Мой личный сорт Бонда

Глава 4

Сейчас лестничная клетка была пуста, я быстро скользнула мимо квартиры наверх и оказалась у зеленой двери, ведущей в «Винтаж».

На ресепшен сидела симпатичная шатенка в очках, она мне улыбнулась, а я улыбнулась в ответ и быстро скользнула в коридор, чтобы не отвечать на любезные вопросы. Пройдя до нужного отдела, зашла внутрь и на мгновенье застыла, потому что словно попала в другой век: стены были увешаны картинами, старыми фотоаппаратами и лампами, видеокамерами, веерами.

Я прошла к продавцу, парню лет тридцати, губастенькому, с приоткрытым ртом, отчего создавалось впечатление, что у него насморк, но впечатление это обманчивое. Глаза, обрамленные густыми черными ресницами, смотрели доброжелательно, но с чудинкой. Его бы еще одеть в стиле начала двадцатого века, совсем бы попал в антураж.

– Могу я вам чем-то помочь? – поинтересовался он у меня спустя полминуты, видимо, дал возможность спокойно поглазеть на окружающее.

– Возможно, – я замерла напротив и доброжелательно улыбнулась, – у вас продаются чернила для перьевой ручки?

– Вы имеете в ввиду стальные перья, появившееся в производстве Англии в начале девятнадцатого века?

– Думаю, что да, – не стала я спорить. Если он говорит о них, значит, именно такие у них и продаются. Логично же?

– Такие чернила мы обычно покупаем на заказ.

– Значит, я могу сделать заказ у вас?

– Да, конечно. Для постоянных покупателей заказ делается с постоплатой, но новые должны вносить предоплату. Мы даем вам подтверждение о получении средств, и когда товар поступает в магазин, вы можете прийти и забрать его.

– И много ли человек в нашем городе пишет перьевыми ручками? – я придала голосу шутливости, но Константин все равно почему-то насторожился.

– Не так мало, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что эти чернила с добавлением определенных маркеров служат хорошей защитой документов, потому, хоть это и может показаться удивительным, их часто используют для оформления важных бумаг. Многие компании заказывают и перьевые ручки, и чернила через нас.

– Несомненно, – выдавила я.

– Почему вас, собственно, интересует данный вопрос? – Константин уставился на меня не с подозрением, но внимательно. Немного поразмышляв, я решила, что можно сказать правду, и вытащила из сумки карточку с посланием. Он посмотрел с недоумением.

– Обратите внимание на текст, – начала я, слегка перегнувшись через прилавок, – таких карточек у меня немало. Кто-то подсовывает их в мой почтовый ящик. Часто там бывают и угрозы, и просто неприятные вещи. Я обращалась в полицию, но они ничего не могут сделать. Или не хотят. Один мой приятель, он разбирается в каллиграфии, предположил, что послания написаны пером и специальными чернилами, а где их можно купить в нашем городе? – для эффекта я развела руками и закончила. – И вот я здесь.

Константин всю мою речь стоял, внимательно глядя и неизменно приоткрыв рот. Когда я замолчала, он, потерев в задумчивости переносицу, вздохнул.

– Ситуация, безусловно, неприятная, но, к сожалению, я не могу вам помочь. Скажу только, что через нас чернила заказывают около десяти лиц, некоторые частные, некоторые – фирмы. Но дать по ним данные… Что, если вам рассказать об этом полиции? Они пошлют нам официальный запрос и…

Я так скривилась, что он замолк, может, просто сообразил, что сморозил глупость. Так и будет наша полиция заниматься подобными вещами, конечно.

– Ладно, – махнула я рукой, – я что-нибудь придумаю.

Из магазина я выходила в смешанных чувствах. С одной стороны, все казалось глупостью. Ну чем я вообще занимаюсь? Ищу какие-то чернила, которые вообще не факт, что покупали в магазине… И куда они меня приведут? К мифическому мужику, отправляющему мне послания? Бред какой-то.

С другой, внутренний голос упорно шептал, что я на верном пути, что в этом все что-то есть. Что неизвестно, что ждать от этого посланника и на что он может решиться. Лучше попытаться найти его.

Так я попыталась, попыталась вот. И потерпела неудачу. Никто мне не даст данные без официального запроса. Или…

Я остановилась напротив железной двери, поглазела на нее. Нет, нет, это просто безумие. Да он просто дверь захлопнет перед моим носом, и ничего удивительного в этом, кстати, не будет. Прошлое оно на то и прошлое, чтобы где-то там быть, в сундуке времени. Да и что я ему скажу? Что мне нужно знать, кто пишет этими чернилами? Он решит, что я просто спятила.

