Ушедшие в вечность. Роман – сценарий – катастрофа

«Александр Суворов»

Красавец «Александр Суворов», уже стоял уже у причала и отдыхающие, вереницей показывая путёвки стали заходить на теплоход. Подошла очередь и Владимирских, после осмотра путёвки им было предложено пройти в «14» каюту, которая располагалась на первой палубе.

– А она скольки местная? – поинтересовалась Екатерина.

– Двух, мамаша, проходите не закрывайте проход.

Пройдя по коридору, они нашли каюту и открыв её остались очень довольны.

– Ты смотри здесь и душ есть и туалет, – оценила Екатерина, – ну а то, что места двухярусные, думаю не беда. Ты Володя так понимаю на втором будешь спать, а я на первом.

Владимирский укоризненно посмотрел на жену:

– Ну ты как всегда своё слово первой выскажешь и моего желания не спросишь. Ладно мне не привыкать по верхам лазить.

– Где это ты лазишь? – поинтересовалась Екатерина и с сомнением посмотрела на Владимира, – у любовницы штоль?

– А у тебя только это на уме всегда. У меня вся документация на втором ярусе разложена, вот за день так ухайдакаешься, туда – сюда прыгать, что хочется быстрее домой, да и полежать.

– Смотри стрекозёл, не обманывай, – с улыбкой заметила Екатерина. – теперь нам нужно познакомиться с кем – нибудь, чтобы во время путешествия скучно не было.

– А тут и знакомиться не нужно, помнишь на заводской конференции выступал один шахтёр Костромской Павел Дмитриевич.

– Ну как же помню добрый такой небольшого росту. А как разнёс он тогда руководство в пух и прах.

– Теперь он тебя будет разносить также.

– Стало быть с женой поедуть, ну что же своё, чай не чужое – свыкнемся.

– Не знаю, может и с женой.

*******

Первый на их пути шлюз, Волжский, прошли очень ранним утром, и увидеть его не удалось. Впрочем, Алексей пока отец спал нарисовал шлюз на бумаге. Целый день было солнечно, и Павел Дмитриевич с сыном постоянно были на прогулочной палубе. После обеда, как это было заведено массовик – затейник собирал на верхней палубе отдыхающих и балагурил с ними в различные игры. На следующее утро они также вышли прогуляться на палубу и тут увидели, что им на встречу двигаются Владимирские. Павел Дмитриевич развёл руками в стороны и поспешил поздороваться с Владимирским.

– А где же ваша супруга? – незамедлительно спросила Екатерина Алексеевна.

– Да, вот оказия вышла, дочка заболела, и она выехала к ней, внуком – то нужно заниматься.

– Да – да! А я думала, что мы так сказать по – семейному. А вы значит с сыном, как я понимаю.

– Вот представляю вам моего сына – Алексей.

– Интересный молодой человек, а чем вы занимаетесь?

Павел Дмитриевич тут же выручил Алексея, зная как женщины бывают дотошными к молодым.

– Пока мы все спали оказывается прошли Волжские шлюзы, и Лёша нарисовал их.

Екатерина Алексеевна заинтересовано рассматривала эскизы:

– Скажите какая точность, вы, наверное, на художника учитесь.

– Нет это чистое хобби. Кстати, скоро Саратовская ГЭС и мы снова увидим эту красоту техники и природы. Они оглянулись все туристы уже были на палубе. Фотографировать шлюзы категорически запрещалось, о чем было сделано громкое объявление с берега.

На реке всё было как обычно оживлённо, на своих судёнышках бороздили в поисках рыбы рыбаки. Узнав про скорое прохождение шлюзов, постепенно на открытую палубу стали подниматься искусанные комарами, хмельные, помятые, а также бодрые отдыхающие.

