- -
- 100%
- +
Однажды вечером, когда я шёл в бар «пропустить» пару бокалов пива меня остановил земляк Володя Р. и предложил съездить с ним за компанию на Атлантику на северное побережье Кубы. Он был здесь строительный прораб и гонял повсюду на разбитом «УАЗике» нещадно эксплуатируя его. Володя тоже готовился к скорому отъезду на родину в связи с окончанием трёхлетнего контракта, поэтому мотался по окрестностям в поисках сувениров и ещё чего-то нужного только уезжающим спецам.
Ну кто же откажется от такой поездки в выходной день? Я согласился, а что делать ещё в жару одинокому специалисту, не обременённому пока семейными проблемами.
Атлантическое побережье.
Рано утром в субботу мы выехали в дорогу – Володя за рулём, с ним рядом сидел кубинец Франциско – местный организатор поездок на Атлантику. На задних сиденьях сидели я и Сергей-переводчик строительной группы. Свежий ветер приятно обдувал лица в открытой машине. Выехали на автотрассу Аутописта, миновали Пальмиру и не доезжая 12 км до Санта-Клары свернули с автотрассы на север, далее проехали Есперансу и приехали в маленький Порт Исабель на атлантическом побережье кубы. Вся дорога заняла три часа.
Здесь по приезду долго ждали капитана порта, наш гид Франциско бегал, туда-сюда изображая припадок активности. В конце концов выяснилось, что барка для рыбалки и ныряний, предназначенная вроде бы для нас, как обещал Франциско, уже ушла в море, загруженная советскими специалистами из Санты-Клара, приехавшими раньше нас на полчаса. Капитан предложил другую барку, но не частную, а государственную и за деньги 40 песо. Мы таких расходов не планировали, Володя скоро уезжал и все расходы у него были уже спланированы на другие радости жизни.
Он с досады плюнул, отругал Франциско за плохую организацию его «дембельской» поездки и поехал на местный рыбный рынок. Там он походил по рядам со свежей рыбой и без помощи Франциско и Серёги переводчика сам договорился со старым моряком на «камбиар» – обмен своих подводных снастей на 30 ракушек. Он отдал рыбаку свои чёрные ласты, маску, тренировочный костюм и большой нож с ножнами и креплениями на ноге, я еле успел выпросить у него свинцовый пояс для погружения, и он оставил его в машине. Потом он долго выбирал принесённые рыбаками уже выделанные ракушки разных мастей, нюхая их полости, слушая шумы и проверяя на трещины и недостатки в окрасе.
Потом мы все вместе отъехав от шумного рыбацкого поселения Порта Исабель нашли на атлантическом побережье удобную лагуну, где плескались большие пеликаны, которые при нашем появлении громко захлопав крыльями тяжело оторвались от воды и куда-то полетели, теряя мелкую рыбу из своих мешков в раскрытых клювах.
Напротив, в море были видны многочисленные острова, заросшие пальмами, мы искупались в чистейших водах Атлантики на песчаном пляже, устроили пикник с ромом и пивом. Там успокоившийся и довольный выгодным обменом, мол мы бы сами столько не наловили за день таких больших и уже выделанных ракушек. Володя, подобрев после выпитого рома предложил мне ещё забрать у него по сходной цене кухонную посуду, раз уж у меня семья приезжает и квартиру дают, не тащить же ему эту посуду назад на родину.
«У мужчины должно быть три ключа: от квартиры, от машины и от пивной бутылки!»
На обратном пути он посадил за руль Франциско, тот был рад порулить машиной, а сам долго перебирал ракушки и выделил мне две «зубатки», по одному «тритону», «свиному уху» и «дракона».
– Начинай собирать свою кубинскую коллекцию ракушек, потом будешь думать, как их перевезти в Союз на сувениры и продажу, тяжёлые они заразы для багажа в самолёт, – посетовал и посоветовал он мне на прощание.
В свой городок Сьюидад Нуклеар мы вернулись уже в темноте, но улицы были заполнены гуляющим в ночной прохладе народом.
