- -
- 100%
- +
– Не поверю, чтобы ты был ленивым. Ты вон сколько всего сделал.
– Жизнь заставила. Будешь что-нибудь ещё? Чай? Хлеб с маслом?
– Заметь: ты сам это предложил. Буду всё, что поставишь на стол. Кстати, давно хотела спросить, да всё забывала. Я во второй год нашей совместной жизни заметила, что ты не ешь помидоры, как они прижились. Почему?
– Не знаю, не нравятся. В детстве я их не особо жаловал в блюдах, которые готовила мать, вытаскивал. Вредничал, наверное. А это потом вошло как-то в привычку.
– Может попробуешь? В этом году урожай что надо. Даже Руфус высоко оценил, а ты знаешь, он в этом плане очень похож на меня.
Уже глубокой ночью Звёздочка видела сон, объяснить который она для себя никак не могла. Из того, что чётко отпечаталось в памяти, был момент, когда она подошла к двери в неизвестном месте, открыла её и увидела чудовищную сцену войны. Кто-то закрыл ей глаза, увёл обратно, захлопывая дверь. Разгорелся спор между ним и Атропос. Во сне у Звёздочки закружилась голова от их, как ей казалось, ненужной ругани.
Из сна её вытянул громогласный голос мужа. В воздухе в самом доме пахло дымом, огнём, подлостью.
– Ох, фу! Что горит? – Звёздочка зажала нос, поднялась с кровати и по указу мужа вывела детей из комнат.
Вся семья выбежала во двор и увидела горящий вместе с деревней лес.
Железные машины народа из чужого измерения разрывали стонущую от боли землю. Что-то взорвалось неподалёку. Крики жителей не умолкали. Медвежий рёв хранителя деревни старался разрывать собой воздух, чтобы обратить напавших мерзавцев в бегство. Но Гардар быстро понял: враги настолько глубоко отравлены, что им не страшно бороться с ним. Их остекленевшие в жуткой ненависти ко всему живому глаза напугали до глубины души даже его, духа-хранителя.
И мог ли Гардар раньше подумать, что так легко его непробиваемое тело сможет ранить какая-то железка? Кровь фонтаном брызнула из него. Медведь, подобно самому простому бревну, грузно рухнул. Как же это так получилось? Всё это. Последнее, что он успел услышать от ещё живого леса, было следующее:
– Бегство для них – единственно правильное решение, друг мой. Безумная отвага и героизм Самеана не смогут остановить эту бойню, и при плохом раскладе дел его либо убьют, либо захватят в плен. Мне не страшно умирать. Сколько раз я горел, сколько раз возрождался. Но с тобой я уже не встречусь. Спи, мой косматый друг. Приятных вечных сновидений.
Гардар в облике медведя замер. Его полуоткрытые глаза продолжили смотреть мимо врагов, вторгшихся сюда из другого, далёкого западного измерения.
Армия Каларатри славится своей безжалостностью, несоизмеримой силой и молниеносными атаками. И именно интриги, которые плели прихвостни Каларатри, посеяли некогда раздор между верховным богом Элирия и Альянсом. Разлад отношений сыграл Каларатри на руку. А грехи, возвеличенные в Поясе Гиен, отравляли разум и душу каждого новоприбывшего в это измерение, вынуждая отречься от высоких идеалов, веры в добро, правду, справедливость, заставляли отринуть любые связи с богами.
Нормально выспаться Самеан так и не мог, каждые десять-пятнадцать минут открывал глаза, чтобы убедиться, здесь ли его семья.
Дети и жена спали на просторной лежанке в защищённом от ветра месте. Если вдохнуть полной грудью воздух, то в нём ощущается присутствие ночной трагедии, хотя они постарались уйти настолько далеко, насколько это оказалось возможным.
Спина заныла, заявив о необходимости лечь поудобнее. Самеан решил подняться и посторожить сон членов своей семьи. Плотный не то дым, не то туман простёрся по земле. Дальше вытянутой руки ничего не видно.
Всё же он не зря третий год подряд семьёй на несколько дней уходил на природу. Так что дети пусть это воспримут как очередной поход, но без возвращения домой. Сейчас им остаётся только одно – направиться в Элирий и искать приюта там, но он так далеко. Один из ближайших Пантеонов – Пантеон Рассвета, но идти туда Самеан не намерен. Это место принесло ему много горя когда-то.
