Луначарский. Дела и годы наркома просвещения

Беседа с А.А. Луначарской № 2. 20 марта 1935 г.

К истории развития

В 1901 г. был выслан, причем предложили выбрать Вятку или Вологду для ожидания окончательного приговора. А.В. выбрал Вологду, т. к. там была большая колония ссыльных и жил его большой друг А.А.Богданов. Окончательным приговором был выслан в Кадников. Не удержался и без разрешения начальства приехал в Вологду, где жила А.А., с которой только что поженились, на вокзале его арестовали. Несколько времени просидел под арестом, причем по настоянию А.А. высшее начальство разрешило его на день приводить к А.А., а затем его выслали в Тотьму.

В 1904 г. выехал в Киев. Из Киева по вызову Вл. Ильича (Ленина. – С. Д.) (через Богданова?) уехал в Париж.

1-й ребенок А.В. и А.А. умер в Тотьме (А.А. болела брюшным тифом), второй на Капри от детской холеры в течение 5 дней. Был неправильно поставлен диагноз, и его не удалось спасти. В тот период отношения между А.В. и его женой были безоблачны, они жили очень счастливо. И смерть ребенка потрясла их. А.А. особенно тяжело переживала смерть ребенка, хотела умереть. Но А.В. говорил, что еще не все сделано им в жизни, что без нее он жить не сможет. Но если умрет и второй ребенок, который родится, то он сам умрет вместе с А.А.

На почве смерти второго ребенка у А.В. испортились отношения с Горьким, с которым перед этим была исключительная дружба, не проходило дня, чтобы не встречались по нескольку раз. Разрыв А.В. принял совершенно спокойно. Эта черта – легкого отхода от людей – была свойственна А.В. в течение всей его жизни. Она проявлялась как в личных, так и в общественных отношениях.

Например, при расхождении с Богдановым, с которым всю жизнь был очень дружен, – легко отошел от него и перестал о нем думать.

Единственно, когда очень тяжело переживал отход от близких, – это расхождение с А.А. и уход от сына. После ухода в другую семью жил все время двойственной жизнью, мучительно переживая разлуку. Особенно страдал оттого, что не мог свободно общаться с сыном.

В 1922 г. было 2 сердечных припадка.

У А.В. была исключительная способность переключаться. Когда делал одно что-либо – сильно увлекался, но попав в другую остановку – легко переключался. Когда владела одна страсть – увлекался так, что мог не замечать окружающего, даже близких. Но придя, например, с бурного заседания, на котором решались крупные политические вопросы, мог сесть писать поэму.

Волевая направленность была довольно определенная. Легко направлял свою волю туда, куда хотел, и тогда бывал очень упорен. Очень требовательно относился к самому себе. Рисовал себе образ идеального человека – и старался претворять его в жизнь. Был честен, когда давал обещания, старался их выполнять.

Конфликты с партией переживал очень тяжело. К партии относился исключительно преданно, с огромным удовлетворением отдавал ей свои силы.

Спортом не занимался никогда, но был очень ловок, подвижен, умел ловко делать некоторые вещи, например пеленать ребенка, ухаживать за больными.

Беседа с А.А. Луначарской № 3. 22 марта 1935 г.

Была исключительная работоспособность и успешность. Был упорен в преодолении трудностей в работе. Очень легко переключался с одного вида работы на другую. Творчески жил, творчески работал – во все вносил элемент творчества. От легкости творчества иногда бывали дефекты. Очень не любил переделывать свою работу, исправлять ее. Писал исключительно быстро.

Перед отъездом из Калуги под влиянием тяжелых отношений с В.К.Г. (Вера Константиновна Гончарова, актриса, жена Д.Д. Гончарова, в которую Луначарский был страстно влюблен. – С. Д.) решил умереть – принял большую дозу сульфонала, его едва спасли. /Вообще страдал бессонницей/. После этого уехал в Вологду к А.А.Б. (А.А. Богданову. – С. Д.), где у него развилось сильное малокровие. Познакомился по фотографии с А.А.

