Бюро расследований «Агата»

Мощный особняк врос фундаментом в землю. Ни бушующие ураганы, ни землетрясения не могли сдвинуть его с законного места. Он стоял здесь так давно, что никто не мог точно определить его возраст. Казалось, он был здесь всегда.

Особняк являлся гордостью этого сурового края. Каждый путешественник считал своим долгом хоть одним глазом взглянуть на великолепное строение, расположенное в живописном месте.

На широкой подъездной дорожке перед каменным фасадом одиноко стояла худенькая девушка. Сильный ветер трепал её платье, играл длинной темной косой, пробирался под плащ. Она стояла словно одна из статуй, которые некогда украшали шикарный холл особняка – недвижимая и холодная.

Черные оконные дыры, кое-где забитые досками, смотрели на девушку без жалости. В такой мрачный день они бы напугали любого.

Любого, но не её.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони, и тяжело вздохнула. За пугающей чернотой окон ей мерещилось то же одиночество, которое так угнетало её душу.

Особняк молил о помощи, но помочь было некому.

Девушка склонила голову и медленно побрела по дорожке назад. Хруст гравия под грубой подошвой ботинок казался криком боли.

С широкой дорожки она свернула на узкую тропку, плутающую в густых зарослях. Ветки то и дело норовили стегануть по нежной коже, запутаться в волосах или порвать ткань плаща. Она, как могла, уклонялась, прикрывалась худыми руками, но один упругий стебель больно ударил по лицу и оставил тонкий порез на бледной щеке.

Наконец, уже в сумерках, тропинка вывела девушку к небольшому двухэтажному домику. Почти все окна светились теплым желтым светом, из трубы валил густой черный дым.

Из-за угла дома выбежала женщина в фартуке с оборками и всплеснула руками.

– Агата! Где ты бродишь? Уже так поздно, – женщина оглядела девушку и испуганно вскрикнула. – Ты поранилась?

Агата провела пальцами по щеке, только сейчас начиная ощущать легкое жжение.

– Надо же. Я даже не заметила. Это пустяк, Ханна.

Она приобняла женщину за талию и положила голову на широкое плечо.

– Опять к старому дому ходила, молодая госпожа?

– Ходила.

– И не страшно тебе, – Ханна невольно поежилась.

– Трусиха! – фыркнула Агата.

– Ну и пусть.

Женщины переглянулись и рассмеялись.

– Ладно, пойдем в дом, – вздохнула Ханна и потянула девушку за собой. – Не лето уже, а ты все в платье под дождем бродишь. Так и простыть не долго. Расстраиваешь старую няньку.

– Это кто тут старый? – хохотнула Агата. – Не прибедняйся, дорогая. Я еще на твоей свадьбе погуляю.

– Что ты тут болтаешь? Дурёха! – с этими словами женщины вошли в маленькую кухоньку.

Во всем здесь ощущалось присутствие талантливой хозяйки. Камин в центре комнаты дышал жаром и разносил по всему дому сладостный аромат свежей выпечки, множество навесных ящиков и полок дрожали под весом варений и солений, блестящие бока кастрюль блестели под светом потолочных ламп. Напротив камина вольготно расположился овальный дубовый стол на резных ножках. Четыре стула с изящными спинками завершали ансамбль.

Как сам стол, так и стулья, слегка выбивались из общей обстановки. Кухонная мебель выглядела добротно, но довольно простецки, а вот стол явно вышел из богатой столовой. Словно аристократ вдруг угодил в рыбацкую деревеньку и неожиданно прижился.

Ни крошки, ни пылинки невозможно было найти в этом кухонном царстве. Зоркий глаз Ханны быстро замечал малейший беспорядок, а неугомонная натура не давала сидеть на месте.

Хозяйничать в своей вотчине Ханна позволяла только госпоже Саре. И то, разве что чай сготовить, а так ни-ни.

Сразу за камином расположились две двери. Одна – попроще, вела в кладовку, вторая – с красивым витражным окном выходила в длинный коридор, в котором располагались двери в комнаты прислуги и, чуть дальше, парадная прихожая с широкой лестницей, ведущей на второй этаж.

Агата повесила плащ на стул у огня и тайком пробежала по коридору, и дальше, как мышка, поднялась по лестнице. В гостиной сидела особа в белоснежном платье из хлопка и что-то сосредоточенно шила. Агата бесшумно стянула ботинки и босиком пробежала мимо гостиной, но была остановлена резким голосом.

