Когда молчало Солнце. Квантовый зигзаг

Поэма

«Урал. 12. 12. 2021. 26.12.2021»

Помимо прочего всего…

Сознание медленно; но, верно,

Вернулось в мир из ничего:

Я с ним вернулся в мир, наверно.

Наверно я опять воскрес!

Небытие открыло двери,

И я вошёл в волшебный лес,

Чтоб в нём найти свои потери;

Я много в жизни потерял,

(Не хватит чисел Фибоначчи)

Я от потерь слегка устал,

Устал считать я неудачи;

И от того, плюю на них.

Мой разум мчится по планете,

Я в нём пишу нелепый стих:

«…Как растворяюсь в жарком лете,

И пролетают в нём года;

Но, лето тёплое проходит,

И с ним уходит в никуда,

То, что в реальный мир не входит…».

А я реально, на Урал!

Через леса, поля и горы,

Я в них врезаю Интеграл:

В необозримые просторы.

На неудачи мне плевать!

Жизнь расплескалась, жизнь уходит,

И даже Божья благодать,

В ней больше места не находит.

Мой поезд мчится, на Урал!

Чтобы закончить в жизни споры,

Я Интеграл нарисовал:

С ним прекращаю разговоры.

Сниму там новое кино:

Согласно числам Фибоначчи;

Но, здесь… сейчас, смотрю в окно,

Решаю сложную задачу.

Ну, вот он мой реальный мир:

Окно, перо и шум вагона.

В окно протиснулся Шекспир:

Он нагло плюхнулся у трона,

Чтобы сонет свой нашептать,

Или ещё, какую строчку;

Но, как он пишет: мне ль не знать?

В его «сонетах» ставлю точку.

Сонеты с детства не люблю!

Не то, чтоб нет… но, так не очень.

Я рифму русскую ловлю,

Мой Русский Дух сосредоточен.

Сознание видит: свой финал,

Сознание в бездне исчезает.

И мне плевать, чей Интеграл,

Кресты могильные вбивает.

В крестах я вижу: пустоту;

Ни тьмы, ни света в них, ни звука.

В них, запустил в мир суету;

Такая братцы, в общем, штука…»

Я снова мир зарифмовал.

Жена вмешалась «…Разве гений,

Врезает в горы Интеграл,

В одном из тысячи мгновений?..»

Что тут такого? Мне ль не знать,

Как пишут умные поэты?

Мне на поэзию плевать:

На все сонеты и куплеты,

На мир за каждою строкой:

На все туманы и лиманы;

В них пляшут, Шут и Домовой,

В них я сажусь за фортепьяно:

Чтоб мир реальности исчез:

Я вместе с ним переместился;

С Душой в сознании, может без,

Чтобы с Душою сам простился.

Иль не дано мне; умереть?

Смерть не идёт ко мне на встречу;

Ну, значит песни буду петь:

Ведь как умру, я не замечу;

Я не замечу свой финал:

Куда и как переместился,

Во мною созданный фрактал:

Он мне вчера в ночи приснился.

Во сне отсутствует сюжет;

За цепью зыбких сновидений,

Вплывают призраки в рассвет,

Без суеты и без волнений;

В них нет ни жизни, ни огня,

Они мертвы для понимания:

В них нет ни эго, нет в них Я;

В них, безусловно, нет желания;

Желания ссыпались как прах:

Душа живёт без оболочки,

Живёт мечта теперь в мечтах,

Не написав о них ни строчки;

Я про мечту сижу, пишу:

Своей мечты я не нарушу,

У бога счастья не прошу,

Я не прошу очистить душу;

Я создал сам в себе фрактал:

Прибавив числа Фибоначчи;

Там в них отсутствует финал,

А это тоже, что-то значит.

Любой, кто таинства постиг,

Желает быть и возродится,

И возродить других, на миг,

Чтоб вновь увидеть и простится.

Не нарушая тишины,

Я тени спрятал за вуалью,

Чтоб досмотреть цветные сны,

Не омрачая сны печалью.

Смотрю сквозь стёкла, за окно:

Пейзажи плавают в тумане;

Сценарий мой, моё кино:

О правде жизни и обмане;

Но, сам себя не обманул:

Казалось, жизнь прожил напрасно;

То ли проснулся, то ль заснул:

«Мне спать и бодрствовать опасно!»