Он лёг на бок, думал ещё немного постараться поспать, но вдруг расслышал механический шум, который неумолимо приближался. Послышались хриплые крики. Самеан вскочил, вышел из укрытия, в правой руке появился тонкий клинок. Если бы только у него остались демонические силы, то он смог без труда разглядеть в тумане врагов. Внезапно дышать стало труднее, воздух раскалился в мгновение до предела.
Пламя, в форме вымершей древней птицы – феникса, смело воинов, оставляя от них лишь тёмный след на земле. Эво-танк повернул башню назад. Находящаяся внутри «гиена» прицелилась и дважды выстрелила в охваченного необычным пламени шестикрылого ангела.
От шума проснулась семья Самеана, он попросил не выходить из укрытия, наблюдая за дуэлью между бездушной машиной и покрытым огнём серафимом. Ангел в рывке уклонился от вылетевшего очередного снаряда, быстро настиг эво-танк и нанёс разрушительный удар оружием, которое появилось из его руки, сжигая чудовищную технику.
Самеан направился к ангелу, чтобы узнать побольше о тех, кто на таких машинах вторгся этой ночью в этот мир.
– А ты, как обычно, «на подхвате» стоишь, выжидаешь? – с насмешкой произнёс серафим и слез в охваченного огнём эво-танка, подошёл ближе. – Прячешься в тени, действуешь скрытно. Узнаю почерк своего брата.
– А? Люцифер? А Силва говорил, что ты того… умер. – озадаченно осмотрел Самеан золотоволосого серафима в белых одеждах перед собой. – Во что ты вырядился? Тряпьё будто из древних времён.
– Таким я уже появился. Мне самому неизвестно, что произошло, но тот мягкий огонь сотворил меня заново. – спокойно ответил Люцифер и заметил позади брата выглядывающие головы детей из-за скалы. – Так ты здесь не один, тогда веди всех за мной.
– Погоди. А что это за воины, которых ты только что сжёг?
– «Гиены», как мне сообщил огонь. От них разит мерзостью зла и смерти, это и привлекло меня сюда. Моя спутница ждёт в безопасном месте, неподалёку от аванпоста. Поедем на моих светозарных колесницах.
Самеан вернулся к семье, успокоил детей, которые сильно волновались, вместе с ними и женой направился к побратиму, создающему две колесницы. Самеан зашёл последний, пропустив во вторую колесницу своих родных. Они поднялись в воздух и помчались на огненных воплощениях фениксов.
– Ого! – восхитился Амалиэль, глядя на мир с высоты.
– Не высовывайся, это опасно. – предупредила его мать и осторожно оградила рукой.
Люцифер мысленно связался с Самеаном.
«Приятно видеть тебя погружённым в полезное дело. Как зовут твою супругу?»
«Звёздочка. Так она мне когда-то представилась, я не интересовался, почему она так назвалась», – солгал Самеан.
– Мама, папа, смотрите! – позвала их Лаэль. – Это наша деревня. Вон там, где чёрное пятно.
– Вернее то, что от неё осталось. – грустно добавил Амалиэль.
«Что с тобой произошло?» – Самеан бросил вопросительный взгляд на побратима.
«Последнее, что помню, так это победу над своим врагом и собственную смерть. Но недавно на том же месте белый огонь воссоздал меня и мою спутницу. Я не знал, что огонь способен на такое».
«Спутницу, значит».
Люцифер поймал многозначный хитрющий и довольный взгляд Самеана.
– Плохо, что в небе не растёт еда. – вздохнул Руфус, когда заурчал его живот. – Пап, а туда, куда мы летим, нас покормят?
– Возможно. – ответил отец и тепло посмотрел на каждого.
«Похоже, то, что изъедало тебя всю жизнь, навсегда исчезло», – заметил Люцифер. – «Я чувствую на тебе чей-то отпечаток. Ты уже умирал и вновь вернулся к жизни, как и я?»
«Наверное… Я помню, как одолел последнего Астрала. Потом бездорожье, по которому мчался. Лодочник… он что-то говорил мне со Звёздочкой и вытолкнул в море. А потом мы вдруг проснулись в моём обветшалом родном доме. Мои воспоминания искажены. Я чего-то явно не помню», – решил честно рассказать Самеан. – «А теперь я глава собственной семьи…»
«Ты не рад?»
«Наоборот! Я мечтал, чтобы у меня семья была такая же большая, как у Силвы».
«Пока я занят важными поручениями, ты как всегда опередил меня во всём».
«Ой, да брось ты наши соревнования. Пусть останутся где-то в прошлом, сейчас у нас впереди совершенно другая жизнь. Скажи, а твоя спутница хорошенькая?»
