Кокосы от бананососа

Пролог

Накрепко втиснув увесистую кипу листов бумаги в обшитый золотом борт придворного мундира, насилу сдерживая поспешный шаг, он миновал чёрный омут ночи за стеклом окна. Но вот уж и она—цель устремлённо-возбуждённого движения — дверь в конце коридора.

Остановился, рука сама собою потянулась троеперстной щепотью ко лбу, отягчённому тревогой, но нервный встрях чёрных кудрей пресёк поползновение рефлекса. Взамен, он предъявил охальный палец дверной створке, затем замедленно согнул его же и постучал костяшкою сустава, и лишь потом ступил в лакейскую.

Митрич, старший камердинер, ему навстречь подъял с исчёрканной вдоль и поперёк столешницы опухше-заспанную рожу. Неспешно перекрестил пасть, распахнутую затяжным зевком. Пламя свечи, оплывшей до самого канделябра, чуть встрепенулось, но передумало и впало вспять, в тихую кому угасания; всё дальше, глубже...

— А! Санька! Где эт загулялси? Давненько лик свой не казал.

— Да вот, Ферапонт Дмитриич, извольте видеть, — он перехватил в обе руки стопу исписанных листов из подмышки, — безделицу сию кончал.

— Али опять бумагу портишь на стишки?

— Ни-ни! Чистейшей воды проза. Поименована: «Капитанская дочь».

— Ну-ну. Покладь там где-нито с краЕчку, чтоб особливо не мешалась… Чевой-то наперёд сулить не стану. Сам ведаешь — у нас тут всё сугубо коллегиально. Покуль не соберётся дворня, про то и сё не потрандят, да не наскучат в дурака играть на шелобаны — ни шорт-листом, ни лонг-листом я тя не обнадёжу. Но ить и ты ж со своей стороны предпринимай шаги-то. Поближе к ночи кухарку Акулину покличь: постелю твою опорядить.

— Так она мне в Арины Родионовны годится!

— Ещё лучче! «Выпьем с горя, где же кружка?» А дальше уж оно само… мне тебя учить, аль что ли? Опять-таки конюху Ваську алтына не жалей на водку, а то и пятака. Да дворнику Никандру почаще кланяйся. Он это любит…

Пояснительная записка

А заголовочек неплохо смотрится, а? Фруктовый весь, как в лучших домах, что да, то — да. Изысканность чувствуется, эдакий флёр особый. Торчит буквально за версту, как импортозаместитель из секс-шопа. Да и намёк банановый для среднестатистических воображений возбуждающ. Плюс: обтекаемость форм на подсознанку давит в нужном направлении.

Так и быть, дорогой читатель, название оставляю как и есть, убедил ты меня…

О чём книга? Вопрос детск (sic!) до беспредела. Он вызывает умиление нетронутой чистотой, тебе подобных мало уже осталось. Не зря Росстат на таких как ты уже заповедники готовит—хранить как редкую породу пушного зверя. Однако это их и твои проблемы, а у меня назрел ответ к поставленному вопросу:

Как и любая каждая у всякого другого, книга, конечно же, о себе любимом. Вот почему в основной состав рецепта входят —

а) экскурс,

он же созерцание прослойки членов общества, сертифицированных налобным штампом «восприемник/ца российской литературы», чтоб на их фоне контрастней выделяться;

б) думы

(множ. число, с маленькой буквы, чтоб статистические комитетчики попусту не вздрачивались):

по главному вопросу бытия: а оно мне нада? (и если да, то как и насколько) быть понятЫм при самоликвидации людского рода. (Тут вовсе не про СВО—для планетарных миллиардов незаменимых миллионов нет, иди, и — аннулируйся, тебе же ещё и спасибо скажут. Из-под полы, в обход санкций.

Нет! Здесь речь про серп, что уж сверкнул над яйцами единственного аргумента ЗА продление существования людей — мол, в человеке сидит способность к творчеству, без которой всё тупо жрёт всё остальное и на этом — всё. Скукотища, если посмотреть со стороны.

Но не истёк ли наш срок годности для применения? Жуткий знак вопроса в стальной закорючке серпа возъятого над молотом творчества.

в) здравоохранительные мероприятия:

отслеживание перемен в моём душевном равновесии. По шкале: «насторожЁнное внимание» — «разочарованность» — «полный поИИзм».

Для лиц, приУченных к общению на уровне ТВ-суржика даю последний шанс врубиться о чём речь в этом сыр-боре и размещаю Рецензию и Отповедь на неё же, по окончании текущего рецепта.

