Белые облака

Белые облака застилают все небо и взгляду моему не найти свободного пятнышка. Из кучных белых друзей я выделываю всяких зверьков, но каждый стремится стать бараном. Везде одни кучеряшки. Пытаюсь отыскать сурка, увы, сегодня сурки не лепятся, это надо других облаков ждать. Из перистых должно получиться, из них даже птицы получаются. И так должно быть, еще бы из перистых облаков не получить птицу. Я разглядел как-то орла, огромного на полнеба и если бы он был не так высоко, думаю, крылья его закрывали бы весь горизонт. Среди прочих отмечу дракона, который большим не был, но был очень похож на настоящего и даже изрыгал пламя. Ба говорит это гроза, а молнии мне показались огнем. Она разумный человек моя ба. А я все равно верю, что дракон мой был настоящим.

– Милан. – бабуля зовет меня. Правда зовет не правильно, но я ей прощаю, даже отзываюсь на это имя, хоть оно и не мое. Так зовут моего папу, он уплыл в море и вернется теперь не скоро, поэтому мы вдвоем с ба.

Я встаю со стога сена, лежа на котором, пытался высмотреть новых зверей. Ба видимо думала, что я сплю, она всегда так думает, наверное, даже когда я просто лежу. Сама она спит очень мало, и ей этого вполне хватает, но обо мне она думает как о совсем еще маленьком ребенке, будто я должен спать чуть ни целые сутки.

Сегодня мы пасем овец, которых каждое утро собирают на холме со всей деревни. Встать нужно еще до рассвета, легкий морозец ощущается в воздухе и из черных холмов виднеются синеватые сосны с макушками цвета почти голубого. Скоро рассвет. Мы пришли и ждем, когда остальные пригонят нам своих овец. Не пригоняет один только дед, чудаковатый немного, свою отару он пасет всегда сам, а еще он говорит с ними. Наверное, все разговаривают со своими животными, но только он ждет от них ответа и как утверждает – нередко звериные ответы слышит. У них такой диалог, а все говорят маразм. Я так не думаю, мы знакомы с дедом и мне он кажется очень даже разумным. Может даже умнее чем моя ба. Но это секрет.

Все у нас тут холмы да низины. В низине проходят две реки, весной они разливаются так, что прячут под собой луга на многие километры. Сейчас вода уже сошла, и мы могли пасти овец там, на лугу, но мы еще здесь, скачем по верхушкам. Взойдя на очередной холм, к нам подошла женщина, я знаю, что видел ее, но вспомнить не смогу, а вот ба знает всех хорошенько, а ее уж знают и вовсе. Слышу, началась перепалка. Уж явно ее начала не моя ба. Она очень мирная женщина, никогда не бранится, но своих защищает. Что и происходило теперь.

С нами конечно верный друг. Правда, по большей части от этого друга больше проблем, нежели блага, но он предан как самый порядочный пес. Да он и есть пес. Зовут его Шмых. Пес наш очень красивый, хоть и малого роста, но лапы у него крепкие и морда широченная. Одна беда – таскает кур. По всей деревни, попробуй только высунься. А ведь часто они сами виноваты, что погибают. Сидят себе за забором, пробегает наш Шмых и тут какая-нибудь самая любопытная курица, возьмет да и высунется. Шмых уж конечно тут как тут, от него промедленья не жди, клац и нет головы. Вот потому то и ходят к нам браниться чуть не каждый день.

Слышу ба выгораживает нашего нахального пса. Ей ничего другого не остается. Женщина что с ней сцепилась, говорит, мол такого негодяя надо убить, а все как всегда заканчивается тем что ба говорит, что пес ест кур не со зла и больше не будет. Уходит тетенька, ба как можно сердитее смотрит на Шмыха. Он уже понял, в чем дело, сделал виноватое лицо и присел, как подобает.

–ух чертяка! – прогремела бабуля. – что ж с тобой делать то ирод проклятый.

Ба сердится на него взаправду, но чтобы убить – это уж нет. Хоть бы Шмых и саму тетку съел, ба не возьмется на него руку поднять. И ведь это не принцип, не соображения совести или взглядов не дадут ей сделать такого. Нет, это просто такой человек, добрый, какого в целом свете не сыщешь. Мне кажется, в душе она попытается найти оправдание псу, ведь и правда это его природа.

– Ба не пускай его по ночам. Вот он и мешать никому не будет. – предложил я.

