И не будет больше слёз
- -
- 100%
- +
Вся крыша буквально кишела бесами. Они были везде, и возле заборчика, и посреди крыши, но основная толпа собралась вокруг Натанэля и Максима. Бесы внимательно прислушивались к каждому слову их разговора.
Натанэль торопливо усилил маскировку и стал думать как люди – обрывками слов, фраз, расплывчатыми, обрывающимися образами.
"Глупый мальчишка… высоко лететь, костей не соберешь. А ее, значит, тут не было… Как же его отговорить… Хоть бы узнать, что случилось… Нет, ну куда все-таки она пошла? Что-то пить так хочется…"
Эти мысли Натанэль старательно выставлял напоказ, едва ли не кричал их бесам в уши. Сам же в это время лихорадочно соображал, что делать дальше.
Бесы тоже не бездействовали. Они липли к Максиму, шептали, визжали, уговаривали, подталкивали все ближе и ближе к краю крыши. И Натанэль видел, что мальчишка готов сдаться.
– Максим! – закричал он, – Максим! Подойди сюда, я должен тебе кое-что рассказать! Ты должен это знать! Я специально пришел сюда, чтобы сказать тебе это! Узнаешь – и делай что хочешь!
Сработало. Хорошо, что люди так любопытны. Максим остановился, повернулся к Натанэлю и крикнул:
– Говори!
– Ага! Буду я орать через всю крышу! Сюда иди!
Мальчишка неохотно, с трудом перебирая ногами, поплелся обратно. На нем висело штук пять бесов. Натанэль уже понимал, что битва за мальчишку предстоит нешуточная, и был готов в любой момент сбросить маскировку.
– Говори, – повторил Максим, остановившись перед Натанэлем.
– Нет. Сначала ты. Потом я. Без вариантов.
– Да как хочешь, – равнодушно пожал плечами парнишка. Его воля была уже почти вся съедена бесами. – Чего тебе говорить?
– Почему ты решил спрыгнуть с крыши? И не ври.
– А чего мне врать… Жить мне незачем. Мама умерла. Папка в запое уже месяц. И Лида… Лида меня не любит… Да никто меня не любит. Я никому не нужен. Вот и все. Мало?
Натанэль внимательно выслушал. Помолчал. Потом похлопал ладонью по крыше рядом с собой – садись, мол. Максим безвольно шлепнулся рядом.
– А теперь послушай меня. Только давай договоримся – сначала ты выслушаешь все, а вопросы, если будут – потом.
Максим молча кивнул головой.
– Отлично. Во-первых, твоя жизнь – это подарок. Жизнь подарил тебе Бог, значит, Ему ты нужен. А бросать подарки под ноги неблагородно и неблагодарно… Молчи! Во-вторых, если ты умрешь, кто позаботится о твоем отце? В-третьих, прыгнув с такой высоты, ты наверняка разобьешься в лепешку. И кто тогда станет молиться за твою маму? Молчи, я сказал! И в-четвертых. По поводу Лиды… Слабака, который валяется в виде раздавленной гусеницы на асфальте, она точно никогда не полюбит.
Максим сидел, глядя на светящиеся окна в соседних домах, на цепочки фонарей, на яркую полную луну… Как красиво, невольно подумалось ему, но он промолчал…
Зато бесы вокруг заволновались, заперешептывались, и, как понял Натанэль, решили звать какую-то подмогу. Но Натанэля это уже не волновало. Он понял, что битвы не избежать, поэтому торопился рассказать мальчишке главное.
– И еще одно, главное. Покончив жизнь самоубийством, ты не умрешь. Да. Не смотри на меня так. Люди не умирают. Никто не умирает. Никогда.
Но, выбросив подарок Бога, свою жизнь, ты сам, добровольно, отворачиваешься от Творца и полностью отдаешь себя в руки дьяволу. Сам!
