Мой личный сорт Бонда

Глава 7

Мы чокнулись, и я сделала глоток. Записалась в волонтеры я, конечно, вовсе не из желания найти мужа. Я вообще замуж не хочу, да и спокойней одной. Хочу пироги ем, хочу халву, ага. Отношения хороши только вначале, а потом они непременно вытаскивают из обоих самое неприглядное. И почему-то оказывается, что любить вот это вот неприглядное как-то и не хочется. И в итоге люди расходятся, и даже ничего приятного не остается. И зачем оно мне?

Куда проще заводить кратковременные романы, которые заведомо никуда не ведут и ни к чему тебя не обязывают. Ни претензий, ни попыток изменить тебя, ни влияния на твою личную свободу. Правда, и таких отношений у меня было раз, два и обчелся… Но я не расстраивалась. Халва с пирогами же дома ждет.

А сейчас и вовсе мысли о романах даже не пробивались в мой разум, там засел Джеймс Бонд, которого мне захотелось вдруг найти во что бы то ни стало. И не просто дождаться встречи, когда этого захочет он, а найти самой. Уделать этого супергероя с рябым лицом. А нечего скутеры воровать у беззащитных девушек.

И заинтересовал меня тайный меценат именно поэтому. Нет, конечно, вряд ли богач, жертвующий большие суммы и этот рябой – одно лицо, но могут быть связаны. Один спонсирует детские дома, другой втирается к детишкам в доверие, а после использует в личных целях.

Уверена, он может представить все таким образом, чтобы заинтересовать. Подросток, играющий в тайного агента и, скорее всего, получающий за это деньги, – что может быть привлекательней в юном возрасте, особенно когда ты не стеснен родительским вниманием и надзором?

Мысль показалась мне настолько удачной, что я с радости выпила свой бокал вина и заказала еще, после чего затерла Маринке философскую лекцию на тему отношений, и мы пришли к общему выводу, что верить мужикам нельзя.

Заведение мы покинули часа через два, девчонки были на кураже и куда-то рвались дальше, я твердо вознамерилась попасть домой.

– Мы проводим тебя до такси, – заявила пьяная Светка, но я только рукой махнула.

– Поймаю машину, дуйте, куда собирались. Была рада увидеться.

Расцеловавшись, мы разошлись в разные стороны: девчонки двинули по улице, а я направилась в сторону проспекта, чтобы поймать машину.

Определенно, с того момента, как корявый Джеймс Бонд украл мой скутер, что-то в жизни моей изменилось, словно бы всемогущий Мистер Случай до того момента не обращал на меня внимания, а теперь перенес фокус на мою персону. Этим я объясняю тот факт, что стоило мне поднять руку, как возле меня остановилась шикарная тачка.

– Весомо, – пробормотала я и, распахнув дверцу, обратилась к водителю, – угол Пионерской и Чкало… – тут я запнулась, потому что передо мной сидел Вадим. Он окинул меня насмешливым взглядом и скривил губы в ухмылке.

– Продуктивно проводишь время, – высказался в итоге.

– Иди к черту, – захлопнув дверцу, я отошла, чтобы поймать другую машину. Черненко вылез со своей стороны и сказал вполне мирно:

– В таком виде нарвешься на какого-нибудь придурка.

– Я уже нарвалась, пытаюсь отделаться.

– Садись в машину.

– Нет, спасибо.

Вадим устало покачал головой.

– Ну чего ты стоишь? – разозлилась я. – Что тебе надо?

– Ничего. Просто не хочу, чтобы ты вляпалась в какую-нибудь историю, ловя пьяной машину.

– Откуда такая добродетель?

– Это эгоизм. Буду чувствовать себя виноватым. А я этого не люблю. Так что садись.

Он уселся за руль, больше ничего не добавив, я, немного потоптавшись, с неохотой полезла внутрь. Не то чтобы я боялась ночных историй, скорее всего, через пару минут я бы просто вызвала такси. Но тот факт, что Вадим не проехал мимо, а остановился, наводил на разные мысли. Например, о том, что утренний разговор все-таки вышел слишком резким.

– Ты живешь в квартире бабки? – поинтересовался он, когда мы отъехали.