– Агата! Подойди, пожалуйста!

Агата скривилась, закатила глаза и медленно вернулась в гостиную.

– Где ты была? Почему платье опять заляпано грязью? Что с твоим лицом? – раздраженно спросила Сара.

– Немного прогулялась, – равнодушно ответила девушка и постаралась переключить внимание на что-то другое.

Наверняка, далее последует долгая и нудная нотация о правилах поведения для юной благородной леди. Сара не обманула ожиданий сестры.

Агата обвела взглядом привычную обстановку, зацепившись за потертый ковер, местами порванную обивку на мебели, прикрытую вышитыми салфетками, и за рисунки Сары, развешанные на стенах.

Маленькая темная комнатка. Конура.

Здесь даже для них двоих тесно. Тесно даже для раздутого эго сестры.

Агата придирчиво оглядела раскрасневшуюся сердитую Сару. Вот она похожа на приличную девушку. Белоснежное платье идеально выглажено и сидит как влитое, хотя шилось для их матери еще лет двадцать назад. Белокурые волосы красиво завиты и уложены, а на руках нет ни царапины от постоянного вышивания. Строгая, правильная, благородная аристократка.

Нищая аристократка.

Агата скосила глаза на висевшее неподалеку зеркало, и в который уже раз поразилась тому, насколько они не похожи.

Словно Солнце и Луна. Высокая голубоглазая пышущая здоровьем блондинка и маленькая тщедушная девочка – подросток с длинной темной косой. Никаких женственных форм, ни намека на миловидную внешность.

Агата спокойно относилась к своему отражению. Она его просто не замечала. Девушке было совершенно наплевать, как она выглядит. В зеркало она смотрелась только утром, когда умывалась или если ресничка попадала в глаз и вызывала сильный дискомфорт.

И не так уж сильно испачкалось платье. Всего сантиметров пять в грязи по подолу. Стоило затевать очередной скандал? По мнению Агаты – однозначно, нет.

– Ты поняла меня? – уже спокойней спросила Сара.

Агата моментально сделала виноватое лицо.

– Да, сестра.

– Завтра будь готова, пожалуйста, и веди себя соответствующе нашему положению.

– К чему быть готовой? – удивилась Агата.

– О, Небеса! Ты что, пропустила все мои слова мимо ушей? – Сара всплеснула руками.

– Только ту часть, где ты говорила про необходимость быть к чему-то готовой.

Сара недоверчиво посмотрела на сестру, вернулась в кресло и снова взялась за шитье.

– Завтра едем к сэру Захари.

– Это еще зачем? – моментально напряглась Агата.

Семейство ближайших соседей, а именно сэра Захари, его супруги и двоих уже взрослых детей, славились добротой, внимательностью и имели особый интерес к обедневшей семье Северских. Наследник сэра Захари, сэр Шэнн, имел виды на очаровательную леди Сару.

Его настойчивые, иногда слишком показные, ухаживания пока не нашли отклика у Сары, зато сделали его злейшим врагом её младшей сестры.

Агата видела в таком нарочитом внимании открытое пренебрежение их чувствами, а в нередких замечаниях Шэнна об их «сложном финансовом положении» – полнейшее отсутствие такта.

– Почему ты приняла приглашение? – сердито спросила девушка.

Сара осторожно воткнула иглу в специальную подушечку, провела пальцами по разноцветным ниткам в плетеной корзинке, выбрала нежно – розовую, и только после этого посмотрела на сестру.

– Я не могу им отказать, ты же понимаешь.

– Нет, не понимаю. Я не понимаю, Сара! Они пустые и двуличные, и только и делают, что хвастаются очередным «очаровательным платьем нашей Милочки», – под конец фразы Агата смешно вытянула шею и поджала губы, копируя манеры жены сэра Захари.

– Агата, это невежливо, – одернула Сара, пытаясь скрыть улыбку.

– А постоянно спрашивать, как здоровье нашего отца и переглядываться с двусмысленными улыбками, это вежливо?

– Агата!

– Может быть, хватать тебя за талию, пока никто не видит, это вежливо?

– Замолчи! – Сара резко вскочила и отвернулась к окну.

Тишина, воцарившаяся в комнате, просто потрескивала от напряжения. Но вины за собой Агата не чувствовала. Если эти слова заставят сестру одуматься и отказаться от приглашения, то все было не зря.

