- -
- 100%
- +
Ничего не помогало: плакаты исчезали, свет вырубался. И тогда я пошёл ва-банк: очередной плакатик с изнанки жирно вымазал клеем «Момент» и пришпандорил его прямо на сияющий дерматин их незаконной двери-перегородки, залепив даже глазок.
Естественно, я предполагал-ожидал, что этот мой демарш станет, что называется, последней каплей в плакатной войне и приготовился к обороне. Причём – всерьёз. В хозяйстве у меня хранился на всякий случай газовый баллончик «Шок», который я приобрёл в «Охотнике» для спокойствия души и нервов сразу же после первого ночного прыщавого звонка с угрозами. И вот теперь, наклеив плакатик, я баллончик этот отыскал и пристроил в прихожей на обувную полку – авось пригодится.
Часов в шесть вечера, когда мы с женой только-только сели ужинать, в дверь затрезвонили. Причём – нагло, требовательно, беспрерывно. «Ну вот и началось!» – с каким-то даже удовлетворением подумал я и пошёл открывать. Но, признаюсь, я всё же думал, что Сыскунов ограничится словесно-ругательным поносом, поэтому про «Шок» совершенно забыл и дверь сразу распахнул настежь. Надо было видеть багрянец гнева на мясистых щеках соседа и яркость молний, сверкающих в его свиных глазках! От него даже жаром полыхнуло. Но не успел я подивиться такому накалу ярости, как в лицо мне влепился ком смятого плакатика, следом хлынул на меня поток густой брани и угроз («Я тебя урою, гад! Я тебе башку щас оторву, урод!! Я тебя, сука, по стене размажу!!!»). Я даже растерялся на миг: Сыскунов вообще-то был молчуном, и я его голос даже толком никогда не слышал (на суде, практически, впервые), так что от нежданного его и такого энергичного красноречия я прямо-таки обалдел.
Но сцена продолжала развиваться и полниться экспрессией. Сыскунов не раздумывая тут же тотально нарушил статью 139 УК «Нарушение неприкосновенности жилища»:
1. Незаконное проникновение в жилище, совершённое против воли проживающего в нём лица, – наказывается штрафом в размере от пятидесяти до ста минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осуждённого за период до одного месяца, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трёх месяцев.
2. То же деяние, совершённое с применением насилия или с угрозой его применения, – наказывается штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осуждённого за период от двух до пяти месяцев либо лишением свободы на срок до двух лет.
Боров этот вломился в мою прихожую, на мою территорию и попытался натурально въехать мне своим волосатым кулаком в лицо. А у меня, надо сказать, есть очень скверное качество: я почему-то не люблю, когда меня бьют по лицу. Особенно – какие-то торгаши вонючие. Короче, я каким-то чудом отступил-отклонился и не доставил ему такого удовольствия. Тут из кухни выскочила моя супружница и с ходу включила сирену голоса:
– А ну во-о-он из нашей квартиры!!! Пошёл во-о-он, негодяй!!!
Сыскунов на миг было опешил-отступил, вышагнул обратно в общий коридор, но ярость в жирной душе его ещё клокотала на полную мощь, он опять напружинился-собрался и пошёл на нас уже на обоих в атаку. Здесь стоит упомянуть, что Сыскунов был почти на голову выше меня и в плечах гораздо пошире. В сей чреватый последствиями момент я вспомнил о «Шоке», схватил баллончик с полки, направил в сторону взбесившегося хама и нажал спусковой клапан. Плотная струя ударила его в грудь. Я хотел прицелиться получше и оросить ему освежающим газом багровую морду, но он уже отскочил от нашей двери. В этот миг послышался в коридоре голос-вскрик Ульяновой:
– Тимоша! Что там происходит?! Что они с тобой сделали?! Сволочи!! Бандиты!!!
Я захлопнул дверь и, тяжело дыша, уставился на свою Татьяну. Та тёрла кулаками глаза.
– Ты что, плачешь, что ли? – поразился я.
– Глаза щиплет!
Я и сам ощутил лёгкую резь в глазах – часть газового облачка осталась-застряла в нашей прихожей. Но – странное дело: судя по инструкции к баллончику, мы с женой должны были просто истекать слезами и корчиться от боли. Однако ж глаза только слегка пощипывало, и слёзы текли довольно скупо. Я повертел баллончик, почитал надписи: тьфу, срок годности его истёк уже два года назад… Ни хрена себе – самозащита!