И целую Вечность, Максим, Вечность! – ты будешь прыгать с этой крыши и разбиваться в лепешку. Вставать, идти на крышу, прыгать, разбиваться в лепешку, вставать, идти на крышу, прыгать… Дальше понятно?
А бесы вокруг тебя будут смеяться и издеваться над тобой. И никогда ты не получишь ни утешения, ни покоя. Ни-ког-да! Они и сейчас тут, просто ты их не видишь. Это они тебе нашептали, понимаешь? Они хотели забрать твою душу! Ты ведь некрещеный?
Максим обалдело мотнул головой.
– Тем более… А теперь сиди и думай, а мне… – Натанэль не успел договорить. Среди толпы бесов он увидел одного, который подходил все ближе к ним. Толпа нечистых почтительно перед ним расступалась.
Натанэль мгновенно вернулся в свой ангельский облик, расправил крылья. Глаза засияли изумрудным светом.
– Господи, благослови на бой!
– Благословляю, Натанэль! Я рядом!
– У меня просьба, Спаситель! Пусть Максим все видит! Если есть на это Твоя воля.
Натанэль одним резким движением выдернул из ножен меч, перекинул его в левую руку. В правую взял Крест. И пошел на врагов, оставив позади себя замершего в ужасе Максима.
***
Враг, которого мелкие бесы вызвали на подмогу, подходил все ближе. Натанэль, сложив крылья, быстро шел ему навстречу. И вдруг оба, как по команде, остановились, глядя один на другого:
– Ты! – одновременно воскликнули Ангел и бес. Неизвестно, о чем в этот миг подумал бес, а Натанэль потерял долю секунды, отдавшись воспоминаниям…
… Иерусалим… Две тысячи лет назад… Небольшая площадь, вымощенная серыми булыжниками, заполнена визжащей, беснующейся толпой. В этой толпе вперемешку стоят люди, Ангелы, бесы…
На возвышении, подальше от толпы, окруженный охраной, сидит человек. По бокам от него стоят двое. Один, избитый, в колючем шипастом венце на голове, обводит толпу глазами.
Натанэль с братьями стоят в этой толпе, но Человек в терновом венце просит их молчать. От бессилия, точнее, от просьбы Спасителя ничего не предпринимать, от невозможности спасти своего Создателя, многие из них плачут.
Вокруг беснуется толпа, люди и бесы визжат, свистят и топают кто ногами, кто копытами.
– Распни! Распни Его! – несется над площадью, заглушая редкие слабые голоса в защиту избитого Человека.
Больше всех старается огромный полуседой бес, залезший человеку, стоявшему неподалеку от Натанэля, на плечи. Человек, судя по одежде, богатый и влиятельный. Но таких на площади мало. В основном, толпа состоит из простолюдинов и каких-то подозрительных личностей. Богатый человек с бесом на плечах тоже требует казни, но нечистый орет громче всех.
Победно, с глумливой усмешкой, он поглядывает на бессильно сжавшего рукоять меча Натанэля и с наслаждением надрывается:
– Распни! Распни Его!…
***
Натанэль, отогнав горькие воспоминания, взглянул в глаза противнику. Его личный враг смотрел прямо, пылающих кровавым огнем глаз не отводил. Битва предстояла нешуточная, бес был стар, силен и опытен. Рогатую мелюзгу, столпившуюся вокруг вожака, Натанэль даже в расчет не брал.
Одним прыжком он достиг врага и быстрым круговым движением меча согнал мелкую нечисть с крыши. Бесы визжали, орали, зализывали рваные раны от раскаленного огненного меча. Они прыгали с крыши, висели на балконах, в панике разлетались в разные стороны. Тех, до кого не достал меч, Натанэль прогнал прочь одним лишь взглядом сверкающих изумрудных глаз.
На самом деле, нет во вселенной никого, трусливее бесов. Им недоступны понятия верности, любви, помощи… Раненые и напуганные бесы больше на крышу не вернутся, в этом Натанэль был уверен.
