Тропа ауберианского траппера. Книга 1

0. Пролог. Странная находка

Сийомл был проверенным информатором. Уже раз десять этот унылый с виду эбрайл из клана Гравр выдавал Факелу достаточно точные наводки. Это его траппер должен был благодарить за добрую половину своего состояния. Сийомл оказался невероятно удачной находкой даже среди гравров, славящихся превосходным знанием местности. Заброшенное жилище отшельника, логово редкого Низшего, впавшего в спячку, древний склад металла в засыпанной пещере, местонахождение артефактов и диковин – всё это в своё время принесло Факелу довольно средств, чтобы обустроить на Планете свою защищенную базу и пару запасных схронов.

Словом, не было причин не доверять Сийомлу кроме одной – он был эбрайл. «Рано или поздно он должен был меня кинуть», – эта мысль стала очевидной трапперу уже позже.

Вездеход остановился. Факел напряженно всматривался в три обзорных монитора, щелкал переключателем спектров, и в нем росло беспокойство: никаких признаков автономного завода, который, судя по навигатору и координатам Сийомла, должен быть здесь.

– Ажиз, – сказал траппер наёмнику, сидевшему на соседнем сидении, – А ну-ка, вылези, посмотри своим взглядом, нет ли построек. Бетон, арматура, хотя бы ровные срезы в камнях.

Ажиз сейчас выглядел как человек, только покрытый черной чешуёй. Это он подстроился под своего нанимателя, а когда познакомились, походил на какого-то несуразного не то паука, не то мечехвоста.

– Здесь чуется опасность, – прошелестел он шипящим голосом, граничащим с громким шёпотом.

На груди эбрайла раскрылись большие чешуи, и оттуда будто самолетные шасси вылезли четыре скрюченные паучьи лапки, в которые он тут же вложил причудливый автомат-дробовик со множеством ручек и отверстий.

– Хитон, – обратился Факел назад через плечо, – займи-ка турельный пулемет. Прикрой Ажиза.

Сзади послышался суетливый стук множества когтей по металлу, это второй наёмник занимал свой пост.

Ажиз опасливо приоткрыл дверь, высунулся из кабины и замер, осматривая окрестности. Обычный предгорный пейзаж – кустарник, невысокие деревца, склоны, покрытые ярким травяным ковром, валуны, обросшие лишайником и мхом. Ажиз выбрался из машины, сделал несколько шагов.

– Видно что-нибудь? – спросил Факел. Ажиз не отвечал. Траппер неотрывно наблюдал за ним, стараясь уловить, откуда он чувствует угрозу. – Хитон, чуешь опасность?

– Эти заросли, – голос Хитона был высоким и скрипучим, будто визг старых дверных петель. – Здесь легко укрыться.

– Ясно. Ажиз, возвращайся, – решил Факел. – Валим отсюда.

Но Ажиз так и не вернулся. Из рощицы слева вырвалась вереница каких-то блестящих снарядов – не то лезвий, не то дисков. Три-четыре вонзились в эбрайла, остальные ткнулись в землю вокруг. Левая рука его отвалилась от плеча, повиснув на куске плоти. Ажиз хрипло вскрикнул, сворачиваясь в черный панцирный клубок.

Пулемет Хитона разразился лающей очередью. Факел вцепился в штурвал, крутанул его и яростно вдавил педаль. Вездеход взревел, разворачиваясь на месте, из-под колес полетели камешки и куски дерна. Факел повел машину вниз тем же путем, что приехали сюда. Не могло же здесь быть ловушек?

Внезапно лобовое стекло обвила паутина ловчей сети, сделанной из какого-то очень прочного материала. Вездеход стал быстро терять скорость, натягивая тросы, ведущие куда-то далеко к скалам справа и слева. Очевидно, траппера здесь ждали и основательно подготовились, чтобы заарканить его. Восьмиколесная машина наконец остановилась, не в силах прорвать преграду. Факел сдал назад, пытаясь стряхнуть сеть, но тут же угодил в еще одну.

Пулемет на крыше, поливавший свинцом кусты, замолчал, придавленный белесым тросом к кузову. Хитон визгливо выругался, откинул фонарь и полез наружу. У него было пять-семь конечностей, которые он использовал то как ноги, то как руки, ловко меняя положение тела. Эбрайл выхватил из-за пазухи три разных пистолета и прыгнул на землю.

Факел уже видел, как со всех сторон к обездвиженному вездеходу сбегаются бандиты.