«Я тебя прибью, если увижу тебя рядом с ней».
«Хе-хе, значит хорошенькая. Какие у вас отношения?»
«Тебя не касается».
«Ла-адно. А как её зовут?»
«Ишимиэль».
«Красивое имя».
Глава 10
Пламя жизни вновь разгорелось в хрустальных сердцах, мощный поток света наполнил всё пространство бывшей Обители Творца. Когда ангелы открыли глаза, то увидели среди белой дымчатой пелены чью-то фигуру. На них постепенно появлялось белое облачение.
– Пламя, рождённое из любви, никогда не погаснет. Горите ярко, карайте всех объявивших добро вне закона. Праведный огонь, рождённый из долга и справедливости, испепелит зло, что уже проявляет себя. Своим глаголом я отменяю смерть. Пока зло не побеждено, никто из тех, кого я благословляю, не умрёт. Поднимайтесь. Вас ждут дома.
– Вы… Творец? – уточнил Люцифер, не полностью переродившись из необыкновенного огня, который обладал иной сутью, не сжигал, а созидал.
– Нет. – ответил обладатель умиротворяющего молодого голоса.
– Мы погибли в битве с Адонаем, – произнесла про себя Ишимиэль, вспоминая последние мгновения жизни и с сомнением взглянула на чью-то фигуру в белом дыму. – Но зачем нам снова жить?
– Чтобы помочь Силве в беспощадной войне, которая неумолимо близится. Ваш враг безжалостен, силён, отравлен злом. – бог, который говорил с ними, явно улыбнулся. – Я обещал одарить вас счастьем всего мира, и сдержу слово, а вы мне в этом поможете. Моя сила отныне принадлежит всем без исключения элирийцам. Берите её столько, сколько понадобится, чтобы победить.
Перед уходом бог частично стёр память этим двум прекрасным ангелам об этой встрече, а затем исчез.
Ишимиэль заметила смятение в лице Люцифера.
– Думаешь о ней? – поинтересовалась херувим и взяла его за руку. Она оказалось холодной, но ничего, сейчас согреется.
– Да. Мне больно будет видеть её слёзы, когда она взглянет на меня.
Он вдруг подхватил Ишимиэль на руки, расправляя большие золотистые крылья за спиной. Ишимиэль импульсивно обхватила Люцифера за шею и поцеловала. Всё вмиг потемнело, он закрылся золотыми крыльями, и окончив желанный поцелуй – полетел с ней ввысь.
Дальнейший путь они продолжили верхом на солнечной колеснице, запряжённой летящими, как свет, фениксами. Ишимиэль прикоснулась к его грубой руке, держащей эфемерные поводья.
– Боюсь, ты больше не сможешь занять прежнюю должность.
– Это не имеет значения. Я один вполне способен заменить половину нынешней армии Элирия. – Люцифер посмотрел на встревоженное лицо Ишимиэль. – Я предупреждал: любить меня будет очень трудно.
– Во время битвы с Адонаем я это поняла, меня уже ничего не пугает. Сейчас меня волнует только то, как воспримет наше возвращение твоя матушка. Она наверняка тебя похоронила. – Ишимиэль крепко сжала его руку.
Серафим задумчиво промолчал и вскоре сказал:
– И скрывать от неё наше пробуждение будет неправильно. Она одна из первых должна знать, что мы живы.
– Думаешь, она будет рада и меня тоже видеть?
– Даже не сомневайся. Она, как мой родитель, благословит наш брачный союз.
Он прижал Ишимиэль к груди. А спустя какое-то время обратил внимание на планету, от которой исходило сильное присутствие тёмной энергии.
***
Нервно ожидая, Ишимиэль поднялась, прошлась по комнате, где вместе с ней находились выжившие беженцы, которым удалось спастись во время нападения «гиен». Она увидела, как сюда проводили ещё одну семью темноволосых ангелов. Ишимиэль тревожно прижала руку к груди, так невыносимо ждать и слушать истории местных жителей, от которых мороз по коже.
К Самеану и Звёздочке подошёл кто-то в элирийской военной форме, достал из бумажного пакета стеклянную бутылку с водой и раздал детям небольшой перекус.
– Дети, что нужно сказать? – строго спросил у них Самеан.
– Спасибо большое! – хором сказали Амалиэль, Лаэль и Руфус.
Воин тепло улыбнулся и ушёл.
– Не так много выжило, – прошептал Самеан, говоря со Звёздочкой, встав с ней у стены. – Просто кошмар.
