Куба – Любовь моя

Политинформация

«Это поток плотно упакованных силлогизмов,

От рассвета и до забора».

Время тянулось медленно как послеобеденная сиеста. Наступил июнь, и я получил наконец долгожданное известие, что в конце месяца прилетит моя семья. В городке постоянно шли какие-то сборы и проводы в баре «У Анжелы», некоторые специалисты, отработав по 3–4 года уезжали «по концу», а некоторые в отпуска, с ними можно было передать какие-то небольшие посылки и письма на родину. Иногда, но редко приезжали новые специалисты.

На проводах одинокого «деда» Захара из Харькова было столько рыдающих местных красивых мучач, которым он раздавал сувениры и подарки на память, что я остолбенел от удивления и невольно подумал, что я может быть что-то делаю здесь не так.

В нашем городке Сьюдат Нуклеар открылся «долларовый» магазин для советских специалистов, где можно было брать товары за «куки», но цены были там почему-то дороже чем в отеле Пассакабайо напротив.

На перевыборах партийного секретаря выбрали не Кузнецова, а Шевченко из Энергодара. Хохлы ликовали, и говорили, что не вся москалям в поле ягода и по ихней улице наконец-то прошёл инкассатор, причём сразу потребовали сказать, где спрятано «золото партии».

– А это правда, что название Украина пошло от слова «украсть», – отбивался от них Сашка Аксёнов.

Однажды вечером возвращаясь с футбольной площадки, я неожиданно увидел горящий свет в окнах своей будущей квартиры и заволновался, вдруг Акшён исполнил свои угрозы, что моя семья долго не приезжает и отдал её кому-то. Поднялся наверх и прислушался к голосам звучащими за дверью, там говорили по-испански, звучал женский смех и работал телевизор. Постучал к соседу в квартиру напротив по лестничной площадке, там жил бородатый спец из Ровно Рудак по кличке «Борода». Он был известной личностью в городке, так как «крутил» кино по вечерам на нашей киноплощадке-амфитеатре, заведовал кинобудкой и фотолабораторией в пустой квартире на первом этаже нашего дома. Спросил у него что это такое творится в моей будущей квартире:

– Так там кубинцы наверно амурными делами занимаются, – ответил флегматичный Борода, разглаживая рукой свою густую бороду.

– Обычно, когда наш специалист уезжает после долгого проживания, то кубинцы делают косметический ремонт в квартире. Ну а вечерами, понятное дело используют пустую хату по её прямому назначению, приводят своих подруг и трахаются там под цветной телевизор. У них же у всех чёрно-белые стоят в кубинских квартирах, – успокоил он меня.

– «Днём р-р-ремонт, а вечером амор-р-р!»

Начался Чемпионат мира по футболу «Mundial-90», и все приникли к экранам телевизоров-цветных и чёрно-белых, в квартирах среди членов семьи без пива и в баре среди одиноких любителей футбола с пивом и ромом, сдвинувших столы поближе к телевизору, висевшему на стене. Сразу случилась сенсация, когда сборная Камеруна обыграла чемпионов мира Аргентину со счётом 1–0, наша сборная не порадовала и сходу проиграла сборной Румынии 0–2, а потом с таким же счётом и сборной Аргентине, озверевшей после проигрыша камерунцам.

Пришёл телекс о дате прилёта моей семьи, и я начал собираться на их встречу в Гаване. Ремонт в моей квартире по этой причине быстро закончился, я наконец получил долгожданные ключи от квартиры у коменданта и начал перетаскивать вещи из отельеры в квартиру. Прощай моя отельера с роскошным балконом в номере 205 и здравствуй квартира № 8 в «блатном» доме № 1! Горничная Рамона кубинка лет 35 постоянно убиравшая наши номера расчувствовалась и слёзы горькие рыдая предложила приходить ко мне для уборки в новую квартиру, мол она договорится с кем надо. Понятно, что ей не хотелось терять хорошего клиента, оставлявшего ей ненужные ему продукты и вещи.

Кубинские паспорта, выдаваемые советским специалистам и членам их семей.