– Да. Она умерла два года назад.

– Понятно. Наконец-то появилась возможность удрать от предков? – он слегка улыбнулся. Нормально в плане, не издевательски.

– Я их люблю, но жить с ними не всегда легко.

– Да уж, – он усмехнулся, покосившись в мою сторону, – чем они сейчас занимаются?

– Мама работает поваром в военном училище, папа в охране.

– А ты?

– Работаю дизайнером.

– По профилю, – усмехнулся Вадим как-то грустно, а я разозлилась. Одно дело поддерживать разговор ни о чем, вежливо делать вид, что ему интересна моя жизнь, другое – все эти насмешки.

– Ага, не помнишь, кто настаивал, чтобы я пошла в наш институт? – не удержавшись, съязвила в ответ. Вадим бросил быстрый взгляд.

– Все еще не оставила привычку обвинять других? Я думал, ты выросла и научилась сама принимать решения.

– Выросла и научилась. Просто кому-то было удобней, чтобы я была другой.

Вадим хмуро смотрел вперед, ничего не говорят. Так и не взглянув в мою сторону, выдал:

– Неужели ты правда так думаешь? Я отвернулась к окну, уставилась на мелькающие в темноте огни. А потом закрыла глаза.

Конечно, я так не думала. Я так и не смогла решить, кто из нас был более жалок, пытаясь вытащить другого со дна, но только с одной целью – не утонуть самому. Мы сидели в той квартире, ставшей нашей тюрьмой и спасательным кругом от внешнего мира, и все, что нам оставалось – только мечтать. Точнее, делать вид, что мечтаем, потому что в какой-то момент стало ясно, что ни мои, ни его мечты не станут реальностью. Помню, как я в истерике сдирала разрисованные мной обои со стен – они слишком кричали о том, что я не пошла за своей мечтой. Не стала художницей, продающей картины на Арбате, на Невском, на главной улице Белграда или в переулках Парижа… Ничего этого не было.

"А еще не было прошлого", – дала я себе когда-то завет, и теперь, резко открыв глаза и вырвавшись из дурмана обрывистых картинок воспоминаний, уставилась в окно.

Оставшаяся часть дороги прошла в молчании. Когда мы подъехали к дому, я все-таки сказала:

– Спасибо.

Вадим усмехнулся.

– Всегда пожалуйста. Можешь не чувствовать себя должницей.

– Я не чувствую, – качнула головой, – я не просила меня подвозить, это ты со своим эгоизмом там договаривался. И я запомнила, что ты попросил удалиться из твоей жизни, не переживай.

Черненко снова нахмурился.

– Я просто вернул тебе твои же слова.

– Странно, что ты их до сих пор помнишь.

Воцарилась неловкая пауза. Надо было уходить, но я почему-то продолжала сидеть. Казалось, мы оба кидались в друг друга дурацкими обвинениями, не имеющими по большому счету никакого смысла, именно потому, что не знали, что сказать еще. Если кроме обвинений нечего – значит, точно не стоит продолжать.

– Ну я пошла, спасибо еще раз, – быстро проговорив эти слова, я выскочила из машины и направилась в сторону подъезда. Он не уезжал, я не слышала шума мотора, не чувствовала движения позади.

Не буду оборачиваться, не буду. Все это бессмысленно. Нам просто нечего сказать друг другу. Машина покинула двор, когда я потянула на себя дверь подъезда. Я все-таки обернулась, поймав момент, когда она поворачивает на выезде со двора. Вот и правильно, вот и хорошо.

Я достала ключ, поднимаясь по лестнице, но пройдя последнюю половину пролета, замерла, потому что на моей дверной ручке стояла белая карточка. В волнении я схватила ее и прочитала следующее:

"Веселись, но будь осторожна. Есть те, кто наблюдает за тобой".

Глава 8

Нахмурившись, я прошла в квартиру и даже прогулялась по ней из-за странного чувства, оставленного карточкой. Итак, мы перешли к предостережениям. Значит, что-то все-таки происходит, только я не могу усмотреть, что. Наблюдать за мной могут и ребята из банка, это вполне вероятно, кстати.

