Мусс с сюрпризом

— Может быть, потому что он тоже что-то скрывает, — я покачала головой. — Или потому что он боится того, что знает. Мы должны найти его.

Марсель, услышав слово «найти», спрыгнул с подоконника и требовательно мяукнул, явно предлагая свои услуги в качестве главного ищейки. Кот, который за последние несколько месяцев стал настоящим экспертом по поиску тайников и похищенных реликвий, явно чувствовал себя обделённым, когда его не брали в команду.

— Ладно, ладно, — я погладила его по голове. — Ты пойдёшь с нами. Но сначала завтрак. Мы не можем расследовать преступления на голодный желудок.

Отель, в котором мы остановились, оказался небольшим, но уютным, с террасой, выходящей прямо на море. Мы заняли столик у самого края, и я заказала кофе, круассаны и отдельную мисочку сливок для Марселя, который с королевским достоинством уселся на соседний стул и ждал подачи с видом человека, привыкшего к тому, что его желания исполняются незамедлительно.

— Итак, план действий на сегодня, — я развернула салфетку и взяла в руки карандаш, чтобы набросать схему, как мы делали уже не раз за время наших расследований. — У нас есть три линии, которые нужно проверить.

Лерка откусила круассан и кивнула, выражая полную готовность слушать.

— Первое, — я начала рисовать кружочки на салфетке, — мы должны найти Дмитрия. Он был последним, кто видел, как капитан приближался к бокалу коллекционера. Если он говорит правду, то капитан — главный подозреваемый. Если он лжёт, то мы должны понять, почему.

— Второе, — я нарисовала ещё один кружок, — нужно разобраться с муссом. Эксперты сказали, что яд был подмешан именно в мусс, но никто не проверял, кто имел доступ к ингредиентам. Шеф-повар сказал, что готовил мусс по просьбе коллекционера. Но кто мог знать, что мусс будет именно в бокале коллекционера?

— И третье, — я обвела все кружки одной большой линией, — мы должны понять, кто ещё знал о карте и письмах. Коллекционер говорил о них многим. Вдова, шеф-повар, капитан, помощник. Но мог быть кто-то ещё, кто остался в тени.

Лерка доела круассан и задумчиво посмотрела на меня:

— А что, если всё это было подстроено? Что, если кто-то специально хотел, чтобы улики вели на капитана? Чтобы мы арестовали его и прекратили расследование?

— Тогда этот кто-то, — я сделала паузу, чувствуя, как внутри меня закипает предчувствие, — всё ещё на свободе. И он может попытаться уничтожить письма, которые мы нашли на острове.

Я инстинктивно прижала к груди сумку, в которой лежали письма Марфы. Они были нашим главным сокровищем, и я не могла позволить, чтобы они попали в чужие руки.

Мы быстро закончили завтрак и отправились в отделение полиции, где держали капитана. Нам нужно было поговорить с ним ещё раз, задать те вопросы, которые не были заданы вчера, когда всё происходило в спешке и суматохе.

В полицейском участке нас встретил молодой лейтенант, который представился как Иван Петрович. Он был вежливым, но настороженным, и сразу предупредил, что у нас будет всего десять минут, потому что капитан сегодня уже дал показания и находится в подавленном состоянии.

Капитан Серебряков сидел в камере, глядя в одну точку. Он выглядел постаревшим и уставшим, словно все эти годы морской службы вдруг навалились на него разом. Увидев нас, он поднял голову, и в его глазах мелькнула искра надежды.

— Манефа Сергеевна, — сказал он, подходя к решётке. — Я знал, что вы придёте. Вы единственная, кто может помочь мне.

— Если вы невиновны, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — то скажите мне правду. Всю правду. Я хочу знать, что вы делали у бокала коллекционера в ту ночь.

Капитан опустил голову и вздохнул.

— Я хотел забрать карту, — признался он. — Я знал, что у него есть карта острова Орла. Я знал, что она может изменить мою жизнь. Я подошёл к его бокалу, чтобы подсыпать снотворное. Я хотел, чтобы он уснул, пока я обыщу его каюту. Но я не добавлял яд. Клянусь своей честью моряка.

— Вы подсыпали снотворное? — я чувствовала, как внутри всё холодеет. — Вы уверены, что это было снотворное?

