Когда молчало Солнце. Квантовый зигзаг

Давно окончена дорога:

Вернулся Дух к себе домой;

Он потерял в дороге Бога.

И; слава Богу! Нет его.

Не нужно больше в мир молиться.

Помимо прочего всего,

Мне Ад в Раю уже не снится;

Ведь я реально в лес вхожу,

Жену, красотку, обнимаю:

Всю жизнь по ней с ума схожу;

Но, от любви не умираю.

Как от любви мне умереть,

И кто любить красотку будет,

Кто будет на неё смотреть,

Когда она меня забудет?

Но, не забудет ведь меня:

Я, в самом деле, славный малый,

Во мне ещё полно огня,

Мой глаз искрит, я дед бывалый.

Вхожу с тобой в дремучий лес!

Вдыхаем воздух, выдыхаем.

В бездонной синеве небес,

Как мотыльки с тобой порхаем.

Или мы в вечности идём?

Тебя целую ненароком;

Всегда по жизни мы вдвоём,

Под голубым небесным оком.

Ныряем в кроличью нору:

В астральном мире выплываем,

И в нём играем мы в игру:

Игру любовью называем.

Я губы нежные твои,

В морозном воздухе целую,

Шепчу в ушко слова любви,

И сердце девичье волную;

И лес дремучий словно дом.

Урал духовная Столица!

В Столице, счастливы вдвоём,

И в ней, в Столице, ты Царица!

Здесь рай земной, здесь мы в Раю!

Горизонталью в точке схода,

Лежим у бездны на краю.

Или мы в Космосе, у входа?

Пока, что точно не пойму;

Но, Микрокосмос открываю,

И разум мой в его плену,

В нём к Духам бездны я взываю;

Желаю вечное познать!

Давно сознание там, за гранью.

Хочу войти и помолчать,

И поклонится Мирозданию;

Вот Мироздание Древний лес!

В нём мы с тобой вдвоём гуляем:

В краю чарующих чудес,

И время мы не замечаем.

Здесь по Вселенной мы идём,

Снежинки падают и тают.

Мы пред Вселенским Алтарём:

Нас наши Ангелы венчают;

Их числа врезаны в слова:

Конечно числа Фибоначчи.

Моя светлеет голова,

А это точно что-то значит.

И в сотый раз я говорю:

«Тебя люблю, моя Царица!»

В твои глаза легко смотрю:

Моя красавица ты львица!

Ты у меня всегда одна,

Ты космос близкий и далёкий.

Здесь неплохие времена:

Сам мир не добрый не жестокий;

Всё Зло распято на кресте.

Я вновь по прошлому гуляю,

И кистью тонкой, на холсте,

Я в прошлом мир свой исправляю.

В нём сны, что снятся по ночам:

Сны… искажённая реальность.

Лечу к оплавленным свечам,

Сжигая в них свою фатальность.

Сны оставляют грязный след.

Сознанию мысль не поддаётся;

В мозгу ютится странный бред,

Потустороннее смеётся,

И пляшет «Лихо», на костях.

Но, тело бренное не хочет:

Не хочет превращаться в прах,

Оно то плачет, то хохочет;

То пишет странные стихи,

О том, о сём; но, между прочим:

Я создал мир из чепухи,

Мой мир прекрасен, непорочен.

Я в этом мире царь и Бог!

Подвластно время. В безвременье,

Жизнь продолжаю без тревог.

И исчезли страхи и сомнения:

Покой живёт в моей груди,

И мысли чисты, мысли ясны.

Здесь смыли грязь с меня дожди.

Стремления были не напрасны;

Ведь своей цели я достиг:

Вселенная открыла двери,

Я тайны вечности постиг,

В ней возвратил свои потери;

Я с ней вошёл в Дремучий лес,

Такой могучий и прекрасный:

Он часть моих святых небес,

Он тёплый, добрый, неопасный;

Он, в общем, мой родной Урал!

Вторая Родина. В Россию,

Врезаю чёткий «Интеграл»

И жду в себе, себя Мессию.