– Может, милицию вызовем? – предложил я и тут же сам устыдился своего предложения.
Мы ещё минут пять-десять пообсуждали в прихожей с женой дурацкую сцену плакатной битвы, перспективу наших отношений с больными соседями-захватчиками и только отправились на кухню к остывающему ужину, как в дверь опять позвонили. Ну вот, подумалось, и вторая серия! Татьяна кинулась к входной двери, глянула в глазок, а я на всякий пожарный снова приготовил газовый баллончик. Но жена от двери сообщила растерянно:
– Милиция!
– Вот и хорошо! Открывай! – бодро приказал я, но баллончик с глаз убрал.
Вошли три служителя порядка – капитан и два сержанта. Представились. И тут же приступили к допросу, составлению протоколов. Вызвал их, оказывается, Сыскунов, сообщив, что-де на его супругу напали в коридоре взбесившиеся соседи и чуть не убили отравляющим газом…
Судя по скупым и каким-то укоризненным сведениям милиционеров, хозяйка 82-й лежала чуть ли не без сознания, лицо её было обожжено до красноты, глаза ослепли от слезотечения, дыхание затруднено и т. д., и т. п., и пр. Там, за стенкой, оказывается, уже суетится целая бригада «скорой помощи». Мы с Таней тихо обалдевали. Я вытащил и отдал по требованию ментов баллончик – они его реквизировали. Все наши сбивчивые объяснения-доводы выслушивались служителями порядка весьма снисходительно и с понимающей усмешкой…
Естественным следствием «плакатно-газово-коридорной» битвы стало то, что на следующий день я отправил в почтовом конверте в райсуд новое заявление:
Ещё 12 марта 1999 г. Ленинский районный суд (судья Чабрецова Л. В.) вынес решение № (такой-то) о сносе незаконных перегородок, возведённых без согласия соседей в общем коридоре на 6 (шесть) квартир в доме № 36 по ул. Интернациональной хозяйкой кв. 82 Ульяновой Т. М., и приведении коридора общего пользования в прежнее состояние. Со временем в деле появилась бумага о том, что исполнительное производство по данному решению окончено 6.12.1999 г. Однако до сих пор перегородки стоят на прежнем месте, и все 12,5 погонных метров общего коридора, захваченных незаконно Ульяновой, по-прежнему находятся в полном владении её семьи.
В ответ на жалобы соседей о неисполнении решения суда председателю Ленинского райсуда, в районную, городскую, областную прокуратуры, областное управление юстиции, депутату Госдумы Т. И. Заборовой и т. д. вплоть до Президента России В. В. Путина, нам, соседям, советуют обратиться с новым иском в суд.
В связи с вышеизложенным от имени ближайших соседей Ульяновой Т. М. прошу вынести решение о сносе всех перегородок в указанном общем коридоре, запрете их нового возведения и приведении коридора в прежнее состояние.
А неестественным следствием той же битвы стала очередная моя промашка, которая позже вышла мне боком. Поэтому, забегая вперёд, спешу дать очень важный ДОБРЫЙ СОВЕТ: в подобной конфликтной ситуации с участием милиции, которую вызвали ваши супротивники, немедленно, в свою очередь, спешите в милицию со встречным заявлением.
Здесь промедление если уж если не смерти, то поражению точно подобно.
Я, увы, догадался составить заявление на имя начальника райотдела милиции только спустя десять драгоценных дней. Мне удалось попасть на приём к начальнику РОВД, он внимательно меня выслушал, заяву почитал, вызвал какого-то подчинённого, распорядился разобраться «по существу», и потом мы ещё довольно мило поговорили с полковником о литературе, кризисе детективного жанра и засилье на страницах современной прозы порнографии и секса.
Просвещённый полковник, видимо, и сам не знал, что к тому времени подробная «телега» Ульяновых-Сыскуно-вых, которую они доставили в милицию на следующее же утро после коридорной баталии, была уже с соответствующими сопроводиловками-комментариями препровождена в мировой суд. Делу был дан ход. Роль потерпевших уже была закреплена за нашими соседями, мне же осталась-досталась зловещая роль подсудимого-ответчика. Участковый старлей вызвал меня (через десять дней!), чтобы я в своей бумаге шапку «Заявление» почему-то заменил на «Жалобу» и обещал дослать её вдогонку к сыскуновским бумагам в суд – может, дескать, и сыграет какую-нибудь роль.
