И не будет больше слёз

Глава 4. Серьезный разговор

Через несколько дней после «дня икс», Натанэль решил, что время пришло.

Семья садилась ужинать. Игнат привычно прочел молитву, Лера и Серафима перекрестились и уселись за стол. Была пятница, Лера приготовила овощной салат и гречневую кашу с грибами. Для Серафимы на столе стоял еще и йогурт. Когда с ужином было покончено, Леру и Игната ожидал первый сюрприз. Серафима вдруг отказалась от йогурта.

– Мамочка, ты только не сердись, – сказала она. – Но раз сегодня постный день, то есть йогурт я не стану.

Лера взглянула на Игната, потом посмотрела на дочку. Та сидела с крепко сжатыми губками и упрямо смотрела на маму, готовясь доказывать, спорить и убеждать родителей, что она уже взрослая, и с этого дня будет соблюдать все посты.

Но ничего никому доказывать не пришлось. Лера молча убрала йогурт в холодильник и спокойно сказала:

– Хорошо, завтра утром поешь.

Серафима, не ожидавшая такой легкой победы, расплылась в улыбке. Двух передних зубов у нее не было, и это делало улыбку настолько обворожительной, что даже Натанэль залюбовался.

Пока Лера убирала со стола грязную посуду, Игнат готовил чай, Серафима внимательно слушала своего Ангела. Выслушав, кивнула головой и сказала:

– Мам, пап, мне нужно кое-что вам рассказать.

Прозвучало это очень серьезно, родители насторожились. Лера разлила по чашкам чай, поставила на стол вазочку с печеньем и сушками и села. Игнат не отрываясь смотрел на свою удивительную дочь.

– Я буду говорить вам то, что станет рассказывать мне мой Ангел. Он сказал, что время пришло, и вам нельзя жить, словно в тумане. Что человек должен полностью осознавать себя и знать свое прошлое. А вы запутались.

Серафима замолчала, глядя на Натанэля, который стоял рядом с ней. Ангел тоже ненадолго умолк, словно давая людям время осмыслить то, что сказала им маленькая озорная девчушка.

Лера и Игнат замерли и, не отрывая взгляд, смотрели на дочь. Мало того, что она сама разговаривает с ангелами, так она еще и им должна что-то рассказать? Это было настолько невероятно, что оба напряглись и выглядели немного испуганными. Какие тайны откроет им их маленькая Конопушка?

Натанэль заговорил. Начал он с самого начала, со своего разговора с Господом и сатанинской паутины.

Серафима, глядя на него, озвучивала вслух то, что слышала от Натанэля. Она не замечала, как родители придвинулись ближе друг к другу, как папа прижал к себе побледневшую маму. Она рассказывала.

Рассказала о бабушке и дедушке, о крыше и снотворном, рассказала о бесах, пицце и об аборте.

Споткнулась на слове «аборт» и замолчала. Посмотрела на родителей.

– Мам, что такое аборт?

Лера, сжавшись в комочек, с ужасом посмотрела сначала на мужа, потом на дочь. Муж сидел ошарашенный и подмоги от него ждать не приходилось. Лера молчала, не зная, как объяснить шестилетнему ребенку то, о чем она спрашивает.

– Ну ма-ам, – продолжала канючить Серафима. – Что это такое?

Все молчали, и люди, и ангелы. Натанэль вспоминал плач-молитву Пресвятой Богородицы. Лера почувствовала аромат свежей зелени и сирени, а Игнат вспомнил визит доставщика пиццы с изумрудными глазами во всех деталях.

И вдруг случилось что-то страшное и непонятное. Серафима схватила со стола две десертных ложки, сложила их крестом и замахнулась этим импровизированным крестом куда-то в угол.

– Уходи! – вскочив, закричала она, – Уходи прочь! Во имя Господа Иисуса Христа!

Натанэль в ужасе обернулся. Он, боевой Ангел-Хранитель, не заметил опасность! Серафима опередила его на какие-то доли секунды, они заметили беса почти одновременно, но так не бывает! Так не должно быть! Ведь Серафима – всего лишь маленький человечек! Но это случилось… Какие же силы даны этому ребенку?… И откуда она знает нужные слова?

Ангелы Леры и Игната выхватили мечи и приготовились к бою.

В углу кухни, на холодильнике, сидел лысый, корявый, весь какой-то изломанный, крупный бес. В лапах он держал окровавленную куклу, у которой уже не хватало обеих ног и одной руки. Из «ран» куклы текла кровь.

