Без права на возвращение

– А вдруг я найду там разноцветные бутылочные осколки для калейдоскопа? – предположила Агата. Она была уверенна, что эти стёклышки ждут её под слоем стружек и опилок. Надо только хорошо поискать. «Жалко калейдоскоп, который совсем недавно упал и разбился, а содержимое выпало в густую траву. Ведь он был почти новый». Из тёмного угла внезапно потянуло холодом и прелым запахом, то ли грибов, то ли мха.

– Раз, два, три, четыре, пять,

Я иду тебя искать…

Сильнейший удар в изголовье кровати чуть не сбросил Агату на пол. Приподнявшись, с дрожащими руками и колотящимся сердцем, она заглянула за спинку. «Так и есть – пусто! Что это было?!» Прежде чем спустить ноги с кровати, женщина зябко поёжилась, приподняла край свесившейся простыни и осторожно свесила голову вниз. «А кого ты там хотела найти? Барабашку? Полтергейст? Домового? Вот именно!»

Она встала с кровати, накинула на плечи, брошенный на стул халатик и подошла к окну. На улице по-прежнему было темно, лишь одинокий трамвай, заворачивая за угол соседнего дома, прощально сверкнул красными фонарями. «Не ясно, который же сейчас час?» В её понимании, уже давно должно было рассвести, но стрелки на часах всё также показывали пятнадцать минут пятого. «Давно пора поменять батарейку… Где же этот чёртов телефон?» В поисках, Агата забрела на кухню, наполнила чайник водой и поставила на плиту. «Неужели вчера забыла в офисе?» Как не напрягала память, не смогла вспомнить, пользовалась ли она им с вечера. «Ну что за дела? Не работает кнопка розжига газа. Где же зажигалка? Стоп! Соберись! Зажигалка там, где и сигареты… Тогда, где сигареты?!»

В поисках зажигалки и сигарет женщина снова подошла к окну, улица была пустынна. В зеркалах лужиц, застывших на асфальте, бледным мерцанием отражались тусклые фонари.

– Раз, два, три, четыре, пять,

Я иду тебя искать.

Будет плохо, коль найду,

Сердце я твоё возьму…

Ей стало не по себе, что за дурацкая считалочка? «Так, всё, надо извиниться перед соседями и … А что она у них спросит? Который час? Бред какой-то! Они и так косо смотрят в последнее время, а тут скажут, совсем с катушек съехала». При мысли об этом, стоило бы улыбнуться, но было не смешно. Агата никак не могла собраться с мыслями, что же ей надо сейчас сделать. Судя по сумеркам, на работу ещё рано. А может быть сейчас не утро, а вечер? Так с ней было пару раз, когда очень уставшая, она возвращалась домой и засыпала без ужина, а ближе к полуночи пыталась вновь сходить на службу. Но, тогда всё быстро становилось на свои места. Женщина находилась в крайней степени растерянности. «Где же этот чёртов телефон?! Надо вернуться к стартовому началу». Она опустилась с опаской на кровать, потом ещё раз приподнялась и заглянула за спинку. Там никого и ничего не было.

– Для чего я завалилась снова в постель? – вслух спросила себя Агата. Ответа не было. Остатки нитей смысла расползались подобно затяжке на капроновых колготах, превращаясь в огромную дыру. Женщина снова резко приподнялась и заглянула под кровать. «А что я здесь хочу найти? Не обманывай себя. Я ищу точно не телефон! И не зажигалку». Нестерпимо захотелось курить. Всякий раз, желая завязать с этой привычкой, она оставляла пару сигарет на верхней полке кухонного шкафа. На чёрный день, чтобы не страдать при очередном «решительном» шаге: это моя последняя сигарета!

Агата снова поднялась с кровати, для чего-то ещё раз пристально взглянула на часы и изумилась – стрелки двигались, но показывали всё те же странные четыре часа и ещё пятнадцать минут. А может всё-таки шестнадцать пятнадцать? День сурка. Но, кажется, в четыре вечера ещё светло? Она не смогла этого вспомнить. С этими мутными рассуждениями женщина снова побрела на кухню.

– Зачем я сюда пришла? Хороший вопрос, – вслух пробормотала Агата, ощупывая холодный чайник. – Ах, да!