– Что мы будем делать? – Звёздочка прижалась к мужу.
– Мой брат Силва нам поможет.
– Так сколько же у тебя ещё братьев, о которых ты мне не говорил?
– Только двое: Люцифер и Силва. Пусть они мне не родные, но нас связывает давняя клятва на крови. Прости меня, Звёздочка.
– За что?
– Я мог бы попытаться защитить нашу деревню.
– Для меня нет ничего ценнее, что наша семья осталась жива и здорова. Не понимаю, что тебя не устраивает. – немного обиженно ответила она.
– Не устраивает то, что я во второй раз лишаюсь спокойной жизни.
Вдруг всё пришло в движение, когда стали группами эвакуировать беженцев. Когда оставалась семья Самеана и беспокойная Ишимиэль, к ним пришёл Люцифер в сопровождении нескольких элирийских бойцов.
– Сюда направляются вражеские корабли. Я смог убедить проводника межзвёздного поезда забронировать для нас места в бизнес-классе. Идите за мной, скорее. Оставаться на планете просто опасно.
Тут же они вышли наружу, небо уже разрывалось от грохота. Прибежав к перрону, они забрались по высоким ступеням в вагон межзвёздного поезда, но они были не единственными, кто опаздывал. Проводник кричал во всё горло, он пошатнулся, межзвёздный поезд двинулся по возникающим под его колёсами рельсами. Проводник включил рацию и заорал.
– Эй! Куда поехал? Ещё не всех взяли!
– Я получил сообщение из столицы…
Проводник тут же выключил рацию, помчался в хвост поезда, чтобы помочь опоздавшим подняться.
Самеан, пока жена с детьми ушла по делам, постучал в дверцу купе, где расположился побратим со своей спутницей. Получив разрешение, Самеан вошёл и уселся напротив них.
– Так значит, это ты Ишимиэль? Приятно познакомиться, я Самеан. Мой брат о тебе много рассказывал.
– Что же именно?
– Только хорошее. А вообще я пришёл поговорить по поводу наших смертей и возвращения к жизни. Всё это слишком странно.
– Следовало ожидать. – прокомментировал Люцифер. – Я рассказал тебе всё.
– Нет-нет, мне хотелось обсудить, что нас пробудило от вечного сна и почему.
– Не всё ли равно? Уверен, даже Силва об этом не знает. Если это всё, то прошу покинуть нас.
Самеан недовольно поднялся, глянул на них двоих и только сейчас догадался, что нарушил их идиллию. Он не стал упрекать побратима в таком холодном приёме и тактично вышел, оставляя парочку наедине. Дверь тут же изнутри защёлкнулась.
«Ого, похоже, они весело решили провести время. Завидую», – Самеан побрёл по длинному просторному проходу в сторону своего купе.
– Он тот ещё плут, пусть не обманывает тебя его беззаботный вид. – пояснил серафим, его янтарно-медовые глаза окинули Ишимиэль. – Ты сегодня перенервничала, тебе следует немного расслабиться.
Ишимиэль прижалась к Люцию. Они оба ещё некоторое время сидели неподвижно, пока не выяснилось, что Ишимиэль задремала на его плече. Он заботливо уложил её головой на подушку, накрыл пледом, отсел на сидение напротив, устремляя пронзительный горящий взгляд в тёмную глубину космоса.
Глава 11
– Нам надо обратиться в Департамент, – Люцифер помог детям побратима сойти с поезда. – Чтобы попросить аудиенцию у верховного бога.
– Опять эта бюрократия… – проворчал Самеан. – А без неё никак?
– Я был инициатором такого правила.
Эти слова сильно возмутили Самеана, он даже открыл рот, но сдержался при детях.
– Мы здесь пока никто. Удостоверения, которые были у меня и у Ишимиэль наверняка пропали за столько времени. Так что будет разумно сразу пойти в Департамент и всем сделать новые. Я и Ишимиэль тщательно продумали наши легенды, а вам ничего не нужно придумывать, расскажете о себе как есть.
Без труда найдя Департамент через пару часов дороги, ангелы вошли в величественное здание, украшенное статуями, воплощающими добродетели. И образ этих статуй Силва одобрил лишь с семнадцатого раза, насколько помнил златоглавый серафим, поднимаясь по лестнице, ведя всех за собой. В сердце потеплело оттого, что он вернулся домой и теперь шёл на место своей любимой работы. Наверняка его должность (Архистратига) занимает кто-то другой, остаётся верить, что весьма способный ангел.