Впереди показался Балаковский шлюз. В период индустриализации наша страна отчаянно нуждалась в электричестве и на Волге был построен целый каскад Гидроэлектростанций. Волгоградская ГЭС, Саратовская ГЭС, Куйбышевская ГЭС, Чебоксарская ГЭС, Горьковская ГЭС и Рыбинская ГЭС надёжно перегородили реку своими бетонными плотинами. Гидроэлектростанция устроена несложно, плотина перегораживает реку, и вода образует искусственное море – Водохранилище. Уровень водохранилища на несколько метров выше, чем уровень реки после плотины, и за счёт этого создаётся давление воды, которое используется, как двигатель для лопаток турбин Гидроэлектростанции. Каждая такая станция имеет несколько гидроагрегатов, постоянно вырабатывающих электроэнергию. Кроме того, строительство плотин позволило поднять уровень реки, что положительно повлияло на судоходство, но с другой стороны повлияло на их нерест. Раньше в Волжских водах обитали осетры и белуги, некоторые из которых весили немногим меньше тонны, то теперь их нет вообще. В водохранилищах слабое течение и вода там зацветает уже в июле. Купаться в ней противно, она плохо пахнет и не радует взгляд.

Сложно сказать выгодно это или нет, но говорят, каждый киловатт электроэнергии вырабатываемой ГЭС обходится стране в баночку чёрной икры.

Теплоход подошёл вплотную к ГЭС в Балаково Саратовской области. Пейзаж сразу стал меняться на индустриальный и наконец, прямо видна камера шлюза. В это время по громкоговорящей связи, которую забыли отключить раздались команды.

– «Балаково-4», Ваше название судна.

– Теплоход «Александр Суворов».

– Доложите по реестру.

Климин начал доклад о подготовки судна к шлюзованию и конце добавил:

– Идём Ростов – Калинин, подходим, к нижнему бьефу, просим шлюзования.

После получасовой подготовки, заработали машины теплохода и шлюз стал медленно заполняться водой, затем открылись подъёмные ворота и загорелся на светофоре «зелёный свет». Так же медленно «А. Суворов» вышел из шлюза.

Постояв на палубе всё время прохождения шлюза народ стал разбредаться, по своим интересам, кто в ресторан, кто в каюту.

Накануне

К Саратову подошли вечером. Судно направилось к причалу, где предстояло швартоваться правым бортом к высокой стенке в углу причала. Капитан Климин, находясь на правом крыле мостика, установил ручку телеграфа правой машины на передний малый ход. Стрелка тахометра дернулась, совершила затухающие колебания и замерла на нулевой отметке – машина не запустилась. Старший помощник с тревогой посмотрел на капитана. Климин установил левую машину на средний ход, затем вошел в помещение рубки.

– Суварин! На руле не зевать, держи на угол причала.

– Ну, значит что – то не туда пошло, – подумал Митин старпом.

– На баке докладывать дистанцию до угла причала, – Матросу Гринько приготовиться подавать бросательный конец. Боцману стоять у якоря.

Митин, опытный речник, много повидавший за свою долгую службу на различных судах, но по этой команде понял, что на мостике не все в порядке, раз его функции стал исполнять сам капитан.

Дистанция с берегом быстро сокращалась, капитан поставил ручку телеграфа левой машины на «стоп» с некоторым опережением. Левая машина тут же отреагировала на команду. Стрелка тахометра поползла вверх и замерла в самом верхнем положении на нуле.

– Ну Славу богу, пронесло, – успел подумать капитан и подал команду рулевому. – Так держать.

Затем снова в его словах появились стальные нотки:

– Докладывать кротчайшее до причала.

С берега видно, что судно подходило к берегу не так. Климин вышел на мостик:

– Дистанцию! Докладывать дистанцию, – напомнил он старшему помощнику.

Тот продублировал команду. С бака вновь последовали доклады, дистанция сокращалась. Капитан наклонился над фальшбортом крыла мостика, оценивая реальную скорость судна. Затем еще раз посмотрел вперед

– Сейчас можно! Подаём!

Старпом продублировал команду, матрос изо всей силы метнул выброску в сторону причала. Береговые матросы быстро подхватили конец, начали выбирать его на причал.

– Молодец! Хорошо бросил, – мысленно похвалив матроса, капитан навалился на ручку телеграфа левой машины, давая команду работать на задний ход. Последовал легкий хлопок, означавший, что машина запустилась в соответствии с полученной командой и через мгновенье появилась нарастающая вибрация, судно начало гасить инерцию.