— Да, — он кивнул. — Я купил его в аптеке ещё до выхода в море. Я планировал этот момент уже несколько дней. Но я никогда не хотел убивать его. Я просто хотел получить карту.

Я задумалась. Если капитан действительно подсыпал снотворное, то кто-то другой мог подсыпать яд. Кто-то, кто был уверен, что коллекционер умрёт, и все улики укажут на капитана.

— Вы сказали полиции о снотворном? — спросила я.

— Они не верят мне, — он покачал головой. — Они думают, что это моё оправдание. Но я говорю правду.

Я посмотрела на лейтенанта, который стоял у двери.

— Вы проверяли его вещи? — спросила я. — У него могло быть снотворное.

— Мы проверили, — лейтенант кивнул. — В его каюте действительно нашли флакон с тёмной жидкостью. Эксперты сказали, что это обычное снотворное, но он мог его выбросить или спрятать.

— Или он мог не знать, что его подменили, — сказала я, чувствуя, как в голове начинает складываться картина. — Что, если кто-то подменил снотворное на яд? Или добавил яд в бокал после того, как капитан ушёл?

Лейтенант задумался, но ничего не ответил. Я попросила разрешения осмотреть вещи капитана и флакон со снотворным. Лейтенант, поколебавшись, согласился.

Флакон был маленьким, с тёмным стеклом, и на этикетке было написано: «Снотворное. Применять по назначению». Я открыла его и понюхала. Запах был сладковатым, но в нём чувствовался странный привкус, который я не могла распознать.

— Это не снотворное, — сказала я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Это что-то другое.

— Что вы имеете в виду? — спросил лейтенант, подходя ближе.

— Я не знаю точно, — я покачала головой. — Но я чувствую, что это не простое снотворное. Мне нужно, чтобы эксперты проверили его. Может быть, это и есть тот самый яд.

Лейтенант взял флакон и пообещал отправить его на экспертизу. Мы вышли из участка, и я чувствовала, как внутри меня закипает новое волнение. Мы нашли ещё одну улику. Ещё одну ниточку, которая могла привести нас к настоящему убийце.

Мы шли по набережной, и я думала о том, что произошло. Если флакон действительно содержит яд, значит, кто-то подменил снотворное капитана. Кто-то знал о его планах и использовал их, чтобы совершить убийство. И этот кто-то был на борту «Императрицы» всё это время.

— Мы должны найти того, кто мог это сделать, — сказала я, глядя на Лерку. — Того, кто знал о плане капитана.

— Но кто знал о плане капитана? — спросила она. — Он сам сказал, что планировал это несколько дней.

— Может быть, он говорил кому-то, — я покачала головой. — Может быть, он был неосторожен. Или тот, кто подменил яд, узнал о плане через кого-то другого.

Мы остановились у маленького кафе, и я села на скамейку. Мне нужно было собраться с мыслями. Марсель, который всё это время шёл за нами, запрыгнул ко мне на колени и начал мурлыкать, словно чувствуя, что я нуждаюсь в поддержке.

— Мы должны найти Дмитрия, — сказала я, наконец. — Он знает больше, чем говорит. И он, возможно, тот, кто может подтвердить, что капитан невиновен.

Лерка села рядом со мной и взяла меня за руку.

— Мы найдём его, — сказала она. — И мы найдём правду. Как всегда.

Я улыбнулась и погладила Марселя. Мы были командой. И мы не сдавались.

После обеда мы решили проверить гостиницу, где, по словам полиции, мог остановиться Дмитрий. Это был небольшой отель в старой части города, окружённый кипарисами и цветущими клумбами. Когда мы подошли к двери, я почувствовала странное предчувствие.

В холле нас встретила пожилая женщина, которая оказалась хозяйкой отеля. Она сказала, что Дмитрий снимал номер, но уехал сегодня утром, оставив ключ на стойке.

— Он сказал, что у него срочные дела, — сказала она, пожимая плечами. — Он выглядел очень взволнованным.

— Он не оставил адрес? — спросила я. — Или не сказал, куда направляется?

— Нет, — она покачала головой. — Только записку. Он сказал, чтобы я передала её вам.

Она протянула мне конверт с моим именем. Я открыла его и прочитала:

«Манефа, я знаю, что вы ищете меня. Я не хочу причинять вам вред. Но я боюсь. Боюсь, что они найдут меня. Пожалуйста, не ищите меня. Это только поставит вас в опасность. Я скажу вам правду, когда придет время. Дмитрий».