– Вот вы где, сволочи, – прорычал траппер. – Сколько вас? – не отрываясь от экранов, он быстрыми движениями достал бластер, снял предохранитель, выставил максимальную мощность. – Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать рыл. И наверно еще в кустах сидят. Ладно, старик, бывало и похуже! Завалить первых, остальные разбегутся.

Хитон успел подстрелить двоих, прежде чем рухнуть с глубоко засевшим куском металла в голове. «Зря он вылез, – мелькнула мысль. – Впрочем, спасибо и на том. Жаль, Ажиз не успел себя показать…»

Сам же Факел отнюдь не стремился к героической смерти. Он перебрался на заднее сиденье, а оттуда – в грузовой отсек через дверцу в переборке, которую запер и заставил ящиком с запчастями. Через минуту несколько мощных ударов сотрясли машину. Задняя дверь не выдержала и распахнулась, являя в проеме силуэт взломщика. Факел выстрелил, и голова бандита взорвалась дымящимися ошметками, тело грохнулось навзничь. Не теряя ни секунды, Факел подскочил к проему и принялся палить в разнородные фигуры бандитов. Кажется, он успел задеть двоих, остальные скрылись из виду.

Факелу не дали толком осмотреться – сильное щупальце возникло снизу и, обвив его руку с бластером, вытянуло его наружу. Едва траппер грохнулся на землю, на него обрушился град ударов со всех сторон. Бластер выбили из руки, Факел выхватил вибронож, отмахнулся, но еще через миг удар по затылку лишил его сознания.

Глаза удалось открыть не сразу. Точнее, один заплывший глаз. Второй был зацементирован коркой крови, хорошо если он вообще цел. Дышать было тяжело, словно на груди лежала неудобная угловатая наковальня. Факел разлепил пересохшие губы и сразу почувствовал, как кто-то вставил в рот будто тонкий носик глиняного чайника. В рот полилась прохладная сладковатая жидкость, и траппер не задумываясь сделал несколько жадных глотков. Он пил долго и даже снова закрыл глаз.

– Мм-ха-ха! – донесся обезьяний голос.

Попив, Факел почувствовал себя лучше, смог поднять голову, оглядеться. Пещера, едва освещенная пятном люминесцентного мха на стене. Во мраке рядом что-то двигается и замирает.

– Мм-ха-ха, мм-ха-ха, а я тебя знаю, – провякал ехидный голос. – Ты хуман-механик. Мм-ха-ха, твои друзья продали автопушку одному купцу, – эбрайл замолк и застыл.

Факел лихорадочно соображал. Действительно, лет пять назад он участвовал в одной сделке, устроенной контрабандистами. Каким-то образом они сперли откуда-то целую автопушку с комплектом датчиков движения и продали эбрайлам. Факел еще не был вольным траппером и выступал в роли эксперта. Но как это может помочь теперь?

– Мм-ха-ха, Борлан говорит, что у хуманов сладкое мясо, – Факел ощутил, как встают дыбом волосы на руках. – Мм-ха-ха, но только если свежее и здоровое.

Теперь понятно, почему его не прикончили сразу.

– Слушай, – хрипло заговорил Факел, – у меня есть деньги. Оружие, патроны, много ценных вещей. Всё это станет твоим.

Эбрайл терпеливо дождался, пока он замолчит и продолжил, как ни в чем не бывало:

– Мм-ха-ха, Борлан заберет самые лучшие части себе – твои ноги, а может быть, и руки тоже.

– Да послушай же! – воскликнул Факел. – В кулаке у Борлана ты никогда не получишь сполна. Борлан ваш вождь, так? Он забирает всё и делится как сам решит, правильно? У меня есть очень точный и мощный бластер, ты сможешь бить на километр! И еще топливо есть и… – он судорожно перебирал в уме свои запасы, пытаясь выбрать, что может заинтересовать его диковатого тюремщика, – еда, напитки, бронированные листы, очень дорогие инструменты…

– Еда? – перебил бандит. – Мм-ха-ха, но какая еда?

– Мясо! И сало есть, и фрукты, орехи…

– Но какое мясо?

– Любое!

– Мм-ха-ха, но какое мясо?

– Гомусэра, врунеп, чмор, ормонг…

– Ммм-ха-ха-ха, мм-хи-хи, – вновь перебил эбрайл и замолк.

