Когда молчало Солнце. Квантовый зигзаг

Спустить с цепи свои азарты,

И в «Дурака» с ней проиграть,

Перемешав и спутав карты;

И вновь включить софитов свет,

И выйти вновь на мизансцену.

Привет Народ! Кремлю привет!

Я вышел биться, на «Арену»

За мой родной, седой Урал:

Второй опорный край Державы.

В нём создал, точный интеграл;

Возможно, просто для забавы.

«…Своей земли не отдадим!..»

Европу нужно двигать в шею,

Её Европу, в прах и дым.

Такую вот веду затею.

Идею я бросаю в мир!

Идеология полезна.

Всех без идейных, слить в сортир;

Хоть, без… идейность и прелестна:

Прелестно трансвеститом быть,

И педерастом быть прелестно;

Но, педерасту что любить?

Ведь в узкой попе, весьма тесно.

Из Бабы лепят Мужика.

И Мужика из баб, для бабы;

Ну, не смешите старика!

Мол, яйца есть у бабы – кабы.

Вот так! Растленные умы,

Растлили мир, и педерасты:

Похуже «Ковидной Чумы»,

Они уже слепили касты,

И всем диктуют, как всем быть:

Кому какую часть отрезать.

Народ! Скажи: Как миру жить?

А может им по жопе врезать.

Чтоб понимали: кто есть кто!

И где должны висеть свисточки,

И это вам не «Конь в пальто»,

Не васильки и не цветочки;

А мир, – закрученный в спираль:

В нём, разорвал границы круга,

Мир нанизав на вертикаль,

Чтоб встретить Дух, как душу друга.

Легко и просто я встаю,

Не стой ноги. Иду в расцветы.

Из ножен меч я достаю,

Чтобы найти в миру, ответы.

Взмахну направо, я Пиит!

Врезаю Дух свой смело в тело,

Смотрю: как кровь во мне кипит,

И льёт струёй крутой на древо:

На родословную мою.

Искал. Нашёл в себе. Так надо.

Смотрю: сквозь время на семью,

В своей семье, я просто чадо;

Или весёлый домовой?

Возможно, я Шута играю!

Играю глупой головой,

И – ни хрена, не понимаю!

На башнях звёзды; вот Москва!

А я? В Ростове, – отдыхаю.

Я посещу Москву? Едва.

Я от «Ковида» засыхаю.

К чему Москву мне посещать?

Рабы в Москве пока не внемлют:

Не могут, рать – рабы собрать;

Богатыри по башням дремлют.

В Москве свирепствует «Ковид».

Границы порваны, раскрыты.

И лишь один поёт Пиит:

Что все герои в миг забыты,

И порван Суверенитет!

На башнях звёзды догорают,

В Кремле мелькает силуэт:

Кто там мелькнул? Никто не знает.

Бриз; дует в окна. Ветерком,

Доносит мрачные напевы:

Уходит Путин. Кто потом?

Где нету Правды, там нет Веры.

И с кем теперь мне воевать?

Я за Отечество воюю,

И за неё, за Божью Мать,

Мою любимую такую.

Вчера ходил я на погост,

В часовне долго я молился:

Я стоил к ней духовный мост,

Чтоб по нему Дух возвратился.

И ждал я в тёплой тишине:

Шагов твоих, их не услышал;

Лишь только где-то в вышине,

Едва заметный звук расслышал:

Свирели звук напоминал,

О том, что прошлое нетленно,

Что не написан мной финал;

Но, допишу всё, несомненно:

Дух в Сатори всего достиг;

Постиг Премудрость сих видений,

И написал об этом стих,

Без колебаний и сомнений.

Я сделал выдох, сделал вдох:

Всё как обычно, с мечом в сечу;

И мне не нужен здесь предлог,

Я Смерть свою достойно встречу;

Ведь я пока ещё не стар,

Не стар душою и не молод;

В моей Душе вселенский жар,

В моей Душе Вселенский холод.

И лёд, и пламень всё во мне:

Я ведь един и я единый!

Я в центр мира, в тишине,

Реально, – звёздами хранимый!

Я часто с Буддой говорил:

Нас скоморохи развлекали;

Но, Будда… что-то всё грустил:

Душа в унынии и печали;

Наверно, что-то он познал;

А может, что-то недопонял:

Не тот он вывел интеграл;

Но, интеграл над миром поднял.

Он не по силам стал ему.

Ему командовать – Вселенной?

Иль может просто ни к чему,

Жить в виртуальности нетленной?

По венам моим кровь течёт.

Сестрички, Ангелы летают,

Меня за ними ввысь влечёт,

Там звёзды в тишине мерцают.

