И не будет больше слёз

Следующим номером оказалась большая синяя чашка, с узором из ромашек и васильков. Артем осторожно взял горячую чашку в руки. Кофе? Принюхался… Нет, не просто кофе, а с коньяком! Он поднял глаза на Ареаса и увидел ласковую улыбку и веселый огонек в небесных глазах.

‒ Пей, ‒ улыбнулся Ареас. ‒ У меня для тебя хорошие новости.

Артем в несколько глотков осушил чашку и осторожно поставил ее на землю. Веселая домашняя ромашковая чашка смотрелась диковато в страшном лесу. Но Артема больше волновали хорошие новости, и он в ожидании и надежде уставился на Ареаса.

***

…Войдя в церковь, Алина почувствовала себя увереннее, глупые мысли больше ей не досаждали. Она купила огромную свечу, огляделась по сторонам, и пошла к самой большой, самой красивой иконе Божией Матери. А вот Егорка удивил всех, кто был на тот момент в церкви. Он решительно, ни на кого не глядя, уверенно пошел в сторону алтаря. Безошибочно остановился напротив Царских Врат. Постоял, сделал шажок вправо и очутился перед огромной, золотой, сияющей иконой Христа-Спасителя. Положил на пол коробку с самолетиком и серьезно сказал:

‒ Здравствуй, Бог! Мы с мамой пришли сказать Тебе спасибо за все, что Ты сотворил. И еще мы хотим попросить, чтобы Ты помог папе. Сделай так, чтобы папа выздоровел, пожалуйста!

Егор помолчал, вглядываясь в глаза Спасителя. Он видел, что Бог тоже смотрит на него. И глаза у Него были ласковые и любящие.

‒ Я принес Тебе самолетик, ‒ прошептал Егорка. ‒ Он умеет летать. Но Ты не думай, это не за папу, это просто Тебе подарок. Только Ты, пожалуйста, помоги папе… Помоги!

Егорка не выдержал и заплакал. Он даже не заметил, что рядом давно стоит мама, и еще какие-то люди, и бородатый человек в длинном черном платье…

Он шлепнулся на коленки, и не прекращая плакать, продолжал бормотать:

‒ Пожалуйста, Боженька, вылечи папу! Вылечи! Ты ведь все можешь! Помоги моему папе, Боженька, помоги папе!

Егор не всхлипывал, не рыдал в голос, просто слезы катились и катились из его глаз, без перерыва.

‒ Помоги, Боженька… Помоги! Вылечи папу! А я всегда буду хорошим…

Наконец Алина не выдержала, и, тоже расплакавшись, подняла сынишку с пола и прижала к себе.

‒ Не плачь, родной, не плачь. Все будет хорошо!

Егорка потихоньку успокаивался, лишь изредка судорожно вздыхал, и снова и снова поворачивался посмотреть на Бога.

‒ Ну вот и помолились, ‒ неожиданно сказал бородатый человек в черном платье. ‒ Пойдемте, поговорим, познакомимся.

‒ Здравствуйте, батюшка, ‒ сказала Алина и опустила Егорку на пол.

‒ Идите за мной, ‒ священник поманил Алину и Егора за собой. ‒ И коробочку свою забери, малыш, а то споткнется кто-нибудь, упадет. Нехорошо получится.

‒ Это самолетик, подарок для Бога, ‒ насупившись, пробормотал Егор, но коробку с пола поднял и снова прижал к себе.

‒ Для Бога? Это хорошо! Это ты здорово придумал, молодец! ‒ Сказал батюшка, отвел их в самый дальний уголок и усадил на лавку.

‒ Что ж, давайте знакомиться. Меня зовут отец Алексий. Можно просто батюшка. А вы кто?

‒ Я Алина, а это мой сын Егор. У нас беда, батюшка. Муж попал в аварию, восьмой день в коме. Мы вот решили придти… Мы первый раз в церкви. ‒ Алина всхлипнула и полезла в сумочку за салфетками.