Уходит время. За окном,

Под ручку тьма со мною бродит,

А впереди прелестный Гном,

Зигзаги на тропе выводит;

Он, нас решил развеселить:

Что ждёт, свои аплодисменты?

Ему ли, мелкому, грустить,

В эти печальные моменты.

Грусть отразилась на стекле:

Я изучаю отражение;

«…В нём тени пляшут на стене…»

Его творит воображение.

Я вижу: то чего там нет:

Всё в этом мире виртуально,

Я виртуален как Поэт;

Но, я пишу стихи нормально.

Я зарифмовываю мир.

Сознание чисто. Жду удачи.

Играет мне в ночи клавир,

По нотам чисел Фибоначчи.

Я понимаю: что не сплю;

Но, всё же мирно засыпаю.

Все сны сознанием ловлю;

Но, снов своих не понимаю,

И чтоб осколки снов спасти,

Здесь в бездну чёрную, сознание,

Летит легко в конец пути,

В начало жизни, в мироздание!

В нём, ничего не изменить.

Мне на ладонь летит снежинка,

Решил: теплом лёд растопить,

Чтоб превратилась в воду льдинка.

Снежинка вроде умерла;

Но, каплей снова в мир явилась,

Стекла спокойно со стекла,

В конце неслышно испарилась;

Оставив непонятный след.

Мой взгляд скользит по безвременью,

В нём, в безвременье, бывший бред,

Мешает чистому скольжению.

Ночь за окном. В окне темно.

Сознание режет тьму спиралью,

Я с телом падаю на дно;

Но, поднимаюсь вертикалью,

И как обычно, как всегда:

Поддавшись ложному скольжению,

Я выпадаю в никуда,

Открыв в сознании путь движению.

Чтоб мысль хитрую поймать,

Я расставляю ей капканы;

Но, смысла мысли не понять,

Мысль увлекает смысл в туманы;

И в них, не вижу я ни зги.

В ночи сознанию не спится;

Но, отключаются мозги,

Возможно, что-то мне приснится:

Мне снова снится Океан:

Такой могучий и прекрасный!

Я понимаю: сон обман,

Обман, по сути, не опасный;

Я не могу в нём утонуть:

Не захлестнёт меня волною,

И в океане лёгок путь:

Тогда, когда плывёшь с женою;

Ты в тёмной бездне не один:

Могу, души её коснутся.

Во сне, для сна я господин:

В любой момент могу проснуться,

И в мир пропеть за соловья,

И восхитится пасторалью,

Тебе сказать: «…Любовь моя,

Ты так прекрасна за вуалью:

Я снова вижу милый лик;

Душа божественна! Красива!

В ней я божественно; Велик!

И слава Богу, мы счастливы!

Я вновь готов сложить сонет,

Стих прошептать на ушко нежно,

Мысль заключить в простой сюжет:

«…Моя любовь к тебе безбрежна,

И глубока, как Океан!

Я утонул в его пучине.

Уже потух давно кальян,

По непонятной мне причине;

А я весь в грёзах! В тишине:

Твой образ мысленно ласкаю,

И в Океане, в нём на дне,

Я безмятежно засыпаю

И просыпаюсь лишь тогда:

Когда лечу по небосводу.

Я ведь летаю иногда,

То в светлый день, то в непогоду:

Как Ангел, над своей землёй,

Сумел я в небеса подняться,

И взять тебя туда с собой,

Чтоб никогда не расставаться…»

Но, мысль зашла опять в тупик:

Ей нужно заново родиться;

Чтоб в новый мир явился лик;

Он в мире есть, он мне не снится.

Что снится? Древний Океан:

Он вновь меня переполняет.

Я разжигаю свой кальян,

Мне Шут стихи мои читает;

Здесь пляшет старый Скоморох,

И вся компания смеётся.

Я вроде стар; но, всё ж; неплох!

В тебя влюбиться удаётся.

Но, вновь вплываю я в туман:

Там за туманами в дурмане,

Чадит над бездною кальян,

С кальяном я сижу в Асане.