Факел понял, что он размышляет. В темноте было слышно, как он прошлепал по каменистому полу к пятну света, стала смутно видна его уродливая морда. Исходя из ситуации и реплик бандита, траппер решил, что главарь банды – некий Борлан – отрядил этого прохвоста стеречь живую добычу и следить, чтобы она не попортилась и не подохла. Но мог ли вождь догадываться, что его приспешник ранее встречал этого хумана? Для Факела это шанс, упустить который равносильно ужасной смерти.

– У Борлана под ледником схрон, – эбрайл замер, будто оценивая эффект своего откровения. – Мм-ха-ха, там бочки с мясом урдулафов, хабко, гравров, солмэ… – он с каким-то садистским упоением перечислил с десяток эбрайлских кланов. – Собирает их и консервирует. Мм-ха-ха, и никому не дает! – эбрайл снова затих и замер.

– Ты хочешь забраться в этот схрон? – выдавил Факел.

– Мм-ха-ха.

– Кто его охраняет?

– Много, очень много мяса – вкусного, разного!

– Там есть охрана? Роботы? Бойцы? Я помогу тебе попасть туда!

– Мхм-ха-ха. Мм. Мм-хи-хи. Я тебя знаю. Ты хуман-механик. Ты знаешь автопушки.

Пожалуй, эта ночь легко могла претендовать на звание самой поганой в жизни Факела. И было пока совершенно неясно, доживет ли он до ее окончания. Они тащились на облезлых жилистых врунепах (этакая помесь страуса и верблюда) вверх по недружелюбному ущелью. Становилось всё холодней. Хорошо еще, что бандиты не отобрали одежду, не найдя в ней какой-либо ценности. Ныли отбитые ребра. Мысли вяло и бесплодно кружились вокруг вопроса о том, как обезвредить автопушку без инструментов, то и дело проваливаясь в омут досады и отчаяния, и с трудом выбираясь из него. Конечно, всё лучше, чем ждать в пещере, когда Борлан заберет твои лучшие части.

Надо же было так глупо вляпаться. Ох, Сийомл, Сийомл… Найти бы тебя да выпотрошить, сделать чучело и показывать остальным в назидание.

Часа через три, когда уже начало светать, они наконец прибыли. Надсмотрщик Факела спешился и грубовато стащил его с врунепа.

– Воон там, мм-ха-ха, – он ткнул пальцем куда-то в скалистый склон, поросший кустарником. – Пушка, видишь?

Факел прищурился, пытаясь разглядеть что-то в утреннем сумраке. Эбрайл неожиданно сунул ему в руки его походную барсетку:

– На, мм-хи-хи.

«А ты шустрый малый, – подумалось трапперу. – Успел урвать из кабины и припрятать трофей, пока в собратьев стреляли».

Теперь у Факела был бинокль, и он смог разглядеть кончик ствола между кустов. Второй спасительной находкой оказался наручный компьютер. Дрожащими пальцами траппер включил прибор и принялся рыться в дебрях его памяти.

– Так… – бормотал он сам себе, – спокойно только. Ты же ничего не удаляешь никогда. Терминал… Соединение… Только б модуль связи был цел… Это современное орудие, там всё лучшее ставят… Давай же, милая… Всего пять лет прошло, для тебя это ерунда… Есть! Ха-ха! – на экране размером с ладонь высветился набор квадратов разных цветов. – Так, авторизация… – траппер переставил некоторые квадраты местами. Через несколько долгих секунд экран бесстрастно отобразил интерфейс администратора автопушки. – Да, чёрт возьми!

Факел быстро нашел нужный выключатель. Когда-то ему пришлось хорошенько разобраться в этой системе. Ведь за это хорошенько заплатили.

– Всё, друг, – обратился он к эбрайлу. – Отключил.

– Мм-ха-ха, тогда иди, – бандит, сидевший неподвижно, сразу ожил. – Воон туда.

Факел, а за ним и любитель мяса вскарабкались по камням к краю ледника. И тут эбрайл, похоже, напрочь забыл о своем пленнике. Мыча и придыхая, он навалился на неприметный камень и отодвинул его. Под камнем оказалась нора, в которую он тут же нырнул.