– так он выть начнет, что вся деревня слышит. Скулит зараза, вот не пусти его. – ответила мне ба.

– пес нам все равно нужен.

– а че ж не нужен, волки то ходют. Только того и гляди.

– во-во.

У нас часто так заканчиваются разговоры. Не на чем не сошлись, а вроде друг друга поняли. Встали и погнали дальше, с этими кучерявыми ребятами долго не высидишь, они не коровы, им бы вечно куда-то идти. Одно хорошо, овцы друг за дружку держатся, их стадный инстинкт сминает в один клубок и они не расходятся. Редкие случаи бывают, конечно, убегут двое, трое, но это скорее исключение. Коровы же напротив – личности, те сами по себе и им среди толпы не интересно. В их интересе найти какой-нибудь бесхозный сад и поживиться там, сколько возможно, а возможность эта будет как раз от тебя и зависеть. Для них любой бесхозный, в который можно пройти или вытянув шею отщипнуть груш или яблок через забор. Впрочем, сегодня мы пасем овец, а не коров, так что бегом. Вверх вниз и так далее, затем через лесополосу до реки, с реки на луг только чтобы обойти реку и снова очутившись на холме, мы опускаемся в деревню. Час уже поздний, вечер, солнце едва село, и мы провожаем все стадо, деля на комочки в каждый дом. Нас выходят встречать, а точнее своих овец, но у меня всегда складывалось впечатление, что именно нас. Они выстраиваются вдоль длинной улицы, которая проходит через всю деревню, мы раздаем овец, а нас встречают как героев, отдавая почести. Мне это видится именно так.

Придя домой, первым делом мы кормим скотину, а уж потом отправляемся отдыхать. За ужином я несколько раз донимал ба вопросами про драконов, и снова утверждал, что вчера его видел.

– это уж поди дед тебе наплел. – ба имела в виду нашего соседа. Про него все говорят, что он чудак и выдумывает небылицы, а дети его и слушают. Мне он тоже что-то рассказывал, но о драконах я узнал как вроде не от него, хотя верно уже не помню.

– вот почему раньше все верили, а сейчас вдруг как отрезало? – и действительно, ведь было и иначе.

– то старые люди были, и бога у них не было, вот и выдумали себе. – ответила ба. Я по ней всегда видел, с каким интересом она говорила про старое время. Ей всегда кажется, что те были умнее. Нет, не потому что не верили в бога, а просто, потому что старше. Сама-то она верит, и я это знал, несмотря на малограмотность, с какой она говорит о боге, в самой ней его больше всего.

– а что дракон, он может как наши овцы, такой же живой человек.

– может и так, у бога всего много. В старину люди тоже верили, но было это по-другому. Мы верим, а они то наверняка знали, знали и прошлое и чего еще вперед много, все видели, но один день как говорят, окончился, а вместе с ним и ушло все про что знали. Два человека вот так породили белый свет, а ведь и до них он был, но другой… – Ба задумалась и с минуту не говорила ни слова, глядя в окошко.

–так какой мир, ба? – не выдержав, спросил я.

– а я почем знаю. – ба аж дернулась когда я спросил. – А деда ты все равно не слушай, он умом давно пошел. – добавила ба.

Раннее утро еще не пробудило деревенских жителей и раз оно так, то это время скорее ночь. Дед уже не спит, он проснулся и успел позавтракать блинами, смоченными в тюре, которую готовил только он. Так уж вышло, что очевидно верного рецепта упомянутой тюри не было ни у кого, даже у самого деда, а попадало туда все, что было по душе самому деду. Выходя на двор дед не раз ударялся о вбитые через чур часто столбики, на них он вывешивал рыболовные сети, вентеря и другие снасти. Благо в это время деда никто не видел, не то смеху было бы во весь хутор, потому как если дед и не ударялся о столбы, то непременно путался в сетке, падал и бранился чуть слышно, но больше про себя. Несмотря на это в его жизни ничего не менялось уже очень давно, наверно с тех пор как столбы были вбиты. После всех передряг он, наконец-таки, заходил в сарай и выгонял овец. Бараны и овцы были не единственной его скотиной, кроме того был и пес. Звали его – Гарм. Имя страшное, но само существо безобидное. В отличии от нашего Шмыха.