Кубинские сувениры – «караколес» – ракушки.
Средневековая Гавана. Хиралдилья
«Todo elm undo tiene una ciudad en la cabeza».
«Каждый представляет себе город по-своему».
Эдмундо Десноэс о Гаване. 1965В заполненной прорабке шли жаркие споры о предстоящих перевыборах партийного секретаря Группы советских специалистов. Кто-то предлагал выставить на голосование кандидатуру Салия-нашего парторга и сразу же задавали ему вопрос на засыпку, мол что такое Перестройка.
– Перестройка – это совершенствование социализма! – заученным штампом отвечал Салий, – но меня не выберут, потому что я с Украины и плохо выступаю с речами, чтобы повести за собой народные массы, разве что только на рыбалку смогу немного собрать. А секретарём должен быть идейно выдержанный коммунист, желательно из Москвы, хорошо выступающий с трибуны, и желательно без бумажки, – продолжил он.
– Нет, ну вот Горбачёв ведь из Ставрополя в Генсеки ЦК КПСС пробился и ваш Щербицкий из Киева чуть Генсеком не стал, – возразил ему белорус Григорович аккуратно причёсывая расчёской свои длинные седые волосы.
– Ну ему Андропов и Громыко помогали, решили пустить свежую молодую кровь в застаревший Политбюро, – ответил Салий, – правда, как мне кажется, он вроде ведёт страну к распаду, хотя и закончил войну в Афганистане.
– Ага, и ещё антиалкогольную кампанию развил в стране.
– Кстати, чтоб вы знали, этому секретарю 100 песо доплачивают за дополнительную общественную нагрузку, – добавил всезнающий Серёга Фукс.
– А с какой атомной станции он сюда приехал? – спросил, через открытую дверь из соседней комнаты завхоз Малик.
– А то ты не знаешь, с какой? С Курской!
Все почему-то повернулись в мою сторону, и как бы задали немой вопрос, я пожал плечами и ответил обществу, что почти его не знал в Курчатове, так как он из эксплуатации АЭС, а я-монтажник, и знал только его жену.
Потом сразу пожалел, что так сказал, так как не ожидал что мой ответ вызовет столь бурную реакцию почти у всех присутствующих.
– О, насчёт жены – это уже жутко интересно, продолжайте уважаемый, – проявил нездоровый интерес к беседе Атачин, заглянувший тоже в нашу комнату. Все другие начали зубоскалить и вспоминать о своих командировочных похождениях.
– Она заведовала у нас модным женским ателье и считалась хорошей портнихой в городе, – сразу в корне обрезал я досужие домыслы.
– Точно, она и здесь ходит вся расфуфыренная в амфитеатр на политинформацию и кино, особенно когда её муж выступает, – продолжила светскую беседу толстушка Катя – переводчица строителей, родом из Киева, вошедшая в прорабку вместе с нигилистом Васей.
– Ну тогда Кузнецова опять переизберут, – заключил общий спор завхоз Салий.
– Партийный секретарь должен быть чист как крещенская вода и незатейлив как грабли, – высказал своё мнение Коля Гусев.
– А я думаю, что вообще пора уже гнать в шею этих всех коммунистов и их секретарей, – безапелляционно заявил Вася-нигилист, – а то заполонили всю страну этими памятниками Ленина, в каждом дворе стоят, да ещё и кубинцев научили. Те начали своему Хосе Марти в каждом дворе ставить, скоро они тоже их будут сносить, как у нас во Львове.
– Не будут, – возразил вошедший в прорабку Монтесино, – потому что Хосе Марти Национальный герой Кубы и погиб в бою в отличии от вашего Ильича, А памятники в каждом дворе мы ему начали ставить уже давно, лет сто назад. Когда-нибудь я вам о нём всё расскажу, а пока речь пойдёт о моём родном городе Гавана, где я родился и вырос.
Вот я рассказал вам недавно о кубинском пиве с этикеткой «Атуэй!» – вождя Таино, а есть ещё этикетка знаменитого кубинского рома «Гавана Клаб» на которой изображена другая достопримечательность Кубы.