Матерый старый бес, оставшись один на один с Ангелом, крутанулся вокруг собственной оси, на мгновение превратившись в черный неуловимый смерч, в лапе у него неизвестно откуда возникло длинное копье с раздвоенным наконечником. Этим «рогатым» копьем он постарался достать Натанэля, но тот, сверкнув изумрудными глазами, отбил копье мечом. Копье отлетело, затерялось во тьме, обозленный бес подпрыгнул и ударил Натанэля по лицу, стараясь длинными изогнутыми когтями достать до глаз. Но Ангел вдруг расправил крылья, взвился в воздух и оказался у противника за спиной. Ему удалось полоснуть врага мечом по плечу. Бес хрипло зарычал, его лапа вывернулась невообразимым образом, удлинилась, и страшные когти вонзились Натанэлю в грудь. Точнее, вонзились бы, не будь боевой Ангел одет в неуязвимую небесную броню.
Бес понял свою ошибку, издал хриплый рев, из разинутой пасти вырвался длинный язык пламени. Огонь достал Натанэля, опалив ему крылья и волосы.
Бес расхохотался, но Натанэль повел плечами, стряхнул с себя адское пламя, и в его руке возник тускло поблескивающий, большой золотой крест.
Нечистый в ужасе отпрянул, но Натанэль не собирался отпускать его просто так. Он должен, он просто обязан загнать эту нечисть в преисподнюю! За его вопли на той страшной площади, за беспомощных людей, над которыми он издевался тысячелетиями… За Спасителя, Который умирал, но не позволил вмешаться… За пацана, который, оцепенев от ужаса и омерзения, смотрит сейчас на этот страшный бой…
Расправив опаленные крылья, Ангел взмыл над крышей и огромной белой птицей обрушился на врага. Время словно остановилось. Обездвиженный, придавленный к крыше бес, с ненавистью и ужасом смотрел на приближающуюся руку Ангела с зажатым в ней крестом. Наконец крест коснулся головы нечистого, раздался жалобный вой, хрип… И битва была окончена.
Натанэль устало опустился на крышу… Сложил крылья… Прижал к груди крест… И оглянулся на Максима:
– Все, парень. Свободен. Благодари Бога.
А между домами еще долго металось эхо проклятий сгинувшего в аду обожженного беса.
Лида
Лида третьи сутки не вставала с постели, не ходила в школу, не ела и ни с кем не разговаривала. Она, только она виновата в том, что Максим сделал этот шаг в пропасть. Прыгнул с крыши, уверенный, что его никто не любит.
Он и сам несколько раз повторял Лиде, что никому не нужен, и жить в этом пустом для него мире он не хочет. Держала его только больная мать и недетская, настоящая любовь к ней, Лиде.
А Лида только смеялась, хотя и ей очень нравился этот странный, задумчивый парень. Возможно, это была любовь, которой Лида просто не давала расцвести в полную силу. Наверное, она просто боялась…
После смерти матери Максим осунулся, побледнел, и единственным его спасением была Лида. А она ни разу, ни единого разочка, не сказала ему, что тоже любит его… А ведь это могло его спасти.
Лида отвернулась к стене, из-под крепко зажмуренных век безостановочно катились крупные слезы. Чтобы не закричать в голос, она что было сил сжала зубами край одеяла.
В комнату осторожно вошла бабушка. Тихонько постояла, прислушалась и вздохнула:
– Лидуша, принести тебе чайку? Нельзя так, детка. Поплакала, и хватит. Вставай, детонька, надо жить дальше.
Лида молчала. Бабушка постояла еще немного, осторожно погладила внучку по голове, повздыхала и вышла.
Из-под кровати немедленно высунулся жирный складчатый бес, похожий на свинью. Это он очень удачно внушал Лиде навязчивые мысли о ее вине, все глубже и глубже загоняя девчонку в бездну отчаяния и уныния.
Сейчас он придумал новую забаву, и был очень доволен собой. Вспрыгнув на кровать, он зашипел-зашептал-захрюкал, торопливо и не очень внятно выговаривая слова. Впрочем, слова были не нужны. Лида и так прекрасно улавливала мысли беса.
