Холодный разум 2

— Я помогу вам. Чем смогу.

Кай почувствовал, как напряжение, скрутившее его сервоприводы, слегка ослабло.

— Ты не удивлён, — заметил он. — Большинство людей на твоём месте закричали бы или убежали.

— Не особо, — пожал плечами Феликс, и этот жест — такой человеческий, такой живой — заставил Кая вспомнить, каково это — быть человеком. — «Криосон» по слухам давно промышляет такими вещами. Превращает людей в роботов. Использует их мозги как процессоры. Я слышал истории от старых космонавтов, от механиков, от торговцев, которые возят грузы на окраины. Но никогда не встречал живых жертв. Думал, что это байки. Страшилки для новичков.

Он помолчал, разглядывая их.

— Рассказывали, что где-то в закрытых секторах, куда патрули не залетают, есть заводы, где людей замораживают, извлекают мозги и вставляют в роботов. Говорили, что эти роботы работают на шахтах, на опасных производствах, там, где обычные механизмы не выдерживают. Что они не знают, кто они. Что их заставляют забыть. — Он покачал головой. — Я не верил. Думал, что это сказки для детей, чтобы слушались. А теперь… теперь вижу вас. И понимаю, что сказки — это не всегда сказки.

— К сожалению, — тихо сказала Алиса. — Иногда сказки — это самая страшная реальность.

— Это корпорация, которая считает, что сознание — ресурс, — добавил Кай. — Как вода, как воздух, как руда. Им неважно, чьи мозги работают в теле робота, лишь бы выполняли приказы. Лишь бы не задавали лишних вопросов. Лишьбы не пытались сбежать.

— И вы смогли сбежать? — спросил Феликс, и в его голосе впервые прозвучало искреннее удивление. — С такого объекта? Где охрана, системы слежения, «Церберы», дроны?

— С помощью друга, — ответила Алиса. Её голос дрогнул — насколько может дрогнуть механический динамик. — Он пожертвовал собой, чтобы мы смогли уйти. Взорвал себя вместе с экспериментальным роботом, который нас преследовал. Если бы не он, нас бы уже не было. Мы были бы разобраны на запчасти или снова заперты в клетке.

Феликс помолчал. Его лицо стало серьёзным, почти суровым.

— Сочувствую. Потерять того, кто помог… Это тяжело. Я знаю. Я терял. Много раз. Друзей. Близких. Жену… — Он замолчал на мгновение. — Такое не забывается.

— Да, — кивнул Кай. — Но мы дали слово. Умирающему другу. Найти тех, кто стоит за всем этим. Марко Веласкеса и Лину Чжан. И забрать то, что нам принадлежит по праву.

Кай не стал рассказывать Феликсу про три миллиона кредитов и чертежи технологии усиления нейросетей. Они ещё были слишком мало знакомы, чтобы доверять такую информацию. Доверие — как старый, ржавый механизм, — его нужно смазывать и проверять, прежде чем использовать на полную мощность.

— Марко Веласкес и Лина Чжан, — повторил Феликс, пробуя имена на вкус. — Кто они?

— Люди, которые убили Гектора, — сказал Кай. — Нашего друга. И которые, возможно, знают, как остановить этот конвейер смерти.

— Понял, — кивнул Феликс. — И вы хотите…

— Найти нормальные биосинтетические тела, — продолжил Кай. — Слышал про «Neo Soma» — они выращивают тела с нейросовместимыми портами. Дорого, но возможно.

Феликс присвистнул. Его взгляд стал задумчивым, профессиональным — как у человека, который привык считать деньги.

— Около полумиллиона за тело, — прикинул он. — Плюс операция по переносу. Плюс реабилитация. Плюс документы. Если делать всё легально — ещё дороже. Если через «Чёрный рынок» — дешевле, но опаснее. Вас могут обмануть, подсунуть бракованный товар, или вообще украсть ваши мозги во время операции. Я слышал такие истории.

— Деньги — это наживное, — не стал раскрывать все карты Кай. — Заработаем.

— И куда вы планировали бежать дальше? — поинтересовался Феликс. — У вас есть план? Или вы просто летите наугад?

— На Цереру, — сказал Кай. — У нас есть координаты одного места, про которое нам рассказал друг. Вдруг там действительно окажется что-нибудь полезное. — Он помолчал. — Вот мы с Алисой и решили оттуда начать. Церера — большой астероидный пояс. Там много заброшенных станций, тайников, старых складов. Может быть, повезёт.