Гоголева, Вероника: Рецензия на книгу Авдея НУблин-МудлОва ******.

Роман действительно тяжелый, а моментами — беспощадно жестокий в своей неприкрытой исторической правде. (1)

… произведение состоит из множества небольших глав (в среднем по 5–6 страниц), что облегчает чтение и позволяет автору смело перемещаться из одного хронотопа в другой. Поначалу это может путать, сбивать с толку, но со временем становится неотъемлемой частью не только темпоритма, но и идейной наполненности книги. (2)

… как минимум одну достойную книгу Авдей НУблин-МудлОв написал. (3)

Отповедь

1) “историческая правда” настолько же сапоги всмятку, как и попытки разграничить секс на “нормальный” и “противоестественный”;

2) “хронотопная темпоритмика” в сочетании с хромированной хрипотцой идеальна как недорогое, но эффективное средство от разжижения симптома Дауна;

3) НИИ макро-молекулярных микро резин разработал и приступил к выпуску продукции для обтяжки чего угодно. Наименование изделия «достойная книга».

-.-

Да, признаЮ, ответ г-же ГогОлевой вышел не так, чтобы вполне уж джентльменский, однако он нацелен не в неё, а по идиотам, губившим прекрасную женщину идиотическим образованием, чтобы она писала рецензии на безнадёжное ****** и делала карьеру, которая ей 100 лет не нужна.

Она об этом и сама догадается, да поздно—на 102-м году жизни. А ведь ещё Пушкин мечтал встретить в России пару таких же прекрасных женских ног, но применяемая система образования губит их, вместе с их ножками, как крещенский мороз майских ландышей.

И всё-таки она успела предупредить меня напоследок (о! Доброту души прекрасной женщины даже Рецензия не в силах утаить).

«Будь осторожен», — сказала она, — «следи за собой! Этот роман тяжелее дорожного катка, а моментами безжалостно жесток подобно банде малолеток!»

Ах, Вероника! Всё бы сложил к твоим ногам (да, Санёк! Они того стОят!)—и наколенники, и налокотники, не говоря уже про панцирь, не будь у меня прекрасной Дульсинеи!

Вот уж кого не проведёшь. «Опять за старое, падлюга?» — скажет она, а мне — красней под шлемом с опущенным забралом в эту летнюю жару. Но всё равно спасибо, что предупредила!

Введение

1

В повадках обитателей охраняемой заповедности, которая над главными воротами своего входа пригвоздила вывеску «Российская Литература», всё чаще замечаются скрипы. И это настораживает.

А факт их странной позы на слово «банан»? Вот именно, что да! Застывают как изваяние легавой в стойке на 3-х лапах.

Мне, носителю правильных общественных воззрений, никак нельзя было пройти мимо траха по мозгам тем грёбаным бананом.

Простой банан за два конца на стенку прискочёванный – за $ 6000000! На выставке в Нью-Йорке. Банан и 2 кусочка скотча, и – и всё… А ты, общественно полезный, иди и пахай дальше, как всехний Папа Карло.

Как тут не оИИнеть всем поголовно, для кого «искусство» не звук пустой, и слово «доллар» тоже свято?

Попробуй не вскряхтать под гнётом эсхатологических настроений: всё, братва, с приехалом! Конечная остановка: Конец Света.

И от бананов уже поневоле отказываешься. Кусок в горле застревает при мысли: сколько в нём долларов сидит. Потенциально.

Короче – шок, мурашки по кожному покрову, всё как положено… Правда, к статуэткам охотничьей породы не примкнул, но дня три колбасило…

Потом попустило благодаря траху следующей сенсацией, чья очередь пришла взрывать сообщества в нейросетЯх.

Однако тот банан нет-нет да и шарахнет, рецидивом, из-за угла в извилинах, поскольку искусство вообще, как и литература в частности мне дОроги. Вот в чём причина сдвига, глобального и лично моего, к вопросам литературовЕдения.

На первый взгляд кипуча и обильна жизнь литературы РФ:конкурсы, выставки, встречи, распродажи… Движение присутствует! Как в той толпе, что год за годом, десятилетиями напролёт, каждый Божий день шаркала сквозь Мавзолей мимо стеклянного гроба с мумией в деловом костюме. Ибо всё неизменно повторяется, скрывая рожи за косметическими масками.