Но, воду кто-то замутил:

На карантин Страну не ставят;

Бог, раздолбаев распустил,

И нами бесы ныне правят.

У бесов свой лихой палач!

На сцене призрачная плаха.

Под топором и боль, и плач,

И волны ужаса и страха,

И стонет тяжко мой Народ:

Он альвеолы расширяет.

А в Пентагоне, есть урод:

Он новый вирус в мир вливает.

Палач не дремлет в тишине,

Смерть указала на монаха.

Я забываюсь в полусне,

И бью по сцене без размаха.

Я понимаю: нет не бред,

Вокруг меня тепло вселенной;

Но, помер рядом мой сосед,

Он тоже был, как я, нетленный;

Но, до утра не дотянул.

Он был любимцем у Аллаха;

Он не успел, он не заснул,

Он умер сам в себе, без страха.

А я же, в страхе умирал:

Потом со страха веселился,

И не однажды воскресал,

И не однажды в Смерть влюбился.

Но, эти фобии мои…

Остались в прошлом, за забором.

Я тут сгораю от любви,

Окинув лик твой нежным взором;

Сомнений нет, я так люблю:

Вдохну, а выдохнуть не смею.

Я взгляд твой трепетный ловлю:

Любить иначе не умею!

Художник! Рыцарь! Верный пёс!

Я у тебя всю жизнь на службе.

Я страж твоих прекрасных грёз,

Я признаюсь в любви и дружбе.

И в венах медленно скользит,

Штамм Антивирусной программы.

Конец тебе пришёл «Ковид»,

В четвёртом акте древней драмы.

Я в ней расставил все ноли,

Вписал в мир числа Фибоначчи,

В порталах замкнутой земли,

Открыл два новых, для удачи.

Проходит ночь, и вот рассвет:

Встречаю призрачные тени.

Ушёл за тьмой горячий бред;

Но, разум всё ещё в смятении;

Сегодня встану я с ноги:

По барабану, с левой, с правой!

Метну словесной шелухи,

Чтобы в печать войти со славой!

Тут Солнце плещет за окном:

Его лучи меня согрели,

Из головы ушёл синдром;

Бревном лежу, в своей постели,

Здесь воздух чист и ясен ум,

Сознание больше не клубится:

Освобождён мой ум от дум;

Палач Кривой уже не снится.

Я строю планы в тишине,

Я абстрагирую реальность,

И вновь готов служить Стране,

Страну восприняв как фатальность.

Оптимистичен Бог, игрив.

Он растворил в крови все яды:

Я стал, божественно красив,

Ловлю в себе чужие взгляды.

Мой Дух сливается со мной,

И я иду на Крымский берег;

Ласкает ноги мне прибой,

А солнце шлёт последний пеленг,

И я вдыхаю Крымский бриз,

Я жду, когда ты обернёшься:

Меня увидишь как сюрприз,

И беззаботно рассмеёшься.

Тут станет Шут для нас плясать,

Тут завертятся Скоморохи,

И мне придётся ведь признать:

Что и они не так уж плохи.

На них пролью я чистый свет,

Оставив в нём воспоминания:

В них растворил себя Поэт,

В любви великой в осознании.

Открыл глаза на бренный мир:

Хотя Душа уже устала,

С Чумой ходить на званый пир;

В конце времён, в конце начала.

Из темы в тему, тему знать;

Мне изучать её придётся.

И снова тему познавать:

Что тут Поэту остаётся?

Ведь наступает бранный день.

Ты снова бродишь в зазеркалье:

В нём раздвигаешь мечом тень,

Вонзив свой меч в её, Астралье!

Алиса! Меч я навострил.

Твой меч в руке. Палач, не внемлет.

Он раньше головы сносил:

Теперь и сам безглавый дремлет;

Закрыт замком шипящий рот;

Со сцены выкинута плаха.

Алиса! Вместе мы, – Народ!

Без тени ужаса и страха!

Нам соловей в рассвет поёт,

Идём с тобой легко на сцену.

Там впереди, нас чудо ждёт:

Я снова выйду на арену.

И как Художник и Поэт,

Я в мире этом править буду.

Дай бог прожить, нам сотни лет!

И вас друзья я не забуду.

А мы поставим всем на вид:

Что с нами не к чему тягаться;

Мы уничтожили «Ковид»,

И вас, нам нечего бояться.

Мной отменяется предлог:

Идти на поле бранной сечи.

Я захожу через порог:

Я долго ждал с любимой встречи.

И вот с тобой на облаках;

Стоит чертог, в ночи, хрустальный!

Тебя качаю на руках:

Ты отдохни, ведь путь наш дальний.