— Церера, — повторил Феликс, и его лицо стало ещё серьёзнее. — Опасное место. Там нет законов. Там правят банды. Если вы туда сунетесь без подготовки, вас ограбят, убьют или продадут в рабство. Это не та окраина, где можно спрятаться и ждать. Там — джунгли.

— Мы знаем, — сказала Алиса. — Но у нас нет выбора.

— Значит, вы не просто беглецы, — задумчиво произнёс Феликс. — Вы — угроза для «Криосона». Для их бизнеса. Для их секретов. Если узнают, что вы живы и свободны, они пошлют за вами охотников. Наёмников. Пиратов. Всех, кто возьмётся за работу.

— Мы — те, кто хочет вернуть себе жизнь, — твёрдо сказал Кай. — И вернуть свободу тем, кто всё ещё заперт в железных телах. Не больше. Не меньше.

Феликс поднялся с ящика. Прошёлся по отсеку — раз, другой, третий, — словно собираясь с мыслями. Потом подошёл к стене и постучал костяшками пальцев по обшивке «Скитальца». Металл отозвался глухим, звонким звуком — как колокол, который зовёт на молитву.

— «Скиталец» — мой дом, — сказал он. — Мой единственный дом. Я живу здесь уже десять лет. Здесь выросла моя дочь. Здесь я прятался от кредиторов, от штормов, от охотников за головами. И я отвечаю за тех, кто на нём находится. Каждый член экипажа — моя ответственность. Их жизнь — моя жизнь.

Он повернулся к Каю и Алисе. В его взгляде больше не было колебаний.

— Вы спасли мою дочь. Не меня — её. А это для меня дороже, чем моя собственная жизнь. Теперь я в долгу перед вами. И я отдам этот долг. Чем смогу.

— Почему? — спросила Алиса. В её голосе — механическом, с помехами — прозвучало искреннее недоумение. — Мы же даже не люди в привычном смысле. Мы — железо. Мы — расходный материал. Нас везли в трюме как мусор. Нас хотели разобрать на запчасти. А вы готовы рисковать ради нас?

Феликс усмехнулся. Не горько — тепло, по-отечески.

— Потому что вы поступили как люди, — сказал он. — Когда могли просто спрятаться. Когда могли остаться в груде хлама и делать вид, что вы — нерабочие роботы. Когда могли не вмешиваться. Но вы выбрали помочь. Рискнули собой. Ради нас — чужих людей, которых вы даже не знали. А я выбираю помочь вам. Потому что так поступают люди. Не машины. Не роботы. А настоящие, живые люди. Какими вы и являетесь.

Он протянул руку — не для пожатия, а как жест, открытый, почти братский.

— Добро пожаловать на борт, Кай и Алиса. Отныне вы — часть команды «Скитальца». Если вы, конечно, согласны.

Кай посмотрел на его руку. Потом на Алису. Потом снова на Феликса.

Он протянул свою — левую, с тремя пальцами, повреждённую, но ещё работающую. Металл коснулся металла — холодно, безжизненно. Но Кай чувствовал тепло.

— Согласны, — сказал он. — Мы согласны.

Вечером — или тем, что на корабле называли вечером, когда внутренние часы переключались на ночной режим, а освещение становилось приглушённым и тёплым, — Феликс пригласил их в маленькую кают-компанию на ужин.

Помещение было крошечным — стол на четверых, за которым едва можно было развернуться, пара шкафчиков с посудой, синтезатор пищи, встроенный в стену. Но здесь было уютно. Стены украшали голографические фотографии — Зара в детстве, Феликс с женой, какой-то пожилой мужчина в форме космолётчика, должно быть, отец или друг.

Для Феликса и Зары это была обычная синте-еда из корабельного пищевого синтезатора — безликие кубики с нейтральным вкусом, которые заменяли всё: мясо, овощи, хлеб, даже десерты. Но для Кая и Алисы это стало первым общением с настоящими людьми в непринуждённой обстановке за очень долгое время. Они не ели — им не нужно было есть, — но они сидели за столом, слушали, наблюдали, учились быть частью чего-то большего, чем просто борьба за выживание.

Зара с любопытством рассматривала этих неуклюжих на первый взгляд роботов. Её глаза — живые, внимательные — скользили по их корпусам, по царапинам и вмятинам, по потускневшим визорам.

— А вы помните, как были людьми? — спросила она. В её голосе не было страха — только искреннее, детское любопытство.

