- -
- 100%
- +
Елена оборачивается и запрокидывает голову, но я больше не попадусь в эту ловушку, поэтому достаю две упаковки Доширака и поднимаю их над своей головой так, чтобы она не смога до них дотянуться.
— С каких пор ты стал таким жмотом?
— Открой «Гугл» и посмотри, как эта гадость вредна для организма.
— Но ты же это ешь! — не унимается Лена, скрещивая руки на груди.
— Меня не рвет на постоянной основе!
— Меня уже давно не тошнило!
Понимая, что мы снова начинаем бессмысленно спорить, я закидываю долбаные Дошираки на самую верхнюю полку. Делаю пометку больше не покупать сюда такую еду.
— Ты сюда ведь не поесть приехала… — начинаю я.
Елена сразу приходит в движение. Она достает стакан и наливает в него воду. Мне кажется это сделано тупо для того, чтобы хоть чем-то себя занять.
— Мы с Викой завтра идем на УЗИ. — крутя стакан в руках, рассказывает она.
Напоминание о Пузатой вызывает улыбку.
— Давно пора. Но это не ответ на мой вопрос.
— Мария подала документы и скоро приедет. — продолжает делиться информацией моя гостья.
От меня не ускользает, как дрожит ее голос при этих словах. Я встаю рядом с ней, прислоняясь бедром к кухонному островку. Кажется, я не получу ответ на свой вопрос.
— Ты готова к этому? — решаю все-таки поддержать беседу.
— Нет.
Елена отводит взгляд и откладывает в сторону стакан.
— Думаю, ты уже собрала чемоданы. — наклоняясь немного вперед, делаю предположении и по выражению ее лица понимаю, что попал в точку.
— Тебе не стоит этого делать. — продолжаю я. — Не беги от проблем, научись смотреть на них и бороться.
— Нет никакой проблемы.
— Проблема есть. Но ее можно решить, если перестать бегать.
Елена поднимает на меня взгляд, а я уже жалею, что поднял эту тему.
— Лучше о своих проблемах думай! — фыркает она. — Георгий устроит тебе Вторую Мировую, когда ты появишься в доме. Он знает, что ты прогуливаешь занятия.
Походу Пузатик сдала меня с потрохами.
— Там нечего делать. К экзаменам я готов, а просто так протирать штаны не хочется.
— Все в доме думают, что у тебя депрессия.
Закатываю глаза, будто это поможет.
— У меня нет депрессии. Просто мне нужны тишина и спокойствие, чтобы писать музыку. В гимназии одноклассники не дают мне прохода. В доме слишком много людей. Остается только ездить сюда.
Полгода назад мое первое выступление в клубе Игната принесло мне некую популярность. Елена залила видео в Интернет, и понеслось. Ролик залетел с просмотрами, люди стали подписываться на меня в соц. сетях. Не то, чтобы я резко стал знаменитым, но все кординально поменялось. Теперь в гимназии со мной хотели общаться не только потому, что я ношу фамилию Зотов. Не знаю, нравиться ли мне такой исход. Я люблю быть в центре внимания, люблю музыку и свои выступления, но вот становиться ручной обезьянкой для слушателей не предел моих мечтаний.
Елена замолкает, и некоторое время мы просто стоим в тишине. Кажется, она ждала другого ответа. Возможно, что я не хочу пересекаться с ней, зная, с кем она проводит ночи. Раз Елена молчит, то я тоже не говорю о том, что это правда.
— Все скучают по тебе… и я тоже.
Не стоит ей повторять это, я и с первого раза все понял, однако опять такие слова выводят меня на эмоции, от которых я пытаюсь избавиться.
— Мы не разговаривали почти полгода, пытались что-то друг другу доказать. Что поменялось сейчас? Откуда такие откровения? — резко сыплю вопросами. — Зачем ты здесь?
То, что она пришла ко мне, уже подобно атомной бомбе. А все слова сказанные друг другу снова подсаживают меня на нее, как самый сильный наркотик.
— Я не знаю, понятно? Мне одиноко? Скучно? У меня нет ответа на твой вопрос!