Своих овец дед никогда не пас там, где пасутся остальные овцы. Он выгонял их лесом, и находя опушку побольше, держал их там сколько мог. Иногда я находил его, вроде как не специально, блуждал по лесу и вдруг такая встреча. По деду сложно было понять рад он мне или нет, но только дай ему шанс заговорить, о чем ему хочется, он упомянет всех ужасных зверей, каких знает. А еще птиц их он тоже любит, особенно феникса. Дед и о себе иногда говорит как о огненной птице. С ним однажды случился пожар, он остался живой, но именно с той поры говорят, его ум пошатнулся. Я только знаю, в какую сторону, а другим его и не видел.

Я проснулся позже деда и вообще не совсем рано. На наших окнах собралась копоть. Первым делом я узнал у ба, что горел лес, а уже позже, выйдя на улицу, увидел маленького мальчика, гораздо меньше меня. Сначала было просто любопытно, куда это он так быстро бежит, но позже он крикнул.

– дракон.

На крик никто бы не обратил внимания, если бы среди прочих это не слышал и я. Да другие не обратили, но я-то видел этого зверя. Я тут же побежал к ба рассказать ей новость, хотя она бы встревожила меня куда сильнее, если бы вот так же прокричал бы кто-то из взрослых.

Я мигом передал все ба, и на мое удивление она не стала меня вновь разуверять.

– может и правда, змей этот. Ты у меня парень умный. Ну, видно будет.

Ждать оставалось не долго, когда все увидели опаленного деда едва несущего ноги, вместе со своим Гармом, но без стада. Многие поверили тут же, но много осталось и тех, кто по прежнему не верил выдумщику. Деда мне и впрямь стало жалко и особенно его барашек. На мгновение я даже поверил, что дракон и есть зло. Позже я долго рассуждал, чувствуя, как эта мысль все сильнее отторгается моей душой. И все же на дракона нельзя было не злиться. Бедная скотина погорела по чем зря.

Целый день проходит в разговорах о змее. Это они так кличут дракона. Некоторые уже утверждают, что сами видели, а кто-то видел барана – единственного уцелевшего. Баран ходит по всей деревне, а деду уже и дела до него нет. Вечером устроили собрание по поимке дракона, все серьезно и я сам тому верю. На собрание мы с ба конечно не вышли, но между собой обсудили.

– а мы все же зря не пошли. – говорю я ей.

– на что он нам сдался твой дракон? Сам улетит. – отвечает ба.

– а я думаю спасаться как-то надо. Ведь это он так все тут пожжет. Я бы и сам пошел на этого дракона, я его видел и не боюсь. – мне очень хотелось непременно вставить хоть где-то, что он мне не страшен.

– геройства эти все, они, знаешь ли Чарли, только в сказках хороши, да легендах. Настоящий героизм может быть и в обычной жизни, но он совсем не такой. Представь если с тобой что случиться? Тебе может быть, не жаль себя, но ты есть у меня, папы и даже вон у Шмыха есть, для которого вся жизнь это ты и есть. Ну, может еще куры. Бог же с этими курами, а ты прежде всего не перед собой в ответе. И эдак всякий человек не может для одного себя жить. Родившись в этом мире человек уже часть целого, для которого и живет. Потому и нет геройства в том чтобы сердцем жертвовать ради глаза. – ба обняла меня крепко, а я ее, мы постояли так немного и я спросил:

– можно мне хоть посмотреть на него?

– ну, если тебе уж очень хочется, ты его обязательно увидишь.

Я принял это по своему, как бы сказано мне было, поди да погляди.

– такая уж скотина дивная. Только бы посмотреть. – пробурчала ба. Затем оживленно добавила. – а ведь и есть скотина, и не понять ей что за овцы такие, если не видала. Ей что овцы что волки, ведь не со зла она, а это самое главное. Сами баранов едим, и ведь не скажешь что со зла. Жизнь такая и кушать всем надо. – чуть подумав ба добавила снова: – ишь прокормишь же черта такого, надо ему было сюда лететь…

Как водится, ба после обеда прилегла вздремнуть. Я тихонько прокрался из сеней на улицу и хоть ба и говорит всегда, что сон у нее чуткий, и она почти вовсе не спит, храп ее всегда говорил об обратном. О нем можно рассказывать отдельно, о ее храпе, он у нее настолько оглушительный, что порой она будит саму себя. Между тем я уже шел вдоль холмов, размышляя о том, где мог бы скрыться дракон и как бы к нему так подобраться, чтобы увидеть. На первый вопрос мне ответили старинные легенды, о которых каждый хоть раз в жизни да слышал и в них всякий раз упоминаются горы или пещеры. Горы у нас есть, да и не так они далеко, только горами их можно назвать с натяжкой. Как бы там ни было, солнце еще не успело пройти четверть пути к закату, а я уже был у подножья наших раскидистых низеньких гор.