– На руле не зевать, – бросил капитан.

Поданный швартовный конец уже накинули на береговую тумбу. Климин опять дернул ручку телеграфа, поставив её на «стоп». Вибрация прекратилась, стали отчетливее слышны все судовые шумы. Наконец, поступила команда, адресованная баковой швартовной бригаде, а далее и кормовой бригаде:

– На корме готовимся подавать швартовы.

Через пятнадцать минут судно стояло у причала, все швартовы были обтянуты и закреплены.

– Передайте руководителю экскурсионных групп, сегодня вместо двух часов поездки по Саратову, будет только часовой отдых на берегу – не укладываемся в график.

– Старпом распорядитесь готовить ужин, нам нужно сократить время. А после ужина Евгений подойди ко мне в каюту, поговорим по поводу отказа машины, – обратился он к Митину.

Через три часа судно начали вызывать на связь, вызывал пост регулировки движения порта. Судно подтвердило свое присутствие в эфире. Капитану было предписано готовить машины, сниматься с якоря и следовать дальше.

– На рейде наблюдаем резкое ухудшение обстановки. Похоже, ветер усиливается. Подскажите, какова плавучая обстановка. Все буи на штатных местах? – Владимир задал целый ряд очень волновавших его вопросов.

– Лоцманский катер прошел ворота порта, будет вас встречать перед поворотом, – можете с ним согласовать действия.

Все это очень не нравилось капитану

– У нас наблюдается резкое усиление ветра, – начал разговор капитан.

– Погода паршивая, – был ответ диспетчера.

– Как ветер? На рейде ветер усиливается, – начал проявлять беспокойство капитан.

– Давайте снимайтесь. В порту ветер несильный, видимость удовлетворительная, – диспетчер вновь вышел в эфир.

Капитан отправил вахтенного помощника определить скорость ветра. Замеры показали, что его скорость достигает 15 метров в секунду.

Климин вновь связался с диспетчером:

– Видимость почти нулевая, с туманом. Мы остаёмся до утра, как погода наладится. У меня пассажиров полтысячи, рисковать не будем.

– Хорошо! – ответил диспетчер.

К Владимиру подошёл Митин:

– Ну что капитан, давай мне взбучку за машину, не проконтролировал.

– Наказывать не буду ты уже и сам всё понял. А может это и к лучшему, а если бы вышли и получили такую погодку?

– Согласен! В такую погоду хозяин даже пса на улицу не выпустит.

– А знаешь вот в такую погоду в 1964 году, столкнулись над Цимлей два самолёта и якобы из одного выпала ракета с ядерной начинкой.

– Да ты что и откуда тебе это известно?

– Мы тогда в училище учился и нам старшина рассказывал. Он в то время в спасательных работах участвовал, но ракету говорят не нашли илом затянуло.

– А если жахнет, мы ведь там после Ульяновска пойдём.

– Ну после этого уже двадцать лет теплоходы ходят и ничего.

– А расскажи эту историю, ведь интересно.

– Ну хорошо! Старшина рассказывал: «Получили они задание забрать из экспедиции на фелюге ленинградских учёных. Тишина стояла такая, тепло и вдруг, как жахнет что – то наверху и рядом взметнулся огромный фонтан воды и сверху стали падать какие – то обломки, ящики и люди на парашютах спускаться. Думали американцы что – то взорвали, у нас в то время, как раз конфликт был. Однако, оказалось, что в сторону водохранилища летят два горящих самолёта, потом один стал на глазах разваливаться, а другой так и упал в воду целым.

Часть лётчиков спасли, а часть так и ушли на дно, потом говорят долго искали. На следующий день они учёных доставили, и старшина пошёл к руководству узнать, что случилось. А ему и говорят:

– Ты лучше прикуси язык!

А у него, перед глазами – огонь и падающие люди. И ракета, которая буквально перед ними ушла на дно Цимлянского водохранилища. С острым носом и небольшими крыльями – она показалась ему похожей на маленький самолётик. Он и говорит:

– Но я видел!