Между тем, меня вызвали в районный суд в связи с моим иском по перегородке. Каково же было моё, если можно так выразиться, обрадованное изумление, когда выяснилось, что дело попало к судье Чабрецовой, той самой, при участии которой и начиналась вся эта судебно-исковая эпопея в марте 1999-го. Людмила Васильевна была искренне удивлена, что решение её, вынесенное 3,5 года назад, так до сих пор и не исполнено. Она попросила принести ещё недостающие бумаги (документы на нашу квартиру зачем-то и второй экземпляр заявления, о котором я опять забыл), после чего назначила рассмотрение дела на 15 декабря.
В этот день Ульянова не явилась, а прислала вместо себя объяснительную, что мол мама у неё шибко болеет и времени на суды у примерной дочери вовсе нет.
Перенесли заседание на 23 декабря. И снова – облом: Сыскунов притащил справку почему-то из военного госпиталя, что его супружница Ульянова болеет якобы бронхитом.
А 12 февраля (уж срок так срок дали для выздоровления!) ответчица не соизволила придти уже без всяких пояснений: дескать, да пошли вы все с вашими исками и судами!
Заседание тем не менее наконец-то состоялось, было непродолжительным, а вердикт кратким и недвусмысленным, как эхо суда четырёхгодичной давности: убрать-снести все перегородки в общем коридоре и привести его в прежнее состояние.
Ульянова, естественно, подала кассационную жалобу в областной суд, в которой, в частности, плела:
…Суд не учёл, что перегородка является временным сооружением, площадь коридора за перегородкой в общую площадь квартиры не включается и отчуждению не подлежит, а разрешения на возведение перегородки у меня есть – из департамента жилищно-коммунального и энергетического хозяйства, Центра санитарно-эпидемиологического надзора и техническое заключение «Барановгражданпроекта». Все эти документы мною направлены в архитектуру г. Баранова для получения разрешения.
…Я не могла 12 февраля 2003 года присутствовать на судебном заседании и не могла сообщить суду об уважительности своего отсутствия (умри, Денис!.. – Н. Н.), так как накануне почувствовала себя очень плохо и утром пошла на приём к врачу…
Из районного суда я тут же получил копию этой цидули и предложение-совет подать в письменном виде возражения, что я, не мешкая, и сделал.
…Ульянова подала кассационную жалобу в областной суд, полную передержек, фальсификаций и прямого обмана.
А именно:
1) Ответчица не являлась на заседания суда 4 (четыре) раза: 15, 23 декабря 2002 г., 12 февраля и 4 марта 2003 г., так что суд принял решение ЗАОЧНО в соответствии с буквой закона.
2) Речь в тяжбе (и решении суда) идёт не о перегородке, а о ПЕРЕГОРОДКАХ (не менее двух), причём отнюдь не временных сооружениях, а КАПИТАЛЬНЫХ: одна перегородка кирпичная, другая – металлическая, вмонтированная на штырях в стены коридора.
3) Хозяева 82-й кв. отгородили-присвоили отнюдь не только «свою» долю в общем двухсекционном коридоре на шесть квартир: они захватили 80% (12,5 м) одной из секций (со всеми 4 окнами и 4 батареями отопления), оставив ближайшим соседям из двух квартир (83-й и 84-й) только тёмный закуток.
4) Ещё 12 марта 1999 г. было принято первое решение Ленинского суда о сносе незаконных перегородок, возведённых хозяевами 82-й кв. в нашем общем коридоре, и ещё тогда, 4 (четыре! ) года назад, Ульяновой было разъяснено, что ни мэрия, ни областная администрация, ни сам Президент не могут выдать ей разрешение на сооружение перегородок в общем коридоре БЕЗ СОГЛАСИЯ соседей, и все подобные бумажки-разрешения могут быть только липовыми. С тех пор закон не изменился, так что ссылки Ульяновой на мифическую «архитектуру г. Баранова» (?), которая якобы уже четыре года обещает выдать ей разрешение на присвоение большей части общего коридора, выглядят, мягко говоря, не убедительно…
Областной суд рассмотрел кассацию Ульяновой 2-го апреля, отклонил её и оставил решение райсуда в силе. Сама Тамара Моисеевна на это последнее – «перегородочное» – судебное заседание явиться также не соизволила. Как потом выяснилось, силы свои она берегла теперь для другого суда.
Суда – мирового, «газового».
7. НУ ОЧЕНЬ МИРОВОЙ СУД!