Поехал в Гавану на автобусе вместе с уезжающими в отпуска и по «концу» нашими спецами, среди них был, и земляк Володя Р. с которым ездили недавно на Атлантику. В баре аэропорта посидели с ним на прощание. Он с семьёй улетал на том же самолёте Аэрофлота, на котором чуть раньше прилетела моя семья.

Встретил в аэропорту жену и заплаканную семилетнюю дочь, оказывается у неё только что на санитарном кордоне толстая темнокожая таможенница отобрала прямо из рук надкусанное яблоко, мол нельзя. На самом деле я удивлялся постоянно, ну почему на Кубе запрещены яблоки, хотя вроде есть целая яблочная провинция под названием Матансас, но яблок в ней не разводят.

Опять с семьёй жил три дня в Аламаре, при оформлении документов жены в представительстве ЗАЭСа меня наконец «вычислили», что я почти полгода получал полную зарплату как семейный специалист. Чиновник в очках по фамилии Ветчинов заставлял меня написать заявление, чтобы с меня списали потом 400 песо и 60 долларов незаконно якобы полученной зарплаты. Я обещал подумать и написать позже, щас мол некогда от радости встречи с родственниками, чувства переполняют и руки дрожат, написать ничего не могу нормально.

Гуляя по старой Гаване, мы как-то присоединились к группе туристов из Канады и дошли с ними до старой крепости Реаль Фуэрса, здесь уже не слушая гида, говорящего по-английски, а больше вспоминая рассказы Монтесино я рассказал своим близким истории про вождя Атуэя, конуистадора Де Сото и его любовь к Изабель, позже показал на высокой башне флюгер Хиралдилья.

Наконец привёз семью в наш городок Нуклеар и заселил в новую после ремонта трёхкомнатную квартиру с балконом, но увы, уже с видом не на залив, а на внутреннюю площадку перед домом, цветным телевизором «Горизонт» и кондиционером «Баку», без стёкол на окнах, но с жалюзи. Квартира жене понравилась, мол даже лучше, чем дома на родине. Она стала сразу марлей закрывать окна от комаров и прочей летающей местной живности, а дочь испугалась большого таракана «кукарачи», неожиданно выползшего из тёмного угла.

На работе ко мне подошёл новый партийный секретарь – пожилой прораб Шева и под улыбки окружающих украинцев поручил мне важное партийное поручение, провести политинформацию в следующую среду на киноплощадке перед показом фильма, мол все проводят и вот подошла ваша так сказать очередь.

– Стоп, говорю ему, – а ведь раньше постоянно Кузнецов их проводил, что-то поменялось пока я ездил семью встречать?

– Новое мышление, как говорит Горбачёв, теперь сами будем проводить, чтобы не расслабляться, а то враг не дремлет, он ведь рядом здесь, за заливом.

– А где мне материалы брать, ведь наши новостные программы кубинское телевидение не показывает, только свои да испанские.

– По радио, мой друг, ночами слушайте, как Севу Новгородцева сами рассказывали про музыку Слэйд и Пинк Флойд, – и он снисходительно похлопал меня по плечу.

После обеда опять собрались все из кружка любителей истории Кубы.

– О чём сегодня будете рассказывать? – спросил неугомонный Серёга Фукс у вошедшего и ещё не успевшего сесть на стул Монте.

– Когда я учился в Союзе я старался больше узнать великую русскую культуру и мне приятно, что вы, тоже находясь здесь на Кубе приобщаетесь с моей помощью к её истории, сказал он, обращаясь к Сергею.

– Да ему всё равно, что слушать, лишь бы не работать, – подколол Фукса Черных, стоявший в дверях проходной комнаты на украинскую половину, и хлопнул его, шутя своей здоровой дланью по волосатой голове.

– По голове не бей, а то денег не будет, – огрызнулся ему Серёга, почёсывая ушибленный затылок.

– А шо у Вас, плохо с деньгами? – уже заинтересованно спросил его Черных.