– Всё что видел тебе приснилось понял.

И тогда до него дошло, что засекретили этот случай. Работы на месте падения самолётов и ракеты продолжались 20 дней. В оцеплении стояли на якоре 15 рыболовецких катеров. Из Волгодонской лесобазы притащили баржу с краном. В местной воинской части разместилась прибывшая специальная рота, сапёров и водолазов. Требовалось достать со дна водоёма обломки двух самолётов и тела погибших лётчиков. И вообще… поднимать всё, что придётся. День за днём рыбаки и военные прочесывали дно Цимлянского водохранилища на глубине 19 метров. Всё что находили, сваливали на баржу, где командовал военный инженер. Он сортировал обломки и отправлял их в порт. Попадались полу сгоревшие куски металла, поролона, проволоки. Инженер как-то проронил, что в одном самолёте только электропроводов на 30 км. Каждый день из воды в месте катастрофы поднимались громадные масляные пятна. Дно водоёма было загромождено деревьями и кустарником – когда-то здесь был лес. Это затрудняло поиски. Удалось найти тела пяти погибших летчиков. Троих отправили на родину. Двое были воспитанниками детдома, их похоронили на городском кладбище в Цимле. Не нашли последнего из 12-ти членов экипажей обоих самолётов – женщину. Она была стрелком-радистом и женой погибшего Героя Советского Союза. Об этом старшине рассказал полковник, прибывший проводить предварительное расследование катастрофы. Он же сказал просто и страшно: если бы упавшая с самолёта ракета была на боевом взводе, то в округе 300 километров не осталось бы ничего живого. Ракету так и не нашли.

– Интересно девки пляшут! – удивился Митин.

– Самолёты взорвались на высоте семь тысяч метров. Обломки обеих машин упали между шестым и седьмым участками Цимлянского водохранилища, километрах в 10-ти к юго-востоку от станицы Хорошевской. При взрыве механизм сброса ракеты, видимо, сработал автоматически. Официальных сообщений не было. Правда, на следующий день после трагедии по Цимле поползли слухи: о катастрофе над водохранилищем, якобы, передавал «Голос Америки». Рыбаки, связанные подпиской о неразглашении и свидетели, молчали.

Сейчас военные говорят: ракета была учебной. Но, тогда как расценивать слова полковника, рассказавшего старшине, о возможной зоне поражения в 300 километров? Якобы, один из членов злополучного экипажа перед смертью сказал: «Не верьте никому! Это было атомное оружие».

У меня зять служит химиком, и он сомневается, что 300-километровая зона поражения является явным преувеличением даже в том случае, если на дне Цимлянского водохранилища действительно находится ядерное взрывное устройство. 350 килотонн-мощность, в 15 раз превышающая мощность бомбы, взорвавшейся в Хиросиме. Конечно, взрыв такого устройства в водах водохранилища вызвал бы подобие волны цунами, и она бы повредила плотину Цимлянской ГЭС, а в текущее время создала бы угрозу для Волгодонской АЭС. Но, ни о какой лежащей в руинах половине Ростовской области речи быть не может. В Ростове этот взрыв никто бы даже не ощутил. Атомная бомба не взрывается просто так, сама по себе, или от воздействия извне. Даже если она лежала бы на дне и в данное время была бы уже гнилой, то максимум что можно было бы от нее ждать-радиоактивного заражения.

– Да, Вова рассказал ты мне страшилки на ночь, теперь спать не буду. – засмеялся Митин.

– Ладно! Иди отдыхай салага, тебе завтра на смену.

Антонов

Закончился последний курс обучения в морском училище, и накануне, Григорий получил от родителей подарок – круиз по Волге, чтобы он с семьёй отдохнул после такого напряжённого учебного графика.

Вернувшись с выпускного, он сразу с порога крикнул:

– Ленка! Где же ты там, иди скорее.

Лена быстро выскочила из ванной комнаты с мокрой головой. Длинные волосы рассыпались по спине. Ярко васильковые глаза смотрели радостно.

