Эликсир счастья

Глава 3. Дамский секрет

Но так уж человек устроен –

Он и в покое неспокоен,

Где нет печалей и забот,

Он сам беду себе найдёт.

Роберт Бёрнс, поэт

Ночь прошла спокойно. Флора даже выспалась. Слишком высок накал страстей был накануне. Она подошла к зеркалу и, глядя на отражение в зеркале, вдруг осознала куда идёт. Почувствовала озноб.

Флора никогда ещё не завтракала в обществе короля:

– Эх, мне бы сто грамм для храбрости и так двенадцать раз!

После того, как служанка затянула разноцветные ленты, уходящие в пояс платья, рассматривая своё отражение в зеркале, думала:

«Ну, и как завтракать прикажете? Рукава так широки, что будут плавать в тарелке? Еле дышу. Уверена, смирительные рубашки произошли от платьев средневековых истеричных дам. А цвета рода Таунбер подходят к моим глазам».

Длинные белокурые распущенные волосы наполовину скрывало покрывало, прижатое золотым обручем. Рукава с прорезями. Голубая бархатная жилетка. К подолу широкой белой юбки пришиты золотые монеты.

– Ишь, наяниться хтой-то, – сказала служанка, открывая дверь.

Вошёл Алангиз в парадном бархатном камзоле, на поясе кинжал с серебряной насечкой, украшенный крупными сапфирами. На гордо поднятой голове голубой берет с белым пером.

Несколько мгновений с немым восторгом они смотрели друг на друга, затем одновременно сказали:

– Алангиз, какой ты красивый! – Сестра моя, ты прекрасна! Позвольте сопроводить Вас к столу!

– Благодарю, брат мой! – кладя на руку Алангиза свою, затянутую в длинную белую перчатку, подбодрила себя: «Посмотрим, кто лучше воспитан: здешние аристократы или я?»

У фамильных портретов Алангиз и Флора остановились. Девушка отметила удивление на лице виконта Ренельи. Он переводил взгляд с портрета погибшей жены на девушку. Продолжал смотреть и тогда, когда появился король. Алангиз поклонился. Флора сделала реверанс. Но хозяин замка стоял как вкопанный.

Глядя на забывшегося вассала, король спросил виконта о самочувствии.

– Спасибо, я уже завтракал, – хриплым голосом сказал виконт Ренельи.

Щеголеватый вельможа громко рассмеялся.

Виконт Ренельи хриплым от волнения голосом произнёс:

– Дитя моё, Вы сегодня удивительно похожи на матушку.

«На кого же мне быть похожей как не на мать? Ой, глупая! Виконт сравнивает меня с погибшей женой».

– Да! Очень похожа. Виконтесса, обопритесь на мою руку, – сказал король.

Девушка крепко сжала руку названного брата. Он ответил на пожатие, как бы говоря: «Не бойся, я с тобой!»

Король вёл Флору к богато сервированному столу, их сопровождало десять вельмож.

– А Вы умеет удивлять. Придворным Дамам далеко до Вас.

– Ваше Величество, Дамы такие, какими Кавалеры хотят их видеть.

– Вчера вечером я не хотел быть удивлённым.

– Ваше Величество тоже умеет удивлять!

«Почему виконт приказал накрыть стол к завтраку здесь? В малом зале теплее. Ох, как трудно дышать! И почему женщины усложняют жизнь, надевая смирительные рубашки, именуемые платьями?»

Она попыталась незаметно ослабить узел, стягивающий талию, но служанка поработала на совесть.

Размышления прервал аристократ из свиты короля, сказав:

– Виконтесса, Вы великолепны! Вы украшение сегодняшнего стола.

Флора удивилась, что ей никого не представили: «Считают, должна знать вельмож по родовым цветам. Обязательно проштудирую геральдику», – подумала она.

– Рада, что мне отведена роль украшения, а не угощения.

– Печально! Вы на редкость аппетитны, – плотоядно ухмыльнулся аристократ.

– Сожалею, пресветлый господин, но я видела меню. Меня в нём нет.