В мир Квантом света я лечу,

И не могу остановиться.

Пишу стихи, сижу, молчу.

Могу, в мечтах я растворится,

Проникнув мыслью в Микромир,

Оставив Мега мир в покое,

И возродив в Душе Эфир

Я воскресил в Душе земное;

Ведь цель поставленная мной,

Неизмерима измерением.

Я в грёзах вечных жил мечтой,

А в бесконечном, жил мгновением,

И грезил я лишь о тебе;

Как божеству я поклонялся,

Далёкой призрачной звезде;

Но, верен, лишь тебе остался.

И цели я не изменил,

И путь дорога в мире та же.

Своих чертей я победил,

Бог каждый миг стоит на страже.

И злу меня не одолеть:

Сознание чисто, мысли ясны;

Осталось Ангелом взлететь:

В полёте Ангелы прекрасны!

И мы взлетаем! Океан,

Такой могучий и прекрасный!

И мы летим: вот караван,

И караванщик с ним бесстрастный,

Здесь миражи висят в песках,

Здесь время в дюнах исчезает,

И тени в солнечных часах;

Неслышно, тихо, умирают.

Чья жизнь летит или идёт:

И нет ли разницы, где тело?

Ведь всё проходит, всё пройдёт,

И отболит то, что болело,

И растворится белый свет;

Но, тело вновь себя захочет,

И вновь прочтёт стихи Поэт,

Или невнятно пробормочет.

Я вновь скажу: «…Люблю тебя,

Ты, моя сказочная Фея!..»

Я фразы умные, дробя,

Тебя лаская и лелея,

Качая на своих руках,

Я говорю: «Ты моя данность!»,

Тебя воспев в своих стихах,

Я говорил: «Ты первозданность,

Ты идеал ты чистота,

Ты в мире добром и жестоком:

Ты моя вечная мечта,

И в настоящем и в далёком;

И дай мне Бог, тебя любить!

С тобою связан я навеки,

И Смерти нас не разлучить:

Мы словно маленькие реки,

С тобой впадаем в Океан,

И в его бездне исчезаем.

Я разжигаю свой кальян,

И мы над бездною летаем!».

Но, жизнь похожа, на мой сон.

Вот жизнь, впадающая в вечность:

В ней наши Души в унисон,

Любви поют, войдя в беспечность;

Беспечно юность протекла,

В ней жизнь неспешно пробежала,

В ней потускнели зеркала,

Жизнь в зазеркалье ускакала

То, что исчезло, не догнать;

Но, для Единого Едино:

Не нужно быть и выбирать,

В нём будет всё неповторимо;

И мне приснятся мои сны;

Но, в них ни смысла, ни порядка:

Мне сны такие не нужны,

Где в каждом слове опечатка;

Где в каждом слове не до сказ,

И в каждой строчке запятая;

Здесь я пишу себе рассказ,

Я ручкой гелевой играя,

Всё понимаю: кто есть кто!

Здесь философия простая;

Есть конь, гуляющий в пальто,

Волков беснующихся стая,

И среди леса сам Медведь;

Все остальные, так зверушки.

Им чтоб от страха не пердеть,

Держать бы ушки на макушке,

И слушать: «Что сказал Медведь?»

В своей тайге Медведь Хозяин.

И стоит Мишке захотеть:

И нету «Центра», нет окраин.

Гуляет старый пилигрим,

Границы стёрты в миг, забыты.

И только синеватый дым,

Нам виден, с неземной орбиты.

И мне, по сути, наплевать!

Вхожу ль я, снова в мир астральный.

Там в этом мире моя Мать,

Там мир буквальный и реальный;

И (Там) туманный Микромир:

В который иногда влетаю;

В нём сам себе я командир,

В нём за слова я отвечаю.

Ведь даже долбанный «Ковид»

Меня ломал. Я не сломался;

Сейчас имею бравый вид:

Я победил и жив остался.

Некстати, умер мой сосед:

Он был хороший славный парень,

И в жизни он оставил след,

Он ректор был. Был не бездарен.

