои части в разные области, где те смогут притянуть к себе новые частицы и произведут себе подобное. Весь космос был покрыт звёздами и планетами. Вслед за первой, другие звёзды стали оборачиваться безднами.

Охотники внимательно слушали юношу.

– Тогда я услышал его зов. Моего первого создания. Оно угодило в бездну, и та всасывала его в себя. Я протянул руку, но создание попыталось её поглотить, вместо того, чтобы спастись, ухватившись за неё. Столь сильным был в нём принцип ставить себя превыше всего, что это затмевало всякие начала разума. Мне пришлось оставить его в бездне. Но я осознал своё создание и сотворил его полную противоположность. Так появился свет, который вы можете наблюдать сейчас во мне. Мы провели с ним остаток времени до тех пор, пока другие иные звёзды, обернувшись, не соединились в одну самую могущественную бездну. Всё было поглощено ей, в том числе и мой свет, и я сам. Я есть всему конец.

Историю юноши сопровождало восторженное оханье. Временами, охотники вскакивали и взмахивали руками, находясь под впечатлением.

– Мы вышли вновь уже вместе с моим светом. Бездна всего лишь собирала изначальный сосуд воедино, а я знал, как исходить из него. Мы творили вместе со светом пока, наконец, не получились такие тела, в которых вы, дети мои, существуете. Все вы прошли путь от меньшего из организмов до человека. Вы принимали множество промежуточных форм, и дальше вас ждёт освобождение для пребывания бесплотно. Но сейчас это возможно только после испытания веры. Посему лишь древние из вас могут существовать без тела, потому что всякий раз, перед тем как первый светоч оборачивается бездной, из него выходит и моё первое создание. Глупое и жадное, словно зверь, оно мешает вам, ставя себя превыше всего сущего. И ныне оно ещё здесь, и ныне оно вновь мешает вам. Я знаю это, потому что вы это знаете.

Охотники начали охать, хлопая по себе. Они хотели знать, они ли теперь древние, которые могут существовать без тела.

– Пока нет, – улыбнулся юноша. – Сначала такой был один, потом полтора, два, трое их сейчас. Но будет шесть, девять, двенадцать. Десятки и сотни будут к тому времени, когда я приду к вам. И вы сможете быть в их числе. Для остальных же я создам новую землю, в которой все будут в безопасности. Не будет там ни у кого в чём-либо нужды. И горы вокруг превратятся в пыль, и многое канет в бездну, но дети мои будут пребывать в безопасности.

Охотники взволновались. Они хотели быть детьми этого юноши, но не знали, что им делать.

– Во-первых, не убивайте. Убить меня хотело первое создание, вместо принятия моей помощи. Убить – быть подобным ему. Во-вторых, не причиняйте вред, не насилуйте. Это убивает. В-третьих, не воруйте. Воровство причиняет вред, что убивает. В-четвёртых, не врите. Распространяя ложь, вы крадёте правду, что причиняет вред, что убивает. В-пятых, не затуманивайте разум свой, опьяняя тела, в которых пребываете. В беспамятстве вы можете не воспринять правду, а без неё не найти желаемого освобождения. Не бойтесь, я оставлю своих детей с вами. Всем помогайте им и ни в коем случае не мешайте. Я приду к вам и сам со зверем разберусь.

Радостные охотники ушли в своё племя с новой необычной добычей. Со знаниями.

Синекожий отправился в путь на поиски зверя. Где он проходил, уже знали кто он, и местные жители гостеприимно его принимали. Тогда он шёл дальше, где о нём знали меньше.

Он пришёл в поселение, над которым сгустились тучи. Там его встретили ошарашенные взгляды местных жителей. Они были удивлены мягкому яркому свету, который не обжигал глаза в отличие от солнца. Да и человека с синей кожей они никогда не встречали. Все дотрагивались до гостя, изучая его кожу и пытаясь схватить часть его света.

Навстречу синекожему вышел вожак этого племени. Вожак был в полтора раза больше кого-либо в этом поселении, в том числе и необычного гостя. В глазах вожака сверкала гордыня, он не позволит кому-либо другому занять его место.

На синем лице появилась улыбка, сжались морщины в уголках глаз.

Одной рукой вожак взял голову гостя, другой занёс острый камень и ударил того по голове. Вожак хотел заполучить этот свет себе.

Мягкий свет пропал. В поселении началась паника. Пока все вокруг не могли найти себе места, вожак рассёк камнем грудь синего трупа. Он достал сердце и жадно выпил из него кровь. Свет не появился. Тогда он не спеша снял с тела побледневшую синюю кожу. Он надел её на себя. Так лучше, теперь он – бог.

Сила

Табун лошадей медленно продвигался в привычном направлении, ощипывая траву. Меж лошадей по уже объеденной траве шёл юноша. В руках он держал длинное перо. Он крутил его и им любовался. Подойдя к своему другу, которому принадлежал табун, юноша показал перо и вплёл его тому в волосы.

Во главе табуна стоял сильный поджарый жеребец с длинной гривой, в которую были вплетены различные перья. Но он не всегда был таким. Юноша помнил, как тот был ещё маленьким. И как обычно, его друг спешил сделать всё скорее, чем остальные. Так, отделиться от старого табуна и создать свой новый тот решил раньше, ещё не достигнув обычного для взрослых коней возраста. Рост его тогда был достаточным, но не благодаря общей массе, а из-за длины ног, ведь они постоянно тренировались с юношей в скорости. А вот с гривой были проблемы.

Кобылы отказывались обращать внимание на юного жеребца, чья грива не была длиннее, чем у других. Тогда юноше и пришла в голову идея вплести своему другу в гриву птичьи перья. Птицы всегда вились вокруг юноши, потому что он держал злаки про запас, и собрать перья не вызвало проблем. Теперь оба друга, и конь, и юноша, носили перья в уже отросших длинных волосах.

Послышался тревожный зов. Юноша давно такого не слышал, но знал, что ничего хорошего эти звуки не сулят. Он вскочил на коня, весь табун инстинктивно помчался прочь. Но не все лошади могли сейчас передвигаться быстро.

Беременная кобыла, которая первой обвилась шеями с пернатым жеребцом, оказалась в опасности. Она в ужасе прижалась к одиноко стоящему дереву. Перед ней стоял волк – один из загонщиков. Он взвыл и другие волки, отвлёкшись от погони, начали стягиваться на его зов.

Услышал зов и юноша на коне. В обычной ситуации, ни один конь не осмелился бы развернуться, но друзья вселяли друг в друга уверенность, поэтому юноша верхом на коне устремился к одинокому дереву.

Ещё не все волки подоспели, но пришедшие уже начали напирать. Примчавшийся конь заставил волков попятиться, но ненадолго. Тогда конь встал на дыбы, привычное для жеребцов положение в противостоянии друг с другом.

Юноша потерял равновесие и упал бы, если бы не успел вовремя схватиться за одну из ветвей старого дерева. Ветвь хрустнула и, обломившись, упала вместе с юношей. Юноша поднялся на ноги и осмотрелся вокруг. Уже несколько волков зажимали их с разных сторон. Шагом, не спеша, к месту событий приближался вожак волчьей стаи. Юноша знал это, волк был самым крупным по сравнению с остальными и не спешил тратить силы, которые могут понадобиться ему в битве за первенство приёма пищи.

Юноша внимательнее пригляделся к волчьему вожаку. Его глаза. Они напоминали юноше о матери. Нахлынули воспоминания. Давным-давно, он ещё маленьким мальчиком был оставлен ею. Он был слишком слаб, а она не хотела рисковать всем выводком ради него. Потому ему знаком волчий зов. Юноша взвыл. Волки остановились на мгновение, прислушавшись к объявлению незнакомца.

Он помнил, что слабость – позиция жертвы, её проявление – приговор для волков. Юноша пригнулся и оскалился, издавая звук похожий на рычание. Конь увидел, как себя ведёт его друг, и тоже стал показывать зубы и ржать, не умея рычать. Юноша вытянул шею и стал водить головой из стороны в сторону, показывая волкам, как он может вырывать куски плоти. Конь тоже стал мотать вытянутой шеей. Юноша растопырил пальцы и прошёлся ими по земле, показывая какие у него когти. Конь громко потопал.

Волки были впечатлены и ненадолго оторопели, но голод заставляет рисковать. Они продолжили напирать. Юноша обвёл взглядом грядущую опасность, под руку ему попалась ветка, с которой он упал. Первым атаковал волк сбоку, но юноша успел отпрыгнуть и, сжав ветвь в обеих руках, прошёлся ей по лицу нападавшему. Второй нападал спереди, и ему ответный удар пришёлся прямо по носу. Заскулив, нападающий ретировался. Юноша повернулся и ещё раз вдарил по первому волку. Тот тоже убежал. Третий волк должен был напасть с другого бока вместе с первыми двумя, но, находясь со стороны коня, не хотел попасть под него.

Никакой слабости решил юноша, и, выйдя вперёд, сам атаковал третьего волка. Неудачливые охотники спрятались за вожаком. За ним же остановились и другие волки из стаи, ещё тяжело дышавшие после погони за табуном.

Волк смотрел на юношу, тот смотрел на волка. Оба глядели друг другу прямо в глаза. Волк принюхался. Возможно, он узнал в юноше наглого младенца, который расталкивал его сестёр и братьев, желая присосаться к волчьему молоку, но думал вожак сейчас о другом. Если он нападёт и потерпит поражение, положение ему не вернуть. Зов подавал не он, а один из неудачников.

Вожак подождал, пока остальные волки соберутся. Тогда он набросился на волка, побеждённого юношей. После нескольких укусов, побеждённый, вырвавшись, был вынужден бежать подальше от стаи. В следующий раз другие тоже будут лучше думать, прежде чем давать зов впредь вожака. Теперь риска для его авторитета нет. На его землях достаточно добычи. Вожак отвернулся от укрывшихся под деревом и побрёл своим путём. Стая последовала за ним.

Табун двигался дальше. Сменялись пастбища, менялась погода, юноша взрослел. Несмотря на это, кобылы с жеребятами продолжали подпускать его к себе, ведь он хорошо о них заботился: расчёсывал, удалял насекомых, чистил копыта. Взамен кобылы позволяли ему пить молоко вместе с жеребятами. Но сейчас юноша чувствовал себя иначе. Он уже взрослый, а пьёт молоко, как маленький. Ему давно уже пора отделиться и собрать свой табун, но никто не пойдёт с ним, ведь обогнать он сможет опять-таки только малышей. Он – странное слабое создание.

Друг сейчас был занят воспитанием жеребят. Гонялся за ними, слегка покусывая, чтобы те тренировались быть быстрее. Как он сам раньше учился вместе с юношей. Теперь друзья стали меньше времени проводить вместе, юноша постоянно стремился уединиться. Он забирался на деревья, прятался в холмах, чтобы помечтать. О любви, об идеале, с которым ему хочется быть. Несмотря на свою силу и грациозность, лошади не привлекали юношу, хотя он сам пока не знал, кем является.