Только к вечеру всем удалось благополучно получить гражданство Элирия. За ними в течение последнего получаса внимательно наблюдал молодой мужчина лет до тридцати семи, спокойный в лице, голубоглазый с лёгким розоватым отливом. Он никогда не расставался со своим бело-голубым пальто, никому не известной книгой, которую носил на поясе и роскошной неповторимой брошью на груди, похожей не то на нимб, не то на глаз.
Самеан забрал у детей их удостоверения и вручил жене.
– Но они же наши, пап. – с недоумением произнёс Амалиэль.
– Вы легко можете потерять их, так что пусть побудут у мамы.
Покончив с делами в Департаменте, они направились в замок. За столько лет сокращённый путь ничуть не подвергся изменению, Люцифер провёл всех за собой и приблизившись к воротам замка, к ним навстречу вышел тот мужчина, который следил за каждым их действием. Стражники скрестили свои мечи, не пропуская «чужаков» дальше.
– Уже поздно, чтобы заявляться к верховному богу домой. Что вам здесь нужно? – поинтересовался голубоглазый ангел.
– Мы его старые друзья. – ответил Люцифер, подойдя ближе.
– Хм, не думал, что господин Ларкейд ведёт дружбу с такими проходимцами.
– Нам необходимо встретиться с его отцом Силвой.
– Любопытно. Но я не впущу вас, уже слишком поздно. Приходите завтра ближе к полудню.
Самеан одёрнул Люция, упёрся корпусом в оружие стражников, которые не ожидали такого, схватился руками за решётку ворот, дёргая их на себя.
– Впусти нас немедленно! Если Силва узнает, что ты прогнал его братьев, то он тебе такую головомойку устроит, что никогда не забудешь этот позор!
– Твой злобный лай – пустое сотрясание воздуха. Уходите, иначе я прикажу вас арестовать за попытку проникновения на территорию замка.
Стражники с силой отпихнули Самеана. На шум у ворот обратила внимание Люцида, завершающая ежедневную вечернюю прогулку. Она подошла к Гилладу узнать, что случилось.
– Простите, что потревожил вас, госпожа. Придётся самому их прогнать.
Её прекрасный, светло-янтарного цвета взгляд, дрогнул, как и исстрадавшееся материнское сердце, когда она увидела за воротами Люцифера и Ишимиэль. Серафим остановила Гиллада и попросила пропустить всех, ручаясь, что сама присмотрит за пришедшими. Когда ворота открылись, Люцифер как можно скорее подошёл к матери. Она держалась стойко, достойно сильной женщины. Ни слезинки не выступило на её чудесных глазах. Он слегка кивнул матери, благодаря за содействие. Не выдавая своих чувств, Люцида повела всех в замок.
***
Звёздочка осталась приглядывать за детьми в просторной комнате с несколькими кроватями, которую для них выделили на какое-то время. Старшенькие уже легли в постели, а вот Руфус захотел поесть. Они вышли в коридор, в его конце Звёздочка увидела двух юношей-слуг. Они шли и задирали друг друга.
Тот, у которого были тёмные волосы с лёгким зелёным оттенком на кончиках, схватил вазу и замахнулся в приятеля, но тут же спрятал её за спину, когда увидел незнакомку с ребёнком. Барбатос им не сообщал, что появились гости. Они отозвались на просьбу женщины и согласились проводить. Парень, держащий вазу, попятился к столику, поставил её как сумел и поплёлся за остальными. Только они ушли за поворот, что-то звякнуло, явно разбившись. Юноша извинился и вернулся, чтобы убрать осколки.
Тем временем Силва без своей супруги Айлы встретил нежданных гостей в семейной гостиной. Он внешне ничуть за это время не изменился, но некоторые события оставили следы в его душе и характере, придав им иную форму, как молот кующий горячий металл оружия. Его побратимы рассказали о своей гибели и последующем пробуждении после смерти. Люцида достаточно быстро поняла, что им помогло неизвестное божество, но для чего, пока не ясно. Силва предложил встретиться завтра, когда братья отдохнут, чтобы обсудить насущные проблемы и подумать о будущем.
После собрания Люцифер вместе с Ишимиэль поклонились Люциде, когда покинули семейную гостиную.
– Не стоит, я не достойна таких почестей. – скромно произнесла серафим и просто обняла их обоих. – Вы не представляете, как я вас рада видеть живыми!
– Матушка, я волновался, что мы напугаем тебя, когда вернёмся.