Учил он жизни молодёжь:

А жизнь Его, взяла, сломала.

Вот так: бесцельно пропадёшь.

Хотя! Он прожил, всё ж, немало.

Вот я уже, почти старик.

Пишу про сны и виртуальность;

Но, к цели пру я, напрямик.

Жизнь для меня, моя реальность.

Ведь время выбрало меня;

Но, я дорог не выбираю.

Себя как старого коня,

Своей ногайкою стегаю.

Боюсь, чего-то не успеть:

Наверно, что-то недопонял,

И не успел ещё взлететь,

Свой (Крест) с земли пока не поднял:

На нём, грехи я не распял;

Но, все грехи себе прощаю:

На то и нужен «Интеграл»,

Путь «Интегралом» освещаю.

Я ведь Художник и Поэт!

Мне вся Вселенная открыта.

В ней духи пляшут менуэт,

В ней Короля играет свита.

А Скоморохи и Шуты,

Над Миром: «Миром» управляют.

Живут без лишней суеты,

И мне, по сути, не мешают.

В грядущем будущее мне,

Уже открыло все законы.

Я засыпаю в тишине,

В неясных отблесках короны.

Я не любитель своих снов:

Сны нелогичны, непонятны;

В них не хватает ритма слов,

И строчки в них весьма невнятны;

Но, всё же, я смотрю кино,

Как режиссёр, я понимаю:

В какое мне смотреть окно,

И сьёмки фильма закрываю.

Засну. Проснусь, увидев сон:

Забуду сон, моя потеря.

Я не во сне в свой мир влюблён:

Живу я здесь, в свой мир я верю.

Мой мир как мир, его люблю!

Я на удачу, не надеюсь:

Зачем удача Королю?

Я оседлать судьбу осмелюсь.

Судьба играет на трубе,

Судьба играет человеком:

А я играю так себе.

Сыграл не так, Двадцатым Веком;

Но, в Двадцать Первый я вошёл,

И в нём нашёл свою забаву:

Как Ангел с неба я сошёл,

Снискав заслуженную славу.

Хотя, что слава? Мне плевать!

Пишу себе свою поэму:

Любитель, словом поиграть,

И в нём создать свою фонему.

Что начертал я на стене,

Мелком сухим, на небосводе:

Я написал стихи, Тебе:

О бренном мире, о природе.

О чем ещё тут написать?

Хотя, сюжетов мне хватало;

Но, менуэт не мне плясать:

Ведь я гопак плясал, бывало.

Вокруг меня дремучий лес:

Я в нём вчера ходил по снегу;

По соснам прыгал мелкий Бес,

Он в пень долбил башкой, с разбегу.

Я сосны нежно целовал:

Когда ещё прийти придётся,

Чтоб вбить в Урал свой Интеграл;

В нём время быстро пронесётся.

И мчит меня во тьму, экспресс:

Урал в пространстве исчезает,

И исчезает мелкий бес,

Мой след снегами заметает,

И прошлое спешит из тьмы,

А я уже живу в грядущем:

Тут нет ни мира не войны,

Здесь не понятно нам живущим:

Так в чём же смысл бытия,

Куда стремится мысль мира,

Куда ведёт мир колея:

В пространстве звёздного эфира?

Живущим сути не понять,

Что смысла в жизни явно нету.

И смерть на жизнь не поменять,

Как антикварную монету.

Я не меняла не менял:

Я получил сполна по полной;

Я получил свой «Интеграл»

И понимание жизни вольной.

Вот воля вольная моя,

В моей Душе легко резвится.

Мой разум, выйдя за края,

Умеет петь и веселится.

Так в чём же смысл бытия?

Ответа впрочем,; просто нету.

Я понимание обретя,

Хожу, брожу по белу свету,

Иль снова я качусь: «тук, тук!»

Колёса врезались в пространство;

Я слышу: неприятный звук,

Звук своего непостоянства.

Я покидаю свой Урал:

Дела мирские переделал;

Не выиграл бой, не проиграл.

Друзей, как водится, проведал.

И вот качу к себе на Юг.