– Точно там какая-то то ли женская фигура, то ли скульптура, – перебил его Фукс.
«Лучше пиво в руке, чем девица вдалеке!»
Старая Гавана. Крепость Реаль Фуэрса с башней Хиралдилья.
– Не лезь поперёд батьки в пекло и не перебивай, нехай чоловык балакает, – постыдил его Черных и дал доброго шлепка по затылку.
Шли годы, столетия – продолжил Монтесино, – и росла Гавана. Куба становится форпостом на пути испанских завоеваний в Новом Свете. Корабли конкистадоров выходили из испанских портов и преодолевая долгими днями Атлантику прибывали в Гавану. Здесь экипажи отдыхали, пополняли запасы продуктов и пресной воды, оставляли больных и плыли дальше. Отсюда Кортес направлялся на покорение Мексики и здесь Писарро формировал свою экспедицию в Перу. Сюда с богатой добычей галеоны завоевателей возвращались с покорённых земель и здесь же готовились к долгому возвращению через Атлантику на родину. В Гавану позже начали привозить первых чернокожих рабов из Африки и затем переправлять их в Новый Свет.
После того как Христофор Колумб в 1492 году объявил остров Куба «самым прекрасным из всех, что когда-либо видели глаза» о острове и его столице заговорят многие в Европе.
О Гаване немало спорят, в том числе потому, что в Гаване противоречия – это стиль жизни. Впрочем, все соглашаются, что второго такого города нет на нашей грешной земле. Как же Гавана стала такой непохожей на другие города?
Историки указывают на очередное восстание, бунт или войну, создавшие облик города, но на самом деле главное качество Гаваны – это процесс изменения сам по себе. Такой истории потрясений и перемен нет ни у одного другого места на свете. Перемены – одно из фундаментальных условий здешней жизни. Давайте вместе проследим за изменениями и переменами в славной истории Гаваны, начиная с тех давних после колумбовых времён.
Гавана – это уже средневековый город богатый грузами из завоёванных земель и для их защиты от уже появившихся любителей лёгкой наживы – буканьеров и пиратов, в 1558 году строится первая крепость по всем канонам воинского искусства того времени.
Стены крепости толщиной шесть метров и высотой – десять, окружены традиционным рвом полным морской воды. Стены образуют правильный квадрат со стороной в тридцать метров, по углам которого возвышаются мощные треугольные бастионы. Узкие стены бойницы закрыты толстыми решётками, а зубчатые верхушки стен сделаны под наклоном, чтобы отражать пули и ядра наступающего врага. Новая крепость получает красивое название де – ла-Реаль-Фуэрса и её охраняет гарнизон из 50 солдат. С мощных крепостных стен и башен открывается волшебный вид на город и море.
С 1590 по 1762 годы крепость служит ещё и резиденцией губернатора острова, который позже переселится во Дворец капитанов-генералов. Крепость становится первым мощно укреплённым фортом и вторым по древности в Новом Свете и служит не только для защиты гавани от пиратов, но и как монетный двор, для хранения золота, серебра и драгоценностей, предназначенных для переправки в Испанию.
Рядом с красивой, заполненной цветами и фонтанами площадью Пласа-де-Армас, где сейчас бродят многочисленные толпы туристов, старая крепость в настоящее время смотрится порой нелепо. С 1940 года в ней устроен Музей оружия, во время Кубинской революции там находилась Национальная библиотека, в 1963 году она подверглась реконструкции и в ней дополнительно разместили Музей кубинской керамики. Сейчас чтобы попасть в крепость надо купив входной билет пройти по подъёмному деревянному мосту, через ворота с резным изображением доспехов конкистадора образца 1579 года.