Факел отошел и залег за камнем так, чтобы видеть и нору, и склон внизу. Каждое движение давалось с трудом, дыхание отдавалось болью в рёбрах. Что дальше? Если даже удастся доковылять до врунепа, оседлать его и добраться до лагеря бандитов, куда, видимо отбуксировали его вездеход, шансы получить его назад стремятся к нулю. (А ведь хороший был вездеход, хоть и старенький, но надежный, можно было сменять на что полезное…)

Траппер включил коммуникатор. Шататься по планете, не имея друзей, могут себе позволить только идиоты. Живут они тут недолго.

И снова повезло – нашелся и спутник, и адресат.

– Слушаю, – раздался заспанный голос, искаженный радиопомехами. – Кто это?

– Эдвард! Чертовски рад тебя слышать. Это Факел.

– Мфф. Ты либо решил наняться ко мне будильником, либо вляпался в какое-то дерьмо. Что стряслось, друже?

– Слушай, ты как всегда прав, Эд. Я в дерьме, и прежде чем окончательно потонуть, хотел на всякий случай поинтересоваться, не вытащишь ли ты меня.

Эдвард Крински прибыл на разведфлаере базы «Родник» часа через полтора. Ожидая его, Факел рискнул отключиться – без сигнальных датчиков, бластера или хотя бы крыши над головой. Других вариантов измученное тело ему не предоставило.

Флаер Крински выдвинул ноги-шасси и долго пристраивался между камней. Дверь съехала вниз, превратившись в трап.

– Вот ты где, бродяга, – сказал Эдвард стройный, красивый с вдумчивым взглядом и копной стильно взлохмаченных волос. – Что тебя вообще занесло в такую дыру?

– Ох, и не говори, – прокряхтел Факел, подымаясь. – Спасибо, дружище, – он принял от Крински аптечку.

– Ндаа, Игорёк. А ведь говорил я тебе, трапперство тебя убьет. Можно гулять по Планете и в более безопасном режиме. У меня новое начальство, могу замолвить за тебя словечко. Пока ты еще жив.

Факел тем временем расстегнул куртку и приложил к помятой груди пластину восстановителя.

– Оох, – выдохнул он облегченно, чувствуя, как отступает боль. – Не дави, меня и так прессанули бравые ребята. Кстати, – он махнул рукой в сторону норы, – здесь у них схрон. Может это заинтересовать георазведчика вроде тебя?

– Серьезно? – Крински посмотрел на дыру. – Ну, тогда мой священный долг осмотреть это место.

Эдвард, согнувшись в три погибели, проник в нору первым.

– Один говнюк всё еще там, – пропыхтел Факел, протискиваясь следом.

Крински молча достал бластер. Схрон оказался объемным и представлял собой сеть естественных и искусственных полостей в леднике-глетчере, соединенных центральным коридором. Что-либо разглядеть здесь можно было только через очки ночного видения.

Крински сунулся в ближайшее помещение. Стенки здесь были в два ряда заставлены бочками, две-три были опрокинуты, остро пахло специями. У дальней стены посреди костей и каких-то ошметков свернувшись клубком лежал давешний надсмотрщик Факела. Внезапно он встрепенулся, фыркнул, подскочил и обернулся к людям.

– Мм-аахсссс! – зашипел эбрайл и неожиданно резво прыгнул на них, выставив вперед длинные как ножи когти.

Эдвард выстрелил, вспышка на миг озарила пещерку. Эбрайл с прожженной в груди дыркой размером с кулак шмякнулся наземь.

– Этот что ли тебе жизнь спас? – Крински указал бластером на труп.

– Он, – подтвердил Факел. – Покойся с миром, брат.

– Ладно, хватит, клоун. Что это тут? Консервы что ли?

– Ага, мясные. Можешь поизучать внутренний мир эбрайлов, ты это любишь. А я поищу-ка что-нибудь поценней.

В других пещерах обнаружились ящики, корзины и грубо сколоченные стеллажи, в беспорядке наполненные хламом – кусками металла и пластика, черепами, ветошью, нелепыми доспехами, ржавыми запчастями, примитивными инструментами. Нашлась пара сносных клинков в подгнивших кожаных ножнах – отчистить и можно предлагать коллекционерам. Но в целом на сокровищницу этот склад не тянул даже с натяжкой.

Факел разочарованно пнул очередной трехярусный стеллаж, и тот, заскрипев, рухнул, а за ним и часть ледяной стены. Траппер рассеянно поворошил носком обломки льда, всё еще не веря, что в таком большом схроне нечем поживиться. И тут его внимание привлек небольшой матово-серый параллелепипед, неестественно чистый и ровный на фоне мусора.