Ночь за окном. Мне светят звёзды.

Я завершил Астральный круг:

Прошёл Уральские морозы;

В снегах оставил чёткий след,

И завершил четверостишие.

Сознание вытеснило бред:

В душе моей теперь затишье;

Но, мысль продолжит свой полёт:

Дойти до сути не так просто,

Ведь мысль не движется вперёд;

А мозг заточен очень остро;

Им впору мне чертей гонять;

Но, Бесы мелкие лопочут.

Мне бесов мелких не унять,

Чёрт успокоить их не хочет.

А я Мужик! Добрее нет.

И потому, «бесят» прощаю,

К тому же, впрочем я Поэт,

И поэтично всё решаю.

Мне в этом мире должно быть:

Мой мир меня не отпускает;

А я творец, хочу творить:

Дух вдохновение возбуждает.

И я пишу про вечность скал:

Про лес, про сосны в три обхвата,

Про волчью стаю, про оскал,

Про то, что в мир придёт расплата.

И что сказать, как быть и жить?

Сегодня (Главный) распинался,

Я комментировал: «…мочить!..»

Войны хотел, войны дождался.

Хотя, хотел лишь описать:

Как мотылёк в ночи летает,

И как я мну спиной кровать,

Когда жена меня седлает.

Нам хорошо в ночи вдвоём;

В ней мы летаем по Вселенной,

И гимн своей любви поём:

Любви прекрасной, незабвенной!

Как необъятное, объять?!.

Мне бы, в Поэме объяснится;

Роман любовный написать,

Иль в сон любовный провалится,

И там найти себе покой;

Там мысль усталая споткнётся,

Вернётся в тело, как домой,

И на секунду рассмеётся.

Ведь глупо пишется строка:

Хотя от рифмы не страдаю;

Скорей, валяю дурака,

Что в мир стихи свои читаю;

Но, получаю полный кайф!

Я понимаю: кто здесь Гений!

Я слышу звуки группы «Чайф»,

Понятен смысл стихотворений.

А поезд движется вперёд,

Я в нём Создатель и Читатель;

Не будет, бред читать; Народ,

Не будет, бред писать писатель!

Под силу это только мне:

Я; Гениальное творенье!

Я закалён в Святом Огне,

Огнём пишу стихотворение.

И снова выдох долгий вдох:

Смотри-ка, я ещё не умер!

Смотри: мой Бог, ещё не сдох;

Он не включил, конечно, зуммер.

Но, кто-то пляшет на костях!

Им аплодировать не надо.

Вот я, вот тело вот мой прах!

А вот Оно, больное стадо.

Мне жаль, что сам я не пастух,

Их не веду по горным склонам.

В костре огонь давно потух.

Мысль, пробегая по нейронам,

Стремится в вечное попасть,

И там, навек остановится.

А я смотрю: «Вот волчья пасть».

Такая чушь порою снится.

Мне самому, что ль зарычать,

И бренный мир призвать к ответу?

Мне неохота в мир, мычать:

Молится Ветхому Завету;

Ведь в этом, смысла точно нет;

Но, смыслом можно поиграться:

Я ведь Художник и Поэт,

Люблю над смыслом посмеяться.

Холсты я старые возьму,

И нарисую беспредметность:

Хочу я, светом рушить тьму,

С палитрой строить многоцветность.

В пространстве старого холста,

Я нарисую, пасторалью:

Тебя любимая мечта,

Твой образ милый за вуалью.

Тебя я буду воспевать;

Тебе писать свои сонеты;

С тобою зори мне встречать,

С тебя писать твои портреты.

Ведь всё расставил по местам.

Смотрю: вот лес, покрыт снегами.

Кисть нервно пляшет по холстам,

Я говорю с собой стихами,

И вспоминаю жизнь свою:

Недавно воевал с «Ковидом»,

Он Душу светлую мою,

Решил забрать с серьёзным видом;

Но, я как истинный герой,

Мечом махая, влево вправо,

Болезнь отправил на покой

И за собой оставил право:

Мне жить сейчас, иль умирать!