Чёрт его знает, может и по сей день шаркают…

Старожилам, привычным к жизни в ящиках с двойным дном, легче, – у них накоплена понятка в чём смысл «литературы госзаказа». Но каково юным дарованиям среди капканов из незнакомых грабель?

Им отдаю свой труд, — бесплатный философский камень. Приложением «Банано-обтекаемости» вмиг отличишь зерно златое от плевел под галстуком чечевично-хлебабельной расцветки.

Теперь осталось лишь определиться – к чему прилагать-то? В данном мануале для предстоящего инструктажа использована поделка ******, чей текстодел, некто Авдей НУблин-МудлОв, удостоен Премии «Большая Книга», и повторного тиража в один и тот же год.

В правом верхним углу твёрдой обложки тиражированной продукции размещён ромбообразный значок: <18+>. Что тут же заставляет гурманОв сглотнуть…

А вот и зря, не надо ходить на поводу распущенных инстинктов. На все 537 стр. жвачки политоложного суржика tv1 не встретишь ни одного живого слова, А сам значок — манок для лохов, сработанный наглым маркетологом.

Да, но а мне оно зачем? Отличный вопрос! Кто догадается, дайте знать, — мне тоже интересно.

2026-07-27

Часть первая

1

«Театр начинается с лестницы, а книга с предисловия».

Такой ненавязчиво элегантной фразой намеревался я открыть литературоведческую разборку полтыщ-страничного (с гаком!), тома лауреата «Большой Книги».

А почему б не поблистать изысканно афористичным слогом, а? Не каждый день подвернётся случай подать себя любимого выгодным аспектом. Но я вовремя успел обуздать, размашистость неповторимо личного стиля.

Тпру, залётный! В цитате Станиславского про лестницу ни гу-гу, он там дальше вешалки не рискнул продвинуться. В чём, кстати, есть резон, при сравнении числа лестниц и вешалок на душу одного театра, госсреднестатистически.

А с кондачка, без лонжи, без огневой поддержки делать скачкИ с лестницы на вешалку, решил — ну его на! — воздержусь. Хоть популярность цирка на текущий день в полном шоколаде. Куда ни глянь, — все вертятся, да так нахально! Всяк спешит на себя цену заломить, подороже, — даёшь монетизацию!

И ведь же чует сам, что запросил втридорога, что не такой он ещё раскрученный, как корифеи контр-культуры, что на него всем вообще-то положить, с прибором… Маркетология методом тыка, называется…

И мало ли, что Голливуд с Нетфликсом приучили нас лелеять американскую мечту, будто пробивным везде дорога и хэппи-энд, как типа ты уже в стране победившего индивидуализма — великой эС-Ша-А державе. Довольно наглая шалава — у себя там победила, и к нам теперь лезет пути указывать.

Навострись крутить барабан в револьвере, и в завтрашней перестрелке в шерифы выбьешься, а дальше кресло губернатора тебе под зад, и — всё, забивай стойло под свой кадиллак на Капитолийском холме. Только и делов.

Осталось только общий план под национальные особенности своего райцентра подстругать, и — вперёд, время не ждёт, оно — деньги, они круглые, живей-живей, парни! Монетизируемся! Невесты шлангогубые в награду будут нам!…

Однако афоризм с недомытой лестницей ткнулся каменным лбом в дополнительную преграду, совершенно неодолимую (от театралов, помнящих про изначальность вешалки, я б ещё как-то отгавкался б, но!) – предисловие тупо отсутствовало. Опанькиии…

После скупых строк с исходными данными над краткой аннотацией Ф. И. О. гражданина тексто-субподрядчика и списка его заслуг на боевом лит поприще, тебя враз окунают в первую главу. Вешалка явно не вписалась в спортивный дух текущего момента.

Непривычно?. А тебя никто не спрашивает. С глобализацией жить – по установленным формам выть, тебе даётся типовой проект стандартизированных параметров, а дальше сам втягивайся. Введения и предисловия — позапрошлый век…

А и чем же ещё могла меня приветить первая глава в самой первой своей строке, если не цифирьками? Ха! Ибо сказано – против духа времени не попрёшь, то есть нет против него приёма. Просто отдайся на волю общего течения и получай расслабленное удовольствие.

Во втором абзаце, однако, полегчало, там пояснялось назначение цифр — они облегчат читателю осознание, что время движется кругами.