Но, солнце красное встаёт,

И тьма с туманом исчезает,

И счастье впереди нас ждёт:

Такое тоже ведь бывает.

Во сне, сегодня я летал!

Был удивлён немного даже:

Я видно, слишком крепко спал,

Был единицей в антураже!

Здесь, подо мной, одни ноли.

Ну, что ж! летать им не придётся

(Им от зари и до зари)

Не всем летать, ведь, удаётся.

Пока, пока, я полетел!

Мой поезд мчится над степями;

Дух на Урал попасть хотел:

Там встретить новый год с друзьями.

Стучат колёса: «…тук, тук, тук!..»

Окно меняет очертания.

Я обожаю вид и звук,

В дороге, Духа состояние.

Вот Солнце красное висит

(За горизонтом, нет там ночи)

Оно покой души хранит,

И не колдует, не пророчит;

Оно бесстрастно. Далеко.

Им высоты мне не измерить:

Смотрю на Солнце, мне легко,

И я в Язычество стал верить.

В нём, философию свою;

Сменил. И веру, как перчатки.

По ощущению я в Раю:

В квадрате старенькой тетрадки;

Но, за окном, прелестный мир,

И мне язычнику не скучно.

Я пригласил Богов на пир:

Вина поднёс собственноручно,

Прочёл написанный мной стих,

Им поклонился влево, вправо:

Я написал свой стих про них;

Стихи писать моя забава.

Я развлекаюсь. Что ж, могу:

Писать стихи, чего же проще;

Я рифму строю на бегу.

Строку пишу, гуляя в роще.

Сейчас; движение на Урал!

Лечу в опорный край Державы:

Там я и вывел «Интеграл»,

Чтоб в жизни жить: не для забавы.

В моей Вселенной тишина,

В ней только числа Фибоначчи,

В ней только числа, нет в ней дна:

А это точно, что-то значит;

А это значит: жить в пути!

Движение в числах бесконечно,

И до конца их не пройти:

Моё движение в мире вечно;

И вечен временной отсчёт.

Кидаю кости, в чёт и нечет.

Вновь, потерял годам я счёт;

Но, вновь с тобой желаю встречи!

В мир задаю простой вопрос…

Ответа нет. К чему ответы.

Давно ответы перерос,

Вопросы заключил в сюжеты;

Сюжеты молча записал,

Смешал обрывки фраз, их склеил,

И сам свой труд себе издал,

В нём взвесил Дух, себя измерил,

И в отражении: в окне,

Тебя увидел ненароком,

Себя иконой на стене;

Лик в мире странном и жестоком.

Мой взгляд уносится за край:

Я там по числам Фибоначчи,

Создал простой и светлый Рай;

А это точно, что-то значит!

Станицу я перевернул,

Откорректировал поэму,

И в точку схода мысль вернул,

Впечатал новый лик на стену,

Отбросил старые грехи,

Все огорчения неудачи,

Чтоб писать новые стихи,

Про жизнь в числах Фибоначчи.

Вновь сделал выдох, сделал вдох;

Мечом фехтую: им владею,

И в шестьдесят ещё не сдох,

И в девяносто не посмею.

Я свою память берегу:

Воспоминания приятны,

На том и этом берегу;

Они важны и мне понятны.

Здесь жить без прошлого нельзя:

Всего грядущего, не знаю,

Не проживаю, жизнь я зря,

К судьбе по картам не взываю;

Я просто временно живу:

Конец в конце пути возможен;

Но, я пока здесь наяву,

Я в настоящем осторожен.

Смотрю в окно дремучий лес:

Я по России проезжаю!

Велик Языческий Велес!

Ему стихи я посвящаю.

И Бог Сварог мне, как отец!

Я на Урале встал на сцену,

И понял чётко, наконец,

Как я решу свою дилемму:

«…У бесконечности конец:

Берёт начало в безначальном.

Живёт в конечности Творец,

В срединном мире, идеальном.

В срединном мире я живу,

Мысль повторяю многократно:

Во сне ли я, иль наяву,

Себя веду я аккуратно.

Я в виртуальности своей,

Давно ушёл за точку схода

И там пою как соловей;

Но, в этом есть моя свобода»

Вороны каркают! Вокруг,

Их стаи мимо пролетают.