Путь отсчитал свои ноли,

Я просчитал мир Фибоначчи,

И оторвался от земли:

Решив легко свои задачи.

Весь тайный смысл открылся мне,

Не зря судьба меня водила,

По вертикальной тишине,

В которой, ждёт меня могила!

Мне от судьбы не убежать!

Пусть тело бренное исчезнет;

Но, мне ль великому не знать,

Что ждёт меня в бездонной бездне?

В ней провезли передо мной,

Два груза двести, жизнь не рада;

Ведь не вернулся груз домой,

То ль в Рай попав, то ль в пекло Ада!

Вопрос врезается в ответ:

Судьба, зачем так поступила;

Шагает смерть за ней Поэт,

А за поэтом злая сила;

С ухмылкой бродит за спиной.

«Не спи Поэт, не спи Художник!

Не бейся глупой головой:

Ну, если только не сапожник,

Здесь коротай короткий век!

Ты грешен, смертен изначально,

Раз изначально человек:

Умри, легко и моментально!»

Но, умер я! Когда? Давно.

Тогда тебя похоронили,

Я камнем выбил жизни дно,

И обо мне легко забыли;

А Дух воскрес, в святом огне,

В огне исписанной страницы.

Зарядом молнии в себе,

Мир расщепляю на частицы!

К чему теперь себе гадать,

Повесив в черепе корону.

Не умерев, мне не понять,

Как пробежать по небосклону.

Я снова бросил мысль в костёр,

В нём вижу: прошлое сгорает.

Я прошлым будущее стёр;

В нём время тихо засыпает,

В нём бродит тело без души:

Понять не может где и кто ты.

Мысль в плотном дыме «Анаши»

Решила: «…Нет теперь заботы…».

Зажав в лихой руке кальян,

Не вылезая из застолья,

По жизни, будучи в ноль пьян,

Стоит, сопит у изголовья.

И смысла вроде в жизни нет,

А жить и быть ещё охота!

И ввысь летит больной Поэт,

Стрелой, сорвавшись с эшафота!

Сложив в Асану две руки,

Я размышляю: «Ведь недаром,

Живут на свете чудаки,

Жизнь прожигая в мире старом,

И им до жопы моя трель:

Трель соловья они не слышат.

Я закрываю в вечность дверь:

Пускай покойники подышат.

Чужое лихо не буди;

Не обрести чужого счастья;

Не обретёшь чужой любви:

В минутах полных сладострастия.

И суть простая – Обойди!

Пусть спит, сопит, лихое Лихо.

В чужие души не входи,

И в твоём доме будет тихо».

Себя я жизни научил!

Учить балбесов, я не стану.

Взял в руки меч и наточил,

И с тем мечом вошёл в нирвану.

Качнул Сансары колесо,

И сделал вид, что я агрессор!

Увидел тень от Пикассо.

Включил, на полную, процессор

И файлы выстроил все в ряд:

Для Антивирусной программы.

И бросив в них командный взгляд,

Я заиграл по нотам гаммы;

Чтоб перевёрнутой строкой,

Открыть на сцене мизансцену:

Пусть снова выйдет, Домовой

И Шут, – вернётся на арену,

И нас друзей повеселит.

Пусть разольётся Буффонада!

И… чёрт возьми! нас Бог простит:

С ним посмеёмся до упада.

Есть ветер в дырявой голове,

Он веселится и играет.

Я отвисаю на тахте,

Дым альвеолы заполняет,

И время медленно течёт.

«КТ» на завтра уже слили:

Свобода, выписка, расчёт;

На выход! Нас благословили!

Двадцать восьмого; выхожу.

Друзья останутся в палате.

О них; возможно расскажу:

Конечно, если время хватит.

Я сбросил тяжесть странных дней,

Я в Рай и Ад, закрыл все двери:

Один в миру, зовут – Сергей!

По сцене бродят мои звери,

Мне задают опять вопрос:

Бесцельность мира, в чём решение?

Вот ты родился, жил и рос,

И получал в нём наслаждение,

И тут тебе пришёл «****ец»,

И смыслов в смыслах вдруг не стало,

Я говорю себе: «…Мудрец!

Смотри: вот Солнце, снова встало,

Чтобы движение вновь начать,

А мне поставить в строке точку;

Чтоб Богу в уши не кричать,

Как пережил я эту ночку.

Я быть и жить ещё готов,

В сетях нейронов и сознания:

Я не готов любить Богов,

И не ищу я покаяния.

Грехи мои, я виноват:

С рождения грех, и до рождения;

Дорога в Рай дорогой в Ад,

Иду легко, без сожаления.