На Полотняном Заводе у семейства Гончаровых. На снимке Д.Д. Гончаров, В.К. Гончарова, А.В. Луначарский (крайний справа) и другие. 1901 г. (РИА «Новости»)

Жена Анатолия Васильевича – А.А. Луначарская. (РГАСПИ)

Заранее решил, что женится на ней. Очень просто встретились. Быстро начали разговаривать. Написал стихи в честь встречи и в дальнейшем о всей жизни. Проговорили день и ночь, и через этот промежуток предложил пожениться. Был очень нежен, безгранично предан. Никто не умел так ловко, бережливо ухаживать во время болезни. А.В. настаивал на венчании, чтобы обеспечить хорошее отношение окружающих к А.А. Сделали установку, что любовь – это работа, труд, творчество, и взялись доказать, что несмотря на то, что все были против женитьбы (А.А. Богданов, мать А.В.), что они будут счастливы и выполнили это. После ссор, неприятных моментов или даже во время этих ссор писал много сказок, стихов, юмористических рассказов. Обывательских ссор никогда не было. Был очень ласков, уступчив. Помогал хозяйничать – ходил на базар. Всегда хвалил кушанья А.А. Писал в тот период под псевдонимом Анютин. Было много споров в области теоретической. Взаимная работа друг над другом дала очень много А.В. Личная жизнь играла очень большую роль. Творили, подводили итоги. Это был богатый творческий период. Отношение А.В. к расхождению с А.А. – никогда не мог себе простить ухода от семьи.

Женитьба на А.А. была большим поворотным пунктом. А.В. перешел к строго семейной жизни. Раз решив строить личную жизнь, он это выполнял. С этим периодом совпадает блестящий момент расцвета творчества. Много писал стихов, сказок, рассказов, политических статей, много спорили о Канте и Гегеле. Всякая неприятность разрешалась бурно, но не болотным испарением, а бурей.

А.В. был бесконечно добрый человек. «Был добр потому, что не мог быть другим». Был добр и по отношению к жулику, и к благородному человеку. Отказать в чем-либо кому-нибудь было очень трудно. Не требовал никакой благодарности. «Был страшно солнечным: когда входил в комнату – становилось светлее». В начале молодости носил бархатные куртки.

В борьбе с мышами не признавали ни мышеловок, ни котов, т. к. А.В. страшно ценил все живое и не убивал никаких зверьков.

В Тотьме перечитали очень много. Просто и естественно давал много другим – давал с большим удовольствием. Был очень щедр – светил как солнце, которому безразлично, что оно освещает. Очень любил рассказывать, например, в музеи любил ходить с большим количеством народа, чтобы объяснять. Мог, например, читать лекции так долго, пока народ засыпал от переутомления. Страдал бессонницами – вначале принимал много снотворного. Впоследствии засыпал, когда А.А. клала ему на голову руку. Засыпал тогда немедленно.

Никогда не хотел доставить неприятность, интриговать. Сам доставлял иногда неприятность, но совершенно несознательно. Не желал создавать конфликта, иногда мог выключать людей, доставляя этим неприятность, это было отсутствием мужества, которое впоследствии также создавало массу неприятностей.

Любовь к природе была как к картинам, как к искусству, эстетическая. Как дальтонист воспринимал ее несколько неверно. К человеку относился так, как будто рисовал на нем картину. Рассматривал себя всегда как воспитателя, – не мог не заряжать человека своим прекрасным началом. Но не было предварительной схемы, заранее обдуманного намерения. Не умел воздействовать, в трудных случаях подчинялся. Подчиняясь, не нарушал своего внутреннего стержня, а как бы давал защитную реакцию, но своего «я» не трогал. Всю жизнь шел своим последовательным путем. С Р. (здесь и далее Н.А. Розенель, вторая жена наркома. – С. Д.) – это «срыв» – не то, что он мечтал, – идти «дорогой мудрости». Всегда был человеком несовременным, был как бы человеком будущего. Всегда жил двойственной жизнью.

В доме родительском /в Киеве/ при встрече с матерью был этикет – и А.В. подчинялся этому этикету – он целовал руку матери и т. д. Мать была очень неприятного нрава. Жила окруженная приживалками. Во время переезда в Париж мать умоляла оставаться, желая избежать неприятности. А.В. передал окончательное решение А.А. По поводу денег – поручал А.А., иначе его обманывали, он очень верил людям. Под конец жизни отношения с матерью резко изменились благодаря тому, что скверно относилась к А.А.

В Вологде или Тотьме написали вместе с А.А. драму «Демон».