Если бы меня спросили, кто такая Елена Кравцова, я бы с уверенностью сказал, что она — раковая опухоль. Сначала ты ничего о ней не знаешь и живешь себе счастливо. Но чем больше она разрастается внутри тебя, тем быстрее убьет. Можно лечиться или же как-то оттянуть известный всем конец, но исход очевиден. Рано или поздно рак убьет тебя, как бы сильно ты не пытался спастись. Елена для меня тоже самое. Я лечусь от нее уже несколько лет, бегу, как можно дальше, только это бесполезно… Я ее ненавижу так сильно, что иногда даже забываю, как схожу по ней с ума. Она — лабиринт, в котором я потерялся. И должен признать, что, как бы я не старался, единственная девушка, которую я хочу, никогда не будет мне принадлежать. И это убивает. Она убивает. Сначала, когда бросила меня в Израиле, потом шесть месяцев назад, когда ушла с Адамом.
Музыка стала химиотерапией. Я нашел в ней утешение, стал выздоравливать, и вот, Елена снова пришла ко мне. Рак вернулся, и на этот раз я чувствую, что все дойдет до плачевного финала.
«Блять, о чем я вообще думаю! Уровень драмы просто зашкаливает!»
Трясу головой, чтобы избавиться от нахождения. Иногда моя меланхоличная натура берет вверх и наружу выходит сопливая девчонка, которая пишет всю эту любовную лирику в моих песнях.
«Любовь, бла-бла-бла! Мы не можем быть вместе, бла-бла-бла! Дайте пачку салфеток, и я побегу в магазин за прокладками…»
— Марк!
Елена кажется зовет меня уже не первый раз, пока я тонул в океане сопливых мыслей.
— Давай кое-что проясним. — слишком уж резко начинаю я. — Я не буду твоим запасным вариантом и не буду мальчиком на побегушках, который прикрывает всю твою постоянную ложь. Я от этого устал.
Елена хлопает глазами, явно не ожидая от меня такого тона. Что ж, пусть привыкает.
— И что прогонишь меня? — с вызовом и сомнением спрашивает Елена, поворачиваясь так, чтобы мы стояли лицом к лицу.
Так было бы легче. Прогнать ее и лечиться вдали друг от друга. Я бы сказал, что так у нас больше шансов на выздоровление. Однако мы так делали на протяжении полугода и пришли к тому, что снова плывем в одной лодке.
Раз она сама пришла ко мне, значит теперь я все делаю по-своему.
— Нет. — спокойно произношу, улыбаясь уголком губ.
Елена в непонимании выгибает бровь, и я добавляю:
— Для начала давай накормим тебя.
P.S Скучали по Марку? Как вы думаете кто подходит Елене больше? С нетерпением жду ваше мнение о главе и конечно же звездочки🙏❤
4 глава.
Елена.
В детстве, наверно, каждая девочка мечтала стать принцессой. Мне же всегда по душе были злодеи.
Белоснежка бесила своей тупостью, а Злая Королева вызывала жалость. Ведь, по сути, чего она хотела? Стать самой красивой? Просто стоило придумать что-то по лучше, чем отравленное яблоко…
Вообще, я никогда не хотела быть спасенной принцем. Дайте мне дракона, и мы вместе спалим замок дотла! Все познается в сравнении. Я поставила на колени опасного монстра по имени Адам Сойка.
Самое время осуществлять задуманное, а я пошла за принцем…
Миллиарды звезд на небе светятся так ярко, будто сейчас смеются надо мной, но мне хорошо. Я чувствую себя настолько заполненной, что все темное и гнетущие внутри прячется, уступая месту светлому, теплому и до боли родному.
— Напомни мне, почему это полезнее Доширака? — возмущаюсь я с брезгливостью, держа в руках то, что Марк называет едой.
— Во-первых, не "это", а пища богов — шаурма. Во-вторых, тут есть овощи, мясо, хлеб. А, в-третьих, время два часа ночи, все ближайшие рестораны закрыты.
Марк легко запрыгивает ко мне на капот своей машины. Честно, когда мы уехали с загородного дома, я думала меня высадят где-то на дороге или отвезут домой, но вместо этого Зотов привез меня в первую попавшуюся круглосуточную забегаловку. И вот мы сидим под звездным небом в полном одиночестве. Вроде именно так девочки-подростки представляют идеальное свидание.
Подворачиваю под себя ноги, садясь так. чтобы стеклоочистители не впивались в спину. Марк зеркалит мою позу, и мы сидим прямо напротив друг друга. Не знаю, как он, но я уже начинаю переживать, что капот тупо прогнется под нами. Я пытаюсь сохранять невозмутимый вид, но уже догадываюсь, что это бесполезно. Марк принимается за еду с таким аппетитом, что мой желудок жалобно урчит.
— Ешь давай. — бубнит Зотов.