И что? Что можно узнать из моих посиделок с подругами за разговорами и вином? Но если некто послал карточку с такими словами, значит, опасность существует. И это мне не понравилось. Однако голова соображала не очень, потому я просто рухнула в постель, решив оставить обдумывание на потом.

Второй день загула дался не так легко, как первый, возможно, ранний звонок в дверь этому поспособствовал. Я бросила взгляд на часы: десять минут десятого. И кого черт принес? На лестничной клетке стояли мои вчерашние знакомцы из банка, отчества я в упор не помнила, а звали их кажется, Алексей и Максим. Немного подумав, я открыла дверь.

– Чем обязана? – Спросила не слишком-то любезно.

– Извините, что снова беспокоим, – разулыбался тот, который Максим, – но нам необходимо с вами поговорить.

– Сегодня воскресенье.

– Понимаю. И тем не менее, прошу уделить нам время.

– Ладно, – я нехотя пропустила их в кухню и даже кофе предложила. К счастью, они отказались, ибо варить мне его не хотелось, а растворимого не было. Я выжидающе уставилась на мужчин. Они переглянулись между собой, и на этот раз заговорил Алексей.

– Никто не объявлялся?

Я не сразу сообразила, о ком он, а когда поняла, сдуру ляпнула:

– Вы про Бонда?

– Что? – Теперь не поняли они, я мысленно чертыхнулась на свой длинный язык.

– Это я шучу неудачно. Нет, никто не объявлялся.

– Не звонил, не присылал писем? Никаких известий, никаких новых людей в окружении?

– Никого, ничего.

– Поймите, я интересуюсь в целях вашей же безопасности… Грабитель, кто бы он ни был, опасен. Потому любое его проявление…

– Я сообщу вам, – ответственно кивнула я.

– Замечательно. Еще вопрос. Вы знакомы с Вадимом Черненко?

Я нахмурилась.

– Какое это имеет отношение к делу?

– Не уверен, что могу раскрыть эту информацию…

– В таком случае я не уверена, что могу ответить на ваш вопрос, – перебила я его, – вы не следователь, а представитель банковской организации, я вообще не обязана с вами разговаривать. Если вы хотите услышать ответ, будьте добры, скажите, какое отношение это имеет к данному делу.

Вообще, я говорила на удачу, считая, что они все равно ничего не расскажут. Но тот факт, что всплыло имя Вадима, мне не понравился. Ведь неспроста они о нем заговорили, значит, что-то есть. И мне бы очень хотелось знать, что именно. Мужчины переглянулись, и Максим нехотя кивнул.

– Дело в том, Ирина Дмитриевна, – продолжил Алексей, – что Вадим Черненко является соучредителем банка "Некоммерц Партнер". На данный момент в городе это по сути единственные реальные конкуренты нашего банка.

Он замолк, а я стала соображать. Похмелье действовало на мой мозг определенно не самым лучшим образом, потому что доходило не сразу. Зато когда дошло…

– Вы считаете, что Вадим устроил ограбление? – Уставилась я на них.

– Давайте без лишних выводов. Пока что мы разбираемся. И прошу вас, это конфиденциальная информация, надеюсь, вы понимаете, что она не должна покинуть пределы этой квартиры?

– Да это чушь, а не информация. По-вашему, Вадим устроил ограбление, чтобы подорвать репутацию банка, и наш с ним факт знакомства… – тут я запнулась на мгновенье от озарившей меня мысли, но стремительно продолжила, надеясь, что заминка не выглядела подозрительно, – это просто глупость.

– Я же говорю, мы разбираемся, – снова сказал Алексей, силясь быть терпеливым, – к тому же, я не выдвигал никаких обвинений против Черненко. И все же, вы с ним знакомы?

– Да, – нехотя призналась я.

– В каких вы состоите отношениях?

– Сейчас ни в каких. Когда-то мы… встречались, но это давно закончилось, и с тех пор мы больше не общаемся.

– Почему?

– Это вас не касается.

– Простите, – согласился Алексей, – как давно вы расстались?

– Около шести лет назад.

– И с тех пор не виделись?

Я на мгновенье заколебалась.

– Нет.

– Ирина Дмитриевна, у нас есть сведения, что вчера он подвозил вас домой.

– Вы, что, следите за мной? – Уставилась я на него исподлобья.

