Краткий курс древнейшей русской истории. От мезолита до Рюрика
- -
- 100%
- +
Смотрим генетический состав по мужской Y-хромосоме ДНК современного населения упомянутых стран и европейской части России. Действительно, для латышей и литовцев налицо взаимоассимиляция с финнами (вернее, с уральцами, но так уж исторически в науке сложилось считать прибывшие из-за Урала племена финскими): и там, и там примерно по 40% мужского населения относится к арийскому субкладу R1a и финно-угорской гаплогруппе N1а. Для России в ее северной части эти пропорции соответственно 50 к 20 (остальное – минорные значения десятка прочих родов человечества). И где тут поместиться «балтам» с учетом прибытия изначально зауральских финских племен к Балтийскому побережью только в I тысячелетии до н.э.? Что за народ жил здесь до того предыдущие тысячи лет? Что есть балты?
Здесь единственно возможный ответ: это все те же постарийские племена гаплогруппы R1a, они же – осколки от деления первичного материнского ядра КШК-боевых топоров в ее восточной Фатьяновской части. О генетическом составе населения до последнего десятилетия не было известно практически ничего, поэтому, продвигаясь «наощупь», ученым приходилось все, что не попадало под определение скифов и финнов относить к балтам. Их просто пришлось выдумать.
Спасительная соломинка: топо-гидронимика под Киевом схожа с прибалтийской – да, это балты! Керамика и женские украшения под Ярославлем и Ригой подобны – это опять балты! Да потому и подобны, что это некогда был единый народ, одного культурно-исторического пространства, но начавшего расходиться еще 5000 лет назад и процесс этот мы зрим по сию пору, когда последние «балты» ушли в зону влияния германо-англо-саксов. Здесь нельзя не привести говорящую цитату из Википедии насчет прославянской Тушемлинской культуры (о ней речь пойдет в следующем разделе – это Смоленская обл., Минская и Могилевская): «…культура интересна тем, что хорошо иллюстрирует процесс трансформации балтов (выделено авт.) в славян». То есть авторы поста просто вынуждены были по простоте душевной констатировать очевидные вещи, не подозревая о проблеме тысячелетней якобы «балтоязычной балтности» всего русского Севера, о которую вот уже лет двести ломаются научные копья. Ведь, если «балты» стали славянами, то сами-то они, получается, были предками славян! Праславяне – вот расшифровка термина «балты» (балты – в том смысле, в каком его понимает весь ученый мир – кроме непосредственно современных прибалтов).
9.2. Выводы к главе 9
1. Балты есть наследники арийской культурной общности III- II тысячелетий до н.э. – КШК-боевых топоров и Фатьяновской цивилизации, наследники, как в культурном плане, так и в физическом, генетическом смысле.
2. Праславяне = балты.
3. Установлено два центра формирования Древней Руси, начиная с середины-конца I-го тысячелетия до н.э.: это юго-западная часть славянства региона Карпаты-Средний Днепр (мигрировавшая с территории Польши – Лужицкая культура), и автохтонное северо-восточное славянство (будущая Московия).
4. Праславянские племена северо-востока и центра Русской равнины не были пришлыми, а обитали здесь исстари, еще с III-го тысячелетия до н.э.
5. Оба славянских центра – это развитие культур КШК-боевых топоров и Фатьяновско-Абашевской цивилизации.
6. Объединение двух проторусских славянских центров в единое государство Древняя Русь происходит на рубеже I – II тысячелетий н.э.
7. Этот процесс историки ошибочно назвали славянизацией и ассимиляцией славянами местных финно-угорских племен и мифических балтских племен Верхнего Поволжья-Почудья-Поонежья.
8. На самом деле с Поднепровья на рубеже I- II тысячелетий н.э. в направлении север-северо-восток происходила не славянизация, а постепенное распространение южного названия «Русь» на весь будущий союз родственных племен.
9. В конце 9-начале 10 веков новгородские земли словен, вятичей, кривичей, радимичей, чуди попадают под власть киевских князей (при этом первые из этих князей появляются в Киеве именно с территории Новгородчины), происходит русификация окраин совместно с христианизацией юного государства (во многом насильственными методами).