– Завтра ты должна быть готова, – ровным голосом сказала Сара, не поворачиваясь к сестре.

Агата горько кивнула и усмехнулась:

– Что ж, наверное, тебе просто нравится Шэнн, дорогая сестрица.

Девушка резко развернулась, но в дверях замерла.

– Если ты выйдешь за Шэнна, то перестанешь быть мне сестрой, – глухо сказала Агата, и сердито топая, ушла в свою комнату.

Она не заметила, как вздрогнула после этих слов Сара, и не увидела её слез.

***

Следующим утром Агата стояла возле большого зеркала в своей комнате и критично разглядывала порядком поношенное платье, отремонтированное искусной рукой старшей сестры. Простое приталенное коричневое платье с длинными рукавами, кружевным воротником под горло и юбкой, доходящей до щиколоток. На плечи Агата накинула черный кожаный плащ с широким мужским поясом. Из-под подола выглядывали носы старых, но тщательно начищенных сапог на низком толстом каблуке. Ханна порывалась сделать юной госпоже прическу, но встретила серьезный отпор. Агата заплела волосы в косу, а потом просто закрепила в пучок на затылке и увенчала свои старания черной шляпкой с широкими полями.

– Как я выгляжу? – спросила Агата.

Ханна нерешительно оглядела госпожу.

– Как солдат.

Агата расправила плечи, и тускло улыбнулась.

– В самый раз.

Очаровательная Сара в голубом пальто уже ждала сестру у входной двери.

– Как твоя рана? – тихо спросила старшая сестра.

Агата провела подушечками пальцев по царапине на щеке и пожала плечами.

– Это пустяк.

– Хорошо.

В дверь негромко постучали, и Ханна торопливо распахнула дверь.

– Коляска сэра Захари к вашим услугам, леди, – склонился слуга и указал в сторону небольшой закрытой повозки, запряженной двумя лошадьми.

– Благодарю, – улыбнулась Сара и решительно вышла из дома.

Агата последовала за ней.

По дороге девушки совсем не разговаривали.

Дом, в котором жила семья сэра Захари располагался не далеко от дома Северских.

Когда-то это небольшое, но крепкое строение было всего лишь домиком священника.

Когда-то сэр Захари, прихватив всё своё семейство, мчался к родителям Сары и Агаты, чтобы выказать уважение.

Сколько времени прошло с тех пор?

– Как все изменилось, – прошептала Агата, глядя в окно.

Грунтовая дорога сменилась на хрустящий гравий и коляска остановилась. Слуга шустро спрыгнул со своего места и подал руку гостьям.

Дверь дома распахнулась. На улицу шагнул полноватый молодой человек со смешной рыжеватой бородкой, торчащей в разные стороны.

– Сара, дорогая, как давно мы не виделись! – воскликнул мужчина и ухватил девушку за руку, намереваясь приобнять.

Сара ловко выскользнула и изобразила изящный книксен.

– Сэр Шэнн, рада вас видеть.

– К чему такие формальности, дорогая? Ведь мы не чужие люди! – воскликнул Шэнн и снова потянулся к девушке, но был остановлен словами её младшей сестры.

– Как ваше здоровье, дорогой сосед? Слышала, что вы долго пробыли в столице и заболели, – с вежливой улыбкой Агата скопировала книксен сестры и решительно подхватила приставучего кавалера под руку.

– Проводите меня, умоляю вас. Я вчера упала на прогулке и повредила ногу. Так тяжело идти, – жалобно протянула девушка.

– Но, Сара должна идти впереди… это не вежливо… – промямлил мужчина. Он соображал довольно медленно к вящему наслаждению Агаты.

– Ох, к чему формальности? Ведь мы не чужие люди, – повторила девушка его же слова и настойчиво потянула к дому.

Впрочем, едва они вошли и встретились с остальными членами семейства, Агата выпустила мужчину из захвата и постаралась больше не приближаться. Она не обладала терпением Сары, и её способностью легко прощать людям глупость и отсутствие такта.

После бурного приветствия гостей препроводили в зал, где уже дожидался чай.

Агата ретировалась в дальний угол, делая вид, что рассматривает книжные полки и довольно посредственные рисунки Милы. Но даже тут вездесущая госпожа Фиона умудрилась испортить девушке день, от которого та итак не ожидала многого.

– Агата, дитя, что тебя так заинтересовало? – прощебетала женщина.