Она потянулась к полке и достала пачку «Кента» с двумя сиротливыми сигаретами, села за стол, пододвинула пепельницу в виде головы гнома с дыркой в черепе и дурно пахнущим пеплом вперемешку с кусочками фольги и обрывками целлофановой обёртки. Женщина пошарила ладонью по столу в поисках зажигалки и вспомнила, что её нет, поднесла сигарету к носу, понюхала: пахло супом, луком и чёрствым хлебом, но не табаком.

Ещё через мгновение Агата взяла в руки пепельницу. Гном злорадно улыбался ей и подмигивал одним глазом. Там, где должен был быть второй, зиял рваный скол на керамическом лице, оттого гном походил больше на злобного пирата, чем на доброго героя сказок.

– Скалишься? – спросила она его тихо и миролюбиво, а через мгновение, что есть силы запустила в стену. Оставляя серый пепельный след, голова ударилась о стену и разлетелась на множество осколков.

Агата заплакала. Собственно, это не был плач от жалости к самой себе. Худенькие плечи задрожали, и она, будто по щенячьи, заскулила. А спустя несколько минут, неожиданно для самой себя, ухватив металлический половник, женщина в отчаянии что есть силы застучала по батарее отопления. Звук был слабый, полипропиленовые трубы, в отличие от металлических, почти не пропускали звук. Агата прислушалась, ей показалось, что тишина была какой-то не такой, как обычно, небезобидной. Напротив, она несла в себе скрытую угрозу и словно ждала удобного момента для скорой необъяснимой атаки, для чего-то более ужасного.

Надо разбудить соседей! Женщина решительно поднялась и шагнула к входной двери. Сотни острых осколков разбитой чашки злобными пираньями впились в босые ноги.

–Аааа!!! Оой! – от невыносимой боли спина покрылась испариной. – Мм.

Светлый кафель заливала тёмная кровь. Опустившись на колени и оставляя за собой кровавые следы, Агата отползла в прихожую. Где-то, на тумбочке, в маникюрном наборе, был пинцет. Нащупав инструмент, она попыталась дотянуться до выключателя верхнего света. А для этого надо подняться с колен. Но даже осторожно встать, опираясь полностью на ступню, ей не удалось. Придётся ковыряться в ноге на ощупь. Она снова опустилась на пол и подтянула ступню, часть осколков покрупнее торчали наружу, некоторые из них вошли глубоко под кожу. Взяв с тумбочки пузырёк с лосьоном, Агата полила на ступню, непроизвольно сжимая зубы от острой боли. Потратив около получаса на импровизированную хирургию, она откинулась без сил к стене, немного посидела и сползла на пол. Надо отдышаться. Что происходит? За что это мне?

За окном было всё также темно. Время остановилось.

Надо спешить. Раны кровоточили. Преодолевая тошноту, женщина доползла до кровати и стянула с матраса простыню, зубами распустила на ленты упругую бязь. Искать бинты себе дороже. Да она и не помнила, были ли они у неё в аптечке. От новой порции лосьона непроизвольно выступили слёзы, всё пылало огнём. Туго перевязав одну ногу, Агата принялась за другую. Здесь ущерб был поменьше, но один большой осколок, вероятно, задел сосуд покрупнее, и кровь струилась из раны заметно сильнее. Завершая перевязку второй ноги, ей подумалось: надо срочно выбираться в коридор и будить соседей, пока она не превратилась окончательно в инвалида или не истекла кровью.

Женщина с трудом поднялась на дрожащих ногах и, осторожно ступая, направилась к двери. Традиционно оставленные в замочной скважине ключи отсутствовали. Она, всё ещё надеясь на чудо, робко надавила на ручку, но дверь оказалась заперта. Но этого не может быть! На протяжении последних лет они всегда торчали в двери, чёрт их побери! Агата замолотила ладонями в дверь, потом сделала руками движение вниз, словно прижимала с силой кого-то невидимого к полу. Стоп! А ведь она совершенно не помнила, закрывала ли эту проклятую дверь накануне, как не помнит своё вчерашнее вечернее возвращение домой, если, конечно же, считать, что сегодня утро. Было такое ощущение, будто её, мертвецки пьяную, разгрузили в квартире, уложили в постель и ушли, закрыв дверь на ключ.