А вот над бастионом крепости Реаль-Фуэрса, расположенным с северо-запада возвышается круглая башня, построенная в 1631 году для дополнительной обороны крепости, с неё наверно защитники крепости поливали нападающих пиратов раскалённым маслом и кидали на них камни. В этой башне висит старый медный колокол, позеленевший от времени, он когда-то своим звоном предупреждал гаванцев о нападениях пиратов. Сверху эта башня украшена флюгером красивой формы, названным Хиралдилья в честь известной башни Хиральда в Севилье.
Этот флюгер словно парящий над башней – бронзовое изображение женщины является одним из самых главных символов Гаваны.
Северная башня крепости Реаль-Фуэрса с флюгером Хиралдилья.
Оригинал этого флюгера сбило с башни ураганом в 1926 году и теперь он находится во внутреннем дворе Дворца капитанов-генералов, а на башню поставили его копию. Здесь можно подойти поближе и подробно рассмотреть старый флюгер по имени Хиралдилья. Это красивая фигура женщины больше метра высотой в левой руке она держит крест Калатрава, символ элитного военного ордена, к которому принадлежал губернатор Гаваны, а в правой руке она держит пальмовую ветвь, некоторые листья которой поломались во время падения с башни. На шее Хиралдильи висит медальон с именем автора скульптуры. Какую именно женщину этот автор изобразил в своей скульптуре? До сих пор на этот счёт существует много легенд.
Основная легенда гласит о том, что прообразом Хиралдильи стала Изабель Ариас Давила де Бобадилья (Инес де Бобадилья), которая была женой Эрнандо де Сото, ставшего в 1538 году седьмым губернатором Кубы.
Интересна судьба этого персонажа нашей увлекательной истории. Он родился в 1500 году в Эстремадуре, или Андалусии в семье бедного идальго. Своё детство он провёл в Бадахсосе и Баркаротте. В юности он закончил университет в Саламанке и покинул родительский дом как было принято тогда среди испанского дворянства, которому после разгрома мавров делать было нечего и в 1514 году отправился искать славы и богатства в Новый Свет. Он принимал участие в экспедициях в Панаму и Никарагуа с под руководством их первого губернатора Педро Ариас Давила, отца своей будущей жены. Де Сото был смел и храбр, получил известность как отличный наездник поэтому быстро прославился. В 1530 году де Сото становится правителем Леона в Никарагуа и возглавляет экспедицию на полуостров Юкатан для поиска прохода между Атлантическим и Тихим океанами для развития торговли с Востоком. После провала этой экспедиции и смерти Давилы он возвращается в Тумбес на главную базу Франсиско Писарро, который только что получил от Карла V, постоянно нуждающегося в средствах, дозволение завоевать Перу.
В 1531 году Писарро взял де Сото в поход для завоевания Перу в качестве капитана. Империя инков была могущественнее чем владения ацтеков и более развита, а площадь их владений с шестимиллионным населением была в семь раз больше территории Испании того времени. Количество найденного там золота превосходило всё, что испанцы могли себе вообразить.
Де Сото участвовал в боях и пленении императора инков Атауальпы, за эти подвиги Писарро назначил его генерал-лейтенантом Куско, столицы империи Инков. Испанцы держали захваченного Атауальпу в плену, где властитель инков предложил в обмен на своё освобождение наполнить золотом тюрьму в Кахамарке.
Несколько месяцев его комнату верноподданные индейцы наполняли золотом и серебром для выкупа своего вождя. Один этот выкуп Атауальпы составил 5000 кг золота и 11 тысяч кг серебра, т. е. более 1.5 млн. золотых песо.
Портрет Атауальпы, последнего властителя инков, приговорённого к смерти испанским конкистадором Франсиско Писарро. Гравюра 1673 г.
В течение этого плена де Сото подружился с вождём инков и даже научил его играть в шахматы, проводя с ним за игрой много времени. Однажды в отсутствии де Сото испанцы, встревоженные слухами о приближении армии инков, по приказу Франсиско Писарро убили вождя Атауальпу о чём вернувшийся с разведки де Сото очень потом сожалел. После получения своей доли от грабежа Куско и выкупа Атауальпы де Сото разбогател. В 1536 году он вернулся в Севилью героем и богачом, а так как он был очень красивым мужчиной, то стал самым первым женихом в Севилье.