Девушка постаралась изобразить вежливую улыбку и повернулась к госпоже Фионе, в который раз удивляясь, как настолько худая женщина могла породить двух очень полных детей.

– Книги, главным образом.

– Это похвально, что ты так образованна. Особенно учитывая ваши обстоятельства.

Агата медленно выдохнула и попыталась принять эти слова как комплимент.

– Ты, должно быть, не слышала, как Мила рассказывала об уроках музыки. Я очень довольна её успехами, знаешь ли. Любая мать была бы довольна. У Сары так загорелись глаза, когда дочка рассказывала о том восхитительном фортепиано, чтобы мы выписали из столицы. Прибудет на днях, знаешь ли.

Агата попыталась отвлечься от болтовни госпожи Фионы, хотя это было не так просто выполнить. Неприятный высокий голос бил по вискам.

– Я предложила деточке навещать нас так часто, как она захочет и играть в свое удовольствие. Ох, я помню, леди Элена играла восхитительно. Как жаль, что она не может насладиться игрой любимой дочери.

Госпожа Фиона умильно сложила ладони на костлявую грудь и вздохнула.

– Сара терзала музыкальные инструменты с шести лет. Мама, наверняка, наслушалась вдоволь, – немного невежливо буркнула Агата, уверенная, что госпожа Фиона её не услышит.

Эта женщина любила поговорить, но вот таланта слушателя Небеса ей не даровали.

– Как же Сара похожа на мать. Удивительно! Просто вылитая леди Элена! Та же грация и очарование, – женщина в очередной раз вздохнула, потом перевела глаза на хмурую собеседницу. – Вся красота досталась Сарочке, но не переживай, ты тоже очень милая девочка, знаешь ли.

Женщина покровительственно похлопала девушку по руке, затем приблизилась и мягко улыбнулась.

– Но хочу дать тебе совет. Ведь ты выросла без матери и некому даже научить тебя… – госпожа Фиона чуть помялась, но продолжила. – Тебе не стоит так одеваться, дорогая. Совсем не женственно, знаешь ли. Эти ужасные сапоги и плащ. Ты больше похожа на мужчину, честное слово.

Агата сжала зубы, чувствуя, как поднимается в душе обида.

– А про пояс я и сказать не решаюсь. Ведь он мужской! И такая огромная пряжка! – госпожа Фиона прикрыла рот ладонью, косясь на обсуждаемый предмет.

– Да, он мужской, госпожа, – голос Агаты сорвался, и пришлось сделать глубокий вдох, чтобы продолжить. – Человек, который убил мою мать, связал мне руки этим поясом.

– О, Небеса! Зачем ты носишь с собой эту мерзость! – брезгливо воскликнула женщина и отступила на шаг.

Агате на секунду показалось, что сейчас её выгонят из дома, лишь бы больше никогда не видеть мерзкий пояс.

– Я думала, что это пояс вашего брата, – Фиона пожала плечами. – Кстати, о нем так ничего и не известно? Сколько уже прошло времени? Думаю, пора просить Захари о поминальной службе, знаешь ли.

От жестокой расправы госпожу Фиону спас нервный голос Сары, спрашивающей что-то о заварке чая. Девушка уже давно косилась в сторону сестры и хозяйки дома.

Госпожа Фиона никогда не задумывалась о чувствах других людей, говоря то, что первым приходит в голову, а Агату назвать терпеливой к недостаткам окружающих мог разве что слепой и глухой.

Когда Агата резко побледнела, а глаза её стали почти черными и угрожающе заблестели, Сара поняла, что пора спасать и без того шаткую репутацию сестры, а заодно и жизнь госпожи Фионы.

Агата резко развернулась и схватила первую попавшуюся книгу, стараясь сосредоточиться на тексте.

В голове огнем пульсировали слова Фионы о поминальной службе.

Адреналин будоражил кровь, а эмоции требовали выхода. Агата ярко представила, как запустит тяжелую книгу в зеркало на подставке, в котором отражалась слащавая улыбка Шэнна. Как осколки этого зеркала брызнут на безвкусный розовый ковер, как заверещит госпожа Фиона. А потом она подхватит сестру и больше ноги их не будет в этом доме.

Проходящая мимо зеркала Мила задела его подолом пышного платья и чуть повернула. Теперь в зеркале отражался не Шэнн, а сама Агата. Худая, почти мальчишеская фигура. Она и правда больше походила на мальчишку, чем на взрослую девушку. И уж, действительно, вовсе не походила на красавицу мать.