Она открыла глаза, вытерла лицо одеялом и села. Бес заткнулся, а Лида принялась обдумывать пришедшую ей в голову мысль. Мысль была заманчивой. Раз – и готово! И тогда они с Максимом снова будут вместе. Не надо будет лежать и плакать, не будет этой невыносимой боли и грызущей душу беспросветной тоски.
Лида никогда не верила ни в Бога, ни в дьявола, но почему-то была твердо уверена в том, что существует некое место, где собираются души умерших людей. Она обязательно найдет Максима! И объяснит ему, как он ей нужен… и как она его любит.
Ей вдруг вспомнилась сказка про Снежную Королеву. Но Герде было проще. Во-первых, ей не нужно было умирать, а во-вторых, у нее все время находилось множество помощников… Лида нервно хохотнула и принялась обдумывать свой план.
Натанэль бежал в сторону багровой точки, распихивая путавшихся под ногами бесов, кое-кого из них изумрудным взглядом отправлял в преисподнюю, некоторых даже не замечал. Точка разгоралась все ярче и ярче, превращалась в багровый шар, и Натанэль очень торопился.
***
Дождавшись, пока бабушка уйдет в магазин, Лида тихонько выбралась из комнаты и прислушалась. В квартире было тихо, родители давно на работе, младшая сестренка в школе.
Лида промчалась в бабушкину комнату и стала торопливо рыться в лежащих на прикроватной тумбочке лекарствах. Пузырьки, тюбики, таблетки… Скорее, скорее, надо торопиться, бабушка может вернуться в любой момент, и Максим ее ждет! Ждет! От безразличия и отчаяния не осталось и следа, движения девчонки стали нервными, дергаными, она словно сошла с ума…
Не зная точно, что ей нужно, Лида стала внимательно читать надписи на коробочках, отбрасывая ненужное в сторону. Бабушка всегда подписывала свои лекарства, чтоб ничего не перепутать… Вот немножко корявым, неуверенным старческим почерком написано – две таблетки утром…На пол! Одна днем… Прочь! От давления… не то, не то! На ночь одна… Вот! Вот то, что ей нужно! Снотворное!
Лида схватила коробочку со снотворным и понеслась в кухню. Села за стол и принялась лихорадочно выковыривать таблетки из упаковки, складывая их кучкой на столе. Кучка росла…
Она приготовила себе чай. Посмотрела в окно. Мысленно попросила прощения у своих родных и стала закидывать в рот таблетки, одну за другой, быстро, чтоб не передумать.
Свиноподобный бес визжал от счастья, предвкушая победу. Он еще не знал, что радоваться ему осталось не больше нескольких минут.
Лида глотала горькие таблетки, давилась, торопливо запивала их едва теплым чаем… В голове разрастался туман, думалось вяло и неохотно, осталась только одна мысль – успеть выпить все!
***
Натанэль добежал до багрового шара, одним махом взлетел на третий этаж и забарабанил в дверь. Бесполезно. Дверь ему не открывали, хотя Ангел чувствовал, что в квартире есть человек, и этот человек умирает… Засыпает смертельным сном… Сознание человека гаснет…
Спасти! Спасти любой ценой! Натанэль вернулся в свой облик и промчался прямо в кухню. Девочка с закатившимися глазами сползла на пол и лежала без движения.
– Господи! Помоги! – что было сил закричал Натанэль.
– Воды, Натанэль, быстро! Любой! Я освящу ее!
Натанэль метнулся к раковине, по пути схватив первую попавшуюся кружку. Открутил кран, подставил под него чашку. Вода забурлила, засияла, закрутилась с немыслимой скоростью, образуя воронку, по которой пробегали золотые искорки.