Агата сползла вниз. Волна тошноты подступила к горлу. Она почувствовала, что её сейчас вырвет и поползла в ванную комнату, осторожно переставляя ладони и колени, чтобы не напороться на разбросанные повсюду осколки пепельницы. Женщина склонила голову над унитазом, но дурнота отпустила, а на смену ей пришла жгучая боль в области затылка, словно кто-то невидимый поливал кипяток тонкой струйкой на голову. Жидкость булькала и отзывалась в мозгах безжалостным метрономом:

– Раз, два, три, четыре, пять,

Начинаю я играть…

Невидимый водолей, будто наслаждался её муками и шептал в самое ухо, не прекращая выливать содержимое из своей адской бутылки:

– Разбегайся детвора.

Будет страшная игра…

– Хватит! Прекрати! – закричала Агата, но у неё получилось только прохрипеть. Горло перехватил спазм, и её вырвало. Она приподнялась над ванной, открыла кран, чтобы ополоснуть лицо, потрогала затылок. Даже под ладонью ощущался бьющийся пульс. Ей казалось, что это с силой бьётся и стремится вырваться наружу нерв её жизни. Женщина сунула голову под струю воды и прикрыла глаза, боль в затылке немного утихла. Точнее сказать, она равномерно разлилась по всем отделам её бедной головы. Агате снова захотелось заплакать, но она передумала: «Сейчас попробую дойти до окна и докричаться до прохожих. Не думаю, что они откажут мне в помощи».

Уже не веря, что окно в комнате откроется, женщина сильно удивилась пахнувшему ей в лицо свежему мартовскому воздуху:

– Помогите! – прокричала она, перевесившись через подоконник. – Люди! Помогите!

Волосы на голове начали стекленеть, покрываясь кристалликами льда. Ни в одном окне дома напротив не вспыхнул свет. Напротив, тёмные стёкла ответили ей равнодушным молчанием. Их погасшие глазницы не проявляли интереса к её сумеречным страданиям. «Скорее всего, за каждым из них скрываются свои горести и мучения», – обречённо подумала Агата и прикрыла створку окна.

– Надо поискать ключи. Надо обязательно поискать и найти ключи.

Включив верхний свет в комнате, она снова присела перед кроватью. Ничего. Покрытый сеточкой пыли пол, закатившаяся сушка и … Что это там мерцает рядом с ножкой? Она заползла с другой стороны и, протянув руку, достала маленькую брошку с зелёным, словно глаз кошки, камешком. Удивительное дело, она никогда не носила броши! Тогда чья это вещица? В недоумении повертев безделушку в руках, Агата положила её на край кровати и продолжила поиски. В прихожей висели зимнее пальто, на случай возвратных морозов, и куртка, в которой она проходила, практически, всю зиму. Женщина поочерёдно вывернула карманы, складывая содержимое на полочку под светильником. Ничего выдающегося: носовой платок, чек от покупки продуктов, смятый в горошину конфетный фантик. Собственно, это её не удивило, она не имела привычки складывать что-либо в карманы. Однажды даже хотела их зашить, но передумала.

Агата огляделась и потянулась к дверной ручке. Дверь продолжала оставаться закрытой.

Осторожно ступая, она оглядела полку, бережно передвинула стоящие на ней предметы: вазочка с высохшим синеголовником, пластина таблеток нимесулида с наполовину выдавленными ячейками, щётка для одежды, фотография в рамке… «С кем это я?» – Агата отложила снимок в сторону. Ключей не было. «Надо ещё раз посмотреть на кухне». Она захватила из туалета веник и совок, немного подумав, отложила пластиковую лопатку в сторону. Разметая на пути осколки, женщина двинулась на кухню, выдвинула поочерёдно ящики стола, распахнула створки шкафа, заглянула в укромные уголки кухонной комнаты – всё было напрасно, ключей не было. Она попыталась потянуться к верхней крышке кухонного шкафа, но отставила эту затею. Зачем ей забрасывать ключи на шкаф? Со стола со звоном свалилась на пол ложка.

– Женщина придёт в гости, – усмехнулась про себя с горечью Агата, вспомнив примету. – Хоть бы кто-нибудь заявился.

Она нагнулась, чтобы поднять её: куски простыни на ногах напитались кровью и оставляли на ламинате пола бурые разводы, словно художник размашисто водил кистью по серому холсту.