Хотя я бы даже не стала рассчитывать на то, что он мне даже откроет. Увидит в глазок и просто уйдет в комнату. Сделает вид, что его нет.

Нет, неужели, правда, не откроет?

Я сама не поняла, как нажала на звонок. Испуганно оторвала руку, прижав к губам. Что я делаю, что я делаю? Сбежать к черту, пока он не открыл. Сбежать немедленно.

– Наверное, доставка, – услышала я в следующий момент, и дверь распахнулась.

И даже в этот момент я все еще думала: сбежать, сорваться вниз и сбежать. Он не последует за мной, это очевидно, тем более, что на нем только домашние штаны и все. А он возмужал, заматерел, хотя взгляд все тот же. И не тот одновременно.

Вадим смотрел на меня, мягко говоря, в шоке. Бежать уже было поздно. Качнув головой, криво усмехнулся, скорее, пытаясь справиться с эмоциями.

– Ты… Что ты здесь делаешь? – спросил меня.

– Мы можем поговорить? – выдавила я, раз уж пришла, надо идти до конца. Вадим на мгновенье растерялся, кинув взгляд за плечо, потом сказал:

– Я не один.

Ну конечно, кто бы сомневался. Странно, что мне от этого на мгновенье стало неприятно. Наверное, не стоит тревожить призраков прошлого, они приносят с собой ненужные эмоции.

– Это недолго.

Несколько секунд Вадим меня разглядывал, как будто всерьез решая, нужно ли ему это все. И я даже решила: откажет, но он кивнул.

– Ну заходи.

Неловко ступила в просторный темный холл, быстро разувшись, прошла за удаляющимся Вадимом. Невольно скользнула взглядом по широким плечам, мускулистой спине. У него от природы хорошая фигура, но сейчас он явно много за собой следит, доводя ее до совершенства.

Квартира, кстати, тоже близка к идеалу, все модное, стильное, чувствуется, что здесь потрудилась команда дизайнером, но стиль хозяина сохранен. По крайней мере, мне так видится. Черненко ненадолго скрылся в комнате, с кем-то говорил, слов я не разобрала. Когда он вернулся, продолжала топтаться в районе дивана, не решаясь сесть.

– Садись, – кивнул он, сам разместился в кресле, положив ноги на журнальный столик перед ним. Я уселась на край дивана, кашлянув.

– Ты бы оделся, – сказала все же. Черненко усмехнулся.

– Ну мы с тобой не чужие люди, переживешь.

Я отвела взгляд. Ладно, никто не обещал легкого разговора. Вообще разговора самого никто не обещал. Но вот я сижу тут напротив него. Не так я представляла нашу встречу. Думала, увидимся на большой тусовке случайно, кивнем друг другу или вовсе сделаем вид, что незнакомы. Я ведь этого и хотела. А сама приперлась к нему домой, свалилась, можно сказать, на голову. И ради чего? Зря, зря я сюда пришла, не стоило.

Вадим хмыкнул, это вернуло в реальность, я подняла на него взгляд. Он рассматривал меня, сложив на груди руки.

– Ты все эти годы ждала момента, чтобы прийти ко мне и помолчать? Скажу честно, выбрала не самый подходящий.

– Извини, – быстро ответила, отводя взгляд. – Мне… Мне нужна помощь в одном деле. У тебя в «Винтаже» продают чернила для перьевых ручек… – да это даже звучит смешно… Зачем, зачем я пришла сюда? – Мне очень надо узнать список тех, кто их заказывает.

Вадим опустил ноги и подался вперед, упираясь локтями в колени.

– Зачем? – спросил коротко.

Я выдохнула. Ну вот, самая косячная часть.

– Я познакомилась с одним мужчиной, – начала говорить, Вадим сузил глаза, взгляд как будто потяжелел. Хотя, наверное, я это выдумываю. – В общем, он мне очень понравился, но у меня не осталось контактов. Я знаю, что он пишет пером и специальными чернилами, вот и решила попытаться найти его.

Черненко прожигал взглядом, я нервно сглотнула, ожидая его ответа. Молчание затягивалось.

– Ну так что? – спросила в итоге.

Вадим, усмехнувшись, откинулся на спинку кресла.