Рука короля, на которую опиралась Флора, дрогнула. Девушка отметила, что тот с трудом сдерживает смех: «Хорошо, когда у государя есть чувство юмора. Надеюсь, не чёрного».

Король сел за стол и указал Флоре место напротив.

Виконт Ренельи и Алангиз подошли к ней, но король покачал головой и сказал:

– Нет, нет! Присаживайтесь вон там. По левую руку.

«А товарищ Йолис оказывается поклонник стратегии «Разделяй и властвуй», – усмехнулась она. положив изящный маленький кинжал справа от тарелки: мясо гость должен резать собственным кинжалом. На белоснежной скатерти слева от блюда уже лежали двузубая вилка и большая ложка.

Флора огляделась. Незадачливый сердцеед сидел в конце стола: «Дон Жуан удручён вчерашним промахом. Даже головы не поднимает. Это говорит в его пользу».

За столом раздавалось такое чавканье, что у неё начисто пропал аппетит. Сосед по столу слева досаждал развязностью манер и назойливой услужливостью. Он предлагал то одно блюдо, то другое, каждый раз касаясь её руки. Это был молодой человек с красивым, но несколько одутловатым лицом, возможно, из-за пристрастия к вину. На его безбородом лице ярко выделялись красные губы.

Отклоняя очередное предложение наполнить бокал вином, Флора посмотрела на короля. По ехидной улыбке поняла, что это по его приказу придворный так себя ведёт.

Она прислушалась к беседе о загонной охоте и почувствовала как аристократ приподнял ногой подол её платья и коснулся лодыжки.

Флора повернулась к вельможе, тот развязно улыбался. «Похоже, мальчику нравится смущать девушек. Подожди. Ты сейчас получишь», – порадовавшись, что на ногах тяжеленные ботинки на толстой подошве. Девушка мягко улыбнулась и припечатала подкованным каблуком ногу аристократа.

На глазах мужчины выступили слёзы. Лишь присутствие короля заставило сдержать крик. Стиснув зубы, он шипел, как проколотый шарик.

– Хорошо ли себя чувствует пресветлый господин? Не требуется ли помощь? – участливо поинтересовалась она, дотрагиваясь до его руки.

– Благодарю… виконтесса. Я… здоров, – сдавленным голосом медленно произнёс мужчина и демонстративно отодвинулся.

Тайная возня под столом не укрылась от внимательных глаз короля. Он обратился к её соседу с ядовитой улыбкой:

– Досточтимый Уралак, забыл предупредить, виконтесса воспитывалась в Ордене Теней. Её манеры отличаются от тех, к которым мы привыкли.

«Так-то, противный вурдалак! Не будешь распускать свои ноги», – глядя на поджатые губы аристократа, думала она.

– Женщина-воин? Это и не женщина и не воин. Это недоразумение, – с нежностью глядя на жареных рыбок, фыркнул розовощёкий пожилой толстяк в камзоле винного цвета.

«Ещё один женоненавистник, считающий слабый пол источником всех бед. Ну ещё бы, с его-то внешностью на взаимность можно рассчитывать только у жареного френсля, а не у милой дамы», – а в ответ Флора произнесла:

– Вы знаете женщин? Наверное, Вам о них много рассказывали.

– Я сам знаю этих клуш! Какой из бабы воин?

Воцарилась молчание. Все с любопытством смотрели на Флору. Она поняла, что король вовлекает в дискуссию. Решив быть предельно вежливой, лаконичной и остроумной, переиначила афоризм Ежи Леца и сказала:

– Вы правы! Женщине сложно жить в обществе, где всё решают мужчины. В тайной войне приходится притворяться не только глупой, но и счастливой. Но говорят, даже мозги ктароса знают, как стать людям по вкусу. Что уж говорить о мозгах женщин.

– Какой мудрец это сказал?

– Что сказано хорошо – моё, кем бы ни было сказано.

– Вы, деточка, хотите сказать, что любая женщина знает рецепт счастья? – заинтересовался толстяк. – Но женщины никогда не знают чего хотят, именно поэтому они varium et mutabile semper femina.