Я размыкаю древний круг,

В спирали круг. Я начинаю.

Мой поезд катится: «…тук, тук!..»

Ведёт меня моя дорога,

И мне понятен этот звук:

Он от порога до порога.

Из дома в дом, я захожу:

Уже везде открыты двери.

Свой мир забавным нахожу:

Когда вокруг танцуют звери.

Мой Шут, дурак! Пустился в пляс,

И Скоморох с ним подвязался;

Лишь Домовой мой, лоботряс,

В просторном доме спать остался.

А я скучаю. Нет чудес!

Здесь кванты света плавят время;

Там за окном дремучий лес,

В нём конь стоит, пустое стремя;

Ретивый конь нет седока:

Седок лежит на поле сечи,

Меч окровавленный, рука:

Ждёт битвы тяжкой, иль предтечи.

Здесь для кого-то, Смерть; финал!

Война окончена! В начале,

Есть для войны свой интеграл,

Мною начерченный в астрале.

Скрипит сансары колесо:

Копытом конь пронзает время;

Я бросил в прошлое лассо,

И вставил ногу, лихо, в стремя,

И буквы врезал я в слова:

Моя поэзия Астральна;

Но, не Астральна голова,

Хотя… скорее, виртуальна.

Но, есть кармический предел,

Есть грани недопонимания:

А я всегда понять хотел,

Границы своего сознания;

Там, где окончится мой путь:

Рука не впишет запятую;

Мне Смерть свою не обмануть:

Мою красавицу святую.

Я с ней живу и веселюсь,

Ей открываю все секреты;

Но, на тот свет к ней не стремлюсь,

Чтоб ей прочесть свои сонеты.

Причудлив вечер за окном:

Всё так же, лес стоит дремучий;

Здесь чай дымится с сахарком,

И мой кальян, на всякий случай.

В Астрал пора мне полететь:

Язык устал от пустословия,

Устал в окно на мир смотреть,

Устал от глупого злословия;

Соседи мелочны, бузят.

Их русский мат, я понимаю;

Но, не по Русски говорят,

Такой базар не принимаю.

Я Русский и, имею честь!

По «фене ботаю». Нормально.

Загнул по Русски, всё как есть:

Послал всех (Лесом), виртуально.

В лесу я слышу: Тук, тук, тук!

Колёс так много у Сансары.

И я люблю Сансары звук,

И звуки струн моей гитары.

На звуки сочинил сонет,

Прочёл его почти беззвучно.

Конечно, точно я Поэт!

Раз всё пишу собственноручно.

Ночь. За окном опять темно,

Мой лес исчез: во тьме дремучей.

И тьме и лесу всё равно;

Я спать ложусь, на всякий случай.

Во сне мне снится Океан!

И Крымский берег, как нарочно.

Я из тумана вниз, в лиман:

В Крыму проснуться нужно срочно!

В Душе чей призрак предо мной?

«…Ты, чья Душа? Тебя не знаю,

И незнакомы мы с тобой;

Дай я на картах погадаю.

Неверный твой предложен путь,

Ты заплутала, меж мирами;

Прощай Душа, не обессудь,

Нет больше связи между нами…».

В холодной мудрости расчёт!

Кидаю кости, чет и нечет.

Песок сквозь пальцы протечёт,

И крыть мне козырь будет нечем.

Мой караван идёт в песках.

Собака лает, ветер носит.

А жизнь в секундах и часах,

Песок зыбучий вниз уносит.

Но, нет души: Душа ушла;

Она в пустыне кости сеет.

Там смерть Души, Душа нашла:

Жить по другому, не умеет.

Сумела душу погубить;

Испить пустыню без остатка,

И полюбить и разлюбить,

И написать о Смерти кратко.

Ведь за окном, безбрежность. Тьма!

К концу подходит, путь-дорога;

Но, озадачен я весьма,

Что тут во Тьме, не вижу Бога.

Ещё пропал мой старый Шут,

И Домовой куда-то скрылся,

Меня ведь в гости не зовут:

А я собрался и побрился.