Откусываю крошечный кусочек, чтобы он уже заткнулся, и мой сердечный ритм тут же ускоряется.
«Боже, это действительно очень вкусно.»
Не то, чтобы я прям конченная ханжа, питающаяся только в ресторанах. Когда начались мои проблемы со здоровьем, я начала учиться готовить, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию.
Выучила на зубок сотню рецептов и отточила мастерство до такой степени, что могу смело идти работать в общепит. Но я не привыкла есть ничего, кроме фруктов и конфет, а сейчас с Марком я, действительно, чувствую настоящий голод.
Меня ужасно бесит гордость в голубых глазах на против, пока он наблюдает за мной, не скрывая намека на победу. Поймав мой убийственный взгляд, он усмехается и меняет позу, облокачиваясь спиной на лобовое стекло и вытягивая ноги. Через несколько откусанных кусков я чувствую полное насыщение, даже не съев половину, но почему-то продолжаю есть, бросая взгляды на Марка. Сейчас в расслабленной позе он кажется мне каким-то особенно привлекательным. Волосы в хаотичном беспорядке лезут на глаза, и мне так хочется запустить в них пальцы, чтобы откинуть в сторону. Черная футболка открывает вид на широкие плечи и руки, сплошь покрытые татуировками и выпуклыми венами. Я знаю все его тату наизусть, ведь половину била сама, а на другие просто в открытую пялилась. Конечно, не потому что они ему идеально подходят, а потому что я художник и любоваться рисунками моя прямая обязанность.
— Рот закрой, а то муха влетит. — усмехается Марк, поймав меня с поличным.
Хочется сказать ему что-то едкое, чтобы стереть усмешку с лица, но, кажется, лимит желчи на сегодня исчерпан.
— Для чего все это? — спрашиваю, откладывая недоеденное в сторону.
Марк делает тоже самое и протягивает мне бутылку воды.
— Что именно? — отвечает вопросом на вопрос. — Почему я кормлю свою подругу, не давая ей травить себя еще больше?
Прохладная вода помогает немного избавиться от кома в горле. Я пытаюсь понять, не вывернет ли меня прямо сейчас, но кислого привкуса во рту совсем нет.
— Почему спустя полгода мы снова разговариваем? — выдаю я, отводя от него взгляд.
Тихая усмешка кажется такой громкой в этой ночной тьме, что я слышу ее каждым нервным окончанием.
— Потому что ты пришла ко мне. — объясняет Марк, хотя понятнее не становиться.
Стоило сказать ему, что я это сделала только ради Георгия, но я бы тогда опять соврала. Правда в том, что я, действительно, скучала по нему и, словив волну одиночества, захотела в первую очередь быть с ним.
— Тебе со мой не надоело воевать? Что и кому мы пытаемся доказать, Елена?
Он произносит мое имя таким хриплым тембром, что я невольно покрываюсь мурашками.
— Тебе станет легче, если я скажу, что ты выиграла?
«Нет, потому что это ложь.»
Не говорю ничего, присаживаясь с ним рядом. В спину упирается стеклоочиститель, но я игнорирую неприятное чувство, на мгновение позволяя себе чувствовать только тепло от нашей близости.
— Мне понравилась твоя песня. — перевожу тему. — Слащавая, конечно, но твой рычащий голос все исправляет.
— Рычащий? — переспрашивает Марк, давясь усмешкой.
— Ну… — тяну я, пытаясь оправдаться. — Он красивый… твой голос. Какую бы хрень ты не пел, все уходит на второй план, потому что своим голосом ты доводишь до мурашек.
Марк поворачивает ко мне голову, а я упорно запрещаю себе повернуться к нему, разглядывая звезды на небе.
— Спасибо…?
— Хотя знаешь мне непривычно слышать, как ты придумываешь что-то романтичное. — добавляю я с притворной задумчивостью.
— А о чем же по-твоему я должен петь?
По размыслив минутку, я прокашливаюсь для большей зрелищности.
— Ну что-то, типа, «Мой член готов оформить подписку на ее киску». — исполняю я в стиле репа.
На мгновение повисает молчание, после чего мы оба разрываемся от дикого смеха. Репер из меня вышел бы отстойный.
— Надо же, ты умеешь шутить, а не только плескаться ядом. — сквозь некотролируемый смех проговаривает Марк.
— Милый, там, где ты учился шутить, я преподавала! —фыркаю, поворачивая голову к нему.
