Треугольники. Запретное Влечение.

2 глава.

2 глава.

Елена.

— Эпедуральную анестезию колют в спину. — со вздохом отчаяния произносит голос Марии, искаженный динамиком телефона.

— То есть я буду в сознании и буду все чувствовать? — испуганно восклицает Виктория.

Я фокусирую взгляд на овощах, бурлящих в кастрюле, и могу только представить, как Маша закатывает глаза.

— Ты не должна об этом думать. Твой врач еще не сказал, что будет именно кесарево, а накручивать себя раньше времени не стоит. — с хорошо скрываемым раздражением произносит Мария.

Я выключаю индукционную плиту и вытираю руки о фартук, наконец поворачиваясь к Вики, которая сидит на высоком барном стуле. В одной руке у нее зажат телефон, а другая лежит на огромнейшем животе. Если бы я не боялась вызвать у Виктории сердечный приступ, то первое, о чем спросила бы Машу, нормально ли, что ее живот такой огромный. Но с беременностью будущая Зотова стала слишком мнительной, и такой вопрос может привести к вызову «скорой».

— Так, все готово. — говорю я и забираю гаджет.

В телефоне физиономия Марии с полотенцем на голове. Увидев меня, блондинка шепчет «Спасибо», на что мои губы растягиваются в усмешке.

— Ты же понимаешь, что она скорее откажется рожать, чем сделает это без тебя.

— Знаю. — со вздохом отвечает Мария. — Я подала документы на перевод. Осталось дождаться положительного результата.

Вдыхаю воздух через нос, чтобы подавить настоящие эмоции.

— Вот и отлично. — заставляю себя улыбнуться.

Мария на мгновение хмуриться, будто распознает ложь даже на расстоянии.

— Ладно, я пойду кормить нашу беременную. Созвонимся.

— Пока.

Я сбрасываю вызов и, прежде чем повернуться, на мгновение прикрываю глаза.

— Как все вкусно пахнет! — слышу восхищения Вики где-то на заднем фоне.

— Накладывай. — взяв себя в руки, произношу я.

— Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? — тараторит Виктория, взявшись за столовые приборы.

— Работать. —отвечаю, пожимая плечами.

Вика тихо смеется. Ее движения такие неуклюжие, что я не могу сдержаться. Не представляю, как она до сих пор ходит в гимназию, но ее желание выпустить свой 11 класс неизменно. Даже Игнат оставил попытки уговорить ее уйти в законный декрет. Главное, чтобы она не родила на своих занятиях.

— Лен, я тебя отвлекла от чего-то важного? — намекая на мое вечернее платье, спрашивает подруга.

— Нет, все в порядке.

На самом деле я даже не вру. Встреча с Адамом не столь важна.

«А есть ли в моей жизни, что-то действительно важное?»

Вика отвлекается от еды и подходит ко мне.

— С тобой что-то не так. Даже не смей мне врать.

Я позволяю ей сжать мою руку, пока думаю над достойным ответом.

— Это из-за возвращения Марии?

— Нет. — резко отвечаю.

Не только в ней. На самом деле, как бы это глупо не звучало, но из колеи меня выбило одно единственное имя...

— Девочки, добрый вечер.

К нам на кухню заходит Артур вместе со своим отцом. Оба в костюмах и дико уставшие.

Первым делом будущий дедушка, конечно же, подходит к Вики и нежно гладит ее по животу. Следом тоже самое делает и Артур.

— Не забудьте сто раз погладить по кругу и загадать желание. — шучу я, намекая на лысую статуэтку Будды, с которой ассоциируется эта традиция.

— И мы тебя рады видеть. — отвечает мне Зотов-младший.

— А Игнат не приехал? — подает голос Вика

— Он задержится. Там какие-то проблемы в клубе. — на автопилоте отвечает Артур. — Я голодный как волк.

Чтобы Вика лишний раз не напрягалась, я мягко указываю ей на стул и сама накрываю стол.

— Марк сегодня выступает? — безразлично спрашиваю я, фокусируясь на своем занятии.

— А он разве не дома? — растягивая галстук, хмуриться Георгий.

Артур молча достает телефон и набирает младшему брату. Ответа не следует.

— Сегодня он не работает.

Слышу в голосе Артура беспокойство.

— Только не ругайтесь, но он пропустил уже неделю занятий, а на носу экзамены. — Вика неловко мнется на своем месте.