Душа моя не птичка в клетке,

Душе так хочется летать,

И соловьём свистеть на ветке.

Но, поезд мчит меня на Юг!

Бесята резво так играют,

В кругу своих родных подруг:

Подруги бесам подвывают;

Мой, нарушая лёгкий сон:

«…Во сне, в пустыне раскалённой,

Под некий колокольный звон,

Шагал дорогой неизменной;

В математический портал:

Там правят числа Фибоначчи!

Я ими мир свой измерял,

И с ними я решал задачи…».

Мой поезд мчится, сам на Юг:

В вагоне бесы повсеместно.

Я завершаю некий круг,

Писать уже не интересно.

О чём тут можно написать:

Вокруг леса, поля, болота?

В чём вдохновенье мне искать?

Когда два ушлых обормота:

Орут, визжат, пищат, поют;

Так бесы просто отдыхают.

Покоя парни не дают:

Они стихов не понимают.

Колёса катятся. Тук, тук!

Стабилизирую сознание:

В себе ищу я чистый звук,

Ловлю в движении состояние.

Тут вьюга пляшет за окном,

Снежинкам весело, смеются,

И веселится старый гном,

Бесята мелкие, сдаются,

И спать ложатся Тишина.

Последней нотой отзвучала,

В гитаре старая струна,

И тут же скромно замолчала.

Смотрю в окно, простой пейзаж:

Поля, засыпанные снегом.

Мой поезд, словно антураж,

Под непонятным серым небом,

Спокойно движется на Юг.

Сознание верное скольжению,

Вновь по спирали входит в круг:

Чтобы окончить в нём движение.

В кругу останусь только Я!

Я точка чистого сознания,

Смету осколки бытия,

Оставив Смерть для созерцания.

Вчера Король сегодня Шут!

Себя стихами развлекая,

Я говорил: «…Ты баламут,

Себе поёшь, себя играя…».

Писал банальные слова;

Но, не ищу в словах я смысла.

Моя седая голова,

В Астральном мире, чуть зависла;

Но, наплевать мне на сюжет:

Здесь нет сюжета для сонета.

На смысл не нужен мне ответ,

Так как, ответа в смыслах нету.

Чудак! Коверкаю слова,

Их в лучшем смысле понимаю:

«…Здесь на траве лежат дрова…»

Дрова в сарай перемещаю,

И нахожу я смысл в том,

Что в руки я беру игриво:

Железный, старый,; русский лом,

И им верчу неторопливо.

От мира, льгот я не прошу:

Не так устроено сознание.

Сознанием я учу Ушу,

И изучаю мироздание.

Вот вдох и выдох, я смогу;

Но, нет конца в конце дороги:

Стою на Крымском берегу,

Купаю в море свои ноги;

Душа вплывает в пустоту,

Сознание думает: «Как скверно,

Терять последнею мечту…

Я без мечты умру, наверное».

Наверно был я, как Творец!

Наверно был я как Создатель!

А был ли я им, наконец?

Конечно был я, как мечтатель!

Мой Дух над бездною летал,

И Ангелы вокруг порхали:

Я им стихи свои читал,

И лом вертел, из белой стали;

И в битвах был непобедим:

Я Смерть ловил в свои объятия,

Я был ни добрым, ни плохим,

Чужие были мне не братья;

Тут, для чужих, один финал:

В конце концов, казнить придётся:

В них вбить свой лом, как Интеграл!

Спросить: «Кому ещё неймётся?»

Мой лом, (Он) доктор Айболит!

От геморроя до сердечек:

Всё лом пролечит, исцелит,

А может быть и покалечит.

С ним тяжела моя рука:

За то легка его наука.

Я с ним валяю дурака,

Мне без него, тоска и скука.

Тут с ним в дремучий лес иду,

И им, как палочкой играю;

Беду любую отведу,

Врагов ведь я не выбираю.

Вдыхаю. Выдох! Снова вдох.

Смотрю: вот числа Фибоначчи

И… между прочим я не сдох:

Я создан видно для удачи.