Часто технические артефакты эбрайлов имеют вид неказистый, неприметный, но при этом обладают удивительными свойствами и функционалом. Факел поднял брусок, повертел, ища неоднородности. Вещица оказалась такой приятной на ощупь, что не хотелось выпускать ее из рук. А затем началось странное.

Голова поплыла, сознание стало тускнеть, будто проваливаясь в сон. Возникли странные образы и голоса. Факел увидел существ без шеи с куполообразной головой, в которой виделись светящиеся прорези (глаза?). Структура тела и конечностей разнилась, в некоторых особях угадывались черты разных кланов эбрайлов. От существ – серых, холодных – веяло злой силой и смертельной угрозой.

Существа шли караваном мимо траппера, будто по кругу, в центре которого он находился. Изредка раздавался заунывный короткий вой, что-то глухо тарахтело как древний двигатель. Немного погодя размытый фон начал принимать очертания: проступили домишки и сараи, будто купологоловые проходили сквозь эбрайлское село. Рядом с караваном стали появляться черные лохматые кляксы, позже они оформлялись в эбрайлов разного вида. Проходя мимо такого объекта серые создания взмахивали конечностью, похожей на длинную полосу металла, и эбрайл-пятно, взвизгнув, падал разрубленный.

Факел почувствовал утомление, картина быстро потускнела, и траппер обнаружил себя сидящим на полу, прислонившись спиной к обломку стеллажа.

– Ты живой? Поплохело? – спросил Эдвард, внезапно оказавшийся рядом.

– Ага… – Факел мотнул головой, стряхивая остатки морока. – Похоже, кое-что нашел. Давай-ка выбираться отсюда.

Глава 1. Медиабитва

В этот вечер обитатели звездолета «Протей» – по крайней мере, то меньшинство, что следило за политическими перипетиями – предвкушали хорошую порцию пищи для ума. Сторонники тех или иных политических течений ожидали новых аргументов; тролли готовились к оживлению сетевых баталий; большинство же протейцев просто надеялись немного лучше понять, что происходит.

В целом, климат в обществе нельзя было назвать раскаленным. Время резонансных речей, массовых флешмобов и дерзких акций закончилось лет пятнадцать-двадцать назад, когда решалось, как поступить с освоением планеты Аубера. Но противостояние между Правительством и самой влиятельной после него Партией Колонизаторов не закончилось, и раскол в социуме медленно и верно расширялся.

Двадцатую годовщину Остановки большинство партий и течений решили отметить выпуском своих обзорно-аналитических передач. Средний обыватель отнесся к ним с умеренным интересом, питая надежду выяснить, когда и чем закончится затянувшийся «переходный период».

В ожидании начала правительственной передачи дискуссионные площадки наводнились эмоциональными ораторами.

– Что нового мы узнали об ауберианцах за двадцать лет? Да почти ничего! Почему исследования стоят на месте? – вопрошали последователи идей Колонизации. – О чем вообще думает Министерство Науки, имея под носом такой богатый материал?

– Мы узнали всё, что нам нужно, – отвечали сторонники Правительства. – Состав атмосферы, воды, места залежей руд и чернозёмов, строение сложных белков в биосфере. Министерство исходит из потребностей «Протея» прежде всего, – и, в свою очередь, интересовались: – А что вы можете сказать родственникам ученых, георазведчиков и просто рабочих, погибших на Аубере от рук аборигенов?

– Что они отдали свои жизни во имя безопасного и стабильного будущего человечества, стоящего на прочном планетарном основании, а не болтающегося в космосе в протекающей калоше.

– Эта «калоша» дала вам всё, что у вас есть плюс долгосрочные перспективы, а на Аубере всё придется начинать даже не с нуля, а с хорошего такого минуса.

За истекшие два десятилетия подобные бесконечные споры то затихали, то разгорались по мере появления новых инфоповодов. Общественное же мнение нерешительно колебалось. С одной стороны – кислородная планета с водой, биосферой, комфортным климатом, – разве не об этом мы так долго мечтали? С другой стороны, Колонизация ставила множество сложных вопросов, начиная с проблем взаимодействия с аборигенами и заканчивая трудностями с необходимыми ресурсами и технологиями. Да и стоит ли что-то менять? Ведь «Протей» прекрасно приспособлен для жизни.

Поэтому, хотя не было особых причин торопиться с выводами, каждое сообщение эксперта или чиновника по теме привлекало некоторое внимание.