– Я бы тебе помог, но могу, Иринка-Рябинка, не могу, – от этого прозвища внутри что-то екнуло, дрогнуло, словно пробуждаясь ото сна. Стало больно, пока еще где-то далеко. Не до конца понятно. – Понимаешь, как худшее, что случилось в твоей жизни, как виновник всех твоих бед и неудач, как тот, кого ты ненавидишь и тот, кого ты просила никогда не появляться в твоей жизни… Ничего не забыл? – скроил он рожицу, словно вспоминая. Я молчала, чувствуя собирающийся в горле ком. – Кажется, нет. В общем, как вот это все, ничем не могу помочь. А теперь, пожалуйста, покинь мою квартиру, а заодно и жизнь.

Глава 5

Он даже улыбку выдал, холодную такую, что я должна была покрыться слоем льда только взглянув на нее.

Хотелось что-то ответить, но я не смогла. Кивнув, встала и быстро пошла в прихожую. Черненко провожать не вышел, слава богу. Вниз по лестнице я неслась галопом, бежала до скутера и только усевшись на него, принялась глотать воздух, которого так не хватало. На щеках мокрые дорожки. Не хотела плакать, не хотела, а оно само вот так вышло. Боль разрослась, пришла издалека в близко, и выжимала из меня все, что я могла ей дать.

– Я сильнее, сильнее, – процедила, натягивая шлем.

Я ее назад затолкаю, закрою, спрячу, как шесть лет назад. Езда в этом плане помогла, скутер, к счастью, не разогнать до большой скорости, так что аварий меня не ждали. Ждал, наверное, вечер тоски, но я дала себе слово, что не буду вспоминать. Ни за что не буду. Я ведь сама все закончила, сама. Вот и нечего тут слезы лить.

В моем почтовом ящике белело, открыв его, я смогла лицезреть не что иное, как карточку. На этот раз на ней было написано следующее:

"А ты уверена, что хочешь знать, кто я"?

Я закатила глаза. Это что, очередной намек на вездесущность? Дает понять, что следит за мной и знает о каждом шаге, и при этом предостерегает, мол, правда обо мне вам не понравится.

– Типичный мужик, – буркнула я и пошла дальше.

Зато появление карточки отвлекло от мыслей печальных. Впрочем, разгадка мне теперь не светит, Черненко список не даст, а значит, тайна престарелого облезлого Джеймса Бонда таковой и останется. Ну по крайней мере, пока. Записки мне шлют, значит, чего-то хотят, так что крест на этой истории ставить рано.

Я слазила в Интернет, но новостей об ограблении банка не обнаружила. Не желают предавать дело огласке? Вполне возможно, это сильно ударит по репутации. Передали дело в службу безопасности и пытаются пока своими силами разобраться.

Так, ладно, надо мне заняться работой, в конце концов. Я открыла заказ из типографии, два часа честно над ним трудилась, а потом решила прокатиться к зданию банка. Зачем, даже не пыталась понять, но мысли о происходящем не давали сидеть на месте.

Отделение банка располагалось на углу с Двинской улицей, эдаким оазисом зелени недалеко от центра. Улочка была пешеходная, плотно засаженная деревьями и кустарниками, с одной стороны шел длинный решетчатый забор, огораживающий когда-то оружейный завод. На первом этаже и располагалось отделение банка, вход был с проспекта.

С другой стороны улица Двинская пестрила поворотами во дворы, так что для грабителя место явно удачное. Хотя до того места, где мы с ним встретились, бежал он не меньше пятнадцати минут.

– Все это как-то подозрительно странно, – пробормотала я и, немного подумав, свернула на скутере на Двинскую улицу.

Неспешно проехалась по дворам, двигая в сторону места нашей встречи, и скоро оказалась там. Замерла, заглядывая в окна первого этажа в надежде увидеть старичка-консьержа, но все они были плотно зашторены. Мне повезло, он нашел меня сам. Я все еще пялилась, когда сзади раздался скрипучий голос:

– Ирина, здравствуй.

Обернувшись, увидела невысокого сутулого дедушку, абсолютно седого, сухощавого, передвигавшегося с помощью палочки. В руках у него была клетчатая сумка.

– Добрый день, Семен Семенович, – улыбнулась я, вспомнив имя старичка.

– Ты не ко мне? А то тут приходили люди…

– Я мимо проезжала, но поговорить не против.