10. Этногенез племен будущих Московии и Малороссии в
I
-м тыс. Новой эры
На схемах 13 и 14 очерчены археологические локации блоков культур, существовавших от середины III-го тыс до н.э. и до начала Новой Эры, и которые по мнению автора и многих уважаемых ученых имеют отношение к праславянским археологическим культурам. В основном, они уже были упомянуты в предыдущих разделах. Схема 13 посвящена западному кластеру (блоку, кусту) культур, схема 14 – восточному.
На диаграмме схемы 15 показаны векторы, цепочки расхождения рассмотренных ранее праславянских и славянских культур от древних постарийских культур Фатьяновской и Абашевской.
В Приложениях 2-4 представлены описания двух десятков культур I-го тысячелетия до н.э. и первого тысячелетия Новой Эры, которых автор подозревал на «славянскость» вкупе со многими учеными авторитетами (и обосновано, почему именно). И как в процессе исследования вновь проявилось из исторического небытия существование двух блоков славянских культур: западного и восточного. На схемах 17 и 18 соответственно представлены контуры этих культур.
Схемы 17 и 18. Западный и восточный блоки предславянских и славянских культур (составлено автором – Овчинников А.Н.).
Вернемся немного назад от конца означенного периода, лет этак на 300-500, в середину I-го тысячелетия. Для начала ознакомимся со знаковой (и затяжной) цитатой из капитального 20-томника «Археология СССР». Хотя издан он был еще в 80-е года XX-го века, но, смеем заверить, в ментальности основного учено-археологического сообщества с той поры мало что изменилось. Итак, стр.39: «Описанные далее культурные группировки… колочинскую, тушемлинско-банцеровскую и мощинскую (вот так и пишут, с маленькой буквы – авт.) – некоторые исследователи считают целиком или частично славянскими. Однако, как показано ниже, их носители … в этот период ещё не были славянами, а принадлежали к близкородственной балтской языковой группе. Через некоторое время это население в результате внутрирегионального взаимодействия со славянами вошло в состав восточных племенных союзов и древнерусской народности. Таким образом, племена, составившие колочинские, тушемлинско-банцеровские и мощинские древности были прямыми предками части восточного славянства». Конец цитатам.
«Славянами не были, но были предками славян» – как это?! Просто диву даешься, на какие выверты приходилось идти уважаемым академикам, лишь бы взрастить и выхолить свое любимое балтское детище. Попытаемся понять их логику: некий народ не был славянским (а был балтским), но в результате таинства «взаимодействия» (так в оригинале – авт.) со славянами стал таковым. При этом абсолютно замалчивается, а откуда эти-то взялись, которые «взаимодействовали», причем так качественно, что неславяне быстренько стали славянами, без сопротивления, по обоюдному, надо полагать, согласию. Сам этот процесс нигде не описан. Обратим внимание на такую казуистику: «… не были славянами, а принадлежали к … балтской языковой группе». Здесь путаются понятия лингвистические и этнические. Так, испаноязычные жители Гондураса, никоим образом не являются испанцами: принадлежность к какой-то языковой группе и принадлежность к этносу – совершенно разные вещи. Экваториальная Африка говорит на французском, но где они и где Франция!
Согласно нашей академической науке (а приводятся цитаты из сборника академичней некуда) жили-были балтоязычные племена неизвестной этнической принадлежности (хорошо, допустим, они говорили на каком-то «балтском» языке, ныне никому неизвестном), потом в один момент они начали «взаимодействовать» (то есть, действовать сообща, по смыслу глагола) с внезапно нахлынувшими славянами и чудесным образом в них обратились. Вот этот момент «обращения» неславян в славян в любом учебном пособии размыт за туманом квазиученых оборотов, причем настолько, что до сих пор «проблема происхождения славян … остается одной из самых сложных в науке».