– Ты что так сильно кричишь, Андрейку разбудишь! – нахмурившись остепенила Гришу.

– Всё едем!

– Куда едем? Ты объясни толково.

– Родители купили нам путёвку по Волге на две недели. Ты не поверишь, теплоход 4-х палубный, много развлечений, прекрасный ресторан. Зеленые стоянки и экскурсии по городам путешествия.

– Как здорово! – теперь закричала Ленка.

– Ты чего кричишь Андрейку разбудишь, – притворно нахмурившись прошептал Гриша и оба рассмеялись. Лена была рада, она не работала, находилась в декретном отпуске по уходу за ребёнком. Сыну Андрейке, было уже 3 годика.

– Ты представляешь, как он будет радоваться, ведь он у нас ещё не разу не видел Волгу.

– Да уж туговато ему придётся с его характером на теплоходе, за ним глаз да глаз нужен будет.

– Ничего в его возрасте многие любители шкодить, но он уже становится самостоятельным человечком. Значит решено! – в тон Андрею ответила Лена. – Когда собирать чемоданы?

В это время раскрылась дверь и в проёме появился заспанный Андрейка, он протирал свои глазёны кулачками и мычал.

– Разбудили мы тебя сынок. Ну ничего, скоро твоё настроение поднимется. По речке хочешь поплавать?

– Хочу!

– Хорошо, давай иди умывайся и помогай маме собирать вещи. Завтра утром поедем на речной вокзал.

Андрейка вскарабкался отцу на колени и крепко обнял его.

– А река – это море?

– Ну как тебе сказать. Не совсем море, но прежде, чем нам отправиться туда нужно попрактиковаться на реке. Тем более Волга почти море.

– Ну хорошо! – согласился сын.

Он всю ночь ворочался с боку на бок и кряхтел как дед.

– Нервничает, однако, – прошептал жене Григорий.

– А как же – это его первое путешествие. Слушай, а какие там будут развлечения? Ты читал в программе?

– Ой! Там много чего написано и день Нептуна, и морской бал, разные конкурсы, танцы шманцы твои. На зелёных стоянках будут пиратские вечеринки и даже, с поиском кладов.

– Вау, вот это класс, – подумал прошептала Ленка

Ей сразу же захотелось туда, в мир новых приключений.

– Ну вы осторожнее на теплоходе – то, всё – таки Андрейка маленький ещё. – напомнил дед.

– Не беспокойтесь, мы же будем с ним вместе.

Весь следующий день прошёл в обсуждениях и сборах. Наконец, долгожданный вечер пятницы – дела закончены, переданы, все кто нужно и не нужно предупреждены, последние «Пока!», и вот ты выходишь в тёплый июньский вечер, зная, что завтра всё будет совсем по-другому! Что особенно удобно, что до речного вокзала совсем недалеко и можно взять сколько хочешь вещей, а не только то, что можно унести в руках!

Белый теплоход и пассажиры построились в очередь на посадку. У Антоновых регистрация заняла, по меньшей мере, полчаса: сначала в ползущей очереди, а потом в переполненном людьми и вещами холле. С таким количеством багажа – это было некомфортно, и пустячная задержка теплохода слегка нервировала. Наконец, разместившись, они пошли на солнечную палубу прощаться с городом. Сначала в полной тишине теплоход отвалился от причала, потом грянула «Прощание Славянки».

Около часа они стояли и смотрели, как меняются декорации на берегу и город детства отдаляется всё дальше и дальше.

Тяжело вздохнув, Лена оттолкнулась от поручней и позвала в каюту.

– Двухэтажная кровать – это неплохо, но как мы будем располагаться в ней с Андрейкой, – задумчиво произнесла она.

– А мы сейчас что – нибудь придумаем, – загадочно произнёс Григорий и исчез за дверью.

Через десятой минут он распахнул её и как заправский фокусник произнёс:

– Аля! Хоп!

И в руках у него оказалась раскладушка:

– Сейчас ещё схожу за одним матрасом и подушкой, а одеяло у нас в шкафу целых четыре, на случай холода, но думаю он нам не грозит.