Я дочитала и почувствовала, как внутри меня закипает гнев, смешанный с пониманием. Он боялся. Но он что-то знал. И я должна была найти его раньше, чем это сделают те, кто его преследует.

Мы вышли из отеля, и я чувствовала, как внутри меня разрастается решимость. Мы должны найти Дмитрия. Мы должны узнать правду. И мы должны защитить его.

Марсель, который весь день был тихим и сосредоточенным, вдруг насторожился. Он подошёл к углу здания и начал настойчиво скрести лапой по стене. Я подошла и увидела, что под отвалившейся штукатуркой лежит маленький конверт.

Я взяла его и открыла. Внутри была записка:

«Найдите того, кто боится высоты. Он знает правду».

Я прочитала записку несколько раз. «Тот, кто боится высоты». Что это могло значить? Кто из пассажиров или членов экипажа боялся высоты?

Я спрятала записку в карман и посмотрела на Лерку. В её глазах я увидела тот же вопрос, который мучил меня. Мы нашли ещё одну загадку. И мы должны были разгадать её.

Вечер опустился на Ялту мягко и беззвучно. Я стояла на балконе своего номера и смотрела, как зажигаются огни города. Марсель сидел рядом на перилах, его зелёные глаза светились в темноте. Я чувствовала, как внутри меня разливается странное спокойствие. Мы были на правильном пути. Я знала это. И я была готова ко всему, что нас ждёт впереди.

На следующее утро я проснулась рано, с твёрдым намерением найти Дмитрия. Мы завтракали в том же кафе, и я обдумывала план действий.

— Мы должны проверить всех, кто был на борту, — сказала я, глядя на Лерку. — Всех, кто мог знать о плане капитана. И всех, кто боится высоты.

— Но как мы это сделаем? — спросила она. — Мы не можем просто ходить и спрашивать у людей: «Вы боитесь высоты?»

— Мы можем проверить записи, — сказала я. — В полиции есть записи о всех пассажирах и членах экипажа. Может быть, там есть что-то, что может нам помочь.

Мы пошли в полицейский участок и попросили лейтенанта показать нам записи. Он, немного поколебавшись, согласился, и мы провели следующие несколько часов, изучая фамилии и примечания.

И вдруг я нашла то, что искала. В записях о шеф-поваре было маленькое примечание: «Страдает акрофобией». Страх высоты.

— Это он, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает волнение. — Шеф-повар боится высоты. Он тот, кто подменил снотворное капитана на яд.

— Но почему он это сделал? — спросила Лерка.

— Потому что он знал о письмах, — сказала я. — И он хотел их получить. Может быть, он работал с коллекционером. Или он был тем, кто на самом деле владел картой.

Мы пошли к шеф-повару. Он сидел в своём номере, глядя на море через окно. Увидев нас, он не удивился.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он. — Я знал, что вы найдёте правду.

— Это вы подменили снотворное капитана на яд? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Он помолчал и кивнул.

— Да, — сказал он. — Это я. Я хотел получить карту. Я хотел получить письма. Я знал, что коллекционер собирался продать их. Я знал, что капитан планирует его усыпить. И я использовал этот план, чтобы совершить убийство.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев.

— Потому что эти письма принадлежат моей семье, — сказал он, и в его голосе послышалась горечь. — Моя прабабушка была сестрой Марфы. Я имею право на них. И я не мог позволить, чтобы они попали в чужие руки.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня борется два чувства. Гнев на его преступление и понимание того, что он, возможно, действительно защищал то, что было для него важным. Но правда есть правда. Он убил человека.

Я вышла из его номера и позвонила в полицию. Через десять минут его арестовали. Мы стояли у входа в гостиницу и смотрели, как его уводят.

— Мы сделали это, — сказала Лерка. — Мы нашли настоящего убийцу.

— Да, — я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается облегчение. — Мы нашли правду.

Я смотрела на закат, который окрашивал море в тёплые золотистые тона. Мы прошли через многое, но теперь мы знали, что это был не конец. Это было начало новой главы.

Марсель подошёл ко мне и потёрся о ноги. Я взяла его на руки и погладила по голове.