‒ Ну пришли ‒ и слава Богу! А вот плакать не надо. Вы помолились Господу нашему, помолились Пресвятой Богородице… Я видел… Теперь мы будем рассчитывать только на помощь Божию. А ты, Егор, просто молодец! Как ты узнал, куда, к какой иконе нужно идти?

‒ Я не знал, ‒ Егорка задумчиво посмотрел на батюшку. ‒ Меня кто-то взял за руку и повел… А я пошел.

Алина изумленно посмотрела на сына, потом перевела взгляд на священника.

‒ За руку взял?… Интересно… Да. ‒ Казалось, отец Алексий нисколько не удивился. ‒ Чудны дела Твои, Господи! А вот с самолетиком твоим мы вот что сделаем. Посмотри-ка во-он туда, ‒ батюшка указал рукой, куда Егору следует посмотреть. ‒ Видишь мальчика в синей курточке? Его зовут Дима. У него нет ни мамы, ни папы, а только старенькая бабушка. Вот ему ты и подари свою игрушку, у него наверняка такой нет.

‒ Но ведь это для Бога! ‒ воспротивился Егор.

‒ Егорушка… Я не знаю, поймешь ли ты меня. Но Бог сказал так: «все, что вы делаете людям, то делаете и Мне». То есть, подарив свой самолетик Диме, ты как будто отдаешь его Богу. Понимаешь?

Егор некоторое время молчал, потом посмотрел на маму, на батюшку, перевел взгляд на мальчика в синей курточке, тихонько стоявшего возле небольшой иконы… Подумал, взял коробку и пошел к мальчику.

О чем они разговаривали, ни батюшка, ни Алина, конечно, не слышали. Видно было только, что Дима сначала насторожился и смотрел на Егорку с недоверием, даже руки за спину спрятал. Егорка что-то горячо ему доказывал. Наконец Дима улыбнулся, взял самолетик и, как до этого Егорка, так же прижал коробку к груди.

А счастливый Егорка вприпрыжку вернулся к лавочке, прижался к маминым коленям и сказал:

‒ Ну вот. Теперь мой самолетик у Бога! Правда, дяденька?

‒ Ну конечно, правда, ‒ рассмеялся священник. ‒ Только не дяденька, а батюшка. Запомнишь?

‒ Ага. Спасибо, батюшка!

И вдруг улыбка медленно сползла с Егоркиного лица. Он поднял глаза на батюшку и очень серьезно спросил:

‒ Значит, все, что я делаю людям, я делаю Богу?

‒ Получается, так… ‒ священник явно не ожидал от четырехлетнего малыша таких взрослых размышлений.

А Егорка вдруг разревелся, разревелся по-настоящему, в голос. Испуганная Алина схватила сына на руки, но Егор вырвался и бросился к отцу Алексию.

‒ Я Пашу побил! Он обзывался, а я его стукнул! Но я не хотел бить Бога!

Батюшка опешил и только руками развел. Из всех его прихожан едва ли найдется хоть несколько человек, которые настолько серьезно и буквально относились бы к словам Спасителя.

Батюшка погладил Егора по голове, прижал к себе и сказал, вытирая малышу слезы:

‒ Извинись перед Пашей. Я понимаю, он первый начал. Но ты подойди и извинись ‒ за то, что стукнул его. И вот увидишь, он больше не станет обзываться. Договорились?

‒ Да, ‒ твердо сказал Егорка. ‒ Я извинюсь. А Бог меня простит?

‒ Уже простил! ‒ ответил батюшка, и посмотрел на Алину. В его изумленных глазах явно читался только один вопрос ‒ уж не ангел ли перед ним?…

А Алина не переставала удивляться, как легко и свободно чувствует себя ее сын в церкви, как быстро он во всем разбирается… И как ей самой хорошо и спокойно.