В данной работе мы отследили процесс формирования славянства от рубежа еще IV-III тысячелетия до н.э. и далее вплоть до начала Новой эры. Для восточного кластера славянских культур (племен) вырисовывается самостоятельное, независимое от западных и южных соплеменников автохтонное развитие, начиная с середины II-го тысячелетия до н.э. На этом пути славянизации культуры Колочинская, Тушемлинская, Мощинская, Псковских курганов, Новгородских сопок и Роменско-Борщевская (схема 18) являлись центрами формирования восточнославянских русских племен вятичей, кривичей, северян, радимичей, дреговичей. Но не благодаря какому-то мифическому «взаимодействию» с «истинными» славянами (славяне со славянами – да это просто счастливый брак!), а сами по себе – они были здесь всегда, до «взаимодействия», еще со времен распада Фатьяновской КИО и образования на ее базе культур Поздняковской, Бондарихинской и так далее во времени – смотри схему (диаграмму) 15.
Сам термин «славяне» нуждается в дополнительной расшифровке и уточнении. Практическое осмысление и наполнение этого понятия и распространение его на народы Центральной и Восточной Европы состоялись не ранее 16-17 веков. До того столь обобщающего этнонима не было (за исключением отдельных племен и народов). Здесь большую роль сыграла упоминавшаяся ранее знаменитая книга балканского славянина Мавро Орбини «Царство славян», в которой автор относил к славянам также и вандалов, древних болгар и даже гуннов. Нам подобное диковато слышать, но монах-подвижник пользовался источниками, недоступными нам сегодня.
Пора бы установить более четкие границы между частями некогда единого целого, тогда как сегодня славян разделяют только и исключительно по языку на три большие группы западных, южных и восточных славян. Но, как видим, дело не ограничивается только дифференциацией диалектов праязыка, а проблема гораздо глубже – она в самом изначальном происхождении отдельных групп так называемых славян. Разность в менталитете русского и, например, украинского народа настолько ныне очевидна, что нуждается в более глубоком объяснении, чем ссылка на рассечение единого этноса монголо-татарским мечом в 13 веке и раздельное после этого существование в различных культурологических координатах.
Как известно, вернее, как принято считать (например, у Иловайского в книге «Начало Руси» этому вопросу посвящена целая глава), само слово «Русь» изначально принадлежало славянским племенам Среднего Поднепровья, в основном, полянам. В письменных источниках впервые Русь упоминается у византийцев («Беседы патриарха Фотия») в форме «руссы» и «Рось» в 866 году. Затем по мере распространения власти киевских князей на остальные славянские (и не только славянские) земли Восточной Европы, наименование «Русь» было воспринято и новгородцами, и вятичами, и кривичами и всеми остальными – но процесс этот растянулся во времени лет на двести-триста и более. Попробуем разобраться и с этим вопросом, а также установить, что было первичным: Киев или Новгород в деле образования Древнерусского государства.
11. Новгород и Киев – два источника и две составные части русизма (двуединая Русь)
Мы определились с одной из поставленных в заголовке проблем «Откуда есть пошла Русская земля», проследили на протяжении тысяч лет этапы зарождения русского этноса. Осталось разобраться с тайнами появления русской государственности, образования государства Древняя Русь, которую только с 19 века принято называть Киевской Русью.
Дело в том, что начальная русская история, сам, так сказать, момент её зачатия, фиксация первых вздохов и криков новорожденного государственного образования сопряжены со значительной тайной и покрыты завесой мифов и легенд. Наша начальная «нулевая точка» отсчета государства российского, равно как и все наше «непредсказуемое прошлое» блуждают в историческом мраке, не располагая точными координатами во времени и пространстве. Основным документом, «свидетельством о рождении» нашей страны считается одна из Начальных русских летописей, так называемая «Повесть Временных Лет» (в дальнейшем ПВЛ). Авторство её приписывается монаху Нестору, в свое время канонизированному РПЦ, чей образ (обобщенный лик монаха-подвижника и затворника) воплощен во многих монументах от благодарных потомков. Но есть и другие варианты авторства.