«Ого, мы знаем латынь! Король экзаменует на право быть виконтессой. Принимаю вызов»

К удивлению короля она перевела слова толстяка:

– Женщина всегда изменчива и непостоянна! Но пресветлый господин ошибается! Женщина всегда знает, что ей необходимо для счастья и прилагает все силы для его достижения.

– Милая виконтесса, нижайше просим раскрыть дамский секрет, – попросил вельможа, одетый без излишней роскоши в камзол бело-коричневых цветов. На его печальное смуглое лицо и большие грустные глаза она давно обратила внимание, как и на уважительное к нему обращение короля.

– Никаких секретов нет. Женщина счастлива, если в голове, в сердце и в… постели один и тот же мужчина.

Виконт Ренельи закашлялся. Алангиз сердито сверкнул глазами. А придворные громко захохотали.

– Ренельи, у тебя очень здравомыслящая дочь. У виконтессы уже есть такой мужчина на примете?

– Пока нет, Ваше Величество.

Ещё один придворный вступил в беседу:

– Виконтесса, все женщины такие? Или только аристократки?

– Все, пресветлый господин.

Со всех сторон раздались голоса недовольных мужчин:

– А как же изысканные манеры, учтивая речь? – А верность роду? По ним отличают аристократку от простолюдинки.

«Ого! Как их разобрало!» – понимая, что говорить проще с одним собеседником, перешла на шёпот. Кавалеры замолчали, а Флора громко сказала:

– Верность, бывает и от лени. Научить изысканным манерам легко. Женщины рады демонстрировать хорошие манеры и верность, но так трудно найти достойного мужчину.

– Все женщины глупы, – перебил её толстяк.

– Женщина предпочитает казаться не умной, а красивой.

– Но большинство женщин уродливые уродины!

– Некрасивых женщин нет. Есть женщины редкой красоты.

Аристократы вновь засмеялись.

Медленно соображающий толстяк, продолжил:

– Зачем мужчине ухаживать за женщиной? Достаточно приказать ей!

«Представляю, сколько ты встретил в жизни глухих дам», – подумала она и ответила афоризмом Бернарда Шоу:

– Ухаживание – это погоня мужчины за женщиной до тех пор, пока он не станет её добычей.

– С вами, виконтесса, трудно спорить.

– Ваше Величество, трудно спорить с истиной, а со мной – легко, особенно такому умному мужчине, как Вы.

Глава 4. Мне ли бояться кричащих мужчин

Если бы мне дали час на решение проблемы, то я бы потратил пятьдесят пять минут на то, чтобы правильно сформулировать вопрос и пять минут, на её решение.

А. Эйнштейн

– Какое сочное жаркое, – хрюкнул толстяк, переключив внимание на еду, лицо его блестело от масла и жира, капающего с подбородка.

– Досточтимый Раскель, повар у виконта выше всяких похвал, – согласился его сосед справа. – Ого! Несут новое блюдо.

Слуги подали зажаренного френсля с ароматным гарниром.

– Что это? – спросил король.

– Никто не догадается.

– Виконтесса, ловлю на слове. Я отгадаю – Вы споёте. – Король ловко подхватил кинжалом небольшой кусочек и положил в рот. – Это… королевский гриб! Нет! Невозможно! Свежие грибы! Но их ещё нет!

– Вы правы, Ваше Величество! Это королевский гриб. Наш Шисар-повар – мастер своего дела! Он знает и не такие секреты.

– Я угадал. Пойте! Но не вздумайте потчевать гнусными балладами.

– Слушаю и повинуюсь, Ваше Величество!

Шулетта подала сеглер, и Флора спела песню, которую когда-то пела Жанна Бичевская: «…Нам выбор изначально предоставлен, /На миг блеснуть, открыв ударам грудь. /Или гореть, пусть всеми ты оставлен. /Другим нелегкий освещая путь. /Пусть в каждом до конца любовь, надежда дышат! /И, как бы ни был суд моих потомков строг, /Прислушавшись, они меня всегда услышат: /«Храни вас Бог! Храни вас Бог!»

– Благодарю. Это прекрасно!

– Какого бога чтит виконтесса? – спросил Уралак.

– Бог, которому я поклоняюсь, знает это наверняка.