Дома она отыскала три крестика. Один надела на себя, второй на Егорку, а третий положила в сумочку. Завтра же она положит его Артему под подушку.

***

… ‒ Ну, Ареас, не томи! Какие у тебя новости? ‒ после мороженого и кофе Артем почувствовал необыкновенный прилив сил, и ему не терпелось узнать, что же произошло за то время, пока он примерзал к ледышкам и горел в адском пламени.

‒ Смотри, ‒ Ареас очертил рукой в воздухе прямоугольник, края которого немедленно превратились в серебристую рамку.

Артем встал, пересел поближе к своему Ангелу, и стал пристально вглядываться в рамку. Поначалу он ничего там не увидел…

‒ Что-то у тебя настройки сбились, ‒ пошутил он, но Ареас прижал палец к губам, и показал глазами на экран ‒ смотри, мол, и молчи.

Артем снова взглянул в рамку, и даже подскочил от неожиданности. Он увидел свою тещу, которая стояла перед иконами и читала какую-то тоненькую книжку.

‒ Она молится за тебя, Артем. Читает молитвы всем святым врачам.

Следующей в рамке показалась Лиза. Она расставляла по подсвечникам свечи и что-то шептала.

‒ Лиза! ‒ Закричал Артем. ‒ Боже мой, это же Лиза!

Ареас улыбался, а прямоугольничек уже транслировал следующую картинку. Там две абсолютно незнакомые Артему монахини стояли на коленях напротив какой-то иконы и тоже молились.

‒ Кто это, Ареас? ‒ прошептал Артем. ‒ Я их не знаю…

‒ Это знакомые Лизы. И они тоже за тебя молятся.

Несколько следующих изображений привели Артема в самый настоящий шок. Сначала он увидел высокого человека в белом халате, который стоял возле окна и, глядя в небо, что-то горячо шептал.

Потом в кадре показалась пожилая женщина, стоящая на коленях возле домашнего иконостаса…

Затем Артем увидел пожилого священника с книгой…

‒ Ареас, кто это? Неужели они все молятся за меня? За меня?!

‒ Это твой лечащий врач и нянечка. А священник… К этому священнику ходили твои Алина и Егор. И да, представь, все они молятся за тебя!

Потрясенный Артем долго молчал. Ареас терпеливо ждал, когда тот придет в чувство, чтобы показать ему главное. Наконец Артем тряхнул головой и пробормотал:

‒ Как это удивительно, Господи! За меня молятся люди, которых я в глаза не видел, и которые меня не знают… Ареас, это же чудо, правда?

‒ На сегодняшний день ‒ да, чудо. А по замыслу Божиему так и должно быть. Но подожди, ты не видел еще самого главного. ‒ Ареас так счастливо улыбнулся, словно это ему предстоит сейчас узнать лучшую в мире новость.

Поход Алины с Егором в церковь Артем просмотрел от начала и до конца. Да еще и со звуком. К концу этого «фильма» он расплакался. Даже сам не заметил, что по щекам бегут и бегут слезы.

‒ Эй, парень! ‒ крикнул Ареас. ‒ Ты чего это? В костре стоял, ледышки тебя прокалывали едва не насквозь, чудовища душили, ты не плакал, сейчас-то чего?

‒ Я? ‒ вздрогнул Артем и провел ладонью по щекам. ‒ Я не плачу, с чего ты взял?

‒ Как белуга заливаешься! ‒ рассмеялся Ареас.

‒ Знаешь, Ареас, для Ангела в тебе маловато деликатности, ‒ улыбнулся Артем, а Ареас лишь руками развел ‒ ну такой вот тебе Ангел достался, терпи.

Наконец Ареас убрал серебряный экран, и загадочно прошептал:

‒ А теперь ‒ главное!

Артем удивленно посмотрел на Ангела. Что может быть главнее того, что они увидели?…

‒ Понимаешь, Артем, тут такое дело… Сегодня начался девятый день. Последний.