Каменные ряды меловых плит стояли передо мной, как могучие исполины, словно атланты, на плечах которых не небо, но горы. Говорят, раньше здесь было кругом море и это огромные рыбы, морские чудовища вроде левиафана оставили свои кости, а из них выросли горы. По дороге на верх, я непроизвольно представлял, что меня ждет, а точнее кто. Дракон представлялся мне, то огромным как синий кит, то совсем небольшим чуть больше коровы. Я поднялся на самый верх и к несчастью своему, окинув взглядом плато, не обнаружил ни одного хоть мало-мальски похожего создания. И с чего я решил, что он непременно должен быть здесь. Бывают ведь случаи, когда ты поверил во что-то так беззаветно, что уже и не можешь представить, что будет иначе, а ведь то, что ты выдумал не больше чем просто картинка в голове. Такое чувство будто закроешь глаза, и все будет, так как ты и думал, но только до тех пор, пока их не откроешь. Суть то в этом и заключается чтобы, открыв глаза раскрыть свою тайну, иногда только самому себе, но тайна осталась за красными бликами век, ушла и теперь в нее уже не поверить.

Я решил не спускаться тем же путем, а пройти вперед, уже после обогнув гору. Кругом было зелено, только малые плеши извести периодически белили хребты. Спустившись к низу, я стал обходить кругом, осторожно переступая через валун, и вдруг наткнулся на что-то мягкое, будто наступил на большую жабу. Я резко одернул ногу, так же резко дернулось и то, что было под ногой. С испугу оказалось сложно угадать, что же это могло быть и я заглянул за огромный валун, туда где была расщелина. Мне кажется, мое воображение нарисовало странный силуэт похожий на тот что я хотел увидеть. «Это дракон» – шепотом сказал я себе. Я не знаю зачем, мне еще захотелось шлепнуть себя по лицу ладонью, но от этого пришлось воздержаться, вдруг он услышит. Он гораздо больше коровы, хотя, наверное, и до кита ему далеко, где-то пять слонов в нем, наверное, было. Жаль я не видел слона, хотя теперь мне известно, что он меньше. В этом сомнений быть не должно. Ну бог с ним со слоном, передо мной тут такое, а я о слоне каком-то задумался. Невероятный гигант, а все же… вглядываясь все дольше, проходит испуг и даже взбудораженное воображение не кричит уже в оба уха. Я понимаю, что он действительно живой, он не сказочный змей, светящийся в темноте, не собиратель молний и грома в магических сказках. Он настоящий и что уж, просто зверек. Да крупноват конечно, но он зверь. Огромный серый ящер с крыльями и печальными желтыми глазами. Его сюда как загнали. Мне стало его жаль. Захотелось даже погладить, но я вспомнил о ба и делать этого не стал. Только ради ба, а вообще мне совсем не страшно. Из-за камня я правда вылезать не хочу, ну может самую малость и страшно.

Я вспомнил о своей ба и решил, что нужно идти, не то она меня хватиться. Наверняка, она уже хватилась, ну это ничего, если я приду засветло. Не успев дойти до дороги, на ней я увидел человека, одиноко шедшего со стороны города – это был дед. Да, тот самый дед, наш сосед. Я обрадовался, что мне попался именно он, и именно тот человек, который и поведал мне впервые о драконах. Ускорив шаг до бега, я быстро оказался перед ним.

– ты чего тут бродишь Чарли? – дед задал вопрос, но скорее не из любопытства, а из вежливости. Должен же был он хоть как то приветствовать меня.

– дед ты не поверишь. – я искал слова, чтобы поделиться с ним увиденным но от того еще больше путался. – там этот… ну дракон, помнишь ты рассказывал, ну.

–ты видел его? – дед явно заинтересовался, но интерес его был каким-то странным, такое ощущение, будто он барана потерял, а я ему сейчас помогаю найти.

– да, да он там за горой, в расщелине, огромный. Идем. – мне казалось если я покажу ему, он забудет про все и будет безмерно рад. Но забыл я. Я как то и не вспомнил о том, что случилось с утра, а ведь это случилось с ним.

