Таежный Робинзон

И Никита мечтал выкопать колодец. Река вот – рядом, вода недалеко. Если в летнюю межень выкопать метра 4, а, если удастся, то и 5, можно будет всегда иметь рядом чистую, прохладную воду.

Он даже срочно разработал конструкцию колодца и технологию его проходки. Диаметр 80 сантиметров, сечение круглое – стенки будут устойчивы. Изготовить короткую ручку для лопаты, чтобы их совместная длина была не более диаметра дудки. Для подъема грунта использовать специальную корзину, а самому спускаться и подниматься по стволу срубленного тонкого дерева. Насыпал корзину, поднялся и за веревку вытащил ее наверх. Нет, веревки надо беречь – опустил жердь с сучком, зацепил за дужку и вытащил корзину. Тем более, что до 3 метров землю можно будет выбрасывать лопатой. Можно сделать несколько корзин и ставить их на дне дудки одну на другую по мере наполнения и вытаскивать по очереди – не надо будет часто подниматься на поверхность.

Конечно, колодец это не первоочередной объект, копать его надо, когда будут сделаны главные работы, но надо не упустить время минимального уровня воды в реке.

Никита подошел к краю обрыва, спустился по берегу вниз, где река отступая, выполаживала берег, выгибавшийся в сторону реки, поднялся снова вверх и задумался. Теперь ему часто приходилось задумываться, как когда-то улыбаться. Весной появились неожиданные проблемы, и надо было думать, чтобы отыскать их решение и тем облегчить свою жизнь.

«Как поднимать из реки бревна и все то, что еще потребуется поднимать? Подводить к пологому берегу, вытаскивать на него бревно, а потом тянуть волоком до места? Далеко, тяжело, долго и нерентабельно, выражаясь производственным языком. Тогда как? Подтаскивать к обрыву и поднимать сразу на место? Так было бы лучше. Но как поднимать? Он загорелся идеей придумать какое-нибудь устройство.

Одному всегда бывает очень неуютно, даже подержать другой конец палки некому, тем более, к единственной человеческой силе некого прибавить. Поэтому, здесь, как нигде до и после к силе подключается мозг (в своей мыслительной и запоминающей составляющих). Человечество изобрело много способов увеличить человеческую силу как единственную, так и множественную. В данном случае больше всего подходил рычаг и его разновидность – лебедка. Простейшим рычагом он пользовался многократно, а вот до лебедки руки не доходили. Да при наличии имеющихся у него инструментов, вернее, их отсутствии, соорудить приличную лебедку было почти невозможно. Вернее, это требовало очень много времени, материалов. Она получилась бы громоздкой и нетранспортабельной. И на что бы годилась такая лебедка? К ней нужны были бы блоки, опоры, а их где взять – дерево плохой материал для этой цели. Но лебедки нет, и ее здесь из дерева не сделать. Можно правда, накручивать веревку на бревно, приделав к нему рукоятку, но, во-первых, делать такую лебедку трудно, а во-вторых, и это самое главное, веревки хватит на десяток бревен, а потом она изотрется. Нет, этот вариант тоже не годится.

Журавль.

Во время составления мелкомасштабного плана, мелькнула какая-то мысль, которую он отогнал, поскольку она мешала заниматься важнейшим на данный момент делом. Но когда закончил сегодняшний «урок», он выскреб из памяти эту мысль и рассмотрел ее поближе. Он вспомнил «старинное» приспособление из «семейства» рычагов, подсмотренное в нескольких фильмах, которое устанавливалось на колодцах и являлось прародителем подъемного крана. Это «журавль» – почти единственный выход и очень хороший. Журавль в будущем очень пригодится, хотя бы для подъема воды из реки

Мысль ему понравилась, но это был далеко не первоочередной объект, поэтому он принял его для исполнения, но решил установить журавль в другое время, а сейчас добавить в смету, отняв время у походов. И когда он обдумал вопрос с журавлем, он пересмотрел смету, добавил в нее ледник, колодец, журавль и еще кое-какую мелочь. Теперь общее время было 952 часа, т.е. 95 дней он должен заниматься строительством, а остальное время шастать по тайге, высматривая мясо, овощи, ягоды, изучая лес, выискивая признаки человеческой жизни в настоящее время и намечая маршруты, по которым он будет искать людей, как только подготовит для себя тыл

Теперь все внимание на землянку. Согласно составленному генеральному плану, вбил по углам 4 колышка, прибросил ориентировочное расположение остальных «строений» и принялся за земляные работы. Закончив с посадкой, рьяно принялся за рытье котлована для землянки. Здесь выявилась проблема преобладающего направления ветра. Зимой он будет, конечно, другим, а совершенно не хотелось, чтобы ветер дул внутрь. Розу ветров весной он уже начал составлять, каждый день отмечая направление и силу ветра (по трещотке). Это он делал и на прошлой стоянке и приблизительная роза ветров у него была, но возможны и изменения. Во всяком случае, на кабинете он это учел.