Длинный цифроряд будет ещё пару раз повторён по ходу текста. Ну, так мне в школе и не такую пургу на классной доске гоняли. А Авдею чем-то же надо заполнять 537 грёбаных страниц…

Тут он принялся интересничать и перевоплощать время в свои анатомические ощущения, признался, что секундная стрелка бегает у него в груди, щекочет внутренности. Довольно откровенные детали для начала…

Нет, ну я-то не первый день в писательской варюсь кухне. Врубился, что секундная стрелка, которая на первой странице всего этого ***** крутится-мотает кишки на себя, есть исполнением завета Чехова: «ружьё, что в первом акте пьесы висит на декорациях сцены, в заключительном обязано пальнуть».

Так распротак же твою кочерыжку! Он ведь про пьесу поучал, которую пользователь заглатывает в один вечер. А тут? Пока ты через 500 страниц зарежешь своего главного героя, читатель поменяет гражданство, подаст на развод и вылечится от алкоголизма… И ему в уме держать твои арифметические подводочки-намёки? Да и не думай даже! Если, конечно, есть чем…

Писательская сверх-задача: сделать интересной каждую страницу. Каждый абзац есть полотном в её передвижной выставке… Хотя кому я это говорю? Ты уже по самое небалуй в том, куда и стремился. Однако сказать надо, Бог даст, услышат, которые писатели, а не службисты-писателЯ…

В целом же глава первая обеспокоила несоответствием вещи-в-себе общему виду. Обычно при такой внешности рассчитываешь книгу встретить. Или я слишком захотел и чересчур сразу?

Чисто механистически, Авдей трудился исполнить план, прищучить потребителя, застращать, накачать жути, чтоб цапанула, и тот подсел бы, а дальше — сбывай продолжения порционными дозами.

Возможны вариации специализации — пускать в прикорм сентиментальность или фэнтезийность, или… да мало ли… Втянувшись, зачамкает весь комикс, как миленький, весь в ожидании: ну, когда же 18+?…

Однако на данный момент главный двигатель и непревзойдённый лом индустрии развлечения — это страх.

Без долгих ящиков и триллерных затяжек, Авдей навпрямки вывернул КамАЗ леденящего ужаса, враз хапанул за жабры современника.

(Радистка Верочка предупреждала — ему дошёл приказ из Центра: 5-6 стр. на одну главу, и Штирлиц без шифровок знает — малейшая инициатива наказуема.)

Читатель существо наивное – увидит слово “я” и начинает всё дальнейшее примерять на собственную персону. А и покажи-ка мне героя, чтобы не впал в мандраж, когда зарядка телефона на нуле?

И тут же вслед жуть похлеще — я в чужой стране, и мне грозит высылка на родину. Да ещё катит грозовой циклон от Скандинавии. А к тому же поп типа как православный, но без бороды. И приютил тебя в доме с привидениями. Где тут же отключилось электричество. И ты не знаешь, кто на тебя первым настучит в полицию – попадья или трактирщик греческой национальности. А, в довершение всего, красное вино – кислятина…

Довольно расточительный замес — потянет на 5-6 сериалов. И если ты в силАх весь этот букет страхов за один присест вынести, тебе место не тут, а на баррикадах Парижской Коммуны, или на недостроенных (но успешно сданных) участках БАМа, героический ты наш.

В общем, да – умеет г-н НУблин-МудлОв накрутить пружинку в будильнике, где крутится секундная: 5-6! 5-6! 5-6!

Однако кормить Авдея одними только пряниками — непедагогично, местами и розгИ не след жалеть, эту нашу пряность из привычных специй. Перехожу к недочётам.

Назвать грека в одном месте Одиссеем, а чуть спустя Улиссом – это самолюбование недоросля, до чего он весь из себя всезнайка навродь Вассермана-энциклопедиста. Всем уж давно дошло, что эта пара умников — 2 в 1, и они в бегах от Пенелопы. А кто не въехал до сих пор, тому уж не поможешь. Как и тому расстриге, что сляпал книжонку и скромненько назвал «Улисс», там у него тоже, кстати, про часы, швейцарские. Кто у кого идею спёр — первый заход не в бубну делать, а в часы?

Да, господа писателЯ, вот именно. Очная ставка. Колитесь, мать вашу!! И брось юлить, Ванёк! Что значит: «матушка велела»? Ты ваньку мне тут не валяй! Где попадья, а где промышленный шпионаж чертежей Роллекса!…

Насчёт манеры письма. Весьма знакома. Точно так жевали, жуют и жевать будут необозримые стада блогописарей.