Артем с ужасом уставился на Ареаса. Уже девятый? Они не успевают? Глаза у Артема были такие страшные, что Ареас поспешил его успокоить:

‒ В порядке все. Посмотри туда. ‒ И махнул рукой куда-то за спину Артема.

Артем обернулся и увидел огни. Множество огней в этом мертвом сухом и страшном лесу. Огоньки трепетали, как живые, но главное, они уходили куда-то вдаль, явно указывая направление, дорогу, по которой им следует идти.

‒ Что это, Ареас? ‒ прошептал Артем, завороженный необыкновенным зрелищем.

‒ Это свечи. Свечи-молитвы. Ориентир для нас, как выбраться из этого проклятого леса. Ну что, герой, вставай! Пора идти!

Артем вскочил на ноги и осторожно, словно боясь, что свечи погаснут, ступил на дорогу. Ареас молча пошел за ним. Свечи стояли по обочинам дороги и были самые разные – маленькие, большие, даже несколько огоньков лампадок переливалось среди них.

‒ А знаешь, чьих свечей-молитв больше всего? ‒ неожиданно спросил Ареас.

Артем только плечами пожал. Наверное, Алины?

‒ Больше всех за тебя молится Егор, ‒ сказал Ареас.

‒ Егорка? Но он же совсем маленький! ‒ поразился Артем.

‒ Это абсолютно неважно.

Некоторое время они шли молча. Из леса они давно выбрались, и теперь шагали по пересохшей полевой дороге.

‒ Слушай, Ареас, я давно хотел тебя спросить… ‒ начал было Артем и замолчал.

‒ Спрашивай. Смогу ‒ отвечу.

‒ Скажи, зачем Бог создал этих тварей?

‒ Он не создавал их. То есть, конечно, создавал, но светлыми ангелами. Это потом уже самый лучший, самый одаренный ангел восстал против Создателя, и решил, что сам может быть богом. И многих светлых ангелов совратил с пути. Они и стали бесами, противниками и ненавистниками Бога и человека… У них, как и у всех нас, был выбор, но они выбрали зло…

И произошла тогда на Небесах большая битва… и Архангел Михаил повел нас в бой… ‒ задумчиво, словно вспоминая те страшные события, произнес Ареас.

‒ Нас? То есть вас? То есть тебя? ‒ Артем чуть не с испугом посмотрел на своего Ангела. ‒ Ты участвовал в той битве? Сколько же тебе лет?!

Но Ареас уже сказал все, что было нужно, напряженное выражение ушло с его лица и он тихонько рассмеялся:

‒ Сейчас мне столько же лет, сколько и тебе. Вот мы и пришли.

Артем перевел взгляд на дорогу и увидел прямо посреди поля приоткрытую дверь, из которой лился ласковый солнечный свет.

‒ Дальше ‒ сам. ‒ Сказал Ареас. ‒ Прощаться не будем, просто знай, что я всегда рядом. Ты будешь помнить все. Кроме моего имени.

Артем обернулся, чтобы начать спорить, но от неожиданности едва не шарахнулся прочь. Перед ним стоял настоящий Ангел в боевых доспехах, с крестом и мечом в руках. Ростом Ангел был под два метра, с огромными белыми крыльями… И только лицо оставалось прежним ‒ знакомым и родным лицом Ареаса.

‒ И вот еще что… ‒ Ареас едва шевельнул крылом, и протянул Артему белоснежное перо с искорками цвета небесной лазури. ‒ Это чтобы ты не сомневался, что все было на самом деле. Не бред и не сон. А теперь иди. С Богом! ‒ Ареас перекрестил Артема, и тот послушно шагнул к двери. Но потом остановился, обернулся еще раз и сказал:

‒ Знаешь, Ареас, я понял, что самое страшное на свете. Самое страшное ‒ это когда за тебя никто, совсем никто не молится. И спасибо тебе, Ареас.