Напомню для начала тем, кто забыл, и сообщу тем, кто не знал, что Закон «О мировых судьях в Российской Федерации» был принят в ноябре 1998 года. Это событие как бы возвратило нас к правовым традициям России второй половины XIX века, когда в результате судебной реформы возникли мировые суды, каковые, по выражению тогдашнего министра юстиции Замятнина, должны были стать краеугольным камнем гласного, скорого, правого и милостивого суда .
В словаре Даля термина-понятия «мировой суд» я не нашёл, а у Ожегова пояснение дано такое – дореволюционный суд для разбора мелких гражданских и уголовных дел. И в нынешнем – XXI-м – веке мировому суду тоже спихнули всю «мелочь»: имущественные споры по искам до пятисот минимальных размеров оплаты труда, расторжение брака, назначение алиментов, административные нарушения, трудовые споры, дорожно-транспортные дела, прочее в том же духе и наконец уголовные дела со сроком наказания до 3-х лет лишения свободы – клевета, оскорбления, побои, мелкое хулиганство…
Понятно, что термин это произошёл от слов «мир», «мирить» и главная задача-функция мирового суда – постараться не довести дело до приговора, а как можно быстрее покончить его полюбовно, примирением истцов-ответчиков.
Аккурат 2-го апреля, когда областной суд окончательно порушил чаяния Ульяновых-Сыскуновых, пытавшихся узаконить беззаконное присвоение общего коридора, получил я повестку от мирового судьи Фоминой с предложением явиться к ней через день «на беседу».
Что ж, почему бы и не побеседовать с умной женщиной. Если она, конечно, умная. Тем более, что к приглашению была приложена копия совершенно несуразной бумажки, подписанной гражданкой Ульяновой, под названием —
ЖАЛОБА В ПОРЯДКЕ ЧАСТНОГО ОБВИНЕНИЯ
23 ноября 2002 года в 18 часов 30 минут я вышла в коридор общего пользования, где я проживаю, чтобы узнать, о чём разговаривают вышедший ранее мой муж Сыскунов Тимофей Борисович и мой сосед Наседкин Николай Николаевич. Когда я спросила: «Что случилось?», – в этот момент Наседкин Николай Николаевич брызнул мне в лицо из газового баллончика, тем самым причинив мне физическую боль. В течение 40 минут я ощущала головную боль, резкую боль в глазах и у меня было затруднено дыхание, из-за чего пришлось вызывать «скорую медицинскую помощь».
Считаю, что в действиях Наседкина Николая Николаевича усматривается состав уголовно наказуемого деяния, а именно – совершение насильственных действий, причинивших физическую боль, предусмотренного статьёй 116 УК РФ…
Орфографию и пунктуацию в этом манускрипте я, поелику возможно, поправил, но всю бредовую суть оставил в истинной её красе. И поспешил в суд – надо же и ему разъяснить нелепость фантазий-обвинений моей «отравленной» соседки.
Кроме мирового судьи Фоминой (крепко сбитой коренастой женщины забальзаковского возраста с рыжим перманентом и с печатью неудачной личной жизни на крепко оштукатуренном лице) я застал в её кабинете и чудесным образом выздоровевшую гражданку Ульянову. «Беседа» наша уже вскоре начала принимать довольно странный характер. Тамара Моисеевна живописала Татьяне Карповне (судье) о том, какой я злой человек, какой я злобный писатель, как я всех не люблю, ненавижу, всем завидую и беспричинно злобствую…
Фомина сочувственно кивала головой и с сожалением на меня поглядывала.
Дали-предоставили слово и мне, но тут же выяснилось, что о злополучных перегородках речь вести нельзя, так как они, якобы, никакого отношения к столкновению-ссоре не имеют, с ними разбирался федеральный (то есть районный) суд, а у нас здесь главное – баллончик с газом и «пшик» из него в лицо несчастной Тамаре Моисеевне… Понятно, что я пытался спорить-протестовать, пробовал убедить женщину в перманенте, что «пшик» из баллончика (и совсем не в лицо, и совсем не на Тамару Моисеевну!) – это следствие изнурительной перегородочной битвы, давил-нажимал на логику и здравый смысл… Бес-по-лез-но!
После этого судья приступила к главной своей обязанности: она (обращаясь почему-то только ко мне) предложила враждующим сторонам примириться, а для этого я должен был ни много ни мало попросить прощения у своей милой соседки и пообещать клятвенно, что больше никогда с нею ссор затевать не буду…
Естественно, от примирительных объятий-поцелуев с Ульяновой я решительно отказался и, нарушая табу, заверил во всеуслышание, что если она, Тамара Моисеевна, надеется таким путём сохранить свои сволочные (это было про себя произнесено) перегородки, она шибко ошибается. На том и расстались. Пока. До заседания суда, которое было назначено на 11-е апреля.