– Господи, помоги! – закричала Серафима. – Натанэль!

Бес нагло усмехнулся, отбросил в сторону куклу, спрыгнул с холодильника и шагнул в сторону Серафимы, явно намереваясь проникнуть в чистую душу ребенка.

Натанэль выхватил меч, расправил крылья, загораживая собой малышку, и разрубил наглую тварь пополам. Глаза его при этом так страшно сверкали, что даже Серафима испугалась. Бес с треском и молниями растаял в воздухе.

Братья Натанэля, с мечами в вытянутых руках, стояли на страже своих подопечных – Леры и Игната.

– Никогда! – закричал Натанэль на Серафиму, – Никогда не смей больше так делать! Слышишь меня, Серафима?! Никогда! Ты слишком мала для борьбы с бесами, для этого у тебя есть я! Ты слышишь меня?

Но Серафима, похоже, ничего сейчас не слышала. Она отбросила ложки и с ужасом смотрела на окровавленную куклу. Натанэль взмахом крыла развеял куклу в пыль. Серафима села обратно на табуретку и посмотрела на родителей. Прошептала белыми от напряжения губами:

– Мама, я поняла, что такое аборт.

Ни Лера, ни Игнат, разумеется, не видели того, что только что произошло в их милой, теплой, такой нарядной и любимой кухоньке.

Натанэль вытащил заветный Крест и слегка коснулся им головы Серафимы.

«Не надо, слишком рано, рано!» – думал при этом Ангел.

Ужасное слово и зловещая окровавленная кукла выветрились из головы девочки, и она уже более спокойно посмотрела на родителей.

А Лера вздрогнула, словно очнувшись от какого-то оцепенения, посмотрела на дочь и ничего ей не ответила.

– Почему, Господи? Почему Ты сделал ее такой? – тихо прошептала она, глядя на икону Спасителя, висевшую над столом. – Зачем так рано? Ведь она такая маленькая, маленькая, Господи! Спаси, сохрани, сбереги ее! – уже кричала Лера, – Матушка, Пресвятая Богородица, возьми мое дитя под Свой покров! Все святые, ангелы и архангелы, молите Бога о чаде моем младенце Серафиме!

Наконец она устала кричать и заплакала. Игнат прижал жену к груди, вытирая с ее щек горькие слезы. Сам он уже все вспомнил и понял.

Да, их дочь необычный ребенок. Что именно она видит и слышит – Игнат даже представить боялся. Он был полностью согласен с Лерой – Серафима еще такая маленькая! Ему было очень страшно за дочь, но постоянное присутствие рядом с нею ее Ангела немного успокаивало. Игнат, хоть и не видел ни Натанэля, ни своего Ангела, уже давно перестал сомневаться в их существовании. Тем более после сегодняшнего рассказа дочери об их прошлом. Прошлом, которого не было. О прошлом отца Максима и матушки Лиды. Прошлом, которого не было… Игнат ни на секунду не усомнился – придумать такое их дочь просто не смогла бы…

Глава 5. Дорога в деревню

Осенью Серафиме предстояло идти в первый класс, а летом, решили родители, мама с дочкой будут жить в стареньком домике в деревне, а папа будет приезжать к ним на выходные.

Домик достался Лере от родителей, а родителям – от бабушки и дедушки. Это был действительно старый деревенский дом, с настоящей печкой, застекленной верандой, огородом и многочисленными кустами смородины, малины и крыжовника. Возле веранды росли рябинки, а у самого крыльца – две березки. С первого взгляда было видно, что этот домик любят, живут в нем и ухаживают.

Собирались на дачу долго. Впрочем, Лера собралась быстро – уложила свои и дочкины вещи в чемодан, туда же запихнула свой ноутбук – и готово.

Задерживала отъезд Серафима. Она очень долго копалась в своих книжках и игрушках, решая, что брать с собой на дачу, а что можно оставить дома. Она несколько раз вытряхивала свой рюкзак, собирала снова, опять вытряхивала… Ей казалось, что пригодиться может все, поэтому и брать нужно все. Все книжки, все игрушки… Но ее рюкзачок не был безразмерным, надо было выбирать.

– Серафима, ну нельзя же быть такой копушей! – в который раз подгоняла дочку Лера. – Эту куклу оставь дома, ты с ней все-равно не играешь. И вот эту тоже. Возьми Миху, конструктор, пластилин и несколько книжек. На даче полным-полно ребятишек, ты целыми днями по улице бегать будешь, так что не бери много.