– Нет с деньгами здесь хорошо, без денег плохо…

– Да мужик должен зарабатывать. Я вот вчера после бара таких «люлей» заработал от жены, что и вспоминать не хочется. – о чём-то своём сокровенном случайно сообщил обществу Черных.

«Когда неприятель делает ошибку, не следует ему мешать. Это невежливо!»

Пираты и корсары

«Гавана была словно сундук с сокровищами, у которого забыли закрыть крышку».

Сегодня будет самое интересное про пиратов, – объявил новую тему Монте.

Все надеюсь читали романы Фенимора Купера и Роберта Стивенсона о пиратах и корсарах, а какая между ними разница?

Итак, в испанскую Севилью текли из Нового Света реки золота и серебра, особенно после открытия конкистадорами месторождений Потоси и Сакатекаса. Эта манна небесная, которой казалось, не будет конца составляла баснословный финансовый резерв Карла V и его сына Филиппа II, откуда мадридские Габсбурги постоянно черпали средства на финансирование своей политики в Европе.

Со второй половины XVI века и до конца XVII века многочисленные враги Испании, над которой по местному выражению, «никогда не садилось солнце», пытались урвать кусочек богатства, полученного ею из Нового Света. Морские пространства Атлантики играли столь же значительную роль, как и в Америке. Для испанских властителей жизненно важным было сохранить господство над морями, чтобы обеспечить надёжную доставку в Европу золота и серебра. Однако с начала XVI века на морскую монополию империи начали посягать корсары, флибустьеры и пираты, которые не колеблясь нападали на города колоний и на гружёные золотом флотилии.

Так в 1523 году три каравеллы, которые везли в Испанию большую часть захваченных Кортесом сокровищ, лишились своего груза всего лишь в нескольких днях пути до Севильи: каравеллы обыскал корсар из Дьепа Жан Флери де Ватвиль, один из людей предводителя корсаров Жана Анго. Потеряв 300 кг жемчуга, 230 кг золотого порошка, ящики со слитками, сундуки, наполненные украшениями и особенно испанские лоцманские карты, на которые были нанесены драгоценные морские пути Карл V пришёл в ярость.

Картина Луи Гарнерея, изображающая захват «Кента» знаменитым корсаром Робертом Сюркуфом, 1800. Музей Сен-Мало, Франция.

Он догадывался, что за французскими корсарами из Дьепа стоял его личный враг – король Франции. Первые корсары служили соответственно английским и французским коронам за обещания добыть золото, что обеспечивало им определённую свободу действий и позволяло охотиться за испанскими галеонами также и в целях личного обогащения.

Пират – символ полной свободы и быстрого обогащения, так называли тех, кто не поднимал над своими кораблями национальных флагов. Буканьеры и корсары имели разрешение-лицензии от своих монархов нападать на корабли других государств. Корсарами были уроженец Уэльса Генри Морган, англичанин сэр Френсис Дрейк и француз Жак де Жорес, захвативший Гавану в 1555 году (см. книгу «Под парусами клиперов»).

Корсары плавали на наёмных кораблях, снаряжённых на деньги какого-либо государства (чаще всего это были Британия, Франция или Голландия) и нападали на испанские порты и галеоны. Испанцам пришлось построить мощные оборонительные сооружения вокруг крупных портов, в том числе вокруг Гаваны и Сантьяго-де-Куба.

Корсары, получившие лицензию на грабёж в открытом море, делали свою профессию весьма успешной и выгодной. Сам Колумб оказывается, плавая с генуэзским караваном в 1476 году занимался этим ремеслом и ранее даже участвовал в нападении на арагонское торговое судно.

