Там, где гнутся дубы - 1

Я предложил то, что знал из будущего: «Бросьте окопы. Сделайте дивизию мобильной. Лыжные батальоны, противотанковые пушки на санях, зенитки — на грузовиках. Учитесь воевать в лесу, где танк — это мишень, а не угроза. И главное — связь. Без связи вы слепы. Нужны рации на каждый батальон, а не на каждую бригаду. Это дорого, но это дешевле, чем потерять дивизию». Эренсверд смотрел на меня, и в его глазах я видел не насмешку, а что-то другое. Уважение, может быть. Или любопытство. «Вы, прапорщик, говорите как человек, который уже проиграл эту войну. Откуда у вас такие мысли?» Я пожал плечами. «Я читаю, господин генерал. Немецкие отчёты, советские сводки. Война учит тех, кто хочет учиться». Он кивнул, не ответил, и я понял, что проверка пройдена.

Уже в темноте я сел в свой Volvo и поехал обратно. Дорога от Ерфьеллы до Стокгольма — 22 километра, которые в темноте, по обледенелому шоссе, растянулись в бесконечность . Фары выхватывали из темноты то сосну, то столб, то фигуру лося, застывшего на обочине. Я ехал медленно, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Весь день на ногах, весь день на морозе, весь день — цифры, карты, лица солдат, их голоса, их лошади, их старые пушки. Я думал о том, что написал в блокноте: 117 полевых орудий, 11 тяжёлых, 8 зениток, 45 противотанковых, 683 грузовика, 3126 лошадей. Цифры, за которыми стояли люди. Люди, которые готовились к войне, которой, может быть, не будет. Но если она придёт, они должны быть готовы. А они не готовы. Я это видел. И я должен был сказать об этом.