Мой поезд мчится на Урал,

Такой могучий и бесстрастный,

Ему везу свой Интеграл:

Весёлый, добрый и опасный!

Хочу я быть самим собой:

В своём Урале растворится.

Душа летит к себе домой,

И это мне уже не снится.

И наконец, Урал! Вокзал.

Схожу с перрона. От вагона:

Звонок в такси. Путь показал.

Везут до точки, как «Барона».

Вновь в точку схода я попал,

Перечеркнув горизонтали.

И в точке схода, в вертикаль,

Вонзил легко, копьё из стали.

Мой старый мир! Всё как всегда:

Всё те же, сосны и озёра;

В которых плавал иногда.

Я в продолжение разговора,

Открыл альбомы прошлых лет,

И погрузился в безвременье,

И в нём увидел старый свет,

Себя на фото, как творенье.

Тех, кто на фото, тех уж нет:

Их поглотила река Лета;

Остался я седой Поэт,

Остались темы для сюжета;

Осталось темы записать:

Мне Бог диктует темы в уши,

Умеет темы диктовать;

А я умею Бога слушать.

«…Помимо прочего всего…

Сознание медленно; но, верно,

Вплывает в мир: в нём никого,

И нет меня уже наверно.

Я растворил в себе Урал,

И «Интегралом» в мир явился.

Я с Интегралом поиграл,

На землю грешную спустился,

И вот я целый я един!

Живу. Из лучших побуждений,

Закрыл свой дух на карантин,

Чтоб не возникло столкновений.

Я не желаю воевать,

Пытаюсь я, договорится.

В прах превращаю божью Рать,

И в храм иду, за Рать молиться.

Я отмолюсь, за всех и вся.

Грехи свои себе прощаю.

И Бога больше не прося,

Я двери Храма закрываю.

И путь открытый мной, вовне,

Я всё ж, осилю понемногу.

И крест врывается не мне,

Я не беру кресты в дорогу…»

Отмерив, время на часах:

Качнусь не влево и не вправо.

Мир в общих опишу чертах:

Я как Поэт, имею право;

Пишу про то, про что хочу:

Легко жонглирую словами.

По «Клаве» пальцами стучу,

И… застреваю меж мирами.

Моя Душа: ни там ни тут,

Здесь нет конца и нет начала.

Нет Короля, один лишь Шут,

Над прошлым плачет у причала.

Пространство Древний Океан!

Во тьму Душа, как свет стекает.

Мысль разжигает свой кальян,

С ним тело в бездну улетает;

И там причала не найти.

Конечна жизнь; но, бесконечность,

Стоит на жизненном пути:

Мгновения превращая в вечность.

Остатки жизни словно сон:

Сон исчезает, сон уходит,

И благовеста чистый звон,

В Душе, ответ живой находит.

Есть в теле место для Души:

Без слёз, без стонов, без веселья;

Но, только запах Анаши,

И непонятного мне зелья,

Чуть ворошит угасший ум;

Шизофрения накатила.

И вот он мой; Паноптикум!

И вот они, свиные рыла.

Музей, коллекция, предмет;

Но, в переносном смысле. Жутко!

В паноптикум вошёл Поэт.

Реальность это или шутка?

А жизнь бывает и страшней.

И воины «Тьмы» шутить не любят:

В игре эмоций и страстей;

Нас обречённых, часто губят.

И мы, по плахе в бренный мир,

Как первоклассники проходим.

Нас Сатана призвал, на пир;

Мой Бог в безмолвие уходит:

Я с ним хотел поговорить,

Ещё в секундах задержаться,

Ещё раз душу воскресить.

Ещё могу дышать, сражаться:

Так много злого на земле.

Душа во мраке чёрной ночи,

Тьму разметала по стене,

Бог прикрывает сонно очи,

И исчезает в глубине,

В моей бездонности сознания.

С ним проплываю в полусне,

Я по осколкам мироздания.

Рука в ночи мне чертит путь.

Вновь мысль отчаянно взорвётся,

И разорвётся в бездне грудь;

Мой Шут ехидно рассмеётся,

И пропоёт: «Тру, ля, ля, ля!

Делов наделал ты немало;

Но, не сыграл ты Короля:

Тебя на сцене не хватало».