Женщина снова вернулась в спальную комнату, огляделась. Может быть всё это ей продолжает сниться? Ведь так не бывает. За окном тёмно-синим покрывалом застыл мрак, чуть подсвеченный уличными фонарями, на стене часы с одним и тем же унылым временем – чуть более четырёх часов после полуночи. Не лучше ли ей лечь в кровать и досмотреть свой детский сон? А потом проснуться по-настоящему, в реальном мире, который она знала.

Расправив скомканное одеяло и перебросив подушку от изголовья в противоположный край кровати, она присела на краешек и оглядела подошвы ног. Ей показалось, что они перестали кровоточить. Видимо, кровь свернулась и запечатала ранки. Однако на смену боли пришла онемелость и ощущение, что тысячи буравчиков злобно ввинчиваются в её стопы. Агата ещё немного подумала, поднялась и, доковыляв до прихожей, выдавила пару таблеток обезболивающего, запив водой из-под крана.

Женщина выключила верхний свет, оставив только светильник в коридоре, и натянула к подбородку одеяло. В бок что-то укололо, проведя рукой, она нащупала странную брошку. В полумраке зелёный глазок приветливо светился приглушённым тёплым изумрудным светом.

– Откуда ты здесь? – снова подумала Агата, но сил на догадки уже не было. И она прикрыла глаза…

–Раз, два, три, четыре, пять,

Я сошла с ума опять.

Скоро буду убивать,

Лучше спрячься под кровать…

– Огромный, во всю стену стеклянный витраж. Пустая комната. Агата стоит босая в белой ночной рубашке перед прозрачной стеной. В руках бокал с чаем. Она вглядывается вдаль. Небо затянуто одной большой, низко висящей, тёмно-синей тучей. Можно сказать, что это тяжёлое, зловещее облако и есть небо. На еле различимой полосе горизонта просматривается чёрная гряда низких гор. Перед ними, на всём пространстве, которое охватывает взор, выжженная, покрытая сетью трещин, словно после великой засухи, глинистая, с пожухлой травой, почва. Агата чувствует: там, в глубине горной гряды, в недрах скалистых разломов рождается нечто страшное и ужасное, что заставляет учащённо биться её сердце. Спазмы, подобные накинутому на талию узкому поясу, всё туже затягивают внутренности, не давая глубоко вздохнуть.

Она понимает, что бежать уже поздно и не может сдвинуться с места, продолжая созерцать эту чудовищную в своей угрожающей мрачности красоту. В комнате ещё не слышны звуки от едва различимых на кромке горизонта малиновых всполохов, не ощущается сотрясение от пока ещё далёких катастроф земной тверди, но Агата чувствует неумолимое приближение гибели всего, что её окружает. Стёкла завибрировали мелкой дрожью, по пологим склонам, увлечённые первыми порывами ветра, понеслись мохнатые клубы перекати-поля. Чернильная туча осветилась с дальнего края нестерпимо ослепительным белым светом первых грозовых разрядов. И вот уже каменная волна высокой стеной катит прямо на неё. Она могла рассмотреть её ноздреватую терракотовую корку, сквозь трещины которой просачивалась, разбрызгивая алые капли расплавленного базальта, раскалённая магма. Смертельный вал из прогибающейся тверди земли, сочащийся скрытой разрушительной силой, стремительно приближался к ней, беззащитной и безропотной. Агата отчётливо видела разрушительные изъяны на теле несущейся стихии, подобной демону, обтянутому кожей ископаемого ящера и покрытым струпьями отмершей ткани.

Ей захотелось встретиться с этой грозной силой лицом к лицу. Она решительно раздвинула стеклянные створки в надежде на освежающий грозовой ветер. Однако в комнату ворвался отвратительный смрад тления и плесени…

Агата открыла глаза и резко повернулась к окну: всё тот же тёмный проём без признаков рассвета. «Что-то не так. Почему в квартире темно, ведь я оставляла горящим светильник в коридоре?» Со стороны прихожей тянуло неприятным, незнакомым запахом. Посторонний короткий скрип или писк заставил её напрячься, показалось, что в квартире кроме неё кто-то есть. Она застыла, опершись на локте и прислушалась. Звон в голове мешал сосредоточиться и уловить движения и звуки.

– Надо включить верхний свет, – Агата встала с кровати и нащупала выключатель. Щёлк! Тишина, мрак сгустился. Казалось, он растворился в воздухе и сделал его душным и плотным.