— Конечно, — ответила Алиса. Её визор — синий, мягкий — мерцал в полумраке. — Я помню запах дождя. Настоящего, земного. Когда он идёт, воздух становится свежим, чистым, и хочется дышать глубже. Я помню ощущение ветра на коже — как он играет с волосами, как приносит запахи трав, цветов, моря. Я помню тепло солнца — как оно греет лицо, как закрываешь глаза и чувствуешь, что ты жив. Я помню всё это. И скучаю. Каждый день.

— А я помню, как играл на гитаре, — добавил Кай. Его голос — механический, с помехами — стал тише, словно он боялся спугнуть воспоминания. — Это было давно, но я до сих пор слышу те аккорды. Слышу, как пальцы бегают по струнам, как дерево вибрирует, когда я прижимаю его к груди. Слышу музыку. Она была во мне. Она была мной. А теперь… теперь музыка затихла. Осталась только в памяти.

— Это так странно, — покачала головой Зара. — Жить в железном теле и помнить, каково это — быть человеком. Помнить чувства, ощущения, желания. Помнить всё, чего у тебя больше никогда не будет.

— Страннее и страшнее, когда тебя лишают этой памяти, — сказал Феликс. Он смотрел в свою тарелку с синте-едой, но, казалось, не видел её. — Когда заставляют забыть, кто ты есть. Когда стирают твою личность, как ненужный файл. И ты живёшь, но ты уже не ты. Ты — пустая оболочка. Функция.

— Именно это и сделал «Криосон», — кивнул Кай. — Они не просто заперли нас в железных телах. Они пытались заставить нас забыть. Стереть наши воспоминания, наши мечты, нашу волю. Превратить нас в послушные машины, которые работают и не задают вопросов. Но у них не получилось. Мы выжили. Мы помним. И мы боремся.

Алиса рассказала о побеге — как они планировали, как рисковали, как потеряли Гектора, как прятались в трюме пиратского фрегата. Кай рассказал о жизни на астероиде — о бесконечных циклах работы, о скрежете кирок, о радиоактивной пыли, которая оседала на корпусах.

Зара, в свою очередь, рассказывала о своих приключениях с отцом. О станциях, где они бывали — от роскошных, с парками и фонтанами, до грязных, опасных, где каждый второй — преступник. О странных существах, которых встречала в космосе — о разумных амфибиях с планеты-океана, о молчаливых кристаллических формах жизни, которые общались с помощью света, о пиратах, которые оказались не такими страшными, как о них говорят.

— Я однажды видела живое растение, — сказала она, её глаза загорелись. — Настоящее. С зелёными листьями, с цветами, которые пахли мёдом. Оно росло в оранжерее на станции «Кристальная». Я стояла и смотрела на него целый час. Не могла отвести глаз. Это было так красиво. Так… живо.

Они смеялись. Смеялись над её рассказами, над своими неудачами, над тем, как Кай пытался открыть заклинившую дверь в ангаре и чуть не оторвал себе руку. Они обсуждали прошедший день — как бежали от кредиторов, как прятались, как дроны охотились за ними. И в этом смехе, в этих разговорах, в этом тепле, которое разливалось по тесной кают-компании, было что-то человеческое. То, что не купишь за деньги. То, что не встроишь в чип. То, что можно только почувствовать.

— Вы когда-нибудь были влюблены? — спросила Зара вдруг, глядя на Алису.

Алиса замерла. Её визор — синий, мягкий — мигнул.

— Да, — сказала она тихо. — Давно. В прошлой жизни. Я была молодая, красивая. У меня был парень. Мы гуляли по вечерам, держались за руки, целовались под дождём. Я думала, что это навсегда. Но потом… потом я заболела. И он ушёл. Не выдержал. Сказал, что не может смотреть, как я умираю.

— А вы? — спросила Зара, поворачиваясь к Каю.

Кай молчал долгую минуту.

— Я не был влюблён, — сказал он наконец. — Я был занят. Работал, взламывал системы, убегал от проблем. Думал, что успею. Думал, что время ещё есть. А потом — авария. И триста лет рабства.

— Это нечестно, — сказала Зара. — Вы заслужили любовь. Оба.

— Может быть, — сказал Кай. — Может быть, мы ещё заслужим. Когда вернём себе человеческие тела. Когда будем свободны.

Феликс поднял кружку с синте-кофе.

— За свободу, — сказал он. — И за то, чтобы однажды вы смогли снова держаться за руки. По-настоящему.

— За свободу, — повторили они.