И тут появляется наша красавица Изабель, родом из могущественного испанского рода Бобадилья, которая была завидной партией. Однако в невестах эта разборчивая девица засиделась и к моменту её встречи с де Сото ей было уже лет под тридцать. Хотя сказать, что она была красавица сказать трудно, если судить только по описаниям современников и картин художников, а они могли и исказить немного истину в угоду власть предержащим. Хиралдилья появилась через сто лет и чей образ запечатлел в бронзе средневековый ваятель сказать трудно. Скорей всего де Сото преследовал меркантильные цели в этом браке, чтобы породниться с великим родом, тем более что он воевал под руководством отца Изабель-губернатора Никарагуа. Мать Изабель была племянницей Беатрис де Бобадилья, близкой подруги королевы Изабеллы Кастильской, а также являлась внучкой Франсиско де Бобадилья, который был назначен преемником Христофора Колумба вторым губернатором Индии в 1499 году. Расчёты де Сото оправдались, свадьба состоялась и семейные связи позволили ему быть представленным к самому королю Испании Карлу V. Впечатлённый рассказами о подвигах де Сото король даёт ему титул «Аделантадо» – первопроходец, назначает губернатором на Кубе и поручает осуществить покорение Флориды.
В Гаване де Сото проведёт около года подготавливая к походу свою армаду. Интересно, что он поручил Изабель исполнять свои обязанности губернатора в его отсутствие и выдал доверенность. Ни одна женщина в Новом свете ещё не получала таких привилегий и полномочий, это говорит, что де Сото доверял своей жене и уважал не только за знатное происхождение, но видимо и за деловые и другие качества. В мае 1539 года экспедиция де Сото отправилась в плавание на девяти кораблях, в ней было 620 солдат, 240 лошадей и небольшое стадо свиней. 30 мая 1539 года де Сото высаживается на берегу Флориды, он обследовал залив Тампа и устье реки Саванна в постоянных стычках с воинственными индейцами племени тимукан, у которых были большие луки со стрелами способными пробить кольчуги конкистадоров.
Эрнандо де Сото-мореплаватель и конкистадор.
Де Сото дошёл до территории Южной Каролины, где женщина-вождь Кофитачек местного объединения племён индейцев предоставила испанцам всё, что они требовали, от жемчуга до пищи, однако их главной цели – золота у неё не было. Пройдя далее на территории нынешнего штата Алабама де Сото, попал в засаду, устроенную вождём племени мабила Тускалосой. В 9-часовом бою испанцы потеряли двести человек, при этом убив несколько тысяч индейцев и сожгли столицу племени. Победа была пирровой – де Сото потерял четверть лошадей и почти все запасы, индейцы продолжили свои ночные атаки и позволили экспедиции покинуть свои земли.
Де Сото первым из европейцев 8 мая 1541 года вышел на берег реки Миссисипи и проник в долину реки Арканзас. В течении трёх лет экспедиция де Сото прошла около 4 тысяч миль по враждебной территории современных штатов Джорджия, Северная Каролина, Теннесси, Арканзас и Техас положив начало периоду освоения Дикого Запада. Но в этом походе де Сото не нашёл ни золота, ни славы, а в 1542 году на зимовке у Миссисипи подхватил лихорадку, повернул обратно и умер в местечке Ферредей Луизианы 21 мая 1542 года. Ходили даже слухи потом, что его могли отравить свои же люди, чтобы положить конец неудачной экспедиции.
На смертном одре де Сото назначил новым главнокомандующим Луиса де Москосо Альварадо и его последние слова были «Передайте Изабель…». Поскольку де Сото внушал индейцам, что он бессмертный Бог Солнца, членам его экспедиции пришлось устроить тайные похороны: завернули его тело умершего командира в одеяло, гружёное песком, и ночью они бросили его тело в воды Миссисипи. Те из них кому посчастливилось выжить в непрестанных стычках с индейцами вернулись в Мексику в сентябре 1543 года.