– Кто здесь? – робко спросила она, чуточку помолчала, прислушиваясь, и повторила чуть громче. – Кто здесь?!

Ни единого постороннего звука, только её учащённое дыхание. Но женщина явственно ощущала постороннее присутствие. Агата до боли сжала ладонь с зажатой в ней брошью и, медленно ступая, направилась в коридор. Она не рискнула идти в кухню, боясь напороться на осколки, на ощупь определила местоположение светильника и, скользя рукой по свисающему проводу, дотянулась до прерывателя. Щёлк! Тишина.

Агате показалось, что она ослепла, но слабо мерцающие в темноте контуры окна говорили об обратном. Может быть выбило автомат в электрическом щите? Конечно же! Как она сразу не догадалась?! Света нет из-за короткого замыкания. Надо выйти в тамбур на лестничную площадку, где размещён этот щит. Однажды дежурный электрик предупредил её о возможности поправить ситуацию в случае форс-мажора, даже указал, какую клавишу жать. Правда, она вряд ли вспомнит какую. Но методом проб и ошибок … Чёрт! Дверь закрыта. В этой темноте ей точно не найти ключи. Размышляя, женщина не заметила, что подошла к двери. Каково же было её изумление: дверь не просто оказалась незапертой, она была приоткрытой! В широкую щель сквозил отвратительный, мерзкий запах.

– Кто здесь?! – что есть мочи завопила Агата. – Хватит!

– Тит-ит-ит. – засмеялось в пустом тамбуре эхо.

Приоткрыв пошире дверь, она вышла из прихожей в общий коридор. Петли чуть слышно скрипнули.

– Так это ты пугаешь меня в ночи? Странно, что соседи не реагируют на отсутствие электричества. Но, может быть, света нет только в моей квартире? – размышляла вслух Агата. – Что сделать? Постучать соседям или включить самостоятельно автоматы?

Она представила, как напугает эту эстетку из 132 квартиры своими кровавыми обмотками на ногах и внутренне грустно улыбнулась.

– Пожалуй, надо поработать монтёром. Решение принято, пугать соседей будем в случае неуспеха энергетического предприятия, – у неё едва хватило сил пошутить над собой.

Агата пошарила по стене рукой и нащупала задвижку электрощита. Дверца чуть скрипнула и открылась, царапнув краешком по щеке. Она осторожно потрогала расположенные в ряд переключатели. Щёлк! Щёлк! Влажные от напряжения пальцы соскользнули с очередной клавиши, и ладонь провалилась в затянутое паутиной пыльное нутро распределителя. Раздался сухой треск разряда, и сноп искр голубым всполохом ударил ей в грудь.

Рядом с ней стояла женщина. Прежде чем отпрянуть, Агата успела увидеть в отблеске короткой вспышки лицо, точнее глаза, вперившие в неё свой взгляд. Потеряв равновесие, она упала, больно ударившись головой о край приоткрытой двери. Инстинкт подсказывал ей поменять местоположение в надежде, что невесть откуда взявшаяся гостья потратит время на её поиски в этом кромешном мраке. Забившись в противоположный угол тамбура, Агата затаила дыхание, её била крупная дрожь. Нет! Её просто трясло! Не понимая, что происходит, она одной рукой нащупывала дверь в соседнюю квартиру, другой, крепко зажав брошь в кулаке, была готова ударить наотмашь. В тот момент, когда она захотела забарабанить кулаком в дверь, кто-то навалился на неё, обдавая смердящим запахом гнилой тухлятины. Свободная левая рука с зажатой брошью описала полукруг и ударила с выразительным чмоканьем нападавшую во что-то податливое. На лицо брызнуло липким, Агата завизжала. В этот момент чужие пальцы провалились ей в рот. Непроизвольно сжав челюсти, она почувствовала, что фаланга пальца нападавшей хрустнула и отвалилась. Прежде чем потерять сознание от испытанного потрясения, Агата перекрестилась.

Волчком закрутились хлопья мрака. Кружащиеся искры мгновенно переросли в огненную ленту, закручивающуюся в бешенную спираль и вплетающую в себя нарастающий гул, переходящий в грохот. Этот адский водоворот затягивал её, а она не сопротивлялась. Она так устала…