Впрочем, — это дело вкуса. Особенно, если отбит. Здесь каждому своё. Тем более текущий потребитель любит, чтобы не слишком напрягало. Тут комиксам буквально карты в руки.

Стартовая глава поименована “Почему они не зажигают камин?” С учётом перечисленных мук, что обложили основного персонажа, в названии явно не хватает слова “суки”. А уж “18+” с обложки набросит платок на роток борцов с ненормативностью. Но суки-то тут — кто? Батюшка (хотя и безбородый) с матушкой на пару. Эге-е…

Осмотрительность — залог успеха.

2

Дальше тянуть не получается, как-никак — глава 2-я, пора б уж и обосновать пребывание всё ещё анонимного, но явно главного героя (через эпизодичных было бы неприлично делиться интимностями про щекотанье стрелок в грудной клетке), в отчётливо негостеприимной чужой стране.

Пора представить, каким образом закатился в неё этот «облезлый мужик» (дубоватая потуга тексто-производителя звучать в ключе самоироничности), который плюс к тому профессор (демократическим душком пахнУло — профессор и мужик уравнены в правах).

В предыдущей главе он уже козырял своим профессорством перед Улиссом с Одиссеем, вымаливая должность посудомОя. Оплакивал превратность судьбы, слезу жал из читателя типа я, профессор, а низведен до такого уровня…

И после этого плача мне верить в его демократичность? Когда он показал себя настолько штопаным контрацептивом из резины? Нет, уж! Пусть это «я» достанется по принадлежности — этому Авдею, а я останусь при своём, хоть не облезлом, но поношенном в перипетиях противостояния с моей мужицкой долей.

Дальше он обозвал Украину «ошалелой», на том основании, что ему пришлось «прорываться» через неё. О деталях умалчивает, вообразил себя партизаном из отрядов Паковка.

Зато на Чехию, до которой он дорвался, красок не пожалето. Сперва полицейские морды прошманали его рюкзачок, конфисковали пачку сигарет. Потом в приграничном городишке, под пятой Цыганских захватчиков пришлось уматывать от беременной малолетки-нимфетки на 8-м месяце.

Но он убежал из бандитских трущоб: сказалась его закалка (тут пИснул струю бахвальства) в байдарочных походах по Кольскому полуострову. А главное — очень удобный рюкзачок на нём: Маде ин Израиль (реклама вскользь, но кстати), ну до того вещь практичная!

(И начинаешь ощущать объёмы опыта за плечами «я» — он и плюёт пО ветру, и знает перед кем присесть в почтительном реверансе…)

Короче, вторые 5-6 стр. стали экспозицией тугого Гордиева узла из нацменьшинств вперемешку с большИнствами.

Ведутся щедрые намёки, что «то ли ещё будет, ой-ой-ой!», как пела Примадонна до отъезда на родину, ставшую для многих исторической.

Глава закончена «подвеской», на голливудской фене — крючок, чтоб не сорвался потребитель, попкорм пускай жуёт, как и жевал, но от крючка ни шагу влево-вправо.

В данном случае крючок сварганен из скрипящих тормозов фуры за спиной. Ой! Самортизирует ли рюкзачок? Или облезлого ждёт броня из гипса? Кого закрЮчило как полагается по технологиям индустро-развлечений щёлкнет на жвачку дальнейшей порции сериала или перевернёт страницу комикса…

Вместо нумерации на каждую 5-6-стр пришлёпнут заголовок, для данного отстрига на Чешском: “Pozor, pes”. Авдей проветривает павлиний хвост своей многолингвальной оснастки.

Эта пара Чешских слов значит — «Осторожно, во дворе собака». Однако тексто-сборщик ****** передёрнул карты на более привычное для любителей суровых сериалов о тех, кто срок мотал: «Псы позорные!»

Уж так в нём с детства отложилось, а уточнить лень.

Либо же НУблин-МудлОв произвёл попытку расширить периметр целевой аудитории.

3

Нет, фура из предыдущей серии его не задавила, а наоборот спасла, умыкнув беглеца от погони брюхатой Лолиты и прочих малолеток Цыганского предместья с навалом проблем уличной саночистки.

Потому что за рулём сидел добрый человек, такого же душевного склада, как добрый Американец-дальнобойщик из фильма «Брат-2» режиссёра Балабанова.