– Вовсе нет. Насколько я знаю, вы не особенно таились.

Я усмехнулась.

– Эта встреча случайна. Я ловила машину, он проезжал мимо. Решил подвезти.

– И?

– И все. Нас уже много лет ничего не связывает, никаких отношений, ни любовных, ни дружеских. Просто ноль, понимаете? Это был акт уважения, не более того.

– Ну хорошо, – Алексей поднялся, за ним встал и Максим, сегодня такой молчаливый, – прошу вас хорошенько все обдумать, Ирина Дмитриевна. Ваше положение весьма неоднозначно. Так называемое похищение скутера и последующий его возврат, необычные знакомства… Кстати, вы ведь вчера приезжали к банку?

– И вы опять будете утверждать, что заметили меня случайно?

– Не буду. Хотя вы опять же не таились. Что вам там понадобилось?

– Просто проезжала мимо, решила посмотреть из интереса.

– Слышали о такой поговорке: преступник всегда возвращается на место преступления?

– Не надо вешать на меня всех собак. У вас есть запись ограбления, и меня там нет.

– Это еще не значит, что вы не соучастник. О чем вы говорили с консьержем?

Я даже не стала делать ремарку о слежке, и так все понятно: ходят за мной по пятам и не скрывают этого. А я даже не заметила. Вот тебе и сыщик. Вознамерилась отыскать Бонда раньше, чем он объявится. Доказать, что я крута. Дура набитая. Зато теперь понятно, кого имел в виду автор ночной записки, когда писал о наблюдателях. Вот они, собственной персоной.

– Мы встретились случайно, можете у него спросить, раз уж вы такие наблюдательные. Немного поболтали о том, о сем, все-таки мы знакомы.

– Будьте осторожны, Ирина Дмитриевна, не играйте в опасные игры, – высказался напоследок Максим, и они покинули мою квартиру.

Я заперлась на все замки, прошла в гостиную и рухнула на диван, хватаясь за голову. Мысли лезли всякие разные, и многие из них были не самыми приятными. До сего момента я была так увлечена записками и ограблением, что появление в моей жизни Вадима прошло как-то стороной. Я и не думала соотносить его с этой историей, просто совпадение, что через него я могла добыть нужную информацию. Но когда Алексей рассказал о банке…

– Это невозможно, – процедила я, хмурясь и грызя ноготь на большом пальце.

Но в моем воспаленном мозгу картина уже набрасывалась: Вадим мог организовать нападение на банк с целью повысить рейтинги своего и занять лидирующее положение в городе. Не думаю, что он планировал использовать меня, к тому же, как грабитель мог знать, что я окажусь в нужное время в нужном месте?

Тут я все же склоняюсь к случайности. Но положим, он как-то узнает, что это был мой скутер, и заставляет его вернуть. В его голове вполне может возникнуть идея, как можно обыграть сложившуюся обстановку, и он начинает посылать мне карточки, написанные пером, ему достать данные письменные принадлежности точно труда не составляет.

Он даже мог предугадать, что я появлюсь у него, потому и выставил, но приглядывать не перестал. И возможно, на улице вчера появился неспроста. Мог ли Вадим разыгрывать какую-то комбинацию, используя меня? Вполне. Как он раздобыл себе состояние, я не знала, но была уверена, что такие деньги добыть честным путем невозможно.

Хотя официально за ним ничего не водилось, и он никогда не был запятнан связями с криминалом, я все равно не могла быть уверена, что он сам вскарабкался на вершину успеха. К тому же, помнится, он организовывал какой-то благотворительный фонд, и деньги шли как раз на детские дома и больницы…

Все это складывалось в моей голове в запутанную, но имеющую место быть историю. Выступать пешкой в чужой игре не хотелось, и я решила расставить все точки над и. Взяла трубку и поняла, что не знаю номера Вадима. Порылась в интернете, но ничего не нашла. Фирма в воскресенье не работала, хотя я и позвонила по указанному телефону, выслушав долгие гудки. Оставался один вариант: связаться с его родителями.