Неожиданно много сил и времени потребовала корчевка одного пня. Если бы он знал это с самого начала, то перенес землянку немного в сторону и не столкнулся бы с этими сложностями. Но теперь уже никуда не денешься – вынужден заканчивать. Зато котлован получился идеальный в смысле соответствия составленному генплану.

С шалашом получилось просто, а вот землянка заставила поволноваться. Здесь тоже вначале все казалось просто. Есть землянка, вот он в ней сейчас сидит. Сделать точно такую же, только крыша должна быть непромокаемой – и все.

Забив колышки, Никита взял лопату, поплевал на руки, глубоко вздохнул и вонзил лопату в землю. Сняв верхний почвенный слой, он должен был сортировать грунт, разделяя его по количеству песчаного материала, что имело существенное значение для кирпичей и других керамических изделий, для которых, в первую очередь, он предназначался. Копать котлован здесь при отсутствии мерзлоты, при плюсовой температуре, около шалаша и горящего костра, было несравненно приятней, чем передвигаться с 20 килограммовым грузом по мокрому снегу и эта работа являлась для него настоящим отдыхом – первым после бегства из поселка. Тем более, что не надо было ни о чем думать, что-то решать, искать выход – копай себе и все. И он копал. Штыковой лопатой, подборной. Изредка прибегал к помощи пешни, когда встречались толстые корни, особенно у стенки. Работа подвигалась быстро и через 5 дней котлован был готов. Теперь надо было соорудить остов землянки, но сначала заготовить бревна для сруба. Но была на это время более важная работа – надо было запустить кирпичный завод.

Позже, когда обнаружилось, что огородом заинтересовались какие-то мелкокопытные животные, мужчина вынужден был до минимума сократить его размеры и огородить оставшуюся площадь забором из жердей и сухих кривых веток. Все это зимой пойдет на дрова, поэтому сбор ограды он не считал лишней работой. Кроме того решил соорудить наверху наблюдательного пункта небольшой помост, чтобы можно было удобно сидеть, наблюдая за окрестностями. Помостом он занялся позже, когда немного разгрузился с первоочередными задачами.

С трудом поднял наверх 2 полутораметровых обрезка сосны толщиной 10 сантиметров и приладил их на наивысшей возможной высоте к боковым веткам в полуметре от ствола с обоих его сторон. Концы жердей связал между собой. Получилась неудобная и немного опасная конструкция, учитывая толщину верхних веток. После того как уложил поперек жердей ветки от родной сосны и устлал их хвойными лапами, получился диван шириной чуть меньше метра. На двух сторонах можно было сидеть, прижавшись к стволу и опасаясь сорваться на нижние ветки, но имея перед собой открытое пространство для обозрения. 2 другие стороны позволяли устраиваться надежнее, сидя на толстых поперечных ветках, уложенных на жерди. Много позже он смастерил подставки для ног, чтобы они не висели в воздухе, а чувствовали под собой опору. На этом помосте, который постоянно совершенствовался, он провел много времени, поднимаясь на дерево в тихую ясную погоду, когда заканчивал какой-нибудь этап и хотел насладиться видом окружающей тайги.

Надо несколько поменять и образ жизни. Летом можно сменить комплекс физзарядки, сделав упор на подвижные упражнения. Ввести регулярный бег, поднятие тяжестей и купание и все это не для удовольствия, а, в первую очередь, для закалки. В это ответственное время ему никак нельзя болеть и простужаться.

И в этот же день, уже под вечер, он взял еще четвертушку листа и набросал распорядок на лето, написав в правом верхнем углу эпиграф: «День – год кормит». Распорядок дня на май – сентябрь месяцы.

Подъем. – 600

Физзарядка, прием ванны. Бег, упражнения, турник и т. д.). – 600 – 630

Завтрак, с приготовлением и уборкой. – 630 – 730

Текущие дела. (Подправить, подчистить, подготовить) – 730 – 800

Работа. (При непогоде обязательно в поселке) – 800 – 1200

Обед. (Подготовка, обед, отдых). – 1200 – 1330 (Отдых не всегда.)

Работа. (Работа в походе, в поселке.) 1330 – 1830

Ужин. (Приготовление, ужин, уборка.) – 1830 – 2000

Обзор прошедшего дня, итоги. В особых случаях – запись.– 2000 – 2030

Вечерняя работа. (Подгонка, доделка, срочные дела.) 2030 – 2130

С середины августа – начала сентября – при свете костра.