Люблю! Я жду мечту свою:

Моя мечта напротив дремлет.

Я ей шепчу: «Мы здесь в Раю!»

Душа в тиши; но, слову внемлет,

В Душе, внутри царит покой:

И тишина и безвременье:

В нём я пишу своей рукой,

Своё бесценное творенье.

Хвастлив и весел, старый Шут,

Он в Короля всегда играет,

А мне всё Ангелы поют,

И мотыльки вокруг порхают,

И улетают в старый сад:

В нём Мать цветы всегда сажала,

В нём подрезала виноград;

Ей помогал и я бывало.

В колодце чистая вода:

Любил я мальвы у колодца,

И поливал их иногда:

Из старой лейки, как придётся.

Но, мир хотелось мне познать:

Мир философии, как данность:

Я с Ней сумел мир прочитать,

И мыслей чистых филигранность.

Я с Нею принял пустоту,

И с Дзен Буддизмом в сон стекая,

В нём обретал свою мечту,

И с Ней молился, засыпая.

С Ней книги древние читал,

И проходил дороги к Раю;

Конечно, вывел Интеграл:

Как я стихи с (Ним) сочиняю.

По сути, в сути я монах!

Конечно, схимник и затворник.

Был на своих похоронах:

Лежал в гробу, как старый дворник.

Я долго чистил старый сад:

Наверно я в нём был, садовник:

В саду играл я в маскарад;

Наверно я в нём, был любовник:

Играл написанную роль;

Но, я не зря в тебя влюблялся:

Влюбился ветреный Король,

И в твоём сердце жить остался,

В нём, разум мой на грани сна,

В нём Солнце красное садится;

Цветут сады, цветёт весна,

Твой образ трепетный мне снится.

Я время не беру в расчёт:

Расчёты в счёт, неинтересны;

Оно мне выставило счёт,

Мои претензии известны.

Жизнь изменилась,; всё сбылось:

А загадал себе не мало.

Жил так: надеясь на, Авось!

За это мне и перепало.

Теперь к чему-то, текст пишу:

Желаю в жизни разобраться;

Зачем же я учил Ушу:

Не только с Бесами сражаться?

Я тёмных сил земную рать,

Гонял по топям и болотам.

Чертей умел я побеждать:

Давал по морде, обормотам.

И много кой чего ещё,

Я изучил за век свой длинный;

И на вопрос: «А ты дядь чё?»

Я обнажал свой меч старинный.

Вопрос проблемный отпадал,

Противник в Лету тихо падал:

А я свой меч в ножны вставлял,

И шёл дорогой Рая, Ада.

Я уходил Душой за край:

Искал в движении совершенство,

А в бренном мире светлый Рай,

Чтобы познать в Раю блаженство;

Блаженство так и не познал;

Но, всё же грусть, тоску развеял,

И записал в мир Интеграл,

Поля все, буквами засеял,

Весь урожай собрал в слова;

А дальше, больше вот Поэма!

Пиши больная голова,

Поскольку крутится в ней тема.

Я посмотрел в окно в окне,

Висит как призрак отражение:

Строптивый Демон на коне,

Застыл без звука и движения.

Я сквозь него на мир смотрю:

Слова в мозгу перебираю,

Встречаю мысленно зарю,

И в бесконечности, по краю,

Бегу безумец, за мечтой:

За ней, за ней, за синей птицей!

Бегу, конечно, за тобой:

За моей милой мастерицей.

И вот в руках моя мечта!

Мне не нужна дорога к Раю;

В душе исчезла суета:

Четверостишье закрываю,

И продолжаю свой полёт!

Останови меня мгновенье:

Мне время выставило счёт;

Я им плачу за вдохновение.

Вот в цель летит моя строка,

Я стал вдруг, точкою отсчёта.

Крепка пока моя рука,

Я занял место, для пилота,

Чтобы давить на полный газ;

Секунды заменяют вечность,

И вот полёт, и вот экстаз,

И в бездне тёмной, бесконечность;

В ней нет ни слов, ни мыслей нет: