Свет погас ночью, без криков. Утром Никита щёлкает лампой, и квартира отвечает тишиной.
Ему двадцать один. Он живёт один, зарабатывает на крипте и не знает соседей по площадке. На стене дедов револьвер, на щеке шрам, и об этом он не говорит никому.
Но первая просьба о помощи за дверью оборачивается убийством, а выживать придётся вместе с теми, кого он не замечал десять лет: пожарным с сыном, электриком, медсестрой, дальнобойщиком и тринадцатилетней Ликой, которая считает его плохим.
Двери сняты, лестница перекрыта, на всех одна лампочка. Почти два года они учатся смеяться снова. Пока в одно утро не падает баррикада.
А когда у Никиты кончатся патроны, оживёт рация, молчавшая с первой страницы.
Это не про зомби. Это про письма мёртвых, долги, которые не вернуть, и родство, которое не зависит от крови. Здесь никого не щадят из жалости: каждый уходит, когда его линия закончена.