— Ну что за ребенок! — со вздохом отчаянья восклицает Георгий.

На самом деле я могу понять их негодование. За последние полгода я видела Марка всего ничего. Он полностью погрузился в музыку и в свои выступления в клубе Игната. Близнецы забили хер на учебу и выпускной класс. Игнат, например, появляется в основном на занятиях Вики, а Марк, похоже. полностью отрекся от статуса ученик. Конечно, у них есть оправдание в виде работы в клубе, но, видимо, Георгия не устраивает такой расклад событий.

— Ищите во всем плюс. Они хотя бы деньги зарабатывают. — пытаюсь разрядить обстановку.

Артур помогает мне наложить еду, и такое взаимодействие вызывает волну тепла внутри меня, которую я сразу же отгоняю прочь.

— Я бы не сказал, что это плюс. — продолжает негодовать Зотов-старший. — Лучше бы они пошли в университет, как Артур.

— Или хотя бы закончили 11 класс. — подливает масло в огонь Артур, своровав у меня из-под носа кусочек огурца. Я шлепаю его по руке, на что он отвечают мне широкой улыбкой.

Артур толкает меня бедром, вызывая стаю мурашек во всем теле.

— Сядь уже, бесишь. — бросаю ему, создавая между нами дистанцию.

— Если бы не трагедия, случившаяся с Никой, Игнат и Марк не пропустили бы целый год обучения и давно бы уже закончили школу. — грустно говорит Вика.

— Я, конечно рад, что они работают, но мне все-таки нужно кому-то передать семейный бизнес. — ворчит Георгий, стараясь сгладить нарастающую тоску о своей умершей жене.

Отдаю две тарелки Артуру в руки, и он ставит их возле Вики и отца, после чего снова встает возле меня.

— Конечно, пап, спасибо, что не забыл про меня. — с притворной обидой отвечает Артур, снова потянувшись к моей разделочной доске.

Я перехватываю его руку и больно сжимаю, но он лишь сжимает мою в ответ. У нас начинается какая-то непонятная битва с перетягиванием огурца и толканием друг друга.

Я отстраняюсь, как только близость между нами начинает обжигать словно кислота.

— Вся надежда на тебя, сынок. — говорит Георгий, стуча приборами. — И Лену, конечно же.

— А я здесь причём? —спрашиваю, вставая за спиной у Вики и сжимая совсей силой спинку ее стула.

— Твои эскизы замечательные, а главное хорошо продаются. — поймав мой взгляд, произносит Зотов.

— Из всех моих детей ты — единственная, кто может это делать.

«Конечно, мне приятно, что меня приравнивают к кровным детям семьи Зотовых, но это не значит, что я буду рисовать эскизы всю оставшуюся жизнь.»

— Нет, спасибо — фыркаю я.

Мне нравится рисовать эскизы для будущих ювелирных украшений и, естественно, нравится получать свои честно заработанные, только вот со своей непостоянностью меня надолго не хватит.

— Значит вся надежда на внуков. — идет на мировую Георгий, бросая нежный взгляд на Вику.

Только вот пузатик сразу опускает глаза в пол. Пусть Зотовы даже слышать не хотят о том, что ребенок в животе Вики может быть не от Игната, но она сама думает об этом постоянно и мучает своего жениха с тестом на отцовство, от которого тот упорно отказывается.

— Кстати об этом. Мы идем завтра на УЗИ? — перевожу я тему.

На восьмом месяце беременности Вика все-таки решила узнать, кого ждет: мальчика или девочку. До этого она принципиально говорила своему врачу, чтобы та держала все в секрете.

«Да, беременных, мне кажется, не понять никогда.»

— Конечно! — улыбается Вика.

Артур проходит мимо меня, чтобы сесть наконец за стол. Я понимаю, что смотрю на него слишком долго, когда он начинает есть.

— Так, ладно. — дергаю головой. — Всем приятного аппетита. Мне уже пора домой.

Три пары глаз сразу же поднимаются на меня, и все прекращают есть.

— Поужинай с нами. — первая откликается Вика.

Я бросаю взгляд на их тарелки, подавляя рвотный привкус во рту.

— Неголодная.

— Может останешься? — добавляет Артур.

Принципиально не смотрю в его сторону. Руки вжимаются в кулаки до такой степени, что становиться больно.

— Ну уж нет, меня ждет винишко и пенная ванна. А вы тут без меня развлекайтесь.