Глава 9

Мои с ними отношения носили специфический характер. Мать Вадима, Раиса Ильинична, меня терпеть не могла, будучи уверенной, что я испортила ее сыну жизнь. Я старалась не сталкиваться с ней во дворе, потому что она непременно начинала совершать выпады в мою сторону. Какое же было облегчение, когда я переехала на квартиру бабушки, ибо я была уверена: сколько бы лет ни прошло, Раиса Ильинична не простила мне "загубленной" жизни сына. Отец Вадима, Сергей Михайлович, наоборот, относился ко мне на удивление хорошо, и главное, из двух наших семей (включая меня с Вадимом) был единственным, кто сожалел о расставании. Когда мы встречались на улице, он неизменно здоровался и расспрашивал, как дела. Про Вадима никогда не говорил, потому что знал, что это принесет только ненужную неловкость.

Мобильного Сергея Михайловича у меня, само собой, не было, но домашний номер я помнила. Прежде чем решиться на звонок, залезла все-таки в интернет. Вадим обнаружился в соцсетях, оба профиля закрытые. Поколебавшись, я подала заявку в друзья, но онлайн Черненко был вчера, а как часто он там появляется, я не знала. Прождав с час, решилась позвонить на домашний, и, конечно, нарвалась на Раису Ильиничну.

– Будьте добры Сергея Михайловича, – сказала, стараясь изменить голос, кто знает, вдруг мой вырезан у нее на подкорке.

– Кто его спрашивает?

– Я звоню по поводу техобслуживания его машины. Мобильный почему-то не отвечает.

– Одну секунду.

Не знаю, насколько она мне поверила, но вот Сергей Михайлович явно был в недоумении, это было слышно по голосу.

– Слушаю, – сказал удивленно.

– Сергей Михайлович, это Ира Рябинкина, – быстро заговорила я, – только не выдавайте меня.

– Да-да, – кашлянув, ответил он, – считаете, надо заменить масло?

Судя по всему, женушка стоит над душой.

– Мне нужен номер Вадима.

– Да, одну минуту, я возьму документы на машину.

Я услышала какие-то шорохи, потом Сергей Михайлович приглушенно спросил:

– Что случилось, Ирочка?

– Ничего серьезного, но мне бы хотелось поговорить с Вадимом, а достать его номер оказалось весьма сложно.

– Погоди минутку, я возьму мобильный. – Я снова стала прислушиваться к шорохам. – Записываешь?

Я написала номер в блокнот и стала рассыпаться в благодарностях.

– Да что ты, – отмахнулся он, – не говори ерунды, – и после паузы добавил, – кто знает… Впрочем, о чем это я… Ладно, до свидания.

Повесив трубку, я посмотрела на записанный номер. Знал бы Сергей Михайлович, в чем я собираюсь обвинить его сына, вряд ли бы стал говорить о каких-то благоприятных перспективах. Да и вообще, какие перспективы.

Набрав номер Вадима, я принялась ждать. Он снял с четвертого гудка. Я посчитала это везением.

– Слушаю, – голос сосредоточенный и деловой. Ну конечно, он же у нас великий бизнесмен. Против воли в голове вспыхнула картинка из прошлого: как мы разрисовывали стены в съемной квартире. Вадим притащил несколько банок краски и колер, и я покрывала стены образами моей фантазии.

– Алло, – повторил он настойчиво, и я вернулась в реальность.

– Вадим, это Ирина. Нам надо поговорить.

– О чем? – даже в трубке слышен смешок. – По-моему, мы вчера прекрасно поговорили.

– Это действительно важно. Я могу приехать, куда скажешь, в любое время. Но чем скорее, тем лучше.

Черненко присвистнул.

– Даже так. Ну хорошо, я до вечера занят, сможешь в клубе «Корсика» часов в девять вечера?

– Конечно, буду там. А меня пустят?

– Я сообщу охране твое имя.

– Спасибо. Спасибо, что не отказал.

– Может, объяснишь хотя бы, в чем срочность?

– Лучше при встрече, – уклонилась я от ответа, – пока.

И повесила трубку.

Говорить об этом лучше непосредственно с человеком, а не по телефону. Чтобы видеть его глаза, реакции. Вытянуть правду мне вряд ли удастся, если только это по какой-то причине не будет нужно самому Вадиму – рассказать ее. Да и вообще… Мне еще надо сил набраться, чтобы нормально вести диалог, а то последние два что-то не очень заладились.