Лучше бы я так не делала. В эту же секунду я превращаюсь в один сплошной солевой столб. По крайней мере мне так кажется. Я готова рассыпаться в пыль. Марк так близко, что все внутри меня тянется стереть даже миллиметры расстояния между нами.
— Если я когда-нибудь спою нечто подобное, разрешаю зашить мне рот!
Марк пытается шутить и контролировать себя, но я вижу, что его тоже убивает такая близость между нами.
Я молчу, полностью фокусируясь на его глазах. Если бы у меня сейчас были краски, то вместо прекрасного звездного неба я бы изобразила все оттенки голубого, что так близко ко мне.
— Если ты, конечно, не уедешь раньше.
Его слова рушат все чувства, что вызвала наша близость.
— С чего ты вообще взял, что я уеду? — отводя взгляд в сторону спрашиваю, так будто пытаюсь научиться заново разговаривать.
— А разве ты не так вечно поступаешь?
Все намеки на улыбки исчезают.
«Вот для чего он позвал меня сюда.»
Я молчу слишком долго. поэтому он продолжает.
— Как только ты сталкиваешь с чем-то, чего не понимаешь или не можешь побороть, ты бежишь от этого.
Мое лицо скорее всего искажается от вскипающей злобы. Хорошо, что я отвернута от него.
— Возьми с полки пирожок или скажи то, чего я сама не знаю.
Марк тяжело вздыхает и качает головой.
— Что ты, не останавливайся, расскажи мне еще, какая я плохая! — вскипая, шиплю сквозь зубы.
— Ты не плохая, Елена. Ты лживая и самовлюбленная маленькая девочка, которая боится саму себя.
Наверно, я должна разозлиться от его слов еще больше, но все происходит с точностью до наоборот. Грусть окутывает меня как пелена, ведь он действительно прав. Я боюсь саму себя. Боюсь этой пустоты и неопределенности. Боюсь просто потому, что не знаю саму себя.
— А ты всегда говоришь правду? — взяв контроль над чувствами спрашиваю, снова поворачиваясь к нему лицом.
— Нет, не всегда. — поймав мои глаза в плен, почти шепчет Марк. — Но говорить правду не так уж сложно. Давай я тебе покажу.
Марк спрыгивает с капота и, к моему удивлению, достает из заднего кармана джинсов пачку сигарет. Я терпеливо жду, пока он затянется.
— Ты мне нравишься.
Сердце в груди начинает стучать как бешеный отбойник.
— Возможно даже больше, чем просто нравишься. Я стал повернутым на музыке, потому что смог найти в ней утешение, когда понял, что проиграл тебя Адаму.
Вот тут моя самооценка должна взлететь до орбиты, но я почему-то чувствую лишь горький привкус поражения.
— Но ведь ты и с Адамом не будешь. — выпуская облако дыма, произносит он. — Тебе разбили сердце, Елена, и теперь ты хочешь только одного — делать тоже самое.
Слова застревают в горле. Я могу лишь тупо смотреть на него, даже не способная пошевелиться.
— Как только он полюбит тебя, ты бросишь его. Так что Адам мне не соперник. Он — товарищ по несчастью.
Марк болезненно усмехается.
— Но знаешь кто победит в конечном итоге? — риторический вопрос, за которым тут же следует ответ.
— Я.
«А еще говорит, что это я самовлюбленная.»
— Я смог смириться. Я нашел себя в музыке. Я пойду дальше. Может даже стану знаменитым. Может даже через несколько лет кто-то сможет навсегда вычеркнуть твое имя из моей памяти.
— Слишком много для одной речи. — пытаюсь выдавить стервозность, но голос звучит через чур жалко.
— Мысли масштабнее, Елена. — он не ведется на провокации. — С чем останешься ты? С разбитой душой и не способностью посмотреть внутрь себя?
«Давай разозлись! Скажи хоть что-то!»
— Даже если я прямо сейчас скажу тебе, что готова стать твоей, ты откажешь мне? — все еще слишком жалко пытаюсь выползти из ловушки, в которую он меня загнал.
— Да. — даже ни секунды не раздумывая, отвечает он. — Потому что ты — яд, а я слишком уж сильно хочу жить.
Я чувствую дым, что он выпускает. Он попадает внутрь меня вместе со словами, которые режут больнее любого лезвия.
— Что же мне делать, Марк? — полностью признаю свое поражение. — Как перестать быть такой, если это все, что у меня есть?
Мне кажется, что я никогда не была более откровенна, чем в данную секунду.