Хотя современники сочли поход де Сото провальным, его историческое значение трудно переоценить. Агрессивное отношение конкистадоров к индейцам привело к оттоку некоторых племён из долины Миссисипи, и последующим завоевателям было легче осваивать эти места. Сбежавшие от испанцев лошади дали начало североамериканской популяции мустангов, а индейцы познакомились со свининой и начали разводить эту породу.
Имя Сото, как первого европейца, увидевшего воды Миссисипи носит мост, соединяющий штаты Арканзас и Теннесси. В честь конкистадора была названа американская марка автомобилей «DeSoto», выпускавшихся с 1928-го по 1961 годы, названы школы и улицы. Его выезд на берег Миссисипи изображён на картине, висящей в Конгрессе США и на старой купюре в 500 долларов. А его дальний праправнук или однофамилец написал знаменитую книгу «Загадка капитала».
Ну, да ладно, а как там наша Изабель?
Согласно легенде Изабель четыре долгих года каждый день вглядывалась в дальний морской горизонт, ожидая появления парусов кораблей и возвращений мужа, а узнав о его гибели на берегах Миссисипи, через несколько дней скончалась с его именем на устах. На самом деле всё было намного прозаичней, Изабель обладая жёстким характером и силой воли стойко выдержала сообщение о смерти мужа дошедшее до Гаваны.
Инес де Бобадилья.
Будучи первой в Новом Свете женщиной губернатором, она правила Кубой с присущей ей благородством и добротой защищая права кубинцев. Король Испании также признал Бобадилью губернатором в письмах лично ей направляемых. В качестве губернатора Изабель смогла решить многие проблемы, с которыми столкнулись все губернаторы Нового Света, включая проблемы между коренными кубинцами и европейцами. Изабель способствовала укреплению Кубы против соперников, продвигая строительство первой гаванской крепости Ла Фуэрса. Получив известие о смерти мужа Изабель, не умерла сразу от тоски, а решила покинуть Кубу и начала распродавать своё имущество на аукционах, при этом она долго судилась с партнёром мужа Понсе де Леоном. Тот требовал половину доходов де Сото от походов в Перу и Никарагуа, мол якобы его обманули при дележе. Процесс был долгим и затяжным, из его материалов можно узнать, что супруги владели несколькими плантациями, ранчо, где разводили крупный рогатый скот, 18 слуг-рабов и множеством мелких вещей. После продажи всех вещей с аукциона Изабель собрала около 4 тысяч песо золотом, которые использовала для возвращения в Испанию. Умерла Изабель после долгой болезни на родине в 1554 году в своей спальне, где на стене напротив кровати висел портрет мужа Эрнандо де Сото. Конечно, её судьба не так поэтична, как в легенде, но наверно более соответствует дерзкой позе Хиралдильи и улыбке на её губах.
С тех пор как Хиралдилья заняла своё место над крепостью Реаль-Фуэрса и Гаваной, красивая легенда о силе духа и верности кубинских женщин вдохновляла не одно поколение гаванцев. Хотя это всего лишь красивая легенда, как и в случае с вождём Атуэем. Хиралдилья при ближнем рассмотрении вовсе не выглядит скорбящей, она стоит в дерзкой позе присущей почти всем кубинским женщинам, высоко вскинута её изящная голова, ну губах играет улыбка, левая рука с крестом Калатрава небрежно откинута назад, а правая нога выдвинута вперёд, красиво выделяя выпуклое бедро.
Монтесино закончил рассказ и замолчал, долгое время прорабке стояла тишина, потом раздались женские всхлипывания…
– Изабель всё-таки жалко, – почти рыдала толстушка Катя, а кубинка Сильвия, наоборот, гордо посматривала на всех, мол да мы все такие здесь!
– Наверно она и здесь всё сердцем чувствует, подумалось мне.
– Да надо будет в Гаване сходить и посмотреть на эту старую крепость и эту Хира, как там Дилью, а Хиралдилью, а то всё по магазинам мотаемся, – заключил Серёга Фукс.