– Ренельи отмечен божественной милостью. Он возвращён к жизни с погребальных носилок. К начальнику его стражи, в ответ на молитвы, приходит Посланник Великого Орста. Его сын храбрый воин. А дочь… умна, образована, прекрасно поёт, великолепно готовит. Нет слов, чтобы выразить восхищение. Ecce femina! Не думал, что Братство Теней воспитывает аристократок. Может, уступите мне… своего повара?

Флора заметила улыбку на лице Шисара, стоящего у входа.

– Желание короля – закон! Шисар, собирайся, – приказал виконт Ренельи.

– Ваше Величество, теперь знатные семейства будут осаждать Орден Теней, чтобы отдать на воспитание дочерей.

– Пресветлый господин, этого не будет.

– Почему? – усмехнулся король.

– Женщиной-воином восхищаются, но её не любят. Мужчинам нравятся женщины простые, как tabula rasa. Если девушку сочтут умной, ей трудно выйти замуж.

– Ерунда! Глупость баб известна всем, – буркнул толстяк.

– Кто же тогда рожает умных мужчин?

– Так ведь в этом участвуют двое. Ум от мужчины! Жена – это сосуд.

– Servabit odorem testa diu. Сосуд долго хранит запах, – Флора повертела в руках кубок, – если он грязен, всё в нём станет качеством ниже.

– Муж сражается, а жена дома с детьми. Зачем ей ум?

– Благополучие семьи заслуга мужа, если жена поддерживает эту иллюзию. Достаточно привести разговор: "Супруг мой, правда, что я Вам послана богом?" – "Разумеется, любимая, только за какие грехи не знаю". – "И я Вам, супруг мой, безмерно благодарна за те редкие минуты, когда Вы далеко."

За столом разразился такой хохот, что даже стёкла в окнах задребезжали.

– Виконтесса так остроумна, – вытирая слёзы, выступившие от смеха, сказал король.

– Знать правду и сказать её – не одно и то же. Мудрец говорил, что обречены на погибель деревья у берега реки, женщина в доме чужого мужчины и короли без советников.

Король резко оборвал смех и сухо спросил:

– Что ты этим хочешь сказать?

– Oratio pro domo sua, Ваше Величество. Речь в защиту своего дома! Мудрые советники не напомнили Вам о достойном и преданном вассале – виконте Ренельи Сальве из рода Таунбер.

– Я знаю, что он преданный вассал.

– Когда он воевал, его семью уничтожили. Погибли любимая жена, трое сыновей. И никто, никто не оказал поддержку. Вместо in statu gratiae род Таунбер оказался в положении in statu reprobationis? Можем ли мы это себе позволить? Государь, вассалы из рода Таунбер преданы Вам и отличаются такой честностью, что с ними можно хоть в потёмках играть в пальцы.

После минутного замешательства, как из рога изобилия, посыпались грозные сердитые восклицания придворных:

– Девчонка, как ты смеешь поучать короля!? – Ваше Величество, её надо наказать за непочтительность. – Виконтесса много болтает, её нужно научить правилам приличия.

Вдруг поднялся Алангиз и сказал:

– Ваше Величество! Я согласен со Старшей Дамой рода Таунбер, своей сестрой. А те, – он обвел взглядом придворных, – кто считает слова моей сестры оскорбительными, пусть готовятся к поединку!

– Ваше Величество, накажите меня, но не гневайтесь на моих детей. Я слишком много потерял. Они всё, что у меня осталось!

– Виконту Ренельи не за что просить прощения. Устами младенца с нами беседуют боги! Повторю, виконт счастливейший из смертных! Воспитал в детях дух бесстрашия и верность семье! Да, род Таунбер долгое время находился в упадке, но multa renascentur, quae jam cecidere – многое может возродиться из того, что уже умерло. Продолжайте, виконтесса.

Флора взглянула на короля, поняв, что тот не сердится, сказала:

– Ваше Величество, господа правы. Меня надо наказать, подвергнуть опале! Они имеют полное право, ведь они продемонстрировали благочестие, ум, хорошие манеры и добросердечие, когда избивали слуг и насиловали служанок, унижая их господина, который не мог их защитить! Они имеют полное право наказать и меня.