Между прочим, о моём встречном иске-заявлении, которое в суд должна была переправить милиция, судья Фомина даже и не заикнулась. Не мешкая, я побежал искать его следы. Выяснилось, что цидуля моя дошла и находится у Фоминой, но, как мне подсказали в канцелярии, надо ещё составить две цидули: заявление о рассмотрении этого моего заявления и возражения на жалобу Ульяновой. Что я и сделал.
Мировому судье судебного участка № 3 Ленинского района г. Тамбова Фоминой Т. К.
От Наседкина Николая Николаевича, проживающего (адрес)
ЗАЯВЛЕНИЕ
Уже более 4-х лет между нашей семьёй и хозяевами кв. 82 (Ульянова Т. М., Сыскунов Т. Б.) существуют неприязненные отношения, возникшие из-за того, что Ульяновы-Сыскуновы, украв у соседей большую часть общего коридора (на 6 квартир), демонстративно отказываются её возвращать, хотя было уже два решения Ленинского районного суда (от 12 марта 1999 г. и 12 февраля 2003 г.), и при этом терроризируют соседей: выключают свет в оставшейся части общего коридора по своему усмотрению, водят по коридору свою собаку без намордника и пр. Сразу после начала тяжбы по сносу незаконных перегородок начались в нашей квартире ночные звонки с угрозами в мой адрес. В виду этого в июне 1999 г. я приобрёл за 50 рублей в магазине «Охотник» свободно продаваемый газовый баллончик «Шок» для самозащиты.
Пытаясь противодействовать хулиганству соседей, я вывесил у МОЕЙ двери, на стене МОЕЙ квартиры плакатик-просьбу «Свет не гасить!», однако гр. Сыскунов его беспардонно сорвал, как и последующие. И вот 23 ноября 2002 г., когда я 10-й (десятый! ) плакатик вынужден был повесить уже на незаконную перегородку в нашем коридоре, примерно в 18:30 вечера раздались резкие требовательные звонки в нашу дверь. Когда я открыл, в МОЮ квартиру ворвался с грязными ругательствами гр. Сыскунов, швырнул мне в лицо скомканный плакатик и бросился на меня с кулаками. В целях САМОЗАЩИТЫ (ст. 37 УК РФ) мне пришлось применить газовый баллончик – один раз «пшикнуть».
Сыскунов вынужден был отступить, тут ещё его жена Ульянова выскочила из своей двери, начала как бы урезонивать его, но Сыскунов, не решаясь приближаться к баллончику, перешёл на угрозы и грязные оскорбления, так что, по его словам, «жить мне осталось недолго», «он меня уроет», «убьёт» и т. п. Причём, обращался он ко мне на «ты», «гад», «козёл», словно мы с ним повздорившие друзья-приятели. Но история и на этом не закончилась. Пока мы с моей насмерть перепуганной женой обсуждали, стоит ли нам позвонить в милицию, – раздался новый звонок в дверь и появился капитан милиции Первушкин Н. Н. в сопровождении ещё двух милиционеров. Оказалось, прибыли они по вызову всё тех же распоясавшихся Ульяновых-Сыскуновых. Капитан составил протоколы, в которых зафиксировал наши с женой показания по факту хулиганства Сыскунова, и изъял у меня баллончик с газом для экспертизы.
4 декабря 2002 г. я подал заявление на имя начальника Ленинского РОВД г. Баранова о привлечении хулиганов-соседей из 82-й кв. к ответственности за данный инцидент. 19 декабря 2002 г. ст. л-т Балагуров А., разбиравшийся с заявлением, отправил его в Ленинский мировой суд в качестве искового заявления для рассмотрения по существу (исх. № Н-4). В канцелярии Ленинского мирового суда оно зарегистрировано 23 декабря 2002 г. С тех пор никаких сведений о судьбе своего заявления я не получал.
Между тем Ульяновы-Сыскуновы спустя 4 (четыре) месяца после инцидента и спустя 3 (три) месяца после регистрации моего заявления в Ленинском мировом суде подали 31 марта 2003 г. свою клеветническую «Жалобу в порядке частного обвинения», извратив факты инцидента, случившегося 23 ноября 2002 г., и обвиняя меня в немотивированном нападении на них. Это заявление было почему-то принято к немедленному рассмотрению, и заседание суда назначено на 11 апреля 2002 г.