Мы расположились во дворе на скамейке.

– Ходили двое, молодые, холеные, выспрашивали, не видели ли мужчину, и фотографию его показывали. Я узнал. Я как раз у окна сижу обычно, телевизор смотрю, да и на улицу поглядываю. Вот и видел этого мужчину.

– Ведь были сумерки, – усомнилась я, – а фотография не самого высокого качества, неужто вы его так хорошо разглядели?

– Сначала я не особенно приглядывался, но когда ты сняла шлем, я тебя узнал, ну и присмотрелся. Я ребятам сказал, что точно не уверен, но похож. Ты не думай, я хоть и старик, но зрение пока не настолько подводит, вот ноги другое дело… Так он это был?

– Он, – вздохнула я, – только скутер он у меня отобрал, я бы его волей не отдала.

– А как же назад вернула?

– Кто-то пригнал его с утра и оставил у дома.

– Выходит, с понятиями мужик, – хмыкнул Семен Семенович, – тут вот что. Я после прихода ребяток стал присматриваться, мало ли что… Утверждать не берусь, но мне показалось, что во дворах стало больше детворы.

– То есть?

– Пацанов от семи до пятнадцати лет. Тут у нас в каждом дворе детская площадка, к выборам постарались, сделали. И в основном, все друг друга знаем. Я часто во дворе сижу, потому и детвору помню. А тут то один прибежит, то второй, и вот хоть убей, ни одного не знаю. Поначалу я внимания не обратил, но когда их за пару часов прошмыгало человек шесть, подумал, что странно это. И вроде как каждый сам по себе. Посидят на скамейке, полазят по площадке и уходят минут через десять.

Я задумалась. Скутер мне тоже пригнал паренек лет десяти. Он, конечно, сказал, что живет неподалеку и что ему заплатили, но это ничего не значит. Если допустить, что Семен Семенович не увлекся манией преследования на старости лет, то мой неуловимый Джеймс Бонд, по всей видимости, прибегает к помощи детворы.

Если тут слоняется только в одном дворе человек шесть, есть вероятность, что ребят, вовлеченных в процесс, много. Мне слабо верилось, что все они домашние ребята, родители раскусили бы моего Бонда на раз-два и засадили за решетку, нашли бы повод.

– Может, мы тут с вами посидим, – внесла я предложение, – поболтаем, а если вы увидите мальчишку, который вам покажется подозрительным, вы мне его покажете, только, чтобы он не заметил.

– Хочешь за ним проследить? – тут же догадался старичок, ум его не подводил, как и зрение.

– Возможно.

– А зачем?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Некоторое время я серьезно над ним размышляла, пока не поняла, что все просто: неизвестный, представившийся Бондом и похитивший мой скутер, вернувший его и шлющий мне элегантные записки, написанные пером, – пожалуй, такого в моей жизни еще не происходило. И движет мной интерес разгадать, кто же он, этот незнакомец, ворвавшийся в мою жизнь.

Объяснять дедуле все это было лень, потому я ограничилась пожатием плеч, а он или удовлетворился таким ответом, или просто не стал наседать с расспросами. Некоторое время мы болтали о разных вещах, я узнала, что год назад Семен Семенович ушел из консьержей.

– Работа несложная, сиди себе, на кнопку нажимай. Да и люди в моем подъезде все хорошие были, сама знаешь. Но все равно уставать стал, да и добираться от дома достаточно долго… Поговорили с сыном, жена-то умерла уже лет семь как, так что я один живу, но Виталька, сын, через два двора, так что заходит каждый вечер. Вот с ним и решили, что пора мне на отдых. А как родители твои поживают?

– Хорошо. Работают оба, сейчас вот в отпуске, Крым покоряют. Как вам на пенсии?

– Ничего. Хотя порой бывает скучно, потому и торчу на улице, говоришь с кем, или за другими наблюдаешь – смотришь на жизнь. Это ведь всё – она, а моя уже к концу подходит, вот и интересуюсь теми, кому еще жить и жить.

Прошло минут сорок, прежде чем Семен Семенович сделал мне знак глазами, указывая на тощего высокого парня лет тринадцати, с светлыми волосами ниже плеч, собранными в небрежный хвост.

Он, окинув взглядом двор, уселся на скамейку и стал пинать ногой камушек. Минут через пять деловито прошелся вдоль площадки, разглядывая детвору, залез на большой корабль, постоял там, и, съехав с горки, неторопливо пошел в сторону следующего двора.