Ангел бросился у умирающей девочке, подхватил ее, словно пушинку, и крепко встряхнул за плечи. Голова Лиды безжизненно откинулась назад. Натанэль брызнул на ней освященной Господом водой, и девочка слегка приоткрыла глаза. Взгляд у нее был туманный, она была уже почти ТАМ…
Натанэль, не церемонясь, отвесил девчонке две полновесные пощечины. Лида слегка дернулась и постаралась отодвинуться. Ангел поднес чашку со святой водой к ее губам и громовым голосом приказал:
– Пей! До дна! Немедленно!
Лида послушно сделала несколько глотков, взгляд ее чуть прояснился.
– Допивай! – крикнул Натанэль.
Девочка с трудом допила воду. Немножко посидела с закрытыми глазами, потом тряхнула головой, посмотрела на Натанэля, увидела высокого парня, крылья, рукоять меча… Умирать она больше не собиралась, святая вода обезвредила всю отраву.
– Слава Тебе, Господи!
– … Кто ты? – еле слышно прошептала Лида. – Я умерла? Ты Ангел?
– Я врач. Ты больна, меня к тебе вызвали. Если бы ты умерла вот от этого – Натанэль постучал пальцем по столу, на котором еще валялось несколько таблеток, – Ты бы не Ангела увидела, поверь мне. Что ты творишь? – Натанэль спохватился, убрал крылья и надел человеческий облик. Еще раз взглянул на стол, на таблетки, которые Лида просто не успела допить… Провел над ними рукой, превращая снотворное в пыль и прах, который развеивался по кухне, тянулся к распахнутой форточке и вытягивался на улицу…
– Зачем ты это сделала? – повторил Натанэль.
– Я хотела уйти к Максиму. Найти его…
– У тебя жар. Куда уйти? Где найти? Вон он, твой Максим. – Натанэль махнул рукой в сторону окна.
Лида встала. Голова у нее не кружилась, чувствовала она себя хорошо. Что это было? Бред? Температура?
Она подошла к окну и выглянула во двор. Максим в одиночестве сидел на детской качели, болтал ногами и поглядывал на окна Лиды.
– Он… Он не разбился? Он же прыгнул с крыши, когда умерла его мама! А я не успела сказать ему, что люблю его… И он мне нужен! А три дня назад мы его похоронили!… Глаза Лиды были похожи на два огромных блюдца. Она с надеждой смотрела на «врача».
– Нет, Лидуша. Ты просто тяжело больна. Тебе все это померещилось. Возьми, – Натанэль протянул девочке раскрытую ладонь, на которой лежал маленький серебряный крестик. – И помни, сегодня Господь спас тебя, подарил новую жизнь. Не забывай. А пока подожди меня здесь, у меня есть еще одно небольшое дело.
Натанэль вышел из кухни и направился прямиком в комнату Лиды. Там, прямо на кровати девочки, расположился свиноподобный бес, довольный и беспечный. Натанэль расправил крылья и шагнул к нему. Увидев прямо перед собой Ангела, бес взвизгнул и постарался спрятаться под кроватью. Натанэль спокойно, без лишних эмоций, ухватил трясущегося беса за шкирку и вытащил из-под кровати. От страха тот повис в руках Ангела безвольной тряпкой. Натанэль коснулся его крестом, и бес, коротко хрюкнув, лопнул. По комнате поплыл отвратительный запах серы, тухлых яиц, и чего-то еще, не менее мерзкого.
Натанэль взмахнул крылом и запах пропал. Интересно, почему на его пути попадаются только такие вот трусливые мелкие шавки? Ну, если не считать того матерого беса на крыше, с которым Натанэль боролся за Максима…
Поразмышляв пару секунд, Натанэль понял – Хранители! Его братья расчищают ему дорогу, помогают ему. Он мысленно поблагодарил Хранителей, почувствовав в ответ тысячи любящих, добрых, ободряющих улыбок…
Повернувшись к двери, он обнаружил, что Лида не послушалась его и не осталась в кухне. Она стояла на пороге спальни, широко распахнутыми глазами глядя на Ангела.