— Для начала перестань врать людям, которые любят тебя и делать меня своим соучастником. — спокойно отвечает Марк, будто только этого и ждал. — Твои проблемы со здоровьем, встречи с Адамом и еще куча дерьма, о котором я наверняка не знаю. Все это вредит тебе, и нужно перестать закапывать себя, Лен.
Я немного меняю позу, сползая на край капота, желая быть ближе к нему. Сигарета, зажатая в пальцах, почти догорает до фильтра, и я могу разглядеть татуировку Треугольников на его запястье.
— Нужно поговорить с Марией и Артуром. Пора давно их отпустить. — продолжает мой личный психолог.
— Я уже отпустила …
— Нет! — резко обрывает меня на полуслове. — Никого ты не отпустила и уж точно не простила.
Я спускаюсь еще ближе, и он тоже сокращает дистанцию.
— Да с чего ты это взял?!
— Почему ты до сих пор никого не целуешь?
Меня парализует.
«Он не может об этом знать… Неужели догадался?»
— Как это вообще связано с Артуром и Марией? — как можно безразличней, отвечаю ему. — Я не целуюсь, потому что боюсь блевануть кому-нибудь в лицо.
— Ой, да брось, тебя не тошнит от таких эмоций. — намекая, что он это проверял лично, фыркает Марк.
Нет, я никогда его не целовала, но мы спали, и он прекрасно знает, что меня не тошнит от возбуждения.
— Давай, будь честной, что скрывается за этим? — Марк двигается еще ближе и упирается коленкой в мою ногу.
— Поцелуй — это признак любви, а я не хочу никого любить. — начинаю рассуждать вслух.
— Уже ближе, но все равно не то. Секс тоже можно назвать проявлением любви, но в нем ты себе не отказываешь.
«Да, потому что…»
Дергаю головой, отгоняя воспоминания, чтобы не сорваться.
— Боже, что ты докопался?! Не хочу я никого целовать!
— Ты снова лжешь.
— Мне не нравится поцелуи! — выпаливаю первое, что приходит на ум. — Обмен слюнями — это противно!
Марк закатывает глаза и втягивает носом воздух с такой силой, что я слышу характерный звук. Все происходит мгновенно. Вот он стоит рядом, а в следующую секунду уже подается вперед и грубо целует меня.
Я так ошарашена, что позволяю ему развести мои ноги в сторону и встать между ними. Он зарывается пальцами в мои волосы одной рукой, а другую кладет на бедра, притягивая меня ближе. Всего секунда, и он снова касается моих губ, целуя так, как ему этого хочется. Жадно. Свирепо. Страстно. Это совсем другой поцелуй. Поцелуй подавленного вожделения. Такого, которое накапливалось годами, полными брошенных украдкой взглядов и едких перепалок, где мы старательно что-то доказывали друг другу. Я чувствую его каждой косточкой своего тела, каждой клеткой кожи. а самое главное — отвечаю на поцелуй. Не понимая, что творю, я просто полностью растворяюсь во всем, что он готов мне дать.
«Почему ты остановилась, Елена?» — чужой голос врывается в мою память, портя весь миг этого страстного порыва. Я узнаю этот голос. Я ненавижу его!
Отталкиваю от себя Марка со всей возможной силой. От неожиданности он отступает на несколько шагов назад.
— Что ты наделал? — тихо шепчу я, касаясь кончиками пальцев своих губ.
— Показал тебе, что поцелуй — это не конец света.
Марк полностью дезориентирован. Я вижу, как он старается нормализовать дыхание.
«Почему же я тогда чувствую, что, если мир сейчас взорвется на атомы, то я буду счастлива?
Марк что-то говорит, но я ничего не слышу. Вскочив на ноги, я дергаюсь в сторону водительского сидения. Ключ в замке зажигания. Не придумав ничего лучше, я молниеносно захлопываю дверь, заводя мотор. Марк ничего не предпринимает. Он просто стоит и смотрит на меня насмешливо, будто говоря: «Вот, ты опять сбегаешь».
«Катись к черту!»
Я специально немного давлю на газ, чтобы машина дернулась к нему, но он все еще непоколебимо стоит на месте, с видом победителя.
«Ненавижу!»
Я сдаю назад и использую все свои навыки вождения, чтобы уехать от него более-менее достойно, не попадая в аварию или ближайшее дерево на своем пути.
Открыв окно, высовываю средний палец, чтобы он видел мое последнее послание ему.
Пусть он хоть в тысячу раз прав, но целовать меня Марк не имел право. И у меня на это, действительно, есть причины.