Во мне греха сегодня нет.

Сознание чистотой сияет.

Душа моя, сама как свет,

Поёт искрится и сверкает!

Болезнь успела пережить:

Душа вернувшись с того света,

Успела меч в ножны вложить;

На память старого Поэта.

Не каждый сможет жизнь создать:

Вот в венах жизнь кипит и тает;

Ничто не хочет погибать;

Но, погибает, – так бывает…».

И глупым,; я даю совет:

«Не нужно слушать вам советов,

Не нужно лазать в интернет,

В нём не найти на жизнь ответов.

Не думай братец, что живой.

Материя мира вся святая.

И Смерть кося кривой косой,

Идёт по миру в мир вздыхая.

Но, я ответа не спросил;

Я сам взмахнул своей косою,

Сам свой конец изобразил,

И канул в бездну за тобою.

Вот и могила, я стою…

В ней мама спит её не слышно,

Я на неё, извне смотрю.

Прости родная, но так вышло:

С ума Апрель мой Дух сводил,

Цвели сады и Солнце грело,

И я с тобой гулять ходил,

И делал всё, что ты хотела:

Собрал грибы в лесу зимой,

И ты так долго хохотала…

«Где ты грибы нашёл родной?

Два килограмма ведь немало».

С тобой весной сажал цветы,

И подрезал весною лозы,

Все рассказал, свои мечты:

Была любовь, и были слёзы.

Я обожал тебя мой свет!

Любовь моя как числа бога,

Я в них Художник и Поэт,

Актёр игры, без монолога;

Но, за мечтою я иду,

Хочу вернуть тебя обратно

И даже если пропаду,

И в бездне кану безвозвратно,

Я от мечты не откажусь:

Как век пройдёт, я не замечу

Я в позу лотоса сажусь:

Мой Дух летит к тебе на встречу,

Чтобы разрушить мрак могил:

В Аду, Аиду стало тесно,

Я сам свой Ад испепелил,

Мне без тебя не интересно.

Я вновь на кладбище иду,

Цветы роняю на могилу,

Шепчу молитву как в бреду,

Теряя Душу, Дух и силу.

Великий Мистик и Поэт!

Жизнь виртуально сочиняю,

Я сочиняю свой сюжет,

И жизнь, – тебе я посвящаю!

Мир переделал по стихам,

И всё сбывается. Всё точно!

Нам всё понятно чудакам;

На трон я сел довольно прочно.

Моя магнитная волна,

В спираль, закручивая время,

Миры пронзая, времена;

Несётся в бездне, бьётся стремя.

И я с мечом, наперевес,

Лечу к себе в свою обитель.

Там Бог Языческий воскрес!

Смотри на сцену, милый зритель:

«…Вот я на капище лежу,

И каплю к капле собираю,

И в вену капли я ввожу,

Из праха тела воскресаю.

И ветер тихо треплет грудь,

Земля тепла и Солнце светит,

Свет освещает точный путь,

В конце пути, мой дом нас встретит.

Тут вся Вселенная мой дом,

В нём каждый атом моя воля,

Пусть в это верится с трудом;

Но, такова есть Божья доля.

Я с Богом, молча в тишине.

В «Ковидном» спит моя палата,

А я летаю в вышине,

Сейчас дежурю за медбрата.

Провёл по вене вновь укол,

И легче вроде бы мне стало;

В груди торчит «ковидный» кол,

На нём как парус одеяло.

Куда теперь сознанию плыть?

Пересекая Океаны,

Что нужно вновь в себе открыть,

Чтобы с Души исчезли раны?

Я с той ноги опять встаю,

Пишу стихи в свою тетрадку,

На мир с иронией смотрю,

Боюсь в нём сделать опечатку.

Я изучаю мир, – предмет;

И жизнь свою в воспоминаниях.

Я как Художник и Поэт,

Был растворён в своих желаниях.

Сегодня Шут, а завтра Бог!

С утра в одеждах скомороха,

Играл я роль свою как мог,

Жена сказала: «Ну, неплохо!»

Я виртуально пел стихи,

И рот вообще не открывая:

Смолол пол тонны чепухи,

И чепуху унёс из Рая.

И Богу я сказал: «Привет!»

Бог разговаривать не любит.

Он просто гасит в тебе свет,

И жизнь твою под корень рубит.

И что мне Богу пожелать,

Какие взять мне полномочия?

Чтоб нанимать и увольнять:

Любых Богов без двоеточия.

Уволю Лихо и Судьбу!

Им не желаю подчиняться,

И подчинять я не могу,

И Вере не могу предаться;

А ведь, по сути – Славянин!