Отбой – 2200

Всего на работу 10 часов, на сон – 8 часов, на бытовые нужды – 6. Меньше никак нельзя, надо беречь силы: что еще ждет впереди неизвестно.

Служба в армии приучила его к распорядку и, хотя прошло уже много времени, привычка к порядку, самодисциплине всегда поддерживалась дома, на работе, а здесь – в экстремальных условиях – она особенно обострилась.

Поэтому свободное время, несмотря на распорядок, фактически не планируется и работать надо все светлое время, а если можно, то захватывать и темное. Ведь именно за лето надо закончить все земляные работы, заготовить на зимы ягоды, грибы, орехи. Вырастить картофель, зерно и что там еще вырастет. Но очень много работать не следует – можно переутомиться и сломаться, т.е. на какое то время все бросить и «уйти в загул», а этого допускать никак нельзя – поломается график работ.

Надо все же следовать графику и сокращать его по мере уменьшения остатка намеченных работ (выполнения). Не надо забывать, что ты человек. Распорядок – это один из первых признаков человека. Если выполняешь намеченное, значит ты еще человек. Ведь этот распорядок – режим, график только для лета. Закончится лето, начнется длительный отдых и он будет тем больше отдыхом, чем полнее будет выполнено намеченное на лето. И Никита, постоянно держа в уме все этапы строительства со всеми ветвями, периодически пропускал их в мыслях, перемежая с походами и увязывая строительство с заготовками. Когда было много дел, метался, не взирая на распорядок.

Остававшееся время занимался размещением «надворных построек», рубкой дерева в центре будущей землянки и разной текущей мелочью.

А сейчас пора детализировать генплан «поселка». Пока все «строения» были обозначены только колышками. Надо идти дальше, то есть заготовить угловые столбы, обуглить их нижние части, чтобы предохранить от преждевременного гниения, выкопать под них ямки, вкопать, связать их поверху тонкими жердями и настелить поверх них жердочки потоньше, чтобы позже уложить на них хлипкую крышу, которую позже укрепит снег. Сейчас сделать крышу непромокаемой нечем.

Всего столбики понадобятся для трех «сооружений»: дровяной склад – он должен быть большим – 4 столба высотой над землей 2,5 метра, «кабинет» – удобный, непродуваемый, непромокаемый – 4 столба высотой 1,8 метра и «прихожая» перед входной дверью – 2 столба высотой над земляной ступенькой 1,8 метра. Итого 10 столбов длиной 2,5-3,0 метра. За работу!

За три дня, учитывая другие работы, в том числе охоту, ему удалось вырубить и принести нужные столбики, выкопать ямки, глубиной по полметра. Толстые концы столбиков уложил на костер и пока копал, обедал, занимался другими «домашними» делами, переворачивал на огне столбики, чтобы они хорошо обуглились. Вечером установил их, засыпал и утрамбовал новой – временной – трамбовкой. Старую оставил на прежнем месте – везти ее за 20 километров не стоило.

Вырубил поблизости хорошие деревья, разделил их на отрезки по 5,5 метра, отобрал более короткие, которые должны пойти на верхнюю часть землянки и перетащил их к месту будущего дома и землянки. В ближайшее время, пока они еще сырые, с них надо будет снять кору. Притом снимать осторожно – может быть из нее удастся сделать крышу типа черепичной.

Таскать тяжелые бревна такой длины, он естественно был не в состоянии, и пришлось напрягать извилины своего застоявшегося мозга. Ближние деревья он перекатывал по «рельсам», которые соорудил из четырех ровных тонких стволов, укладывая их параллельными линиями с шириной колеи чуть меньше 3 метров. Длину подкладных стволов выбрал трехметровой, чтобы можно было переносить их последовательно вперед. Таким образом он создал запас из 9 бревен, которых должно хватить на одну стену. Уложил их в порядке, подложив под низ тонкие, корявые – «бракованные» стволы. Дальние деревья таким образом нельзя было подтаскивать – слишком извилистый путь их ожидал, да и все равно где-то они не пройдут между деревьями по ширине. Он собрал все сырые сучья в одну кучу, натаскал сушняка – в другую, и у него получился чистый участок с достаточным запасом дров и готовый к продолжению строительства землянки. Оставалось придумать как транспортировать тяжелые бревна. Но здесь пока образовалась заминка.

Привязал к оси между колесами веревку, снятую с шалаша, подъехал к дереву, приподнял один конец и ногой подтолкнул колеса под ствол. Впрягся и потянул. Конструкция сдвинулась с места и пошла, царапая задним концом землю. Таким «трелевочным» устройством возить бревна можно, но задний конец тормозит и требует много дополнительных усилий.