5 глава.
Прошлое.
Елена.
Свет прожекторов и грохочущая музыка в колонках так сильно давят на мозг, что соображать становиться совсем трудно. Виктория, моя лучшая подруга со времен эры динозавров, пытается отговорить меня от необдуманного шага. Только вот когда я слушала голос разума? Я уже все решила и отступать не намерена. Оставив Вику одну, пробираюсь сквозь толпу, дергающуюся под музыку, выискивая глазами того, кто сможет скрасить ее одиночество. Игната нахожу спускающимся по лестнице, куда он недавно ушел со своим старшим братом.
— Лен, ты куда? — останавливаясь, спрашивает Зотов.
— Носик припудрить. — улыбаюсь уголками губ.
Игнат прищуривается, как делает всегда, когда не верит кому-то.
— Не смотри так. Морщины появиться! — громко говорю я, чтобы перекричать музыку.
— Где Вика? — наклоняясь ко мне ближе, спрашивает Игнат.
Подавляю в себе желание закатить глаза. На первом месте у него всегда она. И все было бы шикарно, если бы Игнат не был на шесть лет младше нас с Викой. Честно, я не вижу проблемы, учитывая, что только слепой не заметит, как этих двоих тянет друг к другу, но вот Вика слишком правильная для такого.
— Ты действуешь не по той схеме. — тихо говорю я, решив, что пора уже дать им волшебного пендаля.
— В плане?
— Если хочешь, чтобы Вика показала тебе свои настоящие чувства, выведи ее из зоны комфорта. — смотрю в глаза Игната, он отвечает тем же.
— Хочешь, чтобы я заставил ее ревновать? — немного подумав, спрашивает Зотов, скрещивая руки на груди.
— Ты всегда был умным мальчиком. —подмигиваю я.
— Не думаю…
— Не надо думать, надо действовать. — обрываю его на полуслове. — Ты же не хочешь уезжать, так и оставаясь во френдзоне?
Игнат хмуриться еще больше, но у меня нет времени разжевывать.
— В общем, я дала тебе пищу для размышлений для твоей красивой головке. Решение за тобой. — быстро тараторю я. — Кстати, вон та блондинка глаз с тебя не сводит весь вечер.
Указываю пальцем в нужном направлении. Та самая девушка поднимает взгляд. Я давно ее заприметила, может и Игнат бы тоже это увидел, только вот у него перед глазами есть только Виктория.
Прежде чем уйти, я в последний раз наклоняюсь к Зотову.
— Мои советы не бесплатные. Если все сработает, то до конца твоих дней я буду называть тебя «Плейбоем». — зловеще произношу, играя бровями.
Оставив последнее слово за собой, продолжаю свой путь. Ладони потеют, а сердце в груди усиливает пульсацию. Решающий момент в моей жизни. Именно сегодня. То, что хранилось в моем сердце годами, наконец готово вырваться наружу в злосчастные три слова. Знаю, что время не самое удачное, но, черт… завтра они улетают, а значит, как говориться, либо сейчас, либо никогда.
Артур стоит на балконе в компании незнакомых мне парней. В руке зажат стакан с алкогольной жидкостью.
«Вот же блин!»
Подхожу ближе и, как можно громче, произношу:
— Ребятки, лавочка закрыта. Освобождаем балкон.
Стойка со скрещенными руками придает мне еще более суровый вид. Встретившись с несколькими раздраженными взглядами, спокойной наблюдаю, как парни отпускают непристойные восклицания и наконец уходят с балкона.
— Злая ты, Ленка! — фыркает Артур, схватившись за парапет, видимо, чтобы устоять на ногах.
Обычно у меня дергается глаз, когда кто-то меня так называет, но у Артура есть особые привилегии.
— А ты в гавно! — констатирую я, подходя ближе.
Забираю бокал из его рук, с грустью понимая, что разговор так и не состоится.
— Чего вы так нажираетесь?! — скорее себе, чем ему говорю я.
«Мария вон тоже напилась, как будто во всем мире скоро закончатся алкогольные напитки. Кстати, я даже не знаю где она…»
— Может потому что все идет под откос? — спрашивает Артур, и я, как в замедленной съемке, наблюдаю, как гаснет улыбка на его лице.
Алкоголь в крови Артура раскрепощает его передо мной, чем я просто обязана воспользоваться.
— Ника сильная женщина. Она справиться. — уверенно произношу я, переводя взгляд на улицу и вдыхая свежий воздух полной грудью.