На радостях, что удалось таки спасти профессора, лавроносец НУблин-МудлОв в третий 5-6 залил дорожный дорожный очерк из Клуба Кинопутешественников на ЦТ, когда кто-то тупо снимает обочину дороги на телефон, и она мчит вдоль асфальта, пока Д. Крылов за кадром выдаёт хорошо прожёванные умные (с его профессиональной точки зрения) вещи.

Когда-то передачу вёл Сенкевич, только не «Г.», а «Ю.». Тот самый что сам себе вырезал аппендицит на борту флагмана китобойной флотилии, с которой вышел на промысел как судовой врач. Другого хирурга под рукой не оказалось, а он боялся, что аппендикс загноится. Пришлось поставить зеркало перед животом и – удалять своими же руками.

Потом китов перестали истреблять расстрелом из гарпунной пушки, и он начал сотрудничать с ЦТ СССР.

Всё это дела давно минувших дней, и нынче млекопитающих морей и океанов умерщвляют промышленными отходами, которые сливаются в их среду обитания, не говоря уже про мусорные поля плавучего полиэтилена…

В потоке голливудских боевиков это самая обычная струя, когда герой собственноручно, либо при помощи подвернувшегося ему бомжа или красотки выдирает из недр своей анатомии пулю. Как правило — плоскогубцами.

Но антисептики в берлоге маргинала и близко не сидели с тем, что можно встретить в судовой аптечке. Если на рану хлюпнут грамм 30 самогона, так и на том спасибо. Хочешь больше? Записывайся в китобои…

Это всё к чему в моём труде литературоведческом? Да, просто вспомнилась основная фраза из творчества Гоголя: “Скучно жить на свете, господа!”

Вот я и попытался разогнать тоску зевотной скуки. Принял дозу оптимизма, так сказать. Троица пяти-шестёрочных за спиной, а писатель так и не проклюнулся. Со стороны глянуть — книга как книга. Откроешь — текст есть, и строчки рядочками, а вот его… Ау!

Повторяется история с Бубенцовым. Кто-нибудь его знает? Три! Три Сталинских премии натрудил романами о колхозах! На Новодевичьем его статУя в полный рост, из чёрного мрамора, сидит и дальше пишет! А кого ни спрошу — никто не знает. Я даже Гуглу вопрос задавал и тот не знает.

Кому сказать — не поверит: орденоносец, премиант, меме из мрамора — иди пощупай, а Гугл не знает! Хоть прям садись и протест пиши в Википедию…

Но на неё у меня надежды мало. Скажут, у тебя с Бубенцовым 3 буквы из фамилии совпали, ты явно родственника хочешь протолкнуть. Они там до того придиристые пидоры!

В общем, в тексте у Авдейки слов до хрена и больше (537 бл…стр.!), цитируя принца Гамлета из одноимённой ему пьесы: “слова…слова… слова… слова…”

А хули толку? (Нет, это уже не цитата.)

Слова, повторяю, есть, но они тянутся гладкой нитью в стиле слизнутом с доски приказов и объявлений любого учреждения. Да любого! Куда ни зайди, там уж 3 главы из этого "******" вывешены. Слова лишённые признаков жизни. Слова, расплющенные до потери смысла, до отсутствия выпуклостей, буквально — оригами в двух измерениях.

Но гр. НУблин-МудлОва А. Н. я не виню нисколько, так уж на роду ему написано: влачить вериги мученика и страдальца.

Ведь счастье жизни в том, чтобы от неё кайф получать, экстаз испытывать… То есть прошу простить великодушно, слова какие-то не русские подвернулись. Точнее будет выразиться так —

Счастье — есть упоенье одержимостью.

И не его вина, что простые, но главные радости жизни ему не светят в стране победившего бюрократизма. В ней вместо радостей теперь банковские карты для добровольно верноподданных.

Счастье является лишь в свободе и творчестве. Они неразрывны. Без творчества не обрести свободы. Творчество — твой инструмент прорыва к ней, свободе. Лишь сотворением чего-то небывалого до тебя, свободного от готовых форм, зализанных до пошлости, находишь счастье.

А что тут, в 3-х главах ******? Вторичность на вторичности. Любое предложение — свалка двухмерных мёртворождённых клонов.

Почему так? И снова – проще некуда:

Цель и средства оказались не на своих местах. Вместо того чтобы творить и получать свободу (вот где цель!), лауреат свою способность к творчеству посадил на цепь, чтобы не отвлекала, и – впрягся в рабское ярмо ради морковки «Премия Большая Книга». И принялся старательно клепать брак, явный брак по расчёту.