Больше всех причин нападать на испанцев было у французов, так как 1494 году в Тордессильясе был заключён договор, позволявший Франции и Португалии права на владения всем, что находилось за пределами Европы. Подданные других государств Европы не имели доступа в заморские владения. Тогда французский король Франциск Первый, получивший известия о завоевании Мексики дал разрешение своим корсарам на грабёж, мол делиться надо. Состоявший на французской службе флорентийский мореплаватель Лжованни де Верразано, известный даже как Жан де Флери доплыл в 1523 году до бухты Нью-Йорка, чем записал своё имя в анналы мировой истории мореплаваний. В начале этого путешествия ещё у берегов Португалии возле мыса Святого Винсента Флери встретил три испанские каравеллы возвращавшихся на родину из Нового Света. После короткого и кровавого абордажного боя де Флери захватил две каравеллы и с удивлением обнаружил в их трюмах сокровища ацтеков, награбленных Кортесом. Сокровища состояли из трёх сундуков с золотыми слитками, 500 фунтов золотого песка, 680 фунтов жемчуга, нефритовые маски, плащи из перьев, усыпанные изумрудами церемониальные ножи и прочие драгоценности на общую сумму в 150 тысяч дукатов.

Мстительные испанцы нашли и захватили Жана де Флери в 1527 году возле Кадиса и без суда и следствия немедленно повесили его на рее. Вроде бы через два года был подписан мирный договор и с враждой можно было покончить, но к 1536 году Франция и Испания опять воевали между собой. Франциск Первый выдавал лицензии и отправлял в море новых корсаров, но захватить богатое судно в море это было сродни игре в рулетку, повезёт – не повезёт.

И тогда объектом нападений пиратов и корсаров стали форты и крепости на суше – и в первую очередь – Гавана, где хранилось золото для отправки в Испанию.

Первое нападение на Гавану возможно состоялось 16 марта 1537 года. когда в бухту дерзко зашёл корабль под французским флагом, явно с целью разведки, лихо развернувшись и поймав ветер в паруса он направился затем на запад. Гавана тогда была почти пустая. После покорения Мексики и Перу многие испанцы вернулись на родину и в Гаване оставалось всего 40 испанских семей. 120 свободных таино и 200 рабов из числа тех же таино и привезённых африканцев. Три пушки предназначенные для обороны города в то время, как назло, были увезены в глубь острова для разгона не покорившихся племён таино.

В порту в тот день стояли три судна, которые пустились в погоню за дерзким разведчиком и нагнали его в районе Мариэля, но внезапно, как бывает по иронии судьбы ветер изменил своё направление и испанские суда встали, а потом сели на мель. Команды судов высадились на берег спасая свои жизни, а французы, поняв, что Гавана осталась беззащитна, дождались попутного ветра и вернулись в бухту, где забрали грузы на берегу, оставленные испанскими кораблями для погони за ними, и сожгли все постройки поселенцев.

Видимо ободрённые такими известиями, корсары организовали второе нападение на следующий год. Правда сначала французы атаковали поселение испанцев в Сантьяго, но там их отогнал храбрый капитан каравеллы «Магдалена» Диего Перес и французы уже в мае 1538 года появились на траверсе Гаваны. Но после прошлогоднего нападения в порту ничего не было сделано, корсары беспрепятственно высадились, но поживиться им было нечем. Поселенцы только оправились от предыдущего нападения и свежих грузов из Мексики для отправки в Испанию в порту не было.

Старинная карта Гаваны XVII века.

Через некоторое время из Испании прибыл в Гавану вновь назначенный седьмой губернатор Кубы Эрнандо де Сото с женой Изабель. Когда их корабль зашёл в бухту Гаваны его приняли за очередных корсаров и хотели дать залп по ним из всех трёх пушек, наконец вернувшихся в город, хорошо, что капитан судна поднял вовремя испанский флаг, который специально опускал при плавании в океане.

Де Сото сразу дал приказ о строительстве форта для обороны бухты и города, а на следующий год вручив бразды правления островом по доверенности жене отбыл в поход для завоевания Флориды, из которого он уже не вернётся. Заложенный им форт достраивался под руководством его жены-губернатора Изабель, он был предшественником крепости Реаль Фуэрса, располагался чуть севернее от её нынешнего расположения, и был закончен в 1540 году. Форт под названием Реаль Бьеха представлял собой сооружение из квадратного частокола со стороной сорок восемь метров и десятиметровой башней в середине. Этот маленький форт Реаль-Бьеха тем не менее оказался полезен при третьем нападении пиратов. Жан Франсуа де Рок, которого король Франции Франциск Первый назначил губернатором только что открытой Канады в октябре 1540 года напал на четырёх галеонах на Гавану. Поселенцы открыли огонь из своих трёх пушек, установленных в форте шрапнелью на высаживавшихся французов и уложив навсегда на гаванский песок человек двадцать из них смогли отбить нападение.