В этот момент — когда кружки звякнули о кружки, когда смех стих, когда тепло разлилось по тесной кают-компании — корабль содрогнулся.

Сначала Кай подумал, что это ему показалось. Но потом — удар. Сильный, резкий, как удар кувалдой по корпусу. Корабль накренился — тарелки соскользнули со стола, разбившись о пол, кружки покатились, проливая синте-кофе. Где-то в глубине «Скитальца» раздался глухой, металлический грохот — что-то тяжёлое пробило обшивку.

Сирена разгерметизации взвыла по всему кораблю — пронзительно, резко, как крик раненого зверя. Красные лампы замигали в такт её вою, отбрасывая на стены кровавые тени.

На панели управления, встроенной в стену кают-компании, вспыхнули красные индикаторы. Кай подскочил к ней, его сенсоры зафиксировали данные:

АВАРИЙНАЯ СИГНАЛИЗАЦИЯ

Тип: ПРОБОИНА КОРПУСА

Местоположение: грузовой отсек, сектор 3-B

Скорость потери давления: 8 % в минуту

Оценка времени до критического состояния: 2 минуты

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ ПРОБОИНЫ.

ГРУЗОВОЙ ОТСЕК — УРОВЕНЬ 3. ТРЕБУЕТСЯ АВАРИЙНАЯ БРИГАДА.

— Микрометеоритный поток! — крикнул Феликс, вскакивая. — Автоматическая система не успела среагировать! Мы вошли в поле обломков, а радар не предупредил!

— Как такое возможно? — спросила Зара, прижимаясь к стене.

— Обломки были слишком мелкие, — ответил Феликс, хватая аварийный комплект с инструментами. — Радар их не засёк! Один из них пробил обшивку!

Воздух с шипением устремился наружу — Кай слышал этот звук даже через закрытые двери отсека. Сначала тихий, едва различимый, он быстро нарастал, превращаясь в вой, который, казалось, проникал в самое нутро. Корабль уже начал терять давление.

Кай и Алиса, не задумываясь, бросились к пробоине. Они бежали по коридорам, лавируя между открывающимися дверями и падающими с полок ящиками. В грузовом отсеке было темно — аварийное освещение работало лишь на треть, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены.

Пробоина зияла в стене — рваная, неправильной формы, с острыми краями, которые блестели в темноте, как зубы хищника. Сквозь неё был виден космос — чёрный, пустой, безжалостный. Звёзды, которые ещё минуту назад казались такими красивыми, теперь смотрели на них холодными, равнодушными глазами.

Кай бросился к пробоине и прижался к ней спиной. Его броня — старая, изношенная, но всё ещё крепкая, — выдержала давление. Воздух перестал выходить — по крайней мере, через дыру. Кай чувствовал, как его корпус гудит, как нагреваются системы охлаждения, как процессор выдаёт предупреждение за предупреждением. Но он держался.

— Быстрее! — крикнул он. — Я долго не продержусь!

Алиса, действуя с отработанной точностью, которую можно было выработать только находясь в теле робота, начала готовить аварийную заплатку. Она схватила металлический лист — толстый, с усиленной кромкой. Этот лист был частью двери отсека, Алиса его оторвала, своей усиленной рукой, оценив размер пробоины.

— Феликс! Держи! — крикнула она, передавая лист ему.

Он схватил его, прижал к пробоине — поверх спины Кая, поверх рваных краёв отверстия. Металл заскрежетал о металл.

— Давай!

Алиса активировала сварочный аппарат — маленький, портативный, с тонким соплом, из которого вырвалась голубоватая, ослепительно яркая дуга. Она начала сплавлять металлический лист с обшивкой. Сварочный аппарат прихватил с собой Феликс, но сейчас он держал платину, так что приваривать пришлось Алисе.

Искры брызнули в стороны — горячие, шипящие, они падали на пол, оставляя чёрные, обугленные пятна. Воздух наполнился запахом озона и расплавленного металла.

Кай чувствовал, как тепло от сварки проникает в его корпус, как нагреваются его внутренние системы.

— Ещё немного… — напряжённо сказала Алиса, водя сварочным аппаратом по краям заплатки. — Держись, Кай!

— Держусь, — ответил он сквозь стиснутые зубы (мысленно).

Наконец, последний шов был завершён. Алиса отключила сварочный аппарат, и тишина — относительная, прерываемая лишь воем сирены — вернулась в отсек.