Читал стихи изумительно, страшно любил сцену, драматургию. Очень рано начал интересоваться сценой, хотел быть актером, но это не удавалось ему из-за близорукости. Любил разыгрывать импровизации. А.В. сам рисовал эскизы для маскарадных костюмов. Ему нравилось, когда за А.А. ухаживали, ему это льстило. Переставал замечать человека, если он дурно отзывался к А.А.

Если бы не льстили и можно было бы постоянным правильным мнением разрушить иллюзию, он ушел бы от Р. (Н.А. Розенель. – С. Д.).

Ход реакции у А.В. таков: А.В. восхищен – затем после неприятных разговоров – возмущался. Но в то же время в него закрадывалось сомнение. И в этот момент надо было углубить сомнение, чтобы он окончательно освободился от своей иллюзии. У А.В. было рыцарское отношение к женщине. Считал, что нужно делать все открыто. Льстивые люди за глаза говорили одно, а в глаза другое. А.В. была свойственна вспыльчивость, во время которой он мог забывать, что говорит, при всей своей блестящей памяти. «Я этого не говорил», – утверждал А.В. после таких моментов.

Беседа с А.А. Луначарской № 4. 23 марта 1935 г.

Делит биографию на 3 периода: дореволюционный, во время революции и после ухода из семьи.

Всегда был среди детей, очень любил их. Участвовал в играх, придумывал, сочинял, рассказывал сказки, был вождем забав. Часто рассказывал сказки и отдельно сыну и всем детям. Как-то привез детям кукольный театр. Вообще был мало способен мастерить, но сам смастерил декорации к кукольному театру. Разыгрывал целые импровизации, причем дети всегда были довольны. Ему совершенно был несвойственен педантизм. Рождество праздновал как праздник веселья, сам надевал бороду, вывернутую шубу, одаривал всех детей подарками. Праздник имел определенную программу. Давал идеи для игр. Рассказывал сказки, которые давали идеи, например, ребята назначали себя командирами ветра, солнца, воды. А.В. вкладывал много увлечения в игры с детьми.

К сыну относился с большим вниманием, как к взрослому, с большой дружбой, прививал широкие понятия, иногда без особого педагогического подхода. В простой форме передавал Пушкина, Гулливера и др. Рисовали вместе героев сказок, лепил из снега героев своих сказок. Никогда не подавлял ребенка своей талантливостью. Воспитывал большую любовь к солнцу.

А.А. Луначарская с сыном Анатолием в эмиграции. (РГАСПИ)

А.А. Луначарский среди молодых рабочих, приехавших на экскурсию в музей «Остафьево». (РИА «Новости»)

Бывали детские проказы – А.В. сосал сосульки ледяные и давал сыну, просил не говорить матери. «А ты ей не говори», – нравилось иметь тайны вместе с сыном.

Умел включаться в любую психику, даже детскую.

Были в доме горячие споры, весело протекавшие из-за остроумия А.В. Любил ходить в горы один или вдвоем с А.А.

В 1919 г. А.А., вернувшись из-за границы, застала его исхудавшим, появилось что-то новое – была усталость, но вместе с тем было большое возбуждение, вдохновение. Иногда спускался в детский мирок, но это было все реже и реже. С сыном были отношения снисходительные, баловал его. Возился с ним очень много, позволяя ему делать что угодно, бегать в кабинете по столу. Сын называл себя «пролетарским принцем». А.В. не возражал. Был очень предан коллективу. Был очень изобретателен и умно талантлив. Во время болезни сына накупил птиц и выпускал их в комнату, рассказывал взаимоотношение этих птиц. Но уже не мог много бывать с сыном, а сын потребовал ответа на вопрос, кого А.В. больше любит – его или революцию? А.В. вначале ответил, что революцию, но после приступа отчаяния сына сказал, что одинаково любит обоих. Во время игр – чувствовалась некоторая грустная нота, появилась ироническая улыбка, как бы снисходил к детям.

Отдыхал за чтением и писанием стихов, любил бродить по парку, заложив руки за спину и чуть улыбаясь. Люди его обожали. Со всеми были прекрасные отношения. Давал меткие характеристики в стихах всем окружающим. Очень любил животных – кошек и собак. Давал им характерные определения.