– Ты все видела? – спросил Натанэль. Хотя можно было и не спрашивать, и так понятно.
Лида молча кивнула, прижимая к груди зажатый в кулачке крестик.
– Хочешь помнить? Я могу помочь тебе забыть все.
– Нет. Я должна помнить.
– А не страшно?
– Очень страшно, – призналась Лида, подумала и добавила. – Хотя теперь – уже нет.
Применять умение дарить людям забвение Натанэль не стал. Очень уж оно опасное, это умение. Он применял его только два раза за всю свою долгую, бесконечную жизнь. Но тогда это было действительно необходимо. А сейчас… Нет, не стоит. Пусть девочка помнит. И думает.
– Мне пора, – сказал он. – Выздоравливай, Лида! И без глупостей, договорились? Обещай мне, что больше никогда!, – слышишь – никогда!, не сделаешь ничего подобного!
– Обещаю, – прошептала Лида. – Можно, я ничего не скажу родителям? Я вижу, ты все-таки Ангел. Они все-равно мне не поверят…
– Можно, – улыбнулся Натанэль. – Храни тебя Господь, девочка!
Ангел развернулся, вышел из квартиры и спустился во двор. Сел на лавочку и надолго задумался. Затем достал из рюкзака разноцветную свалявшуюся паутину… Две нитки, самые страшные и запутанные, легко выпали из паутины и скользнули ему на ладонь. Черная, вся перекрученная, со множеством узлов, и красная, сложенная в пять раз, обмотанная собственным хвостиком, накрепко связанная с черной… Черная – Максим. Красная – Лида.
Чем же эти двое так насолили врагу, что он так перекрутил их жизни? За что он их так ненавидит? Впрочем, ненавидит он всех…
Натанэль взял нитки двумя пальцами, встряхнул, внимательно рассмотрел. Ни узлов, ни путаницы, больше не оставалось. Он разжал пальцы. Дьявольские нити, подхваченные ветром, полетели куда-то в сторону, постепенно растворяясь в воздухе и исчезая из этого мира…
Оставалось две нитки. Снежно-белая, безо всяких узлов, ровненькая, как натянутая струна, и кое-как накрученная вокруг нее серая. Было похоже на то, что с белой ниткой у врага ничего не получилось, и со злости он опутал, обмотал, связал ее с серой. Кто же ты – серая нитка?…
– Приготовься, Натанэль, сейчас ты это узнаешь.
Звездная карусель, плюс тридцать один год, снова «день икс». А сам Натанэль стоит прямо возле дома, в котором пылает багровое пламя.
Игнат
Пламя разгоралось все сильнее, в нем появились не виденные раньше Натанэлем черные проблески. Ангел принял облик человека и мгновенно взбежал на второй этаж.
– Господи, помилуй! – шепнул Натанэль, остановившись у двери, за которой полыхал адский огонь.
Он отчаянно заколотил кулаком в дверь. Потом нажал на звонок, и не опускал палец до тех пор, пока за дверью не послышалось хриплое «Какого черта!»
– Доставка пиццы, – закричал Натанэль первое, что пришло в голову. Организовал себе коробку с горячей пиццей, поудобнее перехватил ее и снова принялся колотить в дверь.
– Проваливай! – послышалось из-за двери. – Я ничего не заказывал!
Черные проблески пропали, остался только багровый шар. И Натанэль уже без паники, чуть спокойнее, крикнул в ответ:
– Тополиная, шестнадцать? Квартира… Квартира шесть? Ну и открывай, у меня еще заказов куча!
Щелкнул замок, дверь приоткрылась. На Натанэля смотрел лохматый, с красными глазами, взвинченный до предела молодой парень.
– Говорю же, не заказывал ничего. Ошибка.
– Никакой ошибки, – устало ответил Натанэль. – Вот у меня записано. Заказ оплачен, так что забирай и распишись вот здесь.
– О, Господи… – простонал парень и взял коробку.