Снова заработали извилины. Шесть бревен уже лежали готовые к транспортировке, не было только транспорта. Попробовал привязать к ним толстую веревку, отвязав ее от шалаша – резать веревку не следовало. Запрягся в нее, он видел, как это делается на картине Репина, и поволок. Ничего не получилось, человеческих сил было маловато.

Оставил это дело до лучших времен – пока голову не посетит хорошая идея и занялся другим тоже очень нужным делом.

Катки

При попытке подвозить срубленные деревья к нужному месту, выработалась конструкция катков, которые подкладывались под ствол передвигаемого дерева, вместо чурбачков. Они представляли собой колеса, отрезанные от 15 или 20 сантиметровых стволов. В них вставлялись деревянные жерди толщиной 5-7 см. Отверстия для жердей вырубались долотом и были неровные, в результате чего качения колес на неподвижных осях не получалось. Просто получились более легкие чурбачки, которые требовали очень много времени для их производства.

Через полтора часа вернулся к бревну, впрягся, дернул, проехал 10 сантиметров и вдруг почувствовал, что задний конец соскочил с колес. И только теперь сообразил – ведь там нет подшипников. Колеса не будут обкручиваться вокруг оси. Они будут крутиться вместе с осью и скатываться с бревна. Оставалось перевезти срезанный материал к месту стройки. Но как это сделать?

Уже темнело, заниматься чем-нибудь сегодня не хотелось – настроение было подпорчено. Никита взял в руки тяжелую конструкцию из двух деревянных колес и задумался. «Как же ее использовать? А может быть вместо чурбачков при перекатывании бревен? Сделать еще парочку и подкладывать под бревна. Толкнуть метра три, когда один каток освободится, перенес его вперед и снова катить. Катки будут легкие, небольшие и катиться по твердой земле будут хорошо. Может быть транспортировка с их помощью окажется легче, чем «трелевочником». Да, надо сделать еще 3 штуки – все равно пригодятся. Но это уже завтра».

Идея есть и мужчина принялся за ее осуществление. Конечно колеса можно отрубить и топором, но они будут корявыми и, главное, тяжелыми. А ведь делаются не на один раз. И он решил отпилить пластины. Ему давно мозолила глаза та длинная двуручная пила, которая всегда мешала при переездах своими габаритами. И сейчас он решил попробовать ее в деле – сможет ли он пилить один? Достал ее, слегка поржавевшую, из-под «кровати» в шалаше, приладил 2 ручки, взял первую попавшуюся толстую ветку из кучи дров, положил на ствол и попробовал пилить. Получается. И неплохо.

Отложил пилу и за пару часов соорудил приличные козлы, потратив на них метра три тонкой веревки и четыре гвоздя. Гвозди у него ценились дороже золота. Их было очень мало и использовались они только временно. Потом вытаскивались и ждали нового применения. В козлах им тоже недолго предстояло находиться. В скором времени они будут заменены деревянными, забитыми в отверстия, просверленные с помощью коловорота. Но пока гвозди оставались там, куда были забиты.

Закончив козлы, Никита уложил на них остаток бревна длиной полтора метра, толщиной, с одного конца 17 сантиметров, которое не знал куда пристроить и, немного помучившись, приобретая опыт, получил два почти ровных кольца. Долотом вырубил приблизительно круглое отверстие диаметром пять сантиметров и загнал туда жердь длиной 30 сантиметров. Довольный подложил готовую конструкцию под задний конец ствола и … отправился обедать. Время уже подходило к вечеру, а он, увлекшись, даже не заметил, что сильно проголодался.

«Досадно, но ничего не поделаешь – подшипники здесь изготовить нельзя. Вообще результат сегодняшнего дня очень хороший – ясно, что двуручной пилой можно пилить и одному, хоть и медленно. Кроме того – он улыбнулся, глядя на стоящие козлы – очень хорошее и нужное приспособление. Если бы я сделал только его, можно было бы считать, что день не пропал даром».

На следующий день, воодушевленный новой идеей, за полдня изготовил три катка и с их помощью перевез все бревна на исходную позицию. В процессе работы нашел новый способ перевозки, объединив два метода. Один конец бревна укладывал на колеса тележки, второй на каток, третий – сразу за осью тележки под бревно и последний – под центр бревна.

Таким образом можно было перевезти бревно на пять метров с лишним, не останавливаясь. По ходу движения один за другим катки выскальзывали из под бревна, пока задний конец не плюхался на землю. Можно было вовремя остановиться и подложить два выкатившихся катка под бревно, что исключало необходимость поднимать второй конец и подкатывать под него каток. Но этот момент не всегда удавалось ухватить.