Артем шагнул в солнечный свет и пропал. Ареас еще намного постоял, глядя ему вслед, и тоже исчез.

***

Возвращаться в тело оказалось очень больно и неприятно. Немедленно навалились боль и тяжесть. Сверху словно уложили бетонную плиту.

Артем с шумом втянул в себя воздух и открыл глаза. Первое, что он увидел ‒ это белый потолок палаты. Перевел взгляд чуть ниже и правее и обнаружил бледную, осунувшуюся Алину. Шевельнул рукой, Алина вздрогнула, посмотрела на мужа и вскочила.

‒ Доктор! Кто-нибудь! Он очнулся! ‒ закричала она и стала жать на все подряд кнопки в изголовье кровати. Потом кинулась к мужу, залилась слезами, и принялась его обцеловывать.

Артем хотел улыбнуться, но мышцы его не слушались. Тогда он что-то, сквозь зубы, еле слышно пробормотал.

«Люблю» Алина разобрала, а вот остальное…

В палату тем временем понабежало множество народу ‒ врачи, медсестры, все с какими-то приборами, шприцами и накинулись на Артема, оттеснив Алину в сторону.

А Алина села на стул возле окошка и что-то забормотала, заливаясь слезами. В этой полной неразберихе к ней протиснулась нянечка баба Валя.

‒ Чего ты там бормочешь? Очнулся, слава Богу! Слава Богу! Прекрати реветь!

‒ Вещени! Паюшка!… ‒ рыдала Алина.

‒ Что? ‒ с ужасом переспросила баба Валя, не без оснований полагая, что девчонка от радости могла и умом двинуться. ‒ Алиночка, детка, что ты такое говоришь?!

‒ Артем попросил! ‒ всхлипывала и подвывала Алина. ‒ Вещени! И паюшка! А я не понима-аю!!!

‒ Вещени… Паюшка… ‒ задумчиво проговорила баба Валя. Посмотрела на Артема, на суетящихся вокруг него медиков, перевела взгляд на Алину… и вдруг заулыбалась.

‒ Глупышка. Прекращай рыдать. Ему говорить тяжело, а на самом деле все просто. Священника он просит. Батюшку. Поняла?

Алина притихла, подняла глаза на бабу Валю, подумала… Ну конечно! Как же она сама не догадалась?!

***

Суета вокруг Артема поутихла, в палате остался только врач. Он подошел к Алине, погладил ее по голове, словно маленькую девочку, и сказал:

‒ Мы победили, Алиночка! А главный герой ‒ Артем. Он очень хотел жить… Ваша любовь, ваш сынишка, молитвы, все вместе… Поздравляю, Алина. Теперь точно все будет хорошо.

Алина достала телефон, набрала номер Лизы и сказала:

‒ Лизонька! Артем пришел в себя! Теперь все хорошо! А еще он попросил священника. Приведешь? Спасибо тебе. Нет, сегодня ему еще тяжело говорить. Думаю, через день-два. Ждем!

Алина встала, подошла к кровати мужа, и вдруг заметила на подушке, прямо возле его лица, огромное, необычайно красивое перо. Взяла в руки, покрутила… Интересно, откуда оно тут взялось? Хотела было подойти к окну и выбросить его, как вдруг услышала четко и ясно ‒ «Дай!»

Алина послушно вернулась, вложила перо в протянутую руку Артема, он взял его, крепко сжал в кулаке, прижал к себе и впервые за девять дней спокойно уснул. Алина погладила Артема по бледной колючей щеке, неуверенно и неумело перекрестила. Потом перекрестилась сама. И вслух, негромко, сказала ‒ «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!»

А потом в голову Алине пришла неожиданная мысль, словно кто-то, стоявший рядом, прошептал эти слова прямо ей в ухо:

«Самое страшное ‒ это когда за тебя никто не молится»

А если ты впустил в свое сердце Бога, если доверил Ему свою жизнь, то любой удар можно пережить.