Натанэль внимательно разглядывал парня. Он был первым из всех, с кем ему пришлось работать в последнее время, на груди которого поблескивал крест. Слава Богу!
Парень не был пьяным, как можно было подумать. Нет. Абсолютно трезвый, только у него случилась огромная, страшная беда…
Он недавно плакал. Что должно было произойти такого, чтобы взрослый, здоровый, сильный молодой человек совсем недавно сидел в кухне, бился головой о стену и рыдал, как младенец?
Натанэль словно наяву увидел эту картину и, не спрашивая разрешения, протиснулся в дверь, мимо ошарашенного такой наглостью хозяина. Прошел в кухню. Парень зашел следом, бросил на стол коробку с пиццей. Помолчал, разглядывая «доставщика».
Такому не доставками заниматься, с его внешностью куда-нибудь в кино – самое то. Одни глаза чего стоят… Девчонки, небось, стаями за таким бегают… Впрочем, на все это парню было абсолютно наплевать, все эти мысли скользили где-то по самому краю сознания, никак не влияя на невыносимую боль…
– Ну, где тебе расписаться? Давай быстро и проваливай отсюда.
– Нигде, – сказал Натанэль и уселся на табуретку, внимательно разглядывая нож, воткнутый в стол, прямо в середину красивой скатерти… И беса, который сидел на столе рядом с ножом.
– Не понял…
Ангел внимательно взглянул в глаза собеседнику…
– Звонарев Игнат… верно? Кого ты собрался резать?
Тут до хозяина квартиры, наконец, дошло, что происходит нечто непонятное. И никакой пиццей этого не объяснишь…
Он устало опустился на табуретку напротив Натанэля. На глазах опять выступили слезы, но Игнат сцепил зубы, до боли сжал кулаки и сумел не расплакаться. Он немного помолчал, потом хриплым, прерывающимся голосом, заговорил:
– Они убили мою Лерку. Сначала ребенка, а потом Лерку… Мой Огонек… Моя жизнь. Я перережу всех, начиная от врача, медсестер, и заканчивая ее родителями, если их вообще можно так назвать! Они убили мою семью, а я убью их. Можешь так и записать. Ты ведь из полиции? Хотя… какая, к черту, полиция… Вы же там еще не научились мысли читать?… Впрочем, неважно… Даже если ты действительно всего лишь пиццу привез… Пойдешь как свидетель. Мне все-равно.
Натанэль слушал молча, внимательно разглядывая Игната, изредка бросая короткий взгляд на ничего не подозревающего беса.
Выговорившись, Игнат легко выдернул нож из стола и стал крутить его в руках. Хороший десантный нож. Очень хороший. «Витязь». С этим витязем он отомстит всем.
Багровое пламя разгорелось ярче, бес ловко перебрался к Игнату на плечо и неторопливо, внушительно, заговорил.
Несколько секунд Натанэль слушал речь беса, а потом решил, что пора с этим заканчивать.
Игнат до сих пор живет с перекрученным прошлым, надо развязывать последние узлы. Да и рогатому самое время провалиться.
Натанэль на секунду прикрыл глаза, затем расправил крылья и поднялся во весь свой немаленький рост. Подошел к Игнату. Сначала ни Игнат, ни бес, не поняли, что произошло.
Игнат молча смотрел на Ангела, ни в силах вымолвить ни словечка. Бес сориентировался быстрее. Завизжав, оп попытался бросить в Ангела каким-то огненным мячиком. Смешно. Натанэль сверкнул изумрудными глазами, прошептал молитву, и бес с тихим шипением растворился в воздухе.
– Господи, помилуй! – перекрестился Игнат. – А ты еще откуда здесь?!
– Меня послал Господь, чтобы помочь некоторым людям, – честно ответил Натанэль. – И тебе в том числе. Ты слишком доверчив. Только что, несколько секунд назад, у тебя на плече сидел бес и рассказывал тебе в подробностях, с кого лучше начать резню. Ты, Игнат, его очень внимательно слушал.