Несмотря на подписанный вновь мирный договор между Францией и Испанией в 1552 году вспыхнула новая война. Известный из-за своего деревянного протеза корсар Жамб Ле Клерк, получивший прозвище Жамб-ле-де-Буа или Деревянная Нога отбыл из Ла Рошели и захватив разорил Канарские острова, а затем в 1544 году переплыв Атлантику напал на Сантьяго, разграбил его и сжёг. Именно по этой причине губернатор Перес де Ангуло перенёс столицу Кубы из Сантьяго в Гавану, жители, которой в это время готовились к обороне. Укрепили лучше Реаль-Бьеха, а на оконечности мыса Пунта и за бухтой у маяка Морро поставили сторожевые порты, назначили военного коменданта храброго Хуана де Лобера.

Четвёртое нападение на Гавану организовал подчинённый Деревянной Ноги лейтенант Жак де Сор, когда он возвращался из новой французской колонии в Рио-де-Жанейро. Де Сор по прозвищу Ангел-Истребитель был набожным гугенотом и жестоким палачом к другим католикам, о его судьбе мы уже знакомили читателя в книге «Под парусами клиперов». Здесь же коротко напомним об основных этапах его пиратской судьбы:

– перед походом в Новый Свет возле Тенерифе он захватил португальский галеон и казнил 38 иезуитов, выбросив их за борт,

– два его корабля появились в бухте Гаваны утром 10 июля 1555 года, но сразу не напав на порт пираты проплыли дальше и высадили на берег десант в 200 бойцов, для атаки Гаваны,

Пушки старой крепости Ла-Пунта по-прежнему охраняют бухту Гаваны.

– губернатор Перес де Ангуло в испуге бежал вместе с семьёй из города в своё поместье в Гуанабакоа,

– военный командир Хуан де Лаборе организовывал оборону и расставлял людей в форте,

– Де Сор начал грабить Гавану при этом осквернив церковь, а потом начал обстреливать из артиллерии форт Реаль-Бьеха,

– де Лобере два дня стойко держал оборону и сдался только тогда, когда был ранен выстрелом из аркебузы и французы ворвались в форт,

– бежавший губернатор собрал войско из индейцев таино и рабов и предпринял атаку на французов,

– корсары атаку отбили, а де Сор в отместку убил всех пленников, кроме Лобера, который в отчаянии бросился драться с ним, его за храбрость оставили в заложниках и потребовали за него выкуп в 2 тысячи дукатов,

– Перес де Ангуло выкуп не собрал и де Сор сжёг Гавану, освободив Лоберу из-за уважения к его храбрости, а 5 августа корсары покинули сожжённый город,

– в 1558 году вышел королевский указ о строительстве крепости Реаль-Фуэрса,

– Педро де Менендес де Авилеса – новый губернатор Кубы взамен изгнанного трусливого де Ангуло, на пяти кораблях и с шестью сотнями экипажа атаковал колонию гугенотов форт Кэролайн во Флориде. Французский флот перед атакой был разрушен ураганом и Менендес казнил всех выживших при крушениях, включая командира Жана де Рибо, а на могилах оставил надпись: «Я воевал не с французами, а с еретиками!»,

– следы де Сора, Ангела-Истребителя с тех пор теряются в анналах истории пиратов Карибского моря, некоторые источники гласят, что он был вздёрнут на рею за казнь иезуитов, а кто-то видел его богатым домовладельцем в Ла-Рошели,

– после нападения де Сора в Гаване осталось только три постройки, только по той причине, что они были каменными – церковь, больница и дом Хуана Рохаса, где держали в заложниках Лоберу.