Шутник мой Шут! Язык остёр.

Он может пить и веселиться;

Немножко подл, слегка хитёр:

Совет даёт мне: «Застрелиться».

Сам застрелить Шута могу,

Здесь для меня проблемы нету:

В Шута стреляю на бегу,

И вдаль один, по белу свету.

Убил; Шута, в нём; Короля:

Так: Короля в Шуте не стало.

Кто мне споёт: «…Тру, ля, ля, ля?..»

И скажет кто: «…Вот Солнце встало,

И осветило во тьме путь;

Тебе идти по той дороге.

Жизнь как движение, в этом суть:

Уйди от мрака, без тревоги…».

Себе скажу: «…Я просветлён!

И мысли злые не терзают.

Я спать ложусь, я удивлён:

Мне мысли душу очищают;

Я ведь профессор всех вещей:

Суть всех вещей я понимаю,

И словно сказочный Кащей,

Я Смерть свою в игле скрываю…»

Мне сказок больше не писать:

Я перешёл давно на прозу,

И сдал себя давно в печать,

Из сердца вытащив занозу.

Я в числах, вечности нашёл:

Как точку схода, сингулярность;

Свой интеграл в понятия ввёл,

Отметив минусом полярность»

Открыл тетрадь и записал:

«…Мне в жизни истина открылась:

Я есть! Я в мире Интеграл!

То, что пророчил, то и сбылось…».

Тут снег пошёл. Зима пришла.

Иду. Урал наполнен снегом.

Здесь тело вновь Душа нашла,

Не зная, как поступит с Эго:

То ли на кладбище снести,

То ли воткнуть на пьедестале,

То ли от гибели спасти;

Оставив Эго там, в Астрале.

В Астрале грани бытия,

Мерцают словно бриллианты.

В Астрале жду события:

Когда придут комедианты?

Вернётся мой прелестный Шут.

Он, не взирая, на сословия,

Идёт по жизни, баламут:

Желает блага мне, здоровья.

Я всем желаю: тоже, быть!

Я разбудил воспоминания.

Вдыхаю воздух, буду жить,

И буду ждать с тобой свидания.

Сейчас по прошлому иду.

Снежинки падают и тают.

Мой пруд замёрз в моём саду.

Следы под снегом исчезают.

Но, свет горит в твоём окне:

Ты в нём у зеркала, прелестна!

Дом пребывает в тишине,

Ты элегантна, интересна:

Я как всегда в тебя влюблён!

Я за тобою наблюдаю,

И понимаю: это сон;

Но, глаз своих не открываю.

Боюсь, что вдруг возникнет миг:

В нём не увидим мы друг друга,

В ряду событий и интриг,

В границах созданного круга,

Себя мы можем потерять;

Но, чтоб видение не пропало,

Готов молитвы повторять:

Чтоб слово искренне звучало.

И там уже, в конце времён,

Пройдя сквозь беды и печали,

Услышим: свой Вселенский звон;

Наш путь остался за плечами,

И нам не надо вдаль идти,

Мы в точке схода, всё сойдётся:

Конец, в конце концов; пути!

И сердце трепетно забьётся,

И вечность здесь закончит путь.

Наша любовь не наваждение.

С тобой нас не в чем упрекнуть,

Мы продолжаем ввысь движение.

Я понимаю: Я люблю!

Я понимаю: Всё взаимно!

Вдвоём встречаем мы зарю,

Всё это выглядит наивно:

Вся наша любовь на облаках;

Не Боги нас благословляют,

И наша жизнь в наших руках,

Здесь звёзды нас с тобой венчают.

Мы глубоки, как Океан!

В нём Интегральное значение;

Но, я взрываюсь как Вулкан,

Во мне его прикосновение;

«…Коснулся я твоей Души,

И мы исчезли в точке схода:

Оставив мир в его тиши,

Оставив свой кальян у входа,

Мы полетели над землёй,

Сумев над бездною подняться,

И взять свой мир, сюда с собой,

Чтоб никогда не расставаться…»

Но, всё же, прошлое не спит;

И сны по прошлому мне снятся:

В них иногда Душа грустит,

Устав шутить, устав смеяться;

Дух, наконец, обрёл покой!