Само по себе оно (авторство ПВЛ) не имеет особого значения для целей настоящей работы – просто, таким образом, мы пытаемся подчеркнуть мысль о зыбкости самого фундамента нашей исторической науки. И дело касается не только летописей. В предыдущих главах автор неоднократно обращался к теме так называемых балтов – мифического этноса, придуманного ученым сообществом для заполнения этнического вакуума на огромных пространствах Восточной Европы. На территориях, где не полагалось быть ни славянам, ни киммеро-скифам, ни финно-уграм вынуждено были рекрутированы из небытия балты с их балтоязычной гидронимикой и искусственно выстроенным «балтским миром».
Нам предстоит задача уяснить технологию объединения древнерусских (и не только) племен в единое целое, в древнерусское государство, которое только в 19 веке получило в научном мире свое столь известное с тех пор наименование «Киевская Русь».
11.1. Особенности Повести Временных Лет
Битва норманистов и антинорманистов в вопросе о происхождении государства российского длится со времен Ломоносова и «его немцев» без малого 300 лет, но перевес пока остается за первыми, за норманистами. Несколько слов о самой летописи, о ПВЛ. Писалась она – как это определено по прямым указаниям в тексте и по косвенным данным – в 1116-1119 годах (хотя не все с этим согласны, есть довольно компетентные мнения по более позднему времени создания летописи, а именно в начале 13 века [3]). Даже, принимая в расчет первые цифры, очевидно, что составлялась она через 250 лет после событий, связанных с призванием Рюрика в 862 году. При этом составитель в своих изысканиях однозначно располагал так называемом византийским «Хронографом Амартола», откуда практически дословно были перенесены в ПВЛ все известные свидетельства о взаимоотношениях греков с Русью [4]. Из письменных источников нам более не известно ничего, на что мог бы опереться автор летописи. Но хуже всего то, что сама первая (Начальная) летопись дошла до нас не в оригинале, а только в позднейших копиях-списках, расширенных и дополненных следующими поколениями переписчиков и их заказчиками и происходило это не ранее середины 14 века, а то и в более поздние времена. То есть, еще через 250 лет после начального составления.
Хотя нам в данном повествовании проблема сами ли славяне «слепили» себе русское государство, или им помогли какие-то норманны – не суть важна, но, тем не менее, нельзя не отметить при этом несколько странных обстоятельств в норманнской версии происхождения Руси. Вкратце она такова (согласно буквальному пониманию текста ПВЛ). Новгородские словене 9 века и окрестные финские племена, враждовавшие между собой и друг с другом, никак не могли добиться консенсуса – всяк тянул одеяло на себя и в менеджменте неизбежно наступил раздрай. Собрались они на очередной «курултай» и решили, что без посторонней помощи не обойтись. А перед этим их какое-то время угнетали некие варяги (кто такие эти самые варяги – то, как говорится, отдельная песня – есть множество гипотез об их славянском, а не скандинавском, происхождении), силой, очевидно, установив в этих краях свою гегемонию и наложив на жителей дань «по беле и веверице с дыма». Новгородцам с соседями удалось скинуть это ярмо (очевидно, какой-то своей военной силой, превзошедшей иноземную). И вот, общее собрание представителей племен решает в целях наведения порядка обратиться опять все к тем же, только что изгнанным, оккупантам с просьбой вернуться, но уже в качестве официально признанной, или же, по-нашему, легитимной, руководящей и направляющей силой в лице княжеской власти со всеми ее атрибутами (суд, правеж, полюдье). Странность такого фортеля в сознании наших предков просто поражает, как если бы в 1945-м Сталин обратился к выжившим немцам с воззванием: вернитесь! – при вас хоть какой-то порядок был…
ПВЛ (или же Начальная летопись) в ее, так называемом, варианте «Лаврентьевского списка», или же «Книги Рождественского монастыря Володимерского» считается самым древним из сохранившихся списков, где сама «Повесть» составляет около половины всего текста, посвященного как тем же событиям, что описывает ПВЛ, так и более поздним. И получается, что только в этом, ставшем каноническим, варианте большинство переводчиков склоняется к «норманнской» интерпретации знаменитой и знаковой для последующего, пограничной между норманистами и их оппонентами, фразе из ПВЛ о призвании варягов («Земля наша велика и обильна …» и т.д.). Здесь отдельная тема – кто такие варяги в представлении летописца и в понимании обитателей Новгородской земли 9-го века. В других летописях (Несторовский список, Ипатьевский список, Радзивилловский список) те же события, даже одна и та же ключевая для нашей истории фраза представлены и звучат несколько иначе. Да что там фраза! Одна единственная буква, вернее, прочтение слова «русь» в именительном или дательном падежах (Русь или Руси) – уже проводят глубокую борозду между норманистами и их оппонентами.