Моя стихия ветер грозы,

В грозу люблю гулять один,

И целовать в лесу берёзы.

Но, «вирус» мир мой изменил:

Он в моём мире стал вдруг главный!

Я с ним мир Квантовый открыл,

Закрытый мир, стал в мире явный.

Я Кванты в разум, в Квантах сплю,

И Солнце Квантовое вижу,

И всё, по своему, люблю:

Люблю сильней и ненавижу!

Я понял сущность бытия:

Я Квантом ставлю смело точку.

И вот она – Материя!

Мне смерть пока, дала отсрочку.

Сегодня встал я с той ноги,

Поэма в мир летит стихами,

Я минимальные слоги,

Развеял с прахом над холмами.

Остались в мире – Ты и Я!

Мир начинается сначала,

И числа Мира, Бытия;

Мне Смерть открыть пообещала.

Я сбалансировал Ноли,

И плюс на минус с Фибоначчи,

Я оторвался от земли,

Найдя ответ своей задачи.

Я ведь не спал почти, дней пять:

В бреду метался на постели,

И я хотел весь мир объять,

Под свист причудливой свирели.

И как Факир, который пьян;

Но, произносит заклинания,

Я набивал тугой кальян,

Курил кальян и ждал свидания!

Хотелось, встретит мне рассвет,

Глаза открыть и рассмеяться,

Чтоб рассмеялась ты в ответ:

А мне в ответ тебе отдаться.

Я отдаюсь, лишь для тебя!

Стираю рваные морщины.

О-о-о, как же я люблю тебя!

Ты мой подарок для мужчины.

В конце концов, тебя нашёл:

В одном из тысячи мгновений.

На огонёк к тебе зашёл,

Сказал: Люблю! Без объяснений.

Мы веселились до утра!

Я часто вспоминаю встречу.

Такая жизнь. Почти игра.

К друг другу мы пошли на встречу.

Идём по жизни здесь вдвоём.

Не устаю в тебя влюбляться.

Ты в представлении моём:

Как Ангел! Мне ль не изумляться;

Судьба послала мне тебя.

Мы с Богом, точно стали квиты:

Теперь для Бога мы друзья,

К тебе мой Бог сердца открыты.

Я суть твою не понимал!

Но, чувства Бога, несомненно,

В душе своей я воспитал,

Скажу я честно откровенно:

Я в Храм Господень не зайду,

Ведь напрямую мир на связи.

И в Рай к тебе не попаду.

В Ад не войду, там много грязи.

Ведь с Богом, лично тет-а-тет!

Посредник явно нам не нужен:

Нам на хрена кордебалет?

Я взвешен Богом и разбужен.

Опять я встал, не стой ноги:

Спешу подняться, с нетерпением.

Шепчу я Богу: «Помоги!

Открыть мой смысл стихотворения»

И вот упрямая нога,

Ты, наконец, встаёшь с постели,

Ты не забудешь никогда,

Как ты дошла до этой цели.

Наверно я пишу финал.

Я понял смысл своих законов,

И в точку схода я попал,

Один из многих миллионов.

Сегодня так удачна ночь.

Рассвет желал поторопиться:

Чтоб тьму «Ковида» превозмочь,

Под утро ты должна присниться.

Гуляет тьма по корпусам.

В реанимации тоскуют:

Здесь пишут письма мертвецам,

Здесь бесы мерзкие ликуют.

Ещё десяток провезли,

По светлым, ровным коридорам.

Здесь горек прах, сырой земли.

Вампиры разбрелись по норам,

И кладбища в тиши стоят.

С утра начнут копать могилы:

Могилы встанут в ровный ряд.

Отдав земле остатки силы,

Кто горсть земли метнёт на гроб?

Тот, кто тут жить ещё собрался;

Он окрестит знамением лоб,

«Спасибо Боже! Жить остался!»

Сегодня вновь не умереть:

По вене капли вновь стекают,

И я устал на них смотреть:

Мои мгновения убывают;

И в тех мгновениях, в них не я!

Там ноль в ноле, мои фантомы,

В Душе не стало, соловья;

Он, вышел медленно из комы.

И соловей мой не поёт,

Забиты связки у гортани;

Кто пел когда-то, тот поймёт:

Как, каково ходить по грани.

Легко писать себе в рассвет:

В нём заплутал, на пол столетия.

Я сочинил про свет сонет,

И белый стих про междометия.

Я не любитель вязких слов,

Мои слова, они прекрасны!

Слова основа всех основ:

Надеюсь, были не напрасны?

Устала старая рука,

Писать причудливо сюжеты.

Ну, что ж! Прощаюсь. Всем пока!

(Так пишут умные поэты).