– Вот этот сегодня с утра уже проходил, – шепнул мне Семен Семенович, еще пока паренек сидел. – И точно так же сидел, а через десять минут умотал.

Паранойя или нет, а выглядит действительно странно. Поднявшись, я небрежной походкой направилась в следующий двор, попрощавшись с дедулей.

Глава 6

Мальчишка шагал уверенно и расслабленно, пройдя двор, скрылся за помойкой. Там была Школьная улица, на другой ее стороне располагались такие же дворы, потому я прибавила ходу, понимая, как легко будет в них затеряться, если мальчишка, конечно, преследует подобную цель. Однако, выскочив на Школьную, я поняла, что он никуда прятаться не собирался: шел по тротуару в сторону кинотеатра "Юность".

Ходьбы там было пять минут, я следовала за ним, зорко следя за каждым шагом, будучи уверена в том, что в последний момент он куда-нибудь свернет и растворится. Однако он так же спокойно дошел до пешеходного перехода, перешел его и направился по дорожке сквера в сторону кинотеатра.

Если бы не слова Семена Семеновича о том, что этот парень уже приходил утром, я бы, пожалуй, решила, что мы дали маху, но так еще какая-то надежда оставалась, и я решила не бросать дело на полпути. Парнишка тем временем зашел в здание кинотеатра, приблизившись, я увидела через стеклянную дверь, как он стоит на кассе и покупает билет. Потом он удалился в глубь здания, а я, нырнув в фойе, прошла на его место.

– Добрый день, – улыбнулась мне девушка.

– Добрый, – ответила я скучающим голосом, – не подскажете, молодой человек, который только что покупал билет, – я кинула взгляд на табло и вздохнула, – он купил его на "Джеймса Бонда", да?

Девушка кивнула, улыбнувшись еще шире.

– Хотите тоже приобрести? Сеанс начнется через десять минут.

– Я подумаю, – отойдя от стойки, я направилась в общий зал.

Конечно же, парнишки уже не было. Может, скрылся в туалете? На сеанс начинают пускать за пять минут до начала, так что больше негде. Народу, несмотря на то, что был день, оказалось предостаточно, в основном, молодежь до двадцати пяти лет. Они галдели и шумели под звучавшую в зале музыку, я стала пробираться в сторону туалета, находившегося в конце зала, когда меня сшиб какой-то высокий мужчина.

– Извиняюсь, – сказал он, на мгновенье сжав мою руку в своих и исчезнув в толпе. Я не сразу поняла, что в моей ладони осталась небольшая белая карточка, на которой было написано:

"Наша встреча неизбежна. Подожди немного".

Чертыхнувшись, я развернулась, но, естественно, никакого высокого мужчину уже не увидела. Стала пробираться обратно, надеясь перехватить его на улице, но на стоянке перед кинотеатром мужчины не оказалось. Лица я не запомнила, потому что даже не посмотрела на него, целясь в сторону туалета, так что оставалось рассчитывать только на смутный мелькнувший образ.

Быстро обогнув кинотеатр, я оказалась на большом проспекте с потоком машин. Никого, похожего на задевшего меня парня, не было. В очередной раз чертыхнувшись, я бросилась обратно в кинотеатр, не обращая внимания на косящегося в мою сторону охранника. Я ждала еще минут десять после начала фильма, пока не поняла, что и парнишка ускользнул.

От обиды я купила себе рожок мороженого и теперь сидела в сквере, поедая его и глазея на прохожих. Во всей этой ситуации радовало меня одно: Джеймс Бонд сообщил, что встреча наша непременно состоится, а значит, я узнаю, что он за личность. Правда, вопрос в другом: зачем он хочет со мной встретиться?

Вполне вероятно, мои изыскания ему совсем не нравятся, вот он и хочет сделать так, чтобы они закончились. Что он за человек, я понятия не имею, несмотря на некоторую изысканность происходящего, он вполне может свернуть мне шею в темном переулке. Тут я осознала, что совершенно не ассоциирую рябого мужика, спершего у меня скутер, с тем образом, который успела себе напридумывать.

По моему убеждению, Джеймс Бонд, скорее, должен быть похож на того высокого мужчину, что передал мне послание, хоть я и не рассмотрела его самого, в нем чувствовалось что-то эдакое. Как охарактеризовала бы его моя Маринка: "он может".