Проблема в том, что рядом с Вадимом я всегда терялась: сначала из-за скромности, потом оттого, что считала его невероятно классным, потом оттого, что боялась, что каждое мое слово вызывает в нем презрение, потом… Нет, был один раз, когда я была сильней, но его как раз вспоминать не хотелось. Ну мы же не прошлое копать собрались, так что если сосредоточиться на деле, может, и получится поговорить.

И все-таки ожидание вечера сбило все мои планы. Я то и дело кидала взгляд на часы, работа двигалась медленно, пробовала читать книгу, тоже никак. Уследить за сюжетом не получалось от слова совсем.

В восемь вечера меня отвлек звонок Светки.

– Красотка, я понимаю, что мы были пьяны, потому уточняю: ты едешь со мной завтра в детский дом?

Быстро прикинув за и против, я решила, что особой беды не будет. Даже если я узнаю, что это, действительно, Вадим, и надобность в вынюхивании отпадет, по крайней мере сделаю доброе дело.

– Еду, – ответила я ей.

– Отлично, вместе будет веселей. Я завтра заеду за тобой в десять утра.

– Договорились. А далеко этот детский дом?

– Само собой. Улица Беговая о чем-нибудь тебе говорит?

– Это не там собраны все промышленные цеха?

– Нет, но неподалеку, так что сможешь насладиться, как и все сиротки.

– И чего они ждут от детей, растущих в такой атмосфере?

– Кто они? – хмыкнула Светка. – Не задавай философских вопросов, подруга. До завтра.

Ну да, Светка мыслит прагматично. Ладно, это будет завтра, а сейчас мне пора двигать в сторону клуба. На всякий случай надела платье, я не большой ходок по таким местам, но вдруг там дресс-код, совсем уж выделяться не хочется.

Парни, сидевшие неподалеку, проводили меня одобрительными взглядами. Девушка в платье и на скутере почему-то неизменно вызывает у мужского пола такую реакцию. Может, они считают, что это сексуально?

Возле клуба была внушительная очередь, и надо сказать, мое платье все равно не особо котировалось, все разряжены в пух и прах. Ладно, главное, чтобы я была в списках. И вообще, я старалась.

Охранник выглядел как терминатор, большой, крутой дядька в костюме. Под любопытствующими взглядами ожидающих я проскользнула внутрь и сразу растерялась. Темно, огни мерцают, музыка орет, люди дергаются. Страшновато, если честно.

На мою удачу на входе в зал нашелся еще один охранник, к которому я и отправилась за помощью. Пока он с кем-то говорил по рации, я все же осмотрелась. В целом, если абстрагироваться от того, что мне не очень нравятся клубы, здесь круто.

Как говорил про себя Черненко, он во всем любит достигать абсолюта, иначе не имеет смысла. Правда, говорил он это в других обстоятельствах, но судя по его делам в городе – и в этой нише преуспел.

Я скользнула взглядом по толпе, и мое внимание привлек высокий парень неподалеку. Рассмотреть его не представлялось возможным, но я была уверена, что он помахал мне рукой. Обернувшись на всякий случай и никого не увидев, снова устремила взгляд в зал, но парня уже не было. Вот черт. Сразу вспомнился высокий мужчина в кинотеатре. Он или не он?

Утверждать с уверенностью я, конечно, не могла, ни тогда, ни сейчас я его не разглядела, но что-то подсказывало мне, что это был он. И конечно, он здесь. Машет мне рукой, как бы подтверждая, что я на верном пути.

Охранник велел мне пройти на второй этаж в кабинет номер пять. Вон как все серьезно. На этаже было спокойно, музыка из зала доносилась тихим битом. Кроме дверей ничего не было. Оказавшись у пятой випки, я постучалась.

– Заходи, – услышала голос Вадима и приоткрыла дверь. Кабинет был небольшим, но уютным, я бы даже сказала, интимным. Приглушенный свет, плазма без звука показывает музыкальные ролики, кожаные диваны, низкий столик между ними. Сейчас на нем стояли две чашки кофе. Напротив и в углу еще двери.