В связи с вышеизложенным прошу:
1) Моё заявление от 4 декабря 2002 г. и заявление Ульяновой от 31 марта 2003 г. рассматривать одновременно в ходе одного судебного заседания, так как это два заявления конфликтующих сторон об одном и том же столкновении-инциденте.
2) Если это по каким-либо причинам невозможно, прошу ПЕРВЫМ рассмотреть моё заявление, как поданное и зарегистрированное значительно ранее заявления противной стороны.
3) Прошу разобраться в служебном порядке, почему моё заявление с 23 декабря 2003 г. лежало в Ленинском мировом суде без движения.
Второй документ получился-выглядел, на мой взгляд, ещё более убедительным:
ВОЗРАЖЕНИЯ НА «ЖАЛОБУ В ПОРЯДКЕ ЧАСТНОГО ОБВИНЕНИЯ» УЛЬЯНОВОЙ Т. М.
31 марта 2003 г. Ульянова Т. М. подала в мировой суд Ленинского района клеветническую «Жалобу в порядке частного обвинения», в которой извратила факты инцидента, случившегося 23 ноября 2002 г.
А именно:
1) Она сообщает, что вышла в коридор общего пользования, дабы узнать, о чём разговаривает вышедший ранее её муж Сыскунов и сосед Наседкин, и в этот момент Наседкин якобы брызнул ей в лицо из газового баллончика. То есть, гр. Ульянова утверждает, что мы с Сыскуновым мирно беседовали (обсуждали, допустим, футбольные новости и рассказывали друг другу анекдоты), а когда она появилась из своих дверей, я вдруг ни с того ни с сего набросился на неё и пшикнул газом из баллончик а в лицо, причинив «физическую боль»… Здесь явно описаны действия человека, находящегося в остром припадке сумасшествия или в крайней степени опьянения. Думаю, и сами Ульяновы-Сыскуновы, и свидетели (моя жена Наседкина Т. М, капитан Первушкин Н. Н. и два милиционера, бывшие с ним) подтвердят, что ни сумасшедшим, ни пьяным я в тот вечер не был.
2) Газовый баллончик «Шок» свободно продаётся в магазинах как средство самообороны, действие газа после применения прекращается через 20 минут и никаких серьёзных последствий для здоровья оно не представляет. Я вынужденно применил его для самозащиты против Сыскунова, который ворвался в МОЮ квартиру и набросился на меня с угрозами и кулаками. «Пшикнул» я один раз в тот момент, когда сам находился в прихожей своей квартиры, а Сыскунов, чуть отступив, находился у порога моей квартиры в коридоре. В этот момент и появилась из своих дверей Ульянова. Между нашими дверями расстояние 4 (ЧЕТЫРЕ) метра, между тем, зона действия баллончика «Шок» ТОЛЬКО ДО 2,5 (ДВУХ С ПОЛОВИНОЙ) метров, а более-менее серьёзно он действует на расстоянии ДО 1 (ОДНОГО) метра. Это чётко указано на самом баллончике, изъятом у меня капитаном Первушкиным для экспертизы. Так что никак не могла гр. Ульянова почувствовать «физическую боль», тем более «резкую» и пр. «предсмертные» симптомы.
3) Более того, Ульянова ВООБЩЕ не могла ощутить воздействие газа из этого баллончика, так как я приобрёл его в магазине «Охотник» за 50 рублей в июне 1999 г., когда после начала конфликтных отношений с Ульяновыми-Сыскуновы-ми мне начали угрожать расправой по телефону. Срок годности газового баллончика – 2 (два) года, так что в день применения 23 ноября 2002 г. уже более 2 (ДВУХ) лет, как срок годности его истёк (что могут подтвердить капитан Первушкин и результаты экспертизы), и фактически он был таким же безопасным и безвредным, как освежитель воздуха. И сама Ульянова на предварительной беседе у судьи 4 апреля 2003 г. неоднократно и справедливо подчеркивала, что на Сыскунова газ совершенно не подействовал, хотя Сыскунов в любом случае находился к нашей двери ближе, чем Ульянова. Таким образом, что и как делала Ульянова со своим лицом перед обращением к врачам, если на нём действительно были заметны какие-то следы воздействия, каким дезодорантом или антистатиком – знают только сами Ульяновы-Сыскуновы.