– хорошо Чарли, я вернусь в город, и уж рыцарь этот достанет его.

– какой рыцарь дед? Ты чего?

– такой. Какой обещал мне этого змея пришибить. Наделал он делов дракон твой.

– не уж то ты в самом деле смерти его хочешь? Ты ведь и не видел даже его. Не ходи я прошу тебя.– уж тут я осознал что проговорился зря.

– дракон или кто он там такой, мне скотина моя дороже. Все иди отсель. – дед махнул своим костылем и пошел обернувшись снова в город.

Бедный дракон сидит теперь там, да не знает, что по его душу идут. Может он конечно и сам виноват, но а разве ж он знал этих самых овец. Да сжег, его природа такова, он иначе может и не сумел бы. Но не шел же этот самый дракон намеренно убивать скотину, не с ножом не с копьем, а на него идут. Мне это всегда видится хуже, когда берут оружие. Взявший оружие уж скорее убьет, ибо берет он его намеренно. Дракона спасать надо, бежать к нему, а там видно будет и да простит меня моя ба.

Вновь добравшись до валуна, я не сразу выглянул посмотреть за него, у меня еще закралась надежда, что он сам улетит и избавит нас всех. Но он не улетел, змей по-прежнему сидел в расщелине, так словно застрял там, не в силах выбраться. Не долго думая, я схватил его за хвост и сам дивясь своему бесстрашию. Дракон не шевелится. Как не пинай его, все равно лежит. Я сел на хвост поближе к телу, обхватил руками и стал ползти на спину. Я просил и умолял его как мог, обзывал уже ни на что не надеясь. Тут вдруг он мотнул хвостом и повалил меня наземь, повернулся всем своим телом, и голова его приблизилась. Я знаю, что убегать уже бесполезно и съест меня едва мне стоит шевельнуться, а может, и шевелиться не придется. Я все это знал, соображал именно так, но почему-то глядя в его большие желтые глаза, во мне закралась упрямая надежда, что он не нападет на меня. В его глазах было столько тоски, одинокого отчаянья и милосердия, сколько не увидишь у человека. Он высоко поднял голову и изрыгнул пламя, которое казалось, достанет небес. Его голова снова опустилась на землю рядом со мной. Мог ли он знать кто я, что я за существо, чего я ему желаю, ведь это навряд ли, он раньше таких не видел, но сумел остановить себя. Он себя превозмог, и я это видел. С вершины холма уже скакал рыцарь. Я вышел ему навстречу, пытаясь преградить собою путь. До последнего я думал, почему же он не летит. Я обернулся, чтобы взглянуть на него еще раз и тут последовал удар.

Очнувшись, я не увидел ни рыцаря, ни дракона, а только обломленное древко от копья. Я сразу же побежал домой, и даже в тайне я не надеялся услышать добрых вестей, вернувшись в деревню. Я просто хотел увидеть ба и рассказать ей о том, что случилось из-за меня. Она уже как будто знала все мои мысли и сама горевала за этого дракона, которого бранила еще утром.

– я в самом деле ведь не хотел чтоб так вышло. Мог ли я знать, что дед поступит вот так? Ведь мог же. – я не искал утешения и все думал о том, что если б можно было все вернуть.

– в шкуру человека ведь не влезешь Чарли. Ты не знаешь какого ему, пусть он и предал твое доверие, думаю, он поступил так как считал правильным. А уж есть ли вина твоя перед этим драконом, то самому дракону то только и известно. Там не небесах все становится известно и даже твои чувства, мысли самые потаенные не убегут и уж, наверное, сам бог ему о том поведает. Стоит ли говорить о справедливости и о том, что должно, если есть истина и достаточно чтобы ты ее знал. А уж ему расскажут.

На следующее утро целая площадь собралась в городе, чтобы увидеть дракона. Кругом было полно не только людей, но даже и звери пришли самые что ни наесть разные, овцы и волки, суслики и коровы, псы и белки. Все внимание приковал к себе дракон, поверженный распластанный под стопой человека. И не один только Чарли оплакивал дивного змея, с ним был и кто-то еще. В городе же по случаю был устроен праздник. Праздник, в праведности которого сомневался Чарли. Есть ли правда у тех, кто танцует на чужих костях, будь они хоть костями самого дьявола? Чарли искал ответ у тех, кто в силу природы не мог бы солгать. То были звери.