Подмигнув Вики, я забираю телефон со стола, бросая напоследок:

— До завтра.

— Подожди! — окликивает Георгий.

Он встает со своего стула и провожает меня до коридора.

— Тимур тебя отвезет.

Я киваю, прекрасно понимая, что это не все, и вопросительно выгибаю бровь.

— Лен, поговори с Марком. — со вздохом просит Георгий.

— О погоде? — тут же шучу, но, кажется, не смешно, потому что ни один мускул на лице Зотова не дергается.

— Меня пугает, что он замкнулся в себе.

— Не думаю, что он замкнулся. Скорее переключился на музыку.

— Лен, мне просто нужно знать, что с ним все в порядке, но каждый раз, когда я хочу с ним поговорить, он отшучивается.

Вижу в глазах отца неподдельную тревогу за сына.

— Сделаю все возможное.

Мы киваем друг другу, после чего я следую к машине Тимура, личного охранника семьи Зотовых. Он не любитель говорить по душам, поэтому дорога до моей съемной квартиры проходит в тишине, где я снова и снова возвращаюсь в воспоминания о том дне, когда Ника попросила меня присмотреть за Марком.

Я предупреждала ее, что мне не стоит доверять такие ответственные вещи. Но в оправдание могу сказать, что, когда она умерла, я действительно поддерживала Марка. Была свидетелем многих его срывов и практически подняла его на ноги в самый тяжелый период. Не знаю, в какой момент все зашло дальше, чем я планировала, но в конечном итоге мы переспали, и еще раз, и еще… Все затянулось до такого, что я начала понимать, что он мне действительно нравиться. И как сказал Марк, как только эта мысль пустила корни в моем мозгу, я просто сбежала словно трусиха. Он был прав, назвав меня так. Я действительно испугалась снова полюбить кого-то.

Думаю, люди переоценивают любовь. Она бесполезна и болезненна. Я в этом убедилась на личном опыте и поэтому больше не собираюсь испытывать нечто подобное. Только вот этот сгусток крови, что бьется под ребрами, разве спрашивает разрешение?

В тот день, где-то полгода назад, когда я ушла с Адамом, то хотела лишь показать Марку, что в меня не стоит влюбляться. Я затеяла с ним игру в «кошки-мышки» и хотела выиграть. Только Марк — достойный соперник. Я переспала с Адамом — он привел в дом двух девушек, чем вызвал гнев своего отца и, конечно же, мой. В отместку моих встреч с Сойкой стало больше, и я лично убеждалась, чтобы он о них знал. Марк платил мне той же монетой, а по итогу в этой игре не оказалось победителей. Мы оба проиграли и теперь практически не общаемся. Он погрузился с головой в музыку, а я погрузилась в темный мир Адама Сойки и подсела до такой степени, что не могу уйти.

— Елена, мы приехали. — голос Тимура так резко обрывает мысли, что я дергаюсь.

Перевожу взгляд на улицу. Действительно, мы на месте, а я даже не заметила.

— Благодарю.

Я быстро покидаю машину и захожу в свой подъезд. Дом встречает меня гнетущей тишиной и темнотой. Одиночество так и прет от этой квартиры.

Хмыкаю себе под нос, скидывая обувь и платье прямо в коридоре. Я не включаю свет, только ночник, чтобы видеть хоть что-то. Закрываю двери на все замки и дополнительную щеколду, которую специально купила. Открываю холодильник, в котором из еды только шоколадки и яблоки — единственное, от чего меня не рвет. Запихнув в рот кусочек сладости, сразу иду в душ. Рутина занимает не так много времени, и я в полном непонимании, что вообще тут делаю, забираюсь в кровать, накрываясь с головой одеялом. Сон не приходит ко мне даже спустя полчаса.

«И зачем я только приехала сюда? Стоило остаться у Зотовых…»

Дергаю головой, отгоняя эти мысли. Остаться у Зотовых значит добровольно признать, что я сняла эту квартиру четыре месяца назад не потому что хотела жить отдельно, а чтобы не видеть Марию и Артура.

После того, как ее выписали из больницы, она почти месяц жила в доме Зотовых, пока восстанавливалась после операции. Вернуться к родителям Маша не захотела и даже разговаривать с ними не стала. Семейного воссоединения не случилось. Зато тот период, пока она не вернулась к своей жизни в Сочи, стал очень важным для ее применения с Артуром. Он заботился о ней, как о хрустальной вазе династии «Мин». А я никогда не славилась стальными нервами, поэтому опять сбежала, неспособная смотреть, как они взаимодействуют.