Перед глазами стоял другой человек. Человек, так похожий на неё.

Хотя, он всегда говорил, что это Агата на него похожа, ведь он старше. На шесть минут.

Адам.

Имя брата привело девушку в чувство. Она выпрямилась и перевела взгляд на сестру.

Между девушками промелькнуло редкое понимание, и Сара моментально поднялась.

– Благодарю вас за гостеприимство, но нам пора.

– Что? Сара, но вы только пришли, – растерялась госпожа Фиона.

– Агата вчера поранилась на прогулке. Ей нужен покой, – жестко ответила девушка.

Таких быстрых сборов Агата не помнила. Десять минут потребовалось, чтобы попросить коляску, откланяться и уехать.

– Что она сказала тебе? – тихо спросила Сара.

Агата сжалась на неудобной лавке и прикрыла глаза.

– Агата?

– Предложила провести поминальную службу… по Адаму.

Сара охнула и схватилась за голову.

– Святые Небеса, что они говорят!

– Исключительно то, что думают.

Весь оставшийся день Агата провела в своей комнате. Безуспешно Ханна звала юную леди сначала на обед, затем на ужин. Все это время девушка провела возле зеркала в своей комнате.

«Ты похожа на мальчишку…»

«Похожа на мужчину…»

Агата вытащила из шкафа старые брюки брата для верховой езды, рубашку и сапоги с высоким голенищем. Быстро переоделась и снова уставилась в зеркало.

Сходство с Адамом возросло в десяток раз. Вот только волосы…

Агата заправила косу под рубашку, нахлобучила шляпу и снова покрутилась перед зеркалом.

– Братец, ты бы меня видел…

Идея, еще не до конца сформированная, начала медленно разворачиваться в беспокойной девичьей голове.

***

– Агата сегодня так и не вышла? – спросила Сара позже вечером у Ханны.

– Нет, госпожа. Себе на уме девчонка. Сердиться изволит.

– Похоже на неё.

Глаза Ханны неожиданно заволокло пеленой слез, и из груди вырвался всхлип.

– Ханна? Что случилось? – Сара приобняла няню за плечи.

– Леди Элена Агату раньше дикой розой звала, помните?

– Помню, конечно, – вздохнула Сара. – Буйный чертополох и дикая роза. Любила мама давать прозвища. Особенно, когда они проказничали.

Женщины дружно посмотрели в сторону висящего на стене портрета в тяжелой золоченой раме. Когда-то он висел в особняке в главной зале над большим камином, потом в маленькой гостиной, а два года назад отправился на кухню. Подальше от глаз молодой госпожи. Двое темноволосых кудрявых малышей одинаково задорно улыбались художнику. Мальчик покровительственно обнимал девочку за плечи. Буйный чертополох и дикая роза. Близнецы – сорванцы. Адам и Агата. Одинаковые во всем, кроме цвета глаз: голубые у Адама и синие у Агаты.

Женщины немного постояли в тишине, а потом занялись рутинными делами.

– Ой, не спокойно мне что-то, – сказала Ханна. – Я и кружку сегодня разбила.

– Так на счастье же, – улыбнулась Сара, заваривая вечерний чай для отца.

– Ничего хорошего нет в том, чтобы без дела бить дорогой фарфор, – проворчала кухарка. – Что опять эта глупая госпожа Фиона ляпнула ребенку?

– Ханна!

– Она пустоголовая, как не скажи, – отмахнулась та. – Так что?

– Неуместно напомнила про Адама.

Сара поставила чашку на поднос и огляделась в поисках сахара.

Ханна всплеснула руками.

– Понятно все. Сидит теперь девочка в четырех стенах и носа наружу не кажет.

Сара сервировала поднос и позвала служанку.

– Отнеси господину.

Девочка ушла, и госпожа повернулась к кухарке.

– Выйдет. Она долго без прогулок к особняку не выдержит.

– Что верно, то верно. И надо было Адаму уехать.

– Он мужчина. Не мог сидеть, сложа руки, – ответила Сара.

– Вот где он теперь?

– Не знаю, но хочу верить, что с ним все хорошо.

– Кого он искать – то отправился? – спросила Ханна.

– Маминого брата. Дядю Алекса.

– Точно – точно. Тот еще шалопай.

– Ты его хорошо знала? – удивилась Сара.