Наконец сборы были закончены. Серафима справедливо рассудила, что если ей что-нибудь срочно понадобится, то можно позвонить папе, и он обязательно все привезет. Ролики и маленький складной велосипед уже уложены в багажник. Можно ехать!

– Ну, Конопушка, не думал я, что ты такая забываха-растеряха, – сказал Игнат, забирая у дочери набитый до отказа рюкзак.

– Я никогда ничего не забываю! – подняв кверху указательный пальчик, гордо заявила Серафима, ойкнула и закричала:

– Стойте! Стойте! Библию забыла!

Этого даже Ангелы не выдержали. Все три Хранителя дружно и долго смеялись, а Натанэль досмеялся до слез.

Библия у Серафимы была большая, очень красивая, с плотными белыми глянцевыми листами и множеством иллюстраций. Называлась она «Библия для детей» и была получена в подарок от крестных родителей, когда Серафиме исполнилось пять лет. Собственно, и читать она училась по этой красивой книге.

Все детские и не очень сказки были давно читаны-перечитаны, а Библия всегда оставалась интересной. Ее можно было читать сколько угодно раз, и с каждым новым прочтением Серафима открывала для себя что-нибудь новенькое. И еще она очень любила разглядывать картинки в своей Библии. Могла часами вглядываться в рисунок, подмечать какие-то детали, представляла себе, как это выглядело в жизни. В той жизни, которую многие считали сказкой и выдумкой. Но Серафима точно знала, что все так и было, именно так, как написано…

Частенько она читала Библию вместе с Натанэлем, который объяснял ей не совсем понятные слова или странные поступки людей. Маленькая Серафима давно поняла, что люди не меняются. Какими были они четыре или две тысячи лет назад, такими оставались и сегодня. Были добрые и злые, жадные и щедрые, грешники и святые… Да, люди оставались такими же. Менялись декорации, появилось очень много новых вещей – телевизор, компьютер, телефон. Трамвай или троллейбус. Метро и самолеты… Все это ТЕ люди сочли бы волшебством. И только Бог всегда оставался Таким, Каким Он был и будет всегда…

***

В машине Серафима крутилась, вертелась, ежеминутно донимая родителей одним и тем же вопросом:

– Мы скоро приедем, пап? Мам, долго еще?

Выглядывала в окошко, смотрела на трех Ангелов, неторопливо летевших рядом с машиной, разглядывала незнакомые деревеньки, и очень радовалась, если на пути попадалась речка и надо было ехать по мосту.

– Пап, а здесь есть рыбы? А крокодилы? А почему? Когда я вырасту, то куплю себе маленького крокодила.

И Лера, и Игнат, уже порядком устали от дочкиной болтовни. Игнат предложил:

– Доченька, а давай ты помолчишь немного, и мы включим и послушаем псалтирь. Хорошо?

– Ой, папочка, да, да! В церкви я слышала, что когда люди читают псалтирь, то их охраняют все святые, и сам царь Давид за них молится. Это правда?

– Честно, малыш, я не знаю. Но думаю, что вполне возможно.

Игнат включил диск с псалмами царя Давида и машину наполнили завораживающие слова псалмопевца, вот уже три тысячи лет звучавшие над Землей.

Серафима притихла. Прижала к себе Миху и стала молча глядеть в окно. В конце концов она прислонилась головой к окну и задремала.

Как три Ангела отгоняют от машины озверевших от псалмов бесов, она уже не видела.

Глава 6. Колокольцево

Загнав машину во двор, Игнат занес на веранду вещи, и прошелся по домику, хозяйским взглядом оглядывая, какие разрушения причинили мыши, морозы и дожди.

Натаскал дров и растопил печку. Лера выносила и развешивала во дворе на солнышке одеяла, раскладывала на перилах подушки. Серафима деловито вытащила из угла скатанные на зиму ковровые дорожки и поволокла их во двор. Расстелила на траве, полюбовалась разноцветными полосками, принюхалась и сморщила веснушчатый носик.

– Мама! – закричала она. – Ты совершила огромную ошибку!

Лера, взбивавшая подушку, чуть не выронила ее из рук и с изумлением оглянулась на дочь.

– Иди сюда, мам! Иди!

Лера торопливо разместила взбитую подушку на перилах и поспешила к Серафиме.

– Что случилось, доченька? Какая ошибка?

– Не надо было коврики скатывать на зиму. Понюхай! Нет, вот ты наклонись и понюхай!