Не знаю, что происходит в моей голове. Я смирилась с тем, что два моих лучших друга переспали и, возможно, полюбят друг друга. Мне уже не больно осознавать, что Артур никогда не будет моим. Я даже предполагаю, что, возможно, в конечном итоге Маша и Артур будут вместе. Супер, пусть будут счастливы, только вот я на это смотреть не собираюсь. Скоро Мария вернется в родной город. Она переводится и хочет пройти практику в той больнице, где ее вернули с того света. А значит воссоединение идеальной пары не за горами и, возможно, я скоро опять уеду. За два года скитания по всему миру я к этому даже привыкла.

У Вики есть Игнат. У Марии будет Артур. Георгий ждет внуков. Остается только Марк, но, думаю, он легко забудет обо мне, как только я уеду. Возможно, даже, когда это случиться, ему будет легче найти свою спутницу жизни.

Провожу пальцами по своему запястью, там, где чернила вырисовываются в два пропорциональных треугольника.

«Жаль, что время вспять не воротишь. Мне бы так много хотелось исправить…»

Побродив по собственной квартире, как неприкаянный призрак, я понимаю, что мне совсем не хочется тут быть. Беру телефон и сразу же ищу контакт Адама Сойки. Конечно он мне не звонил, но, думаю, будет не против, если мы продолжим то, на чем остановились.

Однако палец так и замирает на значке «зеленой трубке».

Отборные маты, что я посылаю на саму себя, не помогают мне остановиться. Натянув на себя первые попавшиеся вещи, я вызываю такси.

3 глава.

Глава 3.

Марк.

— Закрыв глаза, нажмет на газ...И мы взлетаем…

Пропеваю эти строчки, проводя по клавишам.

— Я давно ее искал и знаю, что лучше не будет…

Вытягиваю голосом не рифмующиеся слова, на ходу подстраивая звуки синтезатора, чтобы более-менее подходили к песне.

— Я бы все отдал! Об одном мечтал…Целовать ее до утра…

Пальцы плывут по нотам, добаляя нужное количество драматизма.

— Меня дурманит запах ее духов.Она опаснейший из всех в мире грехов!Давай спалим дотла,Давай гори со мной…

Делаю осечку, и ноты портят выстроенную мелодию.

— Блять! — вырывается у меня.

Беру тетрадку на своих коленях и достаю ручку, которую держал за ухом. Глаза бегают по тексту написанным кривым почерком и разбросанным по всему листу словам, не попадающие в прорисованные линии.

«Дружище ты серьёзно? Даже для тебя это слишком ванильно»

Перечеркиваю все, что написал.

«Кажется, надо признать, что попса — это не мое. Хотя если с синтезатора перейти сразу на гитару и добавить больше басов…»

— Продолжения не будет? — слышится голос за моей спиной.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Я почувствовал цветочный аромат еще минут пять назад, когда Елена тихо открыла дверь. Стояла в дверном проеме и слушала, а я пытался сделать вид, что она только в моем воображении.

— Бесплатные концерты не даю. Позвони Игнату, узнай мой прайс. — отвечаю на автомате, даже не оборачиваясь.

Ее легкие шаги почти невесомы, но я все равно их различаю. Бросаю взгляд на наручные часы и подавляю срывающиеся с языка ругательства. Время за полночь, а Елена приперлась в загородный дом.

— Денег нет. — произносит она, вставая за моей спиной. — Но я принесла «белый флаг».

Елена протягивает руку, так чтобы мне было видно. На маленькой ладошке лежат две пластины мятной жвачки. Губы дергаются, и я разворачиваюсь на стуле, позволяя себе на мгновение осмотреть своего непрошеного гостя с ног до головы. Джинсы с высокой посадкой и обычная футболка. На лице нет боевого раскраса. Длинные волосы струятся по плечам. Очень редко доводиться видеть ее такой простой. Лицо без макияжа кажется немного детским и таким красивым, что хочется сразу отвернуться.

— Чем обязан? — мой голос, кажется, выдает все то, что я пытаюсь скрыть.

Елена закатывает глаза и засовывает в рот белую пластину. Она протягивает мне вторую, а, когда я мотаю головой, дотрагивается до моего подбородка. Пока я стараюсь игнорировать электрические импульсы от ее касаний, стерва все-таки вынуждает меня взять проклятую жвачку.

Явно довольная собой, она улыбается и без тени смущения опускается в кресло, что стоит рядом с синтезатором.

— Знаешь, я думала, что тут будет столкновение проституток или какая-то вечеринка. — фыркает Елена, оглядываясь по сторонам. — А ты… работаешь?

Последние слова произнесены с удивлением и, может быть, с нотками восхищения.

— Представляешь, люди не только развлекаться умеют. — подражая ее тону, передразниваю я.

— Обалдеть! — приложив руку ко рту и широко распахнув глаза, охает девушка.

Я сдаюсь. Губы не слушаются и растягиваются в улыбке. В ее глазах загорается огонек, символизирующий некую победу.

— Ты в гости приехала или по делу? — не поддаюсь на ее провокации.

Наступает эпичная пауза. Наверно, Елена пытается придумать достойный ответ или же сама не понимает, что забыла в нашем загородном доме в столь поздний час.

— Я скучала по тебе.

К такому меня жизнь не готовила. Ее кажется тоже.

— Неужели Адам тебе наскучил? — вырывается у меня.

Вся магия момента, что была до этого, рушиться. Елена хмуриться, уже наверняка жалея о сказанном ранее.

— Нет, с ним все прекрасно. Мы переспали пару часов назад, и у меня появилась свободная минутка. — кривя губы в ядовитой ухмылке, давит на больное Елена.

Что-то неприятное вскипает внутри меня и давит на все органы чувств.

— Сюда ехать, как минимум, час. Придумай что-нибудь поправдоподобней.

Елена подрывается на ноги. Сам не понимаю, как делаю тоже самое, и мы показываемся слишком близко друг-другу

— Ты невыносимый!

— А ты у нас пример добропорядочности!

Мы, как два дурака, почти орем друг другу в лицо.

— По крайней мере я включаю мозг и не забиваю хер на свою семью, которая между прочим волнуется о тебе.

— Браво Елена! Ты, как всегда, ищешь виноватых во всех, кроме себя.

Чтобы вывести ее из себя еще больше, я хлопаю в ладоши прямо перед ее носом.

— Моей вины нет. Я говорила не влюбляйся в меня, и не стоит теперь ходить с покерфейсом, чтобы все во круг пожалели тебя!

— Сколько раз еще нужно повторять: мой мир не вертится вокруг тебя!

— Ври лучше!

— Обязательно возьму уроки у нашей главной лгуньи!

Оба дышим через нос. Так отчаянно пытались доказать что-то друг другу, что забыли о потребности в дыхании. Проходят минуты, пока мы смотрим друг другу в глаза. Злость уходит, заменяя собой дикое напряжение.

— Что мы делаем? — вдруг спрашивает Лена.

— Кокетничаем. — уже спокойнее отвечаю.

— Марк…

Во мне все леденеет и следом взрывается, подобно вулкану, когда Елена вдруг обнимает меня. Ее руки ложатся поперек моей талии, а нос утыкается в ключицу.

Барьеры рушатся. Мне так надоело играть в непонятные никому игры. Поэтому я просто прижимаю ее к себе, так сильно, как только могу.

— Есть хочу. — как гром среди ясного неба, произносит Лена куда-то мне в шею.

Приходиться приложить немало усилий, чтобы разомкнуть руки и отступить в сторону. Все, что можно сказать о нашем общении: мы либо ругаемся, либо происходит подобная непонятна херня, которой у меня нет объяснения.

— У меня есть только Доширак и кофе. — произношу я, прокашливаясь.

Елена потирает ладони и воодушевленно кивает словно маленькая девочка, которой дали леденец.

— Пошли, а то у меня живот начнет выть громче тебя! — она берет меня за руку и тянет к кухне.

— Это называется петь, а не выть. — следуя за ней, поправляю. — И нет, ты не будешь есть эту гадость.

— С чего это вдруг?

Отпустив руку Елена начинает рыскать по шкафам. Не помню, когда она была в этом доме последний раз. Кажется, это было в прошлой жизни. Я здесь уже давно все оборудывал под себя, создал мини-студию, чтобы писать песни. Вставая за ее спиной, я тянусь к шкафу, создавая между нами никому нежные соприкосновения.