— Мы справились, — прошептала я. — Мы всегда справляемся.

И я знала, что это правда. Потому что у нас есть правда. И потому что правда всегда побеждает.

Мы стояли у входа в гостиницу, и вечерний ветер доносил с моря солёный запах водорослей и свободы. Шеф-повара увели полицейские, и его фигура, сгорбленная и почти жалкая, исчезла за дверью служебного автомобиля. Я смотрела на это и чувствовала странную смесь облегчения и грусти. Облегчения — потому что мы нашли настоящего убийцу, и это означало, что капитан будет оправдан, а справедливость восторжествует. Грусти — потому что ещё один человек, движимый любовью к своему прошлому, переступил черту, за которой уже не было возврата.

Лерка стояла рядом, и я видела, как её плечи, напряжённые все эти дни, наконец расслабились. Она убрала перцовый баллончик в карман и вздохнула с таким облегчением, словно сбросила с себя тяжёлый груз.

— Знаешь, — сказала она, глядя на удаляющуюся полицейскую машину, — я всё думаю о том, что он сказал. Что его прабабушка была сестрой Марфы. Получается, он действительно имел право на эти письма. Просто он выбрал неправильный способ их получить.

— Да, — я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается сложное чувство. — Он имел право на свою историю. Но он не имел права забирать чужую жизнь. Письма Марфы — они о любви и памяти. Они не должны быть о смерти.

Марсель, который всё это время сидел у моих ног, вдруг поднялся и требовательно мяукнул, напоминая, что даже после раскрытия убийства его вечерний график кормления никто не отменял. Я улыбнулась и наклонилась, чтобы погладить его по голове.

— Идём, хвостатый, — сказала я. — Ты заслужил ужин. И мы все заслужили немного покоя.

Мы вернулись в наш маленький отель и заказали ужин в номер. Я сидела на балконе, глядя на тёмное море, и перечитывала письма Марфы, которые теперь навсегда стали частью моей коллекции семейных реликвий. В каждой строчке я чувствовала её голос, её боль, её надежду. Она верила, что однажды кто-то найдёт эти письма и поймёт, что любовь — это самое важное, что у нас есть.

Лерка вышла на балкон с двумя чашками чая и протянула одну мне. Она села рядом и какое-то время молчала, глядя на море.

— Что теперь? — спросила она наконец. — Мы раскрыли убийство, мы нашли настоящего убийцу, капитан будет освобождён. Мы можем вернуться домой.

— Можем, — я кивнула, чувствуя, что где-то в глубине души я ещё не готова завершить это путешествие. — Но я думаю, что мы должны остаться в Ялте ещё на несколько дней. Здесь есть что-то, что я хочу понять.

— Что именно? — спросила она, поворачиваясь ко мне.

— Письма Марфы, — я показала на конверт, который лежал у меня на коленях. — Она пишет о своём брате Александре. О том, что он был пиратом и путешествовал по Чёрному морю. Но она также пишет о том, что спрятала что-то ещё. Что-то, что связано с ним. Я чувствую, что это не всё. Есть ещё одна часть истории.

Лерка задумалась, потом кивнула:

— Тогда мы останемся. Тем более что я ещё не успела попробовать местные пирожные. Говорят, в Ялте есть кондитерская, которая работает с 1910 года. Мы не можем уехать, не посетив её.

Я улыбнулась. Даже в самые серьёзные моменты Лерка умудрялась находить место для маленьких радостей. И, возможно, именно это делало её такой незаменимой.

На следующее утро мы отправились в местный архив. Я хотела найти информацию о брате Марфы, о его путешествиях и о том, что он мог спрятать. Архив находился в старом здании на центральной улице, и когда мы вошли, нас встретил запах пыли и старых книг. Библиотекарь, пожилая женщина с добрыми глазами, с удивлением посмотрела на нас, когда я сказала, что ищу информацию о пиратах Черного моря.

— О, это интересно, — сказала она, проведя нас в читальный зал. — У нас есть несколько старых дневников и записей, связанных с пиратами. Но я должна предупредить: большинство из них — это легенды и байки. Никто не знает, что на самом деле было правдой, а что вымыслом.

— Мы ищем конкретного человека, — сказала я. — Александра Перепонкина. Он был братом Марфы Перепонкиной. Мы знаем, что он был пиратом и путешествовал по Чёрному морю в середине XIX века.