– Не особо. Близнецы маленькие были. За ними глаз да глаз нужен был. Некогда мне было на него смотреть, – проворчала Ханна.

– За ними до сих пор глаз да глаз нужен, – вздохнула Сара.

– Помню, с отцом вашим у них отношения были плохие. Они, конечно, не ругались, но особо и не разговаривали.

– Почему? – удивилась девушка.

Ханна пожала плечами:

– Да кто господ разберет? Слышала только, что брат леди Элене сказал, что женитьба – самый смелый поступок вашего отца, и единственный. Не знаю, что это значит.

– А почему «шалопай»?

– Близнецам тогда пять лет только было. Он их увез кататься. Я-то думала, все тихо да мирно, а он на коня малых посадил и одних пустил, – Ханна от воспоминаний раскраснелась, и начала тихо сердиться.

– Думаю, Адам и Агата были в восторге, – ухмыльнулась Сара.

– Хохотали и визжали, – кивнула кухарка. – Я их схватила и к леди Элене. Так, мол, и так, они же маленькие еще. А леди улыбнулась и говорит, что ничего плохого не случилось. Они с братом так же в детстве катались.

– Поразительно, – фыркнула Сара и звонко рассмеялась.

– Не помню, почему он уехал. Но все случилось как-то очень быстро. Вчера он с близнецами на ковре возился, а сегодня мне леди говорит, что он срочно уехал. Больше они не встречались, – печально закончила Ханна.

В комнате повисла гнетущая тишина, прерываемая только шумом огня в камине.

Каждая думала о том, что случилось год спустя. Дружная и счастливая семья превратилась в жалкие осколки, разбросанные по мирам.

В комнате на втором этаже на полу в куче разбросанной мужской одежды сидела Агата. Перед ней стояла маленькая деревянная шкатулка с резной крышкой. Когда-то мама хранила здесь украшения для волос. Сейчас внутри лежали только крохотные часики и золотая овальная подвеска с гравировкой. Агата провела пальцем по изящным буквам.

Элена Северская.

– Мама, – чуть слышно шепнула Агата, и перевернула подвеску.

Рик Северский.

Имя отца.

Девушка вытащила шпильки из прически, и волосы рассыпались по плечам. Тонкими пальцами она приподняла одну прядь и резким движением острого лезвия отрезала локон под корень.

***

Ханна проснулась словно от толчка, словно что-то её разбудило. Женщина огляделась, затем подхватила халат и осторожно вышла из спальни. Уже светало, и в коридоре было достаточно света, чтобы заметить худую мужскую фигуру, скрывшуюся в дверях кухни. В их доме, кроме старого Томми мужчин не было, а Томми был на пару десятков килограмм больше. Ханна тихо охнула, метнулась в комнату, подхватила старый тяжелый подсвечник и шмыгнула к дверям кухни. Мужчина что-то искал на обеденном столе.

Дрожащей рукой кухарка перехватила подсвечник, резко распахнула дверь и с криком кинулась на воришку.

Парнишка быстро обезоружил неповоротливую женщину и удивленно спросил голосом Агаты:

–Ханна, ты чего? Не выспалась?

– Агата?!

– Не кричи, – поморщилась девушка, водрузила подсвечник на стол, и сунула в рот гренку с сыром, приготовленную с вечера заботливой Ханной. – Весь дом разбудишь.

– Ты почему так одета? Я тебя не узнала, – кухарка медленно добрела до лавки и осторожно села. – За воришку приняла.

– Да? – глаза девушки довольно блеснули. – А коса? Её не заметила?

Агата вытащила из-под рубашки волосы и довольно подмигнула.

– Как ты похожа на брата! Просто одно лицо! – снова вскрикнула Ханна, но тут же закрыла рот рукой.

– Это, конечно, обидно. Я не могу слишком уж походить на мужчину, – пробурчала Агата.

– Я… просто… – замялась бедная кухарка.

– Сойдемся на том, что у Адама женственное лицо?

– Да, – благодарно выдохнула Ханна.

Агата с энтузиазмом кивнула и отправила в рот гренку.

Хана деловито поднялась и начала шустро собирать на стол, не забывая с подозрением коситься на юную госпожу. После вчерашней апатии поведение девушки казалось странным.

– Почему ты так одета?

– Просто.

– Что «просто»? – не успокаивалась Ханна.

– Эксперимент.

– Да?