– Почему виконтесса считает, что род Таунбер в опале?

– Ваше Величество, Вы нанесли в Замок Шатор краткий визит.

– Краткость визита объясняется важностью государственных дел. Я, король благословенной Зерании, волей богов призываю ко двору виконта Ренельи Сальве! Алангиза, Старшего Сына рода Таунбер, беру в свою свиту!

– Служение королю – великая честь! – склонил голову виконт Ренельи.

– Моя жизнь принадлежит Вам и королевству! – поклонился Алангиз.

– Великий Орст услышал молитвы, вернув нам виконта Ренельи. А виконтесса умеет удивлять, убеждать, веселить и внушать уважение, – сказал король.

– Ваше Величество, благодарю, – Флора присела в реверансе, – позвольте удалиться.

Дождавшись разрешающего жеста короля, окончательно окоченевшая Флора быстрым шагом направилась к себе.

В коридоре догнал мужчина в серо-серебристом камзоле и, склонив голову, почтительно произнёс:

– Досточтимая виконтесса! Позвольте Лиссандру, Старшему Кавалеру рода Алсарра принести извинения за действия, навлёкшие Ваш праведный гнев, – он рухнул на колени, не поднимая головы.

– Вас надо наказать.

– Умоляю подвергнуть меня суровому наказанию за непозволительные для Вашего достоинства слова и действия!

Флора усмехнулась, она уже не обижалась.

– Поднимитесь с колен, досточтимый Лиссандр!

– Пока Прекрасная Дама не простит, буду на коленях молить об этом.

– Вы оскорбили меня вчера! И наказание за возмутительный поступок будет жестоким и беспощадным, – суровым голосом произнесла она.

– Если после этого разрешите мне находиться в Вашем обществе, я с радостью и покорностью приму любое наказание.

– Лиссандр, Старший Кавалер рода Алсарра! С этого дня до конца жизни Вы будете раз в неделю мыть голову и тело горячей водой с ароматными травами!

– Что?! – изумился мужчина.

– Знаю, наказание сурово. Мое сердце сжимается от жалости, но я буду непреклонна!

– Вы действительно крайне жестоки, виконтесса! Но я дал клятву! Да будет так!

Аристократ поднялся на ноги и с усмешкой спросил:

– Выходит, виконтесса! Если бы от меня пахло более приятно, Вы не стали бы противиться… беседе со мной?

– Беседовать с учтивым Кавалером, когда он трезв, очень приятно!

– Хотя я и отдал дань винным погребам Замка Шатор, но был в достаточной степени трезв, чтобы отказаться от своих намерений.

– Досточтимый Лиссандр! Впредь общайтесь с Дамами до дегустации горячительных напитков, это поможет Вам убедительно излагать мысли.

– Я рад, что не сердитесь, – он поклонился с галантной грацией придворного. – Прошу сообщить, адептом какой школы магии Вы являетесь?

– Как же я могу сердиться на человека с такой учтивостью и внешностью? Когда у человека волосы сосульками – на душе весна, – улыбнулась девушка. – Что касается магии, то я не вправе говорить с непосвящённым.

– Я исполню клятву! Я прощён?

– Разумеется, Лиссандр! А теперь позвольте собрать брата в дорогу.

Солнце было уже в зените, когда король со свитой покидал Замок Шатор.

Положив на землю узелок, повар нежно прощался с детьми. Шулетта прижималась к Шисару, тот гладил по голове и обещал, что скоро увидятся.

– Ренельи, жду Вас и Вашу дочь во Дворце к празднику Дня Коронации, – сказал король, выглядывая из окна кареты.

– Благодарю Ваше Величество! – поклонился виконт Ренельи.

К Флоре подошёл Алангиз, с нежностью коснулся руки и сказал:

– Как ты похожа на матушку!

– Удачи тебе, брат мой! Береги себя! И до скорой встречи.

Виконт Ренельи с волнением произнёс:

– Милосердные боги послали тебя, дочка, чтобы вернуть нашему роду благосклонность короля, – боясь, что не сдержит слёз, повернулся и медленно пошёл к Главной башне.

– Флора, полядкать надыть, – сказал Фелаг, когда ворота закрылись.