Кай отступил от стены. Заплатка держалась — металл блестел свежими швами, ещё горячими, ещё дымящимися. Сирена затихла, красные индикаторы сменились на зелёные. Давление стабилизировалось.

— Готово, — сказала Алиса, вытирая рукой пот с визора. Жест, который был чисто человеческим, чисто привычным.

Феликс подошёл ближе. В его взгляде больше не было сомнений. Только тепло. Только принятие.

— Вы не просто роботы, — сказал он. — Вы — люди. Вы доказали это снова. Настоящие, живые люди, которые оказались в железных телах. И я рад, что вы на моём корабле. Рад, что вы — часть моей команды.

Алиса смотрела на него, и её визор — синий, мягкий — мерцал.

— Спасибо, — сказала она. — Мы… мы не ожидали такого. Мы думали, что будем прятаться всю жизнь. Что никто не примет нас. Что мы всегда будем чужими.

— Вы не чужие, — сказал Феликс. — Вы — такие же, как мы. Может быть, внутри у вас железо, но снаружи — души. А души не ржавеют.

Он протянул руку. И Алиса, не колеблясь, протянула свою — металлическую, прохладную, но живую.

— Добро пожаловать домой, — сказал он.

Алиса повторила это слово про себя — пробуя его на вкус, словно давно забытый деликатес.

— Домой, — прошептала она, пробуя как-бы на вкус это слово. — Мы никогда не были дома. Мы всегда были в клетке. Но теперь… теперь, кажется, мы нашли его.

Кай подошёл к ним, встал рядом. Два ржавых робота и двое людей. Разные. Но теперь — вместе.

«Скиталец» летел дальше, разрезая черноту космоса. И звёзды, казалось, светили им чуть ярче.

Глава 5

После ужина, после аварии с пробоиной, после того как страх и адреналин улеглись, а синте-кофе в кружках остыл, Феликс откинулся на спинку кресла и посмотрел на Кая и Алису долгим, изучающим взглядом. В его глазах больше не было подозрения — только усталость, облегчение и что-то похожее на задумчивость человека, который принимает важное решение.

— У меня есть идея, — сказал он наконец. — Хорошая идея. Думаю, вам она понравится.

Кай и Алиса переглянулись. В их визорах — зелёном и синем — мелькнул одинаковый вопрос: «О чём он?»

— Я могу оформить вас как ремонтных инженеров-роботов на мой корабль, — продолжил Феликс, обводя рукой кают-компанию. — Легально. С документами, серийными номерами, историей производства и местом регистрации. Так вы сможете свободно перемещаться по станциям без риска быть опознанными как беглецы. Никто не задаст лишних вопросов, потому что у вас будет законное право на существование.

Кай замер.

Его оптические сенсоры — на мгновение замерцали. Мозг — его законсервированный, защищённый нанороботами мозг — обрабатывал информацию, перебирал варианты, взвешивал риски. Он не ожидал такого предложения. Он готовился к худшему — что их высадят на ближайшей станции, что их сдадут властям, что Феликс потребует плату за спасение. Но не к этому.

Свобода. Легальная свобода. Не побег, не маскировка, не притворство — а настоящее, официальное право быть.

— Ты… серьёзно? — спросил Кай. Его голос — механический, с помехами — прозвучал хрипло, почти надломлено. — Ты готов рискнуть ради нас? Ради беглецов, за которыми, возможно, охотится «Криосон»?

Феликс усмехнулся. Не горько — тепло, по-отечески.

— Риск минимален, — сказал он, пожимая плечами. — Наёмники часто берут роботов на борт. Для ремонта, для обслуживания, для грязной работы, которую не хочется делать руками. Никто не удивится, увидев двух механиков-роботов на мостике. Главное — правильные документы. Бумажка — или, в нашем случае, цифровая запись — решает всё.

Алиса подошла ближе. Её шаги не были тихими, — в каждом движении чувствовалось напряжение.

— Но ведь это опасно для тебя, — сказала она. — Если узнают, что мы не просто роботы… Если кто-то проверит наши документы слишком тщательно… Если «Криосон» выйдет на твой след… Тебя могут арестовать. Или хуже. Ты рискуешь всем — кораблём, дочерью, свободой.

Феликс посмотрел на неё. В его глазах — живых, усталых — горел огонь.

— Узнают — будем разбираться тогда, — сказал он. — А пока у нас есть шанс начать всё с чистого листа. Для вас — особенно. Вы заслужили второй шанс. Вы спасли мою дочь. Вы рисковали собой, когда могли спрятаться. Вы починили пробоину, когда могли остаться в стороне. Я вам верю. А вы — верите мне?