Крепость Эль-Морро с маяком на скалистом мысе была возведена неприступной и грозной для защиты города в наиболее узкой части пролива. В 16–17 веках её строили более 40 лет, и в своём окончательном виде укрепление состояло из трёх бастионов. Огневая мощь крепостной артиллерии была достаточна высока, чтобы отпугивать пиратов, но после двухмесячной осады в 1772 году Эль-Морро пала под натиском англичан.

После возвращения Гаваны испанцам через год король Карлос III решил усилить оборонительную мощь Эль-Морро вторым фортом, для чего и был построен рядом крепостной комплекс Сан-Карлос-де-ла-Кабанья. Из испанских крепостей на то время она стала самой мощной с толщиной ярусных стен до 12 м, собственной длиной в 700 м. системой траншей и подвесным мостом.

Бартоломью Португалец

VAE VICTIS – горе побеждённым.

Bartholomeus de Portuguese (ум. о к. 1668 г.) – португальский флибустьер, командир английских и французских пиратов, базировавшихся в Порт-Ройяле на Ямайке и Тринидаде на Кубе.

Отважный капитан Бартоломью.

Бартоломью родился недалеко от Лиссабона, по некоторым источникам его настоящее имя было Бартоломе де ла Куэва и в юности он получил неплохое образование, пока не разорились его родители. Поэтому он записался в юнги и стал плавать на торговых судах, однажды его корабль потерпел в ужасную бурю кораблекрушение у острова Бланко в Карибском море. Тогда его спас какой-то ямайский корсар, доставил его на побережье Сен-Доменга (Западный Гаити) и оставил жить там среди буканеров. Через семь лет Бартоломью вернулся в Европу, откуда вскоре снова отправился в Америку и был продан в рабство на Кубе. В очередную вылазку ямайских флибустьеров на кубинский берег он примкнул к ним и несколько лет плавал с ними в качестве простого матроса. По испанским данным Бартоломеу Португалец вместе с двумя дюжинами своих товарищей-флибустьеров с Ямайки захватил в кубинской гавани Мансанильо небольшое судно и вышел на нём в море. Вскоре, вооружив свой парусник четырьмя пушками, он начал разбойничать у южного побережья Кубы, на участке от Мансанильо до Тринидада его жертвами стали поселения рыбаков и контрабандистов. Постепенно славные дела Португальца приобретали известность. Близ залива Коррьентес он взял на абордаж богатый испанский галеон, шедший из Картахены в Испанию. Хотя у испанцев было численное преимущество в 70 солдат на борту при 20 пушках флибустьеры в жаркой рукопашной схватке захватили корабль потеряв убитыми всего десять человек и четырёх раненых. «Весь корабль попал в распоряжение пятнадцати пиратов, – писал участник пиратских походов Эксквемелин, – испанцев же живых и раненых осталось человек сорок. Ветер был не попутный для возвращения на Ямайку. И пираты, испытывая недостаток в воде, решили идти к мысу Сан-Антонио (на западном берегу Кубы). Не дойдя немного до мыса, они неожиданно натолкнулись на три корабля, которые шли из Новой Испании в Гавану. Корабли изготовились к бою, и затем испанцы захватили пиратское судно и взяли разбойников в плен. Но пираты больше всего сокрушались, что потеряли богатую добычу, ведь на корабле, захваченном ими, было сто двадцать тысяч фунтов какао и семь тысяч пиастров в золотой монете. Спустя два дня налетевший ураган разметал суда испанской флотилии. Флагман, в трюме которого содержались пленные пираты в октябре 1663 года укрылся в гавани Кампече. О дальнейших событиях Эксквемелин пишет следящее: «На корабль тотчас поднялись купцы, чтобы выразить благодарность капитану. Они узнали неожиданно пленённого пирата, сеявшего ужас на всём побережье своими убийствами и пожарами. Ненависть купцов к пиратам была особенно жуткой. Мало кто не высказал желания немедленно повесить пиратов. На другой день на борт корабля поднялся городской судья и попросил капитана отдать ему пирата.