Лера послушно наклонилась. В нос ей ударил запах гнили, сырости и мышиного помета. Она в точности повторила гримаску дочери – сморщила веснушчатый нос и сказала:

– Да, Конопушка, ты права. Надо было наоборот, развесить коврики, а не скатывать. Ну ничего, мы их сейчас как следует польем из шланга, они полежат на солнышке, и все эти противные запахи уйдут. Ты у меня умничка!

Серафима расплылась в довольной улыбке и вернулась в дом. Мама сказала, что обязательно надо помыть полы и проветрить.

Девчушка распахивала настежь окна, и из дома постепенно уходил гнилой запах сырости и одиночества. Домик наполнялся благоуханием лета.

В Красном углу Серафима обнаружила старинные иконы. Она не была здесь целый год, и находка была для нее неожиданной радостью. Она постаскивала иконы на стол, и стала аккуратно, даже с какой-то нежностью, протирать их от пыли.

Игнат наблюдал за дочерью и думал – как это они не сообразили прошлой осенью забрать иконы с собой в город, и какое это чудо, что их не украли…

***

Комнатка Серафимы располагалась на втором этаже, на бывшем чердаке. Пару лет назад Игнат перестроил чердак, соорудив там очень симпатичную уютную комнатку, и даже небольшой балкончик получилось сделать над навесом веранды.

Серафима очень любила свою комнатку. Она самостоятельно вымыла пол и протерла окошко. Притащила с веранды рюкзак и стала раскладывать по местам игрушки и книжки.

Родители, наблюдая за дочерью, лишь диву давались… Ведь совсем недавно она была просто маленьким хорошеньким несмышленышем… Они и не заметили, в какой момент все изменилось, когда же их малышка успела вырасти?

Они даже не догадывались, что чем старше становится дочь, тем больше опасностей и неприятностей входит в ее жизнь…

***

Деревенька, в которой находился домик Звонаревых, называлась Колокольцы, была живой, аккуратной, имела свою школу, два магазинчика, больничку и небольшой храм в честь святого Серафима Саровского.

После уборки, легкого обеда, который Лера приготовила на скорую руку из привезенных из города продуктов, семья решила отдохнуть.

Игнат укрепил между двух березок гамак, бросил туда легкое одеяло и подушку и уложил уставшую Серафиму спать.

Сами родители расположились на веранде, на небольшом диванчике.

– Господи, спасибо Тебе! – прошептала Лера. – Как хорошо! Как же все хорошо, Игнатик, правда?

– Да, – прижавшись щекой к плечу жены, – пробормотал Игнат. – Слава Богу!

Он очень устал, и глаза у него закрывались сами собой. Вскоре и Лера, как-то незаметно для себя, задремала, чему-то улыбаясь во сне.

Только три Ангела бессменно, готовые в любой момент вступить в бой с нечистыми, несли службу, охраняя своих людей.

Глава 7. Лето

В деревне у Серафимы нашлось сразу же множество дел. Уже на следующий день она обежала весь сад и огород. Полюбовалась цветами, поздоровалась со всеми деревьями, и отправилась к своим любимцам – пионам, которые росли прямо перед окнами веранды. У них было целых три куста пионов – с розовыми, белыми и малиновыми цветами. Серафима нежно гладила тугие нераскрывшиеся бутончики, целовала и что-то шептала чуть не каждому цветочку. Называла она их «пончики», как привыкла с детства.

Поздоровавшись с любимыми «пончиками», Серафима помчалась на речку – она знала, что встретит там всех своих дачных друзей. Мама строго-настрого запретила заходить ей в воду, причем говорила она это громко, и, кажется, больше для Натанэля, чем для дочери.

Но Серафима в воду заходить и не собиралась – ей надо было увидеться с друзьями, а ведь это совсем другое дело! Она не ошиблась – все ребята были на берегу, кто плескался в довольно прохладной воде, кто просто сидел на травке. Серафима еще спускалась по тропинке, а кто-то из самых глазастых уже заметил огненную девчонку. Все дружно повскакивали, и устроили вокруг городской подружки дикие индейские пляски. Кричали, визжали, девчонки лезли обниматься и целоваться. Серафима была счастлива.

В конце концов напрыгались, наорались, устали. Уселись обратно на травку, и наперебой стали рассказывать деревенские новости – у кого кошка котят родила, у кого папа новый мотоцикл купил. А в самом конце весны сгорела – Серафима, ты себе не представляешь! – сгорела старенькая школа! И теперь вовсю строят новую, кирпичную, двухэтажную, надеясь успеть до сентября.