– О чём? Всё и так ясно.

– Аль рачиться госпожой быти? Можа, в сеглерки возвертаишьси?

– Нет. Я теперь виконтесса.

– За беду с господами быти. Йони кады яряться, аратовают и аровают.

– Мне ли бояться кричащих мужчин?

– У жёнок-то господских, кады гроза-муж ворочаетси, очи от слёз не просыхат. Дюже несносливы: бухтят, бузентадят, а то и хознуть и налуданить приладятся. А яй-то завсегда тебяй-то наберечил. Эх, да што там… – и махнул рукой.

«Ого! Вреньё, что к Дамам здесь рыцарское отношение».

– Спасибо, Фелаг, на добром слове. Желаю тебе встретить хорошую девушку, которая оценит твою доброту и полюбит тебя.

– Не надыть мне другую. Тебяй-то, пагуба, ждать быти!

– Зачем?

– С Добра Духом баил. Доходная мольба быти. Баил, што нам жити в любе. Тый-то маяй-то поединщица. Так-то! А в тапоры бай, што сладить для тебяй-то?

– Присмотришь за Умкой, когда поеду в столицу? Тебя рейтар любит.

– Лады! Яй-то зверя обихожу, – горячо уверил Фелаг.

Направляясь в свою комнату, Флора с горькой усмешкой вздохнула:

– Весь день состоит из прощение и прощаний.

Глава 5. Ударов пять, но сколько сочетаний

Вечность влюблена в то, что создано временем.

У Блейк, поэт, художник, мистик, визионер

Флору разбудил торопливый громкий стук в дверь: «Ого! Приключения начинаются спозаранку», – глядя на запыхавшуюся служанку, подумала она.

– Дюже востро вздымайся, вздедюлься, аки господа нараз ждуть.

– Марсана, что случилось-то?

– Встрету учителю иттить.

– Какому ещё учителю? – опешила девушка.

– Плясок.

– Чего?!

– На цырлях ходить, поклоны выводить, штоб господам зануравиться.

– Ясно! Господин виконт готовит меня к суровой придворной жизни. Иди, Марсана, передай, что сейчас приду.

Надев голубенький сарафанчик, вплела в длинную косу белую ленту и завязала большой бант. Постояв перед зеркалом, улыбнулась своему отражению и бодрым шагом в хорошем расположении духа вошла в зал.

Девушка поклонилась виконту Ренельи и маленькому старичку в чёрной хламиде.

И услышала неприятный скрипучий голос:

– Вот эта глупай жирнай клуш и есть мой учениц?

Она опешила: «Это я-то жирная клуша? Сам сморчок мочёный! – Флора с недоумением посмотрела на виконта Ренельи, но тот молчал. – Сговорились. Ладно. Посмотрим, что дальше будет».

– Приветствую многоопытного учителя придворного этикета, – с приветливой улыбкой сказала Флора.

Старичок громко фыркнул и, подойдя к девушке, проскрипел:

– Иди сюда, старая самка френсля, я хотеть смотреть, как ты ходить.

С неожиданной прытью старичок подхватил её за талию и сделал несколько быстрых глиссад и скользящих па, напоминающих вальс.

– Господин! Ужасно! Совсем гнилой колода! Надо много времени, чтоб её обтесать.

С силой, какую не ожидала от хрупкого старичка, он прижал к себе. Флора почувствовала, как мерзкий человечек ловкими пальцами ущипнул её за грудь. Разозлившись, не сдержалась, быстро вытащила кинжал, болтавшийся на поясе у старика, и кольнула обидчика остриём в живот.

– Дорогой друг! Алангиз хорошо подготовил её, да и характер есть. Теперь надо подучить её вот этому, – рассмеялся гость, прямо на глазах превращаясь из дряхлого старца в мужчину средних лет. Он слегка коснулся руки Флоры, подхватил падающий кинжал и мгновенно убрал его в ножны. – Вот так-то лучше, глупышка, а то ещё порежешься.

Странный человек сел возле виконта Ренельи, с самодовольной улыбкой наблюдая, как на лице Флоры отвращение сменяется восторгом.