Продолжим толкование «русской библии». Итак, собрались как-то чудь, словене, кривичи и весь (обратим внимание – на первом месте летописец ставит не «титульную нацию» словене-кривичи, а «чухонцев» – типа эстов и финнов, что очень странно) и определили, что – далее следует то самое, сакраментальное – «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет». Заметим, не порядка, как это отпечаталось в наших головах, а именно НАРЯДА. Наряда в нашем современном понимании, понимании какого-то предписания, обязательного к исполнению, подобно армейскому «наряду на службу», «наряду вне очереди». Еще одна странность нашей Начальной летописи: летописец перечисляет двенадцать славянских племен, которых он относит к Руси – это волыняне, уличи, тиверцы, древляне, поляне, северяне, хорваты, радимичи, вятичи, дреговичи, кривичи, словене; при этом только словене и кривичи упомянуты в качестве просителей к варягам и более, получается, их добровольно никто не призывал.
Летописец утверждает, будто Новгород к тому времени уже стоял, хотя археологически самые древние пласты новгородских раскопов отмечаются не ранее середины 10 века. И между прочим, уже тысячу лет мы повторяем вслед за летописцем о Новгороде, не задумываясь – а где, извините, в таком случае Стар-город, то есть некий предыдущий укрепленный поселок, в честь которого образовался Новый град? У ученых есть ряд предположений о его локации, но нам важен сам факт безусловного наличия некоего града-предтечи Новгорода. Это же какие тогда времена имелись в виду, какие века? В Новом городе не было порядка (наряда) в 862 году и пришлось реанимировать бывших узурпаторов варягов, а что тогда творилось в Старом городе? Он же, безусловно, существовал, раз пришлось отстроить и Новый! Вот об этой важнейшей детали русской предыстории летописец молчит. А значит, то было ему неведомо…
ПВЛ писалась в Киеве в первой половине 12 века и, естественно, по прошествии 250 лет после описываемых событий, при отсутствии под рукой вообще каких-либо документов, да еще о делах другой земли, других племен и княжений – информация не могла быть точной по определению. Очевидно, по имеющимся вербальным источникам – народной молве, легендам и преданиям, передаваемым по поколениям изустно – автор Начальной летописи пытался выстроить приемлемую для современного ему Киевского княжеского дома версию происхождения династии. По некоторым предположениям [3], летопись составлялась при правлении князя Киевского по имени… Рюрик, Рюрик Ростиславович, которому летописец постоянно расписывает панегирики и благодарности за покровительство. Уж не отсюда ли возник и Рюрик тот – Рюрик Первый?! К этой теме мы еще вернемся.
Вдобавок сам летописец говорит о еще «доваряговском» упоминании Руси в византийских источниках («хроники Амартола»): «В год 6360 (852), когда начал царствовать Михаил (историческое лицо – византийский император Михаил III) стала прозываться Русская земля». Получается, за 10 лет до появления первых «русских» – варягов – на новгородской земле, в Константинополе уже ведали о Руси? Автор летописи приводит эти цифры без комментариев, предоставляя своим последователям тысячу лет ломать копья и перья в попытках понять и разрулить этот логический нонсенс. Ибо, если буквально понимать Лаврентьевский список Повести Временных Лет (а его именно так и понимает большинство толкователей), то получается практически нашествие целого народа откуда-то из Скандинавии на Русь (о, нет, ведь Русь-то так стала прозываться только с пришествия к нам варягов племени «русь»), и эти варяги «пояша по себе всю русь» – так в оригинале. Что есть такое и как понять глагол «пояша» – пояша его невозможно. Академик Лихачев (как и его предшественники-норманисты 19 века) перевел его как «взяли с собой всю Русь», то есть притащили за 1000 км через Ботнический и Финский заливы все свое племя (и этот посыл молча принят всем научным сообществом – авторитет Лихачева непогрешим). На чем они перемещались, как выглядела картина переезда целого народа из Швеции в Россию? – о таком «исходе» никто из ученых никогда за 300 лет исследований начала Руси не обмолвился.