Серафима долго и с наслаждением слушала болтунов. Наконец поток новостей иссяк, и все с любопытством уставились на нее.

Девчушка сделала серьезное лицо и грозно спросила:

– Ну а в церковь вы ходите? В прошлом году обещали ходить!

Все замолчали, пряча глаза. В церкви было скучно. Непонятно. Только иконы красивые, а так…

– Все с вами понятно, – с обидой произнесла Серафима. – А я пойду. Можете тут сидеть, как маленькие, и играть в песочек. А у меня еще дела есть.

Девочка встала, демонстративно развернулась и направилась в сторону церкви. Нарочно шла медленно, чтобы ребята успели ее догнать. И они догнали, наперебой крича что-то непонятное. Из всех воплей Серафима уловила только «скучно».

– Скучно вам? Это потому, что вы ничего не понимаете! Давайте я вас буду учить! – внезапно пришедшая в голову мысль показалось очень удачной и правильной.

– Серафима! – предостерегающе сказал Натанэль. – Кого ты собираешься учить, Конопушка ты этакая! Ты же сама еще ничего не знаешь! Даже не вздумай!

Девчушка опустила голову и задумалась. Потом ее глазенки блеснули озорными огоньками, и она сказала:

– Нет, учить я вас не стану, а Библию мы будем с вами читать все вместе, ага? У меня есть такая Библия – ух! С картинками! Приходите вечером, начнем читать. А сейчас я побежала, надо маме помогать. И в церковь со мной ходить станете, понятно?

Малышня загалдела, зашумела, соглашаясь со всеми условиями Серафимы – с ней всегда было весело, интересно, и она знала множество интересных сказок.

***

Лето промелькнуло незаметно. Серафима ухаживала за цветами, помогала маме полоть грядки, варить варенье и закатывать банки с маленькими пупырчатыми огурчиками и помидорами.

Ходили с мамой на речку. Лера в воду не заходила, сидела на берегу и внимательно следила за ребятней. А Серафима плескалась до посинения.

И все-таки больше всего времени она посвящала деревенским детям.

Дождавшись вечера, все собирались на тесном крылечке Звонаревых, и слушали детскую Библию, которую читала им Серафима. Сталкиваясь лбами, разглядывали картинки, и заваливали Серафиму множеством вопросов. То, чего она не знала сама, объяснял ей Натанэль, а она уже пересказывала ребятишкам.

В церковь привыкли ходить все, тем более что Серафима, доходчиво и понятно, объяснила им, что и в какой момент службы происходит. К концу лета, закончив стройку школы, в церковь вслед за детьми потянулись и взрослые.

Местный настоятель, отец Игорь, был счастлив. Он знал, что благодаря удивительной городской девчушке-конопушке, в церкви останутся многие, если не все.

Лето пролетело совсем незаметно. Все чаще капал нудный мелкий дождик, Лера срезала с кустов последние «пончики» для дочери, собрала вещи, и еще раз обошла дом, осматривая внимательно все розетки, выключатели, форточки и окна. Вынесла все вещи на веранду и заперла двери, раза три подергав их, для надежности и успокоения.

Серафима тоскливо сидела на крылечке, а вокруг толклись ребятишки.

– Серафимка, ты это… Главное, не скучай там. А на следующий год опять приедешь, ага?

– А мы будем тебя ждать!

– И в церковь ходить будем!

– Не грусти, Конопушка!

Ее утешали со всех сторон, но она все-таки расплакалась. Потом встала, внимательно оглядела друзей и бросилась на веранду. Там она вытащила из рюкзачка свою драгоценную Библию с роскошными белыми листами и прекрасными картинками и вынесла ее на крыльцо. Натанэль одобрительно улыбнулся. Серафима оглядела нахохлившихся друзей и сказала:

– Степка, вот. Это для всех. Читайте каждый вечер. А главным хранителем я назначаю тебя!

Ребятня запрыгала и закричала что-то невразумительно-восторженное, а мелкий лопоухий Степка, не ожидавший такого доверия, торопливо спрятал книгу под курточку, и быстро-быстро закивал головой.

За забором послышался гул мотора, остановилась машина и громко хлопнула дверца.

– Папа приехал, – оповестила окружающих Серафима и сказала, как взрослая:

– Ну что, давайте прощаться…

Ребята толпой окружили подружку. Каждый старался подарить ей что-нибудь на память. Девочки без сожаления расставались с любимыми заколками и бусиками, мальчишки подошли к делу более ответственно – они пол-лета копили деньги, и купили для Серафимы маленький блестящий фонарик.