Библиотекарь задумалась, потом кивнула:

— Да, я помню это имя. У нас есть несколько записей, связанных с ним. Пойдёмте, я покажу вам.

Она привела нас в небольшой кабинет, где на стеллажах лежали старые папки и коробки. Она достала одну из них и открыла. Внутри лежали пожелтевшие листы бумаги, исписанные мелким, аккуратным почерком.

— Это дневник одного из моряков, который, как говорят, плавал с Александром Перепонкиным, — сказала она. — Здесь есть записи о его путешествиях, о том, что он искал сокровища, и о том, что он нашёл что-то важное на одном из черноморских островов.

Я взяла дневник и начала перелистывать страницы. В нём описывались путешествия, встречи с другими пиратами, опасные приключения. Но на одной из страниц я нашла то, что искала:

«Сегодня мы достигли острова, который Александр называет «Островом Орла». Он говорит, что здесь спрятано сокровище, которое он искал много лет. Он не говорит, что это за сокровище, но я вижу, как его глаза горят. Он говорит, что это не золото и не драгоценности. Он говорит, что это что-то, что изменит нашу жизнь. Я не знаю, что он имел в виду, но я верю ему».

Я прочитала запись несколько раз, чувствуя, как внутри меня закипает волнение. Александр Перепонкин действительно нашёл что-то на острове Орла. Что-то, что он считал важным. Но что именно?

Я перелистала страницы дальше и нашла ещё одну запись:

«Александр сказал мне, что спрятал сокровище в тайнике, который знает только он. Он сказал, что оставил карту, которая приведёт к нему. Он сказал, что когда-нибудь, когда он будет готов, он вернётся за ним. Но я не знаю, вернулся ли он. Он исчез несколько лет спустя. Никто не знает, что с ним случилось».

Я закрыла дневник и посмотрела на Лерку. В её глазах я увидела тот же вопрос, который мучил меня. Что за сокровище спрятал Александр Перепонкин? И где находится этот тайник?

Мы поблагодарили библиотекаря и вышли из архива. Я чувствовала, как внутри меня закипает новое волнение. Мы нашли ещё одну ниточку. Ещё одну часть головоломки, которую нужно было собрать.

— Мы должны вернуться на остров Орла, — сказала я, глядя на Лерку. — Нам нужно найти этот тайник.

— Но у нас нет карты, — возразила она. — Мы не знаем, где именно он спрятан.

— У нас есть письма Марфы, — я покачала головой. — И у нас есть дневник моряка. Может быть, вместе они дадут нам ключ к разгадке.

Мы вернулись в отель и провели остаток дня, изучая письма и дневник. Я перечитывала каждую строчку, пытаясь найти подсказки. И вдруг я заметила кое-что, что раньше упустила. В одном из писем Марфа упоминала «тропу, которая ведёт к сердцу острова». Она писала о «старом дубе, который помнит время». И в дневнике моряка я нашла упоминание о «трёх соснах, которые растут у старого маяка».

— Это подсказки, — сказала я, чувствуя, как внутри меня закипает волнение. — Марфа и моряк описывают одно и то же место. Тропа, старый дуб, три сосны. Это всё на острове Орла.

— Но как мы туда попадём? — спросила Лерка. — У нас нет корабля.

— Я позвоню капитану, — сказала я. — Он скоро будет свободен. И я думаю, он согласится помочь нам.

Капитан Серебряков был освобождён на следующий день. Я позвонила ему и рассказала о нашей находке. Он выслушал меня внимательно и сказал:

— Я помогу вам. Я чувствую себя обязанным. Если бы не вы, я бы всё ещё сидел в камере. Мы отправимся на остров Орла завтра утром.

Мы встретились с капитаном в порту на следующее утро. Он был в своей форме, но без привычных знаков различия — они были временно изъяты до окончания следствия, но он выглядел спокойным и уверенным. Его глаза снова сияли той уверенностью, которую я видела, когда мы только познакомились.

— Я нашёл небольшой катер, — сказал он, указывая на белое судно, которое покачивалось у причала. — Он не такой роскошный, как «Императрица», но он доставит нас на остров.

Мы поднялись на борт, и капитан повёл нас к острову Орла. Море было спокойным, и я стояла на палубе, глядя на бескрайнюю синюю гладь. Марсель сидел рядом со мной, и его зелёные глаза были устремлены вдаль.