В эту категорию мужчины попадали не за физические данные, или стиль, или умение держаться, а за странное внутреннее ощущение, возникающее при встрече с такими экземплярами. Мужчины эти могли между собой различаться по многим параметрам, но если возникало ощущение, то все: объект попадал в категорию "он может", становясь интересным для изучения и, возможно, последующей влюбленности.

Я таких мужчин встречала на своем пути немного, и сегодняшний экземпляр вполне себе вписывался в эту категорию. В отличие от настоящего Бонда, с которым, по всей видимости, мне и предстоит свести знакомство. Интересно, чего он выжидает? Боится появляться возле меня так быстро потому, что за мной могут наблюдать ребята из банка? Вполне вероятно. Но ведь карточки дурацкие посылает.

Не разобравшись в обстановке, я вернулась домой и поужинала. Новостей об ограблении по-прежнему не появилось, я решила, что отлынивать от работы все же не стоит, и погрузилась в трудовой процесс. Жажда деятельности была огромной, и я всю ее вложила в дизайн, так что, когда закрыла ноутбук, часы показывали десять вечера.

Прикинув так и сяк, я решила, что сегодня ничего интересного уже не ожидается, и можно лечь спать пораньше. Тут-то и зазвонил телефон. После такого насыщенного дня я шла к нему с осторожностью, ожидая, что это может быть кто угодно. Оказалось, всего лишь Светка, так что я сняла трубку с некоторым разочарованием.

– Ирик, у меня каникулы, – заявила она, – два с лишним месяца до учебного года я могу делать, что хочу, и я хочу все.

Светка работала в школе учительницей русского языка и литературы, была замужем за своим однокурсником, который трудился в рекламном агентстве. Зарабатывал он прилично, так что в школе Светка работала только из-за детолюбия и неумной жажды всех поучать.

– Ты где сейчас? – поинтересовалась я.

– На Садовой, в баре "У зайца", мы тут с Катькой и Маринкой, подгребай к нам. Отказы не принимаются, мы собираемся веселиться до утра.

Я начала, было, мямлить, что устала, но Светка меня не услышала, так что, повесив трубку, я пошла переодеваться. Помаявшись с выбором одежды, остановилась на платье с резинкой на талии, пестренькое, не вызывающее, хотя и коротковато – до середины бедра.

Девчонки, если куда выбираются, то всегда при полном параде, ну придется потерпеть меня вот такую. За столиком в углу, где я их обнаружила, приехав к бару на такси, было уже весело. Расцеловавшись со всеми, я заказала бокал вина, прислушиваясь к возобновившейся теме, которую девочки, видимо, обсуждали, пока я не пришла.

– Так вот, – Катька была категорична, – я, значит, говорю своей начальнице, что мне нужно летом два отпуска, а она ни в какую, мол, это противоречит всем принципам их конторы, так что придется делать липовую справку о болезни и мотать на юг нелегально. Конечно, ей я этого не сказала, но не понимаю, она всерьез рассчитывает, что я смирюсь?

– Радуйся, что хоть уехать можешь, – махнула рукой Светка, – у меня вот отпуск выпадает на встречи в детском доме, в итоге получается ни туда, ни сюда. На фига я только вписалась в это все?

– Вписалась во что? – не поняла я.

– Да нам в школе всем предложили. Типа помощь в организации мероприятий для детей из детского дома. Два раза в месяц. Я сдуру и согласилась. Ну как сдуру… Сумму предложили нехилую, – Светка назвала цифру, и я даже присвистнула.

– Это у нас государство так детьми озаботилось? – поинтересовалась Катька.

– Ага, конечно. Нет, у них какой-то благодетель из местных. Не знаю причин такой благотворительности, может, он сам из детдома… Но в целом вот отваливает бабла.

– Богатый и щедрый, – хихикнула Катька, – Марин, все, как ты мечатала, – пихнула она подругу локтем. Маринка только глаза закатила.

Она у нас незамужняя двадцативосьмилетняя девушка, работающая бухгалтером-калькулятором в сети кафе. Зарабатывала неплохо, однако неустанно лелеяла мечты о богатом красивом мужчине, который ее полюбит, будет оберегать и обеспечит всем необходимым. На деле же ей все время попадались различные чудаки, отношения с которыми с трудом продолжались три месяца, а после заканчивались, оставляя недоумение, как вообще Маринка могла связаться с подобным субъектом. Однако подруга не отчаивалась и надеялась найти того самого единственного.