– Какой же у меня чуткий сын вырос. Все слёзы давно выплаканы, я долго училась жить с осознанием, что ни тебя, ни Ишимиэль рядом нет.
– Это смущает, – призналась Ишимиэль. – Неужели, я и для вас важна?
– Конечно. Вы ведь любите друг друга, и для матери нет большего счастья, когда её дитя не только достигает новых вершин в жизни, но и просто обретает своё долгожданное счастье.
– Матушка, – обратился к ней Люций. – Мы решили пожениться. Ты благословишь наш брачный союз?
– Безусловно! – она заметно погрустнела и тихо добавила. – Жаль, что вы не успели сделать это раньше. Живите счастливо, пусть ваш семейный очаг будет столь горяч, что никакие невзгоды его не погасят. Ваши дети будут одарены теплом любви, как вашей, так и окружающих.
Она отдельно пожелала каждому дальнейшего счастья в супружеской жизни и пообещала помочь со свадьбой.
Самеан же остался ненадолго с Силвой, чтобы высказать ему свои опасения.
– Я вот кое-как вспомнил разговор с тем странным лодочником. Он говорил, что тебе, да и всему Элирию понадобится помощь. У тебя нет случайно знакомых лодочников?
– Вот если бы ты назвал его имя, то, возможно, я бы смог понять, кто он.
– Имя… Нет, не знаю. Я предполагаю, что случится нечто крайне из ряда вон выходящее, что даже Люца, как он сказал, воссоздали из пламени. Расскажи мне про «гиен». Кто они такие, почему взъелись на Элирий?
– Это народы, живущие без покровительства богов в западном измерении Пояса Гиен. Наши отношения обострились несколько столетий назад, когда они провели межпантеонное мероприятие, где богохульствовали, устроили разврат и омерзительные представления, высмеивающие богов. Все остальные измерения это видели и стерпели, «проглотили» унижения. Но не «Тринитас», в который входят союзные друг другу Элирий, Болого и Морепесочное. Мы призвали к ответу «гиен», но те в качестве отместки ввели санкции и обострили отношения, устроив кампанию, при которой ничем неоправданная, бессмысленная ненависть к элирийцам, белурам и красносурьцам стала нормой. Такая гордыня приведёт к тому, что они реабилитируют идеологию Адоная, которого одолел Люций ценой своей жизни. По стопам Адоная вскоре пошла Абсалон, с которой я и Ларкейд едва смогли справиться. А Истанус, превзошёл их обоих по степени безумства. Он зашёл так далеко, что пожертвовал собственным сыном, изуродовал его на генетическом уровне, создав химеру гекантохейра – якобы совершенную версию настоящего бога. И эти химеры должны были заменить собой всех богов.
– Похоже, за эти две тысячи лет Элирию не сладко пришлось жить.
– Новые вызовы закаляют характер. Но я уже не верховный бог, чтобы что-то предпринять против «гиен» и приструнить их, показав, что с мнением «Тринитас» тоже нужно считаться. Что возвеличивание только их «исключительной во всём» расы, их идеологии, их вседозволенного богохульства приведёт к тому, как были убиты Адонай, Абсалон и Истанус. У богов рано или поздно кончается терпение.
– А кто сейчас верховный бог в Элирие, если не ты?
– Мой сын Ларкейд.
– А этот, в очках который, где? Он меня ещё помог вылечить.
– Созин, что ли? Он живёт со своей семьёй в Болого. Как-никак надо приглядывать за зятем старшей дочери, чтобы не обижал её.
– Болого не самое приятное место. Шумно, да к тому же их верховный бог запретил мне там бывать.
– Что ты такое сделал, что повстречался с Дивом?
– Ничего особенного. Просто потерпел крушение космического корабля, а этот беловолосый давай допрос устраивать. Ай. Что-то я устал. Спасибо, что приютил на время.
– Замок большой, места для друзей хватит с полна. Очень хорошо, что вы вернулись, я скучал по вам.
– Взаимно. Постараюсь не обременять тебя, завтра пойду искать работу. Передавай своей красотке Айле горячий привет от меня.
Только Самеан вышел из семейной гостиной, как увидел, того парня, который не пропускал во двор замка. Он говорил с Люцием наедине, но Самеан услышал слово «поединок» и ему стало интересно, что они задумали. Приблизился, но подходить ещё ближе не стал, чтобы не спугнуть.
– Госпожа Люцида не покровительствует кому попало. Кем бы ты ни был, я хочу узнать на что ты способен. – уверенно заявил Гиллад. – Приходи завтра на арену.