Андрейка сразу же полез к небольшому холодильнику «Морозко». Он сильно дребезжал и гудел, но зато морозил, как пингвин.

Лена опять вздохнула и покачав головой выдала:

– Спать мы, наверное, будем на палубе, с таким холодильником вряд ли уснёшь.

Григорий усмехнулся и опять исчез и как только появился жена сразу же опередила его реплику:

– Ну что ты ещё нам приготовил за сюрприз?

– Ну вот ты совсем неинтересная, не даешь удивить. Вот выпросил у штурмана кусок резины, сейчас подложим под ножки и думаю разгильдяйская жизнь у холодильника кончится.

Действительно после этого холодильник совершенно перестал трястись и обиженно мирно загудел.

Андрейка погладил его и тихо назидательно прошептал:

– Ты больше никогда не трясись сильно, а то у нас папа волшебник.

Вечер прошёл без особых осложнений, а вот на следующий день у Григория вышел конфликт с барменом. Когда он вышел со стаканом коньяку на корму средней палубы, где, как известно, самое безветренное место к нему тут же подошёл бармен и сказал, что на территории бара со своими напитками нельзя! На что он возразил:

– Я же не в баре, а на корме.

– К сожалению, вся корма – это бар.

Действительно, корма была как бы отгорожена стеклянными стенками от остальной части корабля, создавая вместе с кормовым салоном территорию бара. Разумеется, там можно было пройти по кругу, но намёк, что это не корма, а бар был сделан. Тем более что бармен постоянно выставлял столы и стулья на самый проход, максимально затрудняя пассажирам прогуливаться по палубе. Это было похоже на расстановку сетей на рыбу. Поняв, что на теплоходе существуют своеобразные правила, он переместился со своим стаканом за пределы этой перегородки, дав себе и родным наказ максимально сократить расходы в этом негостеприимном заведении. А в последующем, они располагались за столиком под окном своей каюты, где обычно и проводили всё свободное время. Это место стало считаться «своим» и появление «чужаков» расценивалось, как посягательство. Во второй половины дня и до самого вечера зарядил дождь. Однако погода была тёплой, тент над головой надёжно защищал их место от воды, и поэтому ненастье было лишь поводом, чтобы наконец посидеть без суеты и окончательно переключиться на отдых.

Внезапно день тихо перешёл в ночь и настала ужасающая тишина и только плеск волн за бортом нарушал её.

Следующее утро началось с песни в русской народной аранжировке. Григорий выглянул из окна и увидел, что теплоход стоит, это значит, что либо вы где-то причалили и интересное происходит без вас, либо встали из-за проблем и время теряют все. Он увидел зелёный берег круто уходящий вверх и гуляющих по берегу людей, ранних пташек с теплохода.

– Ну вот опять проспали стоянку, – расстроилась Лена, – и Андрейка не погуляет.

Они быстро собрались и довольные таким оборотом буквально сбежали по трапу на лужайку. Оказалось это была запланированная стоянка и они просто прослушали мероприятия на следующий день. Через четыре часа такого вальяжного отдыха, теплоход под бормотание из трубы плавно пошёл дальше по Волге. Вокруг открывались бесподобные виды русских заливных лугов и песчаных пляжей. Иногда эти пляжи прерывались крутыми берегами, в которых были видны тысячи гнёзд ласточек береговушек. Попадались стаи суетливых чаек, некоторые занимались положенной чайкам рыбной ловлей, а некоторые что-то явно хотели от ласточек. Люди же на берегу почти не встречались. Очень редко где показывалась чья-то палатка или резиновая лодка с одиноким рыбаком, или появлялся пробирающийся в траве по своим внедорожным делам УАЗик. А теплоход, следуя причудливым изгибам реки, поворачивал, то влево, то вправо, то обогнёт полукруглый пляж, и всё это под постоянную смену берегов один прекраснее другого, да под облаками на бесконечно голубом небе! Красота настолько непередаваемая, даже не сама красота, а скорее ощущение, что в нашей стране есть такие бескрайние просторы, что захотелось всё это впитать в себя, запомнить каждую минуту этого прекрасного чувства!