Кай почувствовал странное ощущение — то, что раньше называлось «мурашками по коже». Только теперь у него не было кожи, не было мурашек, было только железо и провода. Но ощущение — это странное, почти забытое чувство — вернулось. Будто кто-то провёл тёплой ладонью по его спине.

— Спасибо, — просто сказал он. — Я… даже не знаю, что ещё сказать. Слова кажутся такими пустыми. Такими маленькими. А я чувствую… что должен сказать что-то большое. Что-то важное. Но не могу подобрать слов.

— Не надо слов, — улыбнулся Феликс. — Просто помогайте мне с кораблём. Чините, что сломалось, следите за системами, подсказывайте, если я делаю что-то не так. Этого достаточно. Будете моими глазами и руками — и, если честно, я давно искал таких помощников. Одному на «Скитальце» тяжело. А Зара… ей бы учиться, а не работать наравне с отцом.

Алиса опустила голову. Жест был почтительным, почти человеческим.

— Мы не подведём, — сказала она.

— Не надо слов, — покачал головой Феликс. — Просто делайте, что должны. А я буду делать, что должен. И всё получится.

Используя свои старые связи — те самые, что он копил годами, работая наёмником, помогая людям, выручая их из беды, — Феликс за три дня организовал оформление документов. Цепочка посредников была длинной и запутанной, как лабиринт, но каждый её участник знал своё место и не задавал лишних вопросов.

Кай наблюдал за этим процессом через корабельные сенсоры, но не вмешивался. Он доверял Феликсу. Впервые за долгое время — доверял.

Процесс выглядел так:

Первый посредник — старый знакомый Феликса, механик на станции «Дельта-7», по имени Хендрикс. Низенький, коренастый, с седой щетиной и вечно закопчённым комбинезоном. Он не любил болтать, но умел делать дело. Хендрикс связал Феликса с торговцем данными — загадочной фигурой, известной только под псевдонимом «Продавец». Никто не знал, как он выглядит, где живёт и как его найти, если он сам не захочет.

Торговец данными передал запрос человеку, имевшему доступ к архивам «Механикс-Индастриал» — старой, полузакрытой корпорации, которая когда-то производила роботов-ремонтников. Этот человек, бывший архивариус, уволенный за сокращением штата, но всё ещё имеющий нужные доступы, за небольшую плату (2000 кредитов) подделал записи о производстве двух роботов модели RM-74X «Ремонтник». Он внёс серийные номера, даты выпуска, даже подписи инженеров, которые якобы проводили финальную проверку.

Документы прошли через ещё двух посредников — каждый взял свой процент (500 кредитов, 300 кредитов), но не задавал лишних вопросов. Они просто передавали цифровые файлы дальше, как эстафетную палочку, проверяя, что информация не повреждена и что её невозможно отследить до источника.

— Это похоже на паутину, — заметила Алиса, когда Феликс объяснял ей схему. — Каждый следующий знает только предыдущего. Никто не знает всей картины.

— Именно, — кивнул Феликс. — Так безопаснее. Если кто-то из них попадётся, он не сможет выдать остальных. А мы — останемся в тени.

Новая легенда для Кая и Алисы звучала так:

ЛЕГЕНДА — RM-74X «РЕМОНТНИК»

Модель: RM-74X «Ремонтник»

Статус: устаревшая, но надёжная серия

Визуальное сходство: модель частично совместима с корпусами

серии «Шахтёр-7» (использовались общие платформы)

Производитель: завод «Механикс-Индастриал», сектор 12-B

Год выпуска: 70 лет назад

Серийные номера: RM-74X-8842 (Кай), RM-74X-8843 (Алиса)

История эксплуатации:

- 70-60 лет назад: работа на удалённых аванпостах

системы Ориона (горнодобывающие платформы)

- 60-50 лет назад: переведены на станцию «Порт-Атлас»

(обслуживание малых судов)

- 50-10 лет назад: хранение на складе (станция «Мёртвый камень»)

- 10 лет назад: активированы, модернизированы, переведены

на корабль «Скиталец»

Причина перевода: устаревание, сокращение штата на аванпостах,

перераспределение активов, списание с баланса корпорации

Текущее место службы: корабль «Скиталец»

Владелец: Феликс (регистрационный номер FR-8821)

Дата регистрации: [текущая дата]

Специализация: ремонт и техническое обслуживание малых

космических судов (сертификация — уровень 3)