Характерно в последний период изменился. Росла нота мрачности. Очень тяжело переживал уход из семьи. Первое время сын не разговаривал с отцом, что А.В. переживал очень тяжело, плакал. Потом примирились. Встречались тайно. Когда был наедине, было очень весело, но как только появлялась Р. (Н.А. Розенель. – С. Д.), А.В. замыкался, становился более сухим и чужим. При встрече старались избегать личных разговоров. А.В. делал сыну целые доклады о международном положении. Когда хотел уехать с сыном на Урал – Р. устроила грандиозный скандал, и они не поехали. Часто приезжал ночью на машине за сыном и ехали кататься на Воробьевы горы. Сын вначале считал, что у отца слабая воля. Хотелось произнести обличительную речь, но боялся за его сердце, и казалось, что он закрыл свой мир /любовь к Р./ броней от всего окружающего. Прочитав философские работы отца, написал ему письмо, где упрекал в том, что А.В. такой большой человек позволяет, чтобы ему мешали ничтожные люди.

А.В. Луначарский: от войны и революции к повседневной работе наркома

А.В. очень живо реагировал на это письмо. Плакали оба. В последний период приходил в первую семью очень мрачным и лишь постепенно расцветал. Во время отъезда в Париж вел большую переписку с сыном, очень нежную, дружескую. Сын думал, что время разлуки со второй семьей близится. Бывал очень часто в доме. Вообще казалось, что снова сближается с первой семьей и скоро порвет нелепую связь со второй семьей, об этом А.В. намекал в письме к сыну.

После потери глаза пришел грустный. Был очень бледный, мертвенно-бледный, и тут сын почувствовал, что А.В. отказался от мысли вернуться к ним, так как не было уже физических сил. Появилось нечто старческое – окружил себя собаками. Конспиративно во время болезни устраивал встречи с сыном. Пропала веселость, общительность, – во время обеда сидел один со своими мыслями, молчал, и казалось, что никто не должен мыслить, так подавлял собой окружающих. Полная противоположность тому, что было раньше.

Психологически последний период был очень темным. Первые периоды были светлые – подавлял в себе все плохое. Но в последнее время все плохое как бы проявилось. Внешне в молодости был франтом. Затем был очень прост, ходил даже в стареньком костюме. А с Р. стал франтом, ходил в модных костюмах.

Анатолий Васильевич в хорошем настроении.

1929–1930 гг.

А.В. Луначарский за работой в своей квартире в Денежном переулке.

11 сентября 1929 г. (РИА «Новости»)

Иногда бывали такие моменты, когда могла схватить какую-нибудь мысль, и он задумывался, застывал, не видя ничего окружающего. Острил мрачно.

Всегда заполнял собой все, но в последнее время заполняя, подавлял всех.

Когда писал последнее время, то видел зрительные образы тех великих людей, о которых он думал писать. Особенно эти образы возникали во время бессонницы, образы как бы наступали на него. Страдал ужасными бессонницами. Очень любил не только свои произведения, но с радостью воспринимал хорошие вещи других людей.

Была широкая философская мысль, не выносил плоскости математических формул.

Говорил, что каждый должен учиться, что мы знаем лишь немного и будем знать еще больше. Любил привести всю сумму знаний науки, для того чтобы продемонстрировать, как мало мы знаем. Сам знал очень много и недилетантски. В быту был очень беспорядочен, в кабинете был страшный беспорядок. Во второй семье был маленький кабинетик, в котором не позволял никому убирать, поэтому был страшный хаос.

В эмоциональном мире и в интеллектуальных знаниях был исключительный порядок.

Вынимал любые сведения, как из хорошей картотеки.

Мыслил не на бумаге, а очень непринужденно.

Действительность умел облачать в пышные, красивые одежды. В абстрактных разговорах мог разоблачать действительность, но в личных украшал.

Мог обманываться в людях – одевал их в красивые одежды и часто давал неверные образы. Разговаривая с человеком, мог сказать, что тот говорил очень интересно, в то время как собеседник только слушал А.В., а сам не произнес ни слова. Не помнил своего рассыпанного богатства, не было авторской памяти. Так, мог не замечать, когда повторяли его же остроты, выдавая за свои. Наряду с мудростью детская наивность, но был хитер и ловок в дискуссии, в политическом был насторожен, бдителен. Было желание сделать лучше людей, чем они есть.