Итак, к 19 часам по стандартному мониторы были включены, телешлемы водружены, а видео- и голоприложения настроены на Правительственный канал. Передача началась.

* * *

Затемнение, приятная таинственная музыка, обещающая нечто волшебное. Сильный, но дружественный баритон диктора. Картины парящего в черном вакууме шарообразного корабля.

– Звездолет «Протей». Дом, в котором все мы родились и выросли, и где рождались наши предки, строили свою жизнь, любили, творили, развивались 500 с лишним лет с момента Большого Старта.

Чистые светлые коридоры, каюты, пункты управления с красивыми людьми. Протейцы занимаются своими делами.

– Оглянувшись назад, мы увидим, что весь этот огромный пласт времени мы росли как народ. Мы прошли сквозь страх и отчаяние, эпоху приспособления, выстраивания полноценного государства со своей наукой, искусством, образованием, промышленностью, – и, наконец, превратились в самое прогрессивное общество, какое когда-либо знало человечество. Как это стало возможно? Где мы сейчас, и куда имеет смысл идти? Разобраться в этом поможет новое осмысление всем известных исторических событий.

Изображение темнеет, музыка наращивает торжественный тон. Проявляется надпись в середине кадра:

ПОЛЁТ В БУДУЩЕЕ

Видеоряд заполняется сценами из земных архивов.

История «Протея» восходит к далекому двадцатому веку. Стивен Хокинг стал первым признанным ученым мирового масштаба, который заявил, что нам следует осваивать космос смелее, достигать звезд и заселять их. Когда люди научились получать недорогую энергию без нефти, на Земле стало, по большому счету, не за что драться.

Страны объединили усилия в освоении космоса. За два века земляне построили колонии на Луне, Марсе, в атмосфере Венеры, на дюжине других космических тел, после чего поняли, что больше в Солнечной системе колонизировать нечего.

Успехи вдохновляли землян. С веселой яростью они без устали работали над созданием новой космической индустрии. В 23-м веке объединенная сеть НИИ под руководством таких выдающихся умов как Хендриксон, Такагаки, Гуревич, Анисимов, Стокс, Либэ – открыла космические дороги. Если коротко, то суть состоит в том, что между космическими телами существуют своего рода энергетические тоннели, соединяющие их. Если поместить корабль на такую дорогу, можно добиться снижения затрат энергии на развитие субсветовых скоростей на порядки. Опыты на беспилотниках поразили ученых и сподвигли землян на новые подвиги. Закипела работа над созданием первого звездолета. Это был колоссальный по масштабам труд, он затронул десятки тысяч предприятий и многие миллионы людей по всему земному шару, и к концу века корабль был готов.

Но к звёздам он не отправился, корабль использовали, чтобы опробовать принцип космических дорог в пределах Солнечной системы. Данные, полученные в процессе таких полетов, позволили ученым и инженерам приступить к разработке звездолета следующего поколения. А так как производственные цепи уже были налажены, работа пошла намного быстрее.

В те дни вся планета, забыв обо всём, следила за космическими проектами. Люди стремились хоть в чем-то причаститься к ним. Хотя бы наклейки на складские полки выпускать! Идея экспансии в космос вытеснила в человечестве мелочные «земные» претензии, окончательно погасила распри. Граждане разных стран как-то незаметно перестали считать друг друга чужаками и врагами.

Строились не только звездолеты – развивались идеи межзвездной государственности, вскрывая множество проблем и вопросов. Где разместить центр космической империи, чтобы он был доступен из разных ее частей? Как осуществлять снабжение периферии? Какую степень автономии давать колониям? Эти проблемы требовалось обдумать заранее, чтобы избежать в будущем возможных конфликтов и войн.

«Протей» – звездолет седьмого поколения класса «Звездный город» – был принят во флот в 2468 году. К этому времени нога человека уже ступила на четыре планеты вне Солнечной системы.

Снова кадры с «Протея», но уже из разных эпох его истории.

Наш с вами «Протей» изначально был совсем не таким как сейчас. Он был почти в пять раз меньше, маломощней, здесь не было таких привычных нам сегодня производственных цехов, инфосистемы распределения, обширных складов, и уж тем более каких-либо культурно-развлекательных заведений. Всё это создали сами протейцы. И этот подвиг – создать комфортную для жизни среду практически из подручных материалов – еще раз напоминает нам о силе человеческого духа, о силе веры в будущее, о силе единства нашего общества.