Очень похоже на сказку. Или же «пояша» понято и переведено в принципе неверно, не брали с собой шведские варяги «всю русь», а отправили только экспедиционный корпус, оставив основное племя на родине. Только вот беда: нет следов этого племени на шведской территории. Кстати, и на финско-датско-норвежско-исландско-грендландской тоже. Или допускаем, что воители-варяги-норманны конкретно племени «русь» обитали без семей, без женщин, без детей, матерей и дедов с праотцами, без жилищ и сараев с огородами, а просто существовали сами по себе в ожидании вызова по «наряду на царство». Нет, никак нельзя безоговорочно опираться на сведения ПВЛ о призвании варягов, о первых князьях, как и о последующих событиях лет 50, а то и 100, вплоть до смерти князя Игоря в 945 году, после чего русские хроники начинают походить на правду.
11.2. А был ли Рюрик
В Новгородских же летописях говориться, тем не менее, о призвании не всего варяжского рода «русь», а, буквально: «Избрашася три брата с роды своими и пояша (ох, уж эта «пояша»! – авт.) со собою дружину многу и предивну, и приидоша к Новугороду». То есть, братья «пояша» только ближнюю родню и отряды своих воинов.
Сказано в ПВЛ: «И сел старший Рюрик в Новгороде» (которого тогда еще не существовало). Далее дело обстояло следующим образом (по переводу Лихачева и в нашем пересказе с оного). Служили при Рюрике «два мужа» – надо полагать полевые командиры варяжского воинства – Аскольд (Оскольд или Осколод) и Дир (у греков Дирос). Вздумали те спуститься с отрядом вниз по Днепру, и попался им на глаза Киев, и так он им пришелся по нраву, что пришлось его захватить и сесть там править, а то боле было некому. А в Киеве по всем данным и по показаниям самого летописца проживали славяне-поляне – ребята тоже непростые. Дело было, судя по летописи, аккурат между 862 и 865 годами. Последняя дата документально фиксируется по византийским источникам («Беседы Фотия»). Патриарх Константинопольский Фотий письменно свидетельствует о небывало жестоком набеге варваров по имени русы на Константинополь, о длительной осаде великого города, об опустошении его окрестностей и буквально геноциде местного населения. Гибель столицы империи была неминуема, если бы не «Божественное провидение» и, главное, возвращение византийского войска и флота во главе с императором из похода на сарацин. Похода несостоявшегося, ввиду неожиданной и страшной угрозе столице.
Именно это свидетельство Фотия является первым, документально засвидетельствованным в иностранных источниках фактом существования к 866 году (или все же 865 – это зависит от системы летоисчисления) целого войска русов. Причем Фотий не знает имен их предводителей. Войско это, между прочим, прибыло под стены Царьграда не абы как, не пешим порядком, а в составе целой флотилии из сотен судов-однодеревок (моноксилов у греков) с морской пехотой на борту (40 десантников в каждом с боеприпасами, снаряжением и продовольствием). Суда эти, судя по всему, управлялись опытными мореходами и имели средства связи, наблюдения и оповещения, без чего походный ордер огромной флотилии физически невозможен. Даже с учетом каботажного, скорее всего, вида плаванья вдоль берегов современных Румынии и Болгарии без малого тысячекилометровый путь в неспокойном Черном море не представляется легкой прогулкой. Его могли совершить только опытные мореходы и подготовленные экипажи, знакомые с лоцией, навигацией и особенностями ветров и течений всей прибрежной (и не только) акватории. Ведь недаром арабы в 11-12 веках называли Черное море Русским. С учетом дальнейших походов Олега и Игоря на тот же Царьград через 50-80 лет после описываемых событий, деяний Святослава и Владимира, морских связей последующих русских князей с Крымом и Тмутараканью это роскошное для нашего уха именование иностранцами моря Русским не кажется гиперболой.