Мог рисовать образ, совершенно не соответствующий действительности. Жизнь воспринимал несколько иллюзорно. Когда бывала попытка разрушить эти иллюзии – сердился. Был очень привязчив, легко вытеснял в подсознание свои тяжелые переживания. Была работоспособность изумительная.

В последнее время было ощущение нарастающей катастрофы. В связи с этим мог вытеснять и большие привязанности.

Жил очень богатой психической жизнью. Всегда воевал сам с собой. Воевал с желанием второй молодости и со своим прошлым. Тяжело отражались политические неудачи. Вообще вспыльчивым не был, лишь изредка бывали вспышки вспыльчивости.

Последний период можно отметить как период разрушения. Одно время сыну казалось, что у А.В. слабая воля. Это не совсем так. Воля была направлена на работу. А.В. был мягкий, но сильный человек.

В последнее время появилась боязнь скандалов. Боялся встречаться с сыном, когда был болен, чтобы не переживать тяжелых сцен. Как будто не хватило воли для личной жизни, тогда он разукрашивал ее болтовней. Например, мог говорить о том, что вся двойственность его жизни кончится, когда подрастет дочь Р., и она тогда выйдет замуж за сына А.В. и будет полное примирение.

В отношении к смерти – умирать не хотелось. Чувствовал себя в расцвете интеллектуальных сил и вместе с тем хорошо ощущал свое физическое бессилие. В последнее время было очень много замыслов. Рассеивался, слишком много говорил и мало писал. Хотел окончить жизнь мудро. Думал, что в последний период это стало наиболее возможно. Как будто А.В. ждал, когда угомонится его страстность, жадность к жизни, чтобы спокойно отдаться философской мысли. К красоте относился исключительно. Для него красота была чем-то единым, которое находило свое преломление в различных классовых направлениях. Сам А.В. был очень многогранен в понимании красоты. Его даже называли эклектиком потому, что ему нравился и Мейерхольд, и Художественный театр. В поэзии очень ценил Маяковского и Багрицкого. Вообще в поэзии ценил ритм. Считал поэзию музыкой со смыслом.

Беседа с А.А. Луначарской № 5. 27 марта 1935 г.

Любимые цвета А.В. – золотой и голубой. Очень любил все яркое, выделяющееся, острое, но не в цветах, в выборе цветов был скромен – серое, синее.

Бесконечная доброта являлась как бы самозащитой

Особенности физиологические /возрастные/ и социальные /власть/ сыграли свою роль в его последнем периоде.

Никогда не ревновал. Ревновал после расхождения. После 1923 г. чувство ревности было более развито.

Для человека будущего в первую очередь признавал красоту, даже с искусственным оформлением. Человек должен быть богатым, ярким, красивым внутренне, но внешняя красота была необходимым условием. К убогому была жалость. Больше всего на свете не любил серости, убогости. Мог, например, написать записку о том, чтобы какой-то бывшей княгине выдали ее бриллианты, т. к. хотел доставить удовольствие, радость.

Была известная замкнутость, которая связана с травмами, полученными в молодости, когда не сразу признали. Об этом помнил.

Ощущал хорошо свою значимость. Выражалось в том, что лишь избирательно говорил о своих интимных переживаниях окружающим. Вообще относился к человеку как к абстракции. Говорил, что он не такой простой, как кажется, что он хитрый и все видит. Но он все же видел меньше, чем он думал. Наблюдательность была литературная, а не практическая. Он мог очень легко очаровываться человеком, даже если тот был очень непривлекателен, а затем очень быстро в нем разочаровываться /пример с Блюменталь-Тамариным/. (Имеется в виду В.В. Блюменталь-Тамарин, известный актер, который сначала сотрудничал с белыми во время работы в Харькове в 1919 г., потом при содействии Луначарского получил звание заслуженного артиста РСФСР и ушел из Театра Корша, создав Московский передвижной театр. Видимо, нарком почему-то разочаровался в актере, которого он долгое время поддерживал. Но самое удивительное, что это упоминание в 1935 г. в негативном смысле актера А.А. Луначарской оказалось пророческим: во время войны в ноябре 1941 г. Блюменталь-Тамарин начал сотрудничество с фашистами, став диктором и артистом в Кёнигсберге и Берлине. Убит в мае 1945 г. при невыясненных обстоятельствах. В 2024 г. прокуратура отменила его реабилитацию как человеку, «перешедшему на сторону врага». – С. Д.)