Когда мы приблизились к острову, я увидела старый маяк, который уже был знаком мне. Но на этот раз я смотрела на него с новой целью.

— Мы должны найти тропу, — сказала я, когда мы высадились на берег. — Тропу, которая ведёт к сердцу острова.

Мы пошли по тропинке, которая вела от маяка вглубь острова. Она была узкой и извилистой, но я чувствовала, что мы на правильном пути. Через несколько минут мы вышли к старому дубу. Он был огромным, с раскидистыми ветвями, и казалось, что он помнит те времена, когда здесь ступала нога Александра Перепонкина.

— Здесь, — сказала я, останавливаясь у дуба. — Марфа писала о старом дубе, который помнит время. Это он.

Мы начали осматривать дуб. Лерка, как всегда, внимательно изучала каждую деталь, а капитан помогал нам, проверяя землю вокруг дерева. Марсель сидел на корнях и смотрел на нас с выражением, которое я уже научилась читать: «Ну что, я привёл вас сюда. Теперь ваша очередь».

Я заметила, что у корней дуба земля была слегка приподнята, словно её недавно перекапывали. Я опустилась на колени и начала разгребать землю руками. Через несколько минут я наткнулась на что-то твёрдое. Это была металлическая шкатулка, точно такая же, как те, что я находила раньше.

Я открыла её. Внутри лежал сложенный лист бумаги и маленькая, старинная монета. Я развернула бумагу и прочитала:

«Тому, кто найдёт это. Я, Александр Перепонкин, оставляю это послание тем, кто будет после меня. Я путешествовал по Чёрному морю, искал сокровища, но нашёл нечто более ценное — правду о том, что мы все связаны. Я спрятал здесь свою историю. Не для того, чтобы её продать, а для того, чтобы её сохранили. Храните её. И помните: любовь — это единственное, что остаётся с нами навсегда. Александр Перепонкин».

Я дочитала письмо и почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Мы нашли то, что искали. Мы нашли историю Александра Перепонкина. И теперь мы знали, что это не просто сокровище. Это была правда. Правда, которую он хотел сохранить для будущих поколений.

Мы стояли у старого дуба, и я держала в руках письмо Александра. Капитан молчал, и я видела, как его глаза блестят от слёз. Лерка обняла меня, и я почувствовала, как её тепло согревает меня. Марсель сидел у моих ног и смотрел на нас с выражением, которое я уже научилась читать: «Я же говорил, что мы найдём это».

Мы вернулись на катер, и я смотрела на удаляющийся остров Орла. Теперь его тайна была раскрыта. И я знала, что эта история навсегда останется в моём сердце.

Когда мы вернулись в Ялту, я чувствовала, как усталость накрывает меня с головой. Но я также чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Мы сделали это. Мы нашли правду. И теперь мы могли двигаться дальше.

Марсель сидел на моих коленях и мурлыкал. Я погладила его по голове и прошептала:

— Спасибо, что был со мной. Спасибо, что привёл меня к этой правде.

Кот в ответ замурлыкал громче, и я почувствовала, как его тепло согревает меня. Мы прошли через многое, но теперь мы знали, что это не конец. Это было начало новой главы. И я была готова к ней.

Вечер опускался на Ялту мягко и неторопливо, словно город сам решал, когда пора зажигать огни и укутываться в тёплое покрывало сумерек. Мы сидели на террасе нашего отеля, и перед нами стояли чашки с чаем и тарелка с местными пирожными, которые Лерка, несмотря на усталость, всё-таки заставила меня попробовать. Они оказались невероятно вкусными — с нежной начинкой из сливок и вишни, которая таяла на языке, оставляя после себя лёгкое, почти забытое ощущение счастья.

Письма Марфы и Александра лежали на столе передо мной. Я перечитывала их снова и снова, и каждый раз находила что-то новое, что ускользало от моего внимания раньше. Александр писал о своих путешествиях, о встречах с другими людьми, о том, как он искал правду, но нашёл нечто более важное. Он нашёл любовь. Он нашёл семью. И он оставил нам свои письма, чтобы мы знали: даже в самые тёмные времена есть место для света.

Лерка, которая сидела напротив и лениво помешивала чай, вдруг отложила ложку и сказала: