Ксенолингвист: Сказание о Триаде
- -
- 100%
- +
Резко развернувшись, она быстро направилась к небольшому жёлто-коричневому пассажирскому кораблю класса «Вектор», стоявшему на третьей платформе. Поррим-4 был не самым популярным направлением, так что следующего рейса, вероятно, пришлось бы ждать несколько недель. К борту уже почти никто не подходил, из чего было ясно, что посадка почти закончена. Это дико раздражало профессора, но она явно пыталась сдерживаться, как могла.
– Ваши билеты, – улыбнулась встречающая их стюардесса.
Доктор Райли активировала свой галафон и продемонстрировала информацию на экране.
– Всё верно, – улыбнулась девушка, – мы ожидали только вас. А ваш билет?
Внутри Эдвина что-то оборвалось. Билет! Мать заказывала его с домашней системы, которая с утра начала барахлить и встала на диагностику, а парень не успел скачать его на галафон. Позднее пробуждение, поспешные сборы – и вот результат.
– Ваш билет, господин? – вновь уточнила стюардесса.
– Вот он, – доктор Райли вновь показала что-то на экране и вошла внутрь корабля, даже не посмотрев на своего студента.
Эдвин виновато улыбнулся бортпроводнице и поспешил вслед за ментором, которая стремительно шагала между рядами багажных контейнеров к жилому модулю. Перелёт до коридора на Поррим-4 занимал два астродня, и пассажиры обычно проводили это время в отдельных или общих каютах.
– Профессор, Вам билет мама отправила, да? – неловко уточнил Эдвин, понимая, что в свои двадцать два выглядит перед наставницей совершенным ребёнком.
– Да, – недовольно ответила доктор Райли. – Как чувствовала.
Ментор отправилась в свою каюту на втором уровне, а Эдвин вошёл в свою. Помещение оказалось трёхместным, но оба его спутника, тоже совсем молодые люди, уже заняли свои места в криокамерах и крепко спали. Эдвин терпеть не мог криосон и уж тем более не понимал, как можно подвергать свой организм таким нагрузкам ради каких-то пары дней, а потому просто расположился на койке, соответствующей номеру в билете. Пластиковые стены каюты разительно отличались от дорогих материалов, из которых был построен его дом на Тилле, однако обстановка таинственным образом подбадривала и внушала надежду на будущее.
«До отправления одна минута! – из небольшого динамика над входной дверью прозвучал записанный женский голос. – Внешняя связь будет недоступна в течение двух астродней. Приятного полёта!»
«Кора!» – Эдвин ошарашенно сообразил, что забыл сообщить подруге про свой сегодняшний вылет, и что их совместный вечер в «Афродите» уж точно никак не состоится. Юноша торопливо схватил галафон и принялся диктовать сообщение, но посреди его фразы на экране возник мигающий красный символ – пилоты запустили лучевые двигатели, а значит связи больше не будет.
– Болтаем с очередной девчонкой? – на пороге появилась доктор Райли, уже оставившая вещи в своей каюте. – Пошли со мной, надо кое-что обсудить.
***
Доктор Арманда Райли отметила своё семидесятилетие несколько дней назад и пообещала коллегам по академии, что это последний её учебный год. Преподавание всё тяжелее вписывалась в её основную работу, связанную непосредственно с переводами. Ментором она и вовсе не желала быть, а Эдвина взяла на попечение только потому, что как минимум один курсант-выпускник полагался каждому профессору. Внешне доктор Райли не производила впечатление старой женщины: конечно, сказывались технологии тридцать третьего века, но, кроме того, профессор старалась держать себя в форме, приличной её статусу.
– Я бы, конечно, оставила тебя лететь на Поррим-4 одного... – начала профессор, когда они, пройдя по коридору между каютами, вышли на общую палубу.
– А мы уже туда не летим? – удивлённо спросил Эдвин, стараясь не отставать от наставницы, но и не опережать её.
– Не перебивай, – нахмурилась та. – Есть кое-какие изменения. В общем, я бы отправила тебя на Поррим-4, но ты же там без меня дальше ближайшей деревни не уедешь, верно? Прилети я через месяц, ты будешь сидеть в гостинице при космопорте и потягивать кигль, а из местных диалектов выучишь только меню в баре. Я права?
– Нет, что вы... – начал оправдываться Эдвин, вспоминая, что филары и вправду готовят шикарный кигль – особый сок из различных растений, вызывающий тот же эффект, что и алкоголь, но не приводящий к похмелью. – Погодите, а вы разве не летите со мной?
Доктор Райли присела на скамейку у стены общей палубы и жестом пригласила Эдвина разместиться рядом. Из этого положения был хорошо виден противоположный борт со множеством небольших прямоугольных иллюминаторов. Тёмную пустоту космоса, наблюдаемую через них, нарушал только вид постепенно удаляющегося Тилла, мерцающего синим цветом своих лесов даже с такого значительного расстояния.
– Я наслышана о твоей ситуации на экзамене, – профессор скептически хмыкнула. – Доктор Ишшиббу был излишне строг, как я понимаю?
Юноша не стал отвечать, догадываясь, что у ментора может быть любое мнение на этот счёт. Их конфликт с Ишшиббу был гораздо старше самого Эдвина, поэтому стоило просто послушать.
– В первую очередь он – тевларец, Эдвин, а они от природы не склонны к забывчивости и к прощению, – доктор Райли задумчиво посмотрела через иллюминатор. – Сидарийский кризис сказался на них по-разному, ты должен это понимать. Профессор Ишшиббу сам по себе неплохой, но он не смог смириться с тем, как Третья Федерация поступила с его гордой расой. По-своему, он весьма несчастен: для нас он – тевларец, сделавший карьеру на своей родине и пытавшийся диктовать здесь чужую волю, а для Союза Тевлар он – предатель, ну или как минимум тевларец второго сорта. Такие, как он, сделали в своё время ставку на переселение, но их амбиции не оправдались. Когда парламент на Сидарии официально признал проблему тевларской культурной экспансии, Третья Федерация решила узаконить их статус именно в качестве гостей. Кто-то смирился, а кто-то внутренне так и не смог принять новую реальность. Выходит, тевларцы вроде доктора Ишшиббу не имеют ни родины, ни дома.
Эдвин был не лучшим курсантом на лекциях по истории галактики, а занятия по Сидарийскому кризису и вовсе когда-то прогулял, так что слушал вполне внимательно. В целом он помнил, что Союз Тевлар – крайне закрытое, суверенное, фанатично-религиозное галактическое государство – никогда не стремилось к внешним контактам, а потому строго осуждало тех своих граждан, которые решили принести истинные учения во внешние миры. Ситуация тогда накалилась, и парламент, заседающий на Сидарии, столичной планете Третьей Федерации, поступил весьма радикально: всем тевларцам без разбора был присвоен статус беженцев, который автоматически лишал их возможности проповедовать, занимать руководящие посты или избираться во власть. Справедливости ради, в Третьей Федерации было полно инопланетян, но лишь высокие серокожие тевларцы с их огненно-жёлтыми глазами и длинными четырёхпалыми руками удостоились такого притеснения. Самым тяжёлым для них стало то, что Союз Тевлар ответил на принятый Федерацией закон равнодушным молчанием, будто одобряя карательный жест в сторону своих бывших соплеменников, теперь предателей.
– Что-то я отвлеклась, – спохватилась доктор Райли. – Я это всё к тому, что мои трения с доктором Ишшиббу не должны были влиять на твои результаты. Он винит меня за то, что не стал ректором академии. Отчасти это правда, ведь он баллотировался ещё за год до Сидарийского кризиса, но я чувствовала, что всё к этому идёт и голосовала против, чтобы он потом не терял своё место. В общем, теперь уже неважно... Так или иначе, ты немного пострадал из-за его старых обид, поэтому я предлагаю тебе некоторую компенсацию.
Эдвин в очередной раз с удивлением посмотрел на ментора: что-то он не припоминал за ней таких широких жестов.
– Я сейчас была у пилотов. На них вышел Жёлтый Департамент. Меня срочно вызывают. Думаю, в академии сказали, где меня искать.
Жёлтый Департамент, в отличие от Красного, куда ни с того ни с сего захотела Кора, занимался не военными действиями, а представлял собой дипломатическую службу Третьей Федерации. Эдвин хотел именно туда и знал, что доктор Райли нередко с ними работает в качестве переводчика, но не слышал, чтобы кого-то выдёргивали прямо с межпланетного рейса.
– Так вот, – продолжала профессор, – моего присутствия срочно требуют на Эттере. И я готова взять тебя, чтобы немного сгладить случившееся. Или всё-таки Поррим-4?
– Эттера?! – не удержался от радостного вскрика Эдвин. – Вы серьёзно?!
Несколько человек, что-то оживлённо обсуждавших на общей палубе недалеко от них, резко обернулись в сторону не в меру громкого юноши.
– О секретности в дипломатии ты явно не слышал, – покачала головой доктор Райли.
– Простите, – почти шёпотом ответил Эдвин. – Это лучшая новость в жизни!
– Хорошо, – сдержанно кивнула доктор Райли, как она делала всегда, когда намеревалась сказать что-то крайне официальное. – У меня два условия. Первое: наше отклонение от экспедиции займёт несколько дней, после чего мы возвращаемся на Поррим-4 и аврально завершаем твой выпускной проект. Второе: с этого борта нас завтра заберёт транспорт Жёлтого Департамента, а до того времени ты садишься за учебники и всё повторяешь. В прошлом году выпускница твоего факультета завалила проект не из-за плохого исследования, а из-за того, что не смогла вовремя ответить на вопросы по астрографии и галактической истории.
– Конечно! – с готовностью ответил Эдвин, даже не заметив, как ловко доктор Райли превратила свой извинительный жест в милостивую уступку. – А можно узнать, что там случилось? Ну, на Эттере...
– Департаменту требуется помощь с... с Триадой. А теперь иди и работай, Эдвин.
«С Триадой...» – раздумывал Эдвин, спускаясь на нижний ярус, медленно идя к своей каюте и всё ещё радуясь своему везению. Безусловно, любой в галактике знает о Триаде и её великой роли, но разве этот культ... нет, сообщество... орден... в общем, разве Триада реально в чём-то участвует? Интересно, что им могло вдруг понадобиться? Впрочем, сейчас нужно было как минимум не подвести доктора Райли, и Эдвин сел за учебники. А повторять было что...
Глава 2. Уроки истории
Поставь себе Эдвин цель изучить за день хотя бы десятую долю истории галактики, он бы не справился и наполовину. И дело тут даже не в том, что будущему ксенолингвисту не хватало усердия или внимательности, просто весь академический курс этого предмета не мог охватить и малой доли тех событий, которые произошли за последние века. Да и с чего начать? С основания Третьей Федерации? Или Первой? Или почитать о Триаде, раз уж она так внезапно напомнила о себе? Хотя нет... если уж идти к началу, то стоит вспомнить подвиг Джаспера Кларка и Ольги Никитиной. Эту историю, теперь уже почти легендарную, конечно, уже сотни раз переиначили, но общая суть в веках сохранилась верно.
***
Старая Земля или просто Земля, как её тогда называли, в какой-то момент стала откровенно тесна для человечества. В современных архивах хранятся самые разрозненные данные, но считается, что население этой планеты достигло к 2416 году отметки в сорок миллиардов, что стало критично в условиях истощённых ресурсов и нарастающих конфликтов. Ещё в начале двадцать четвёртого века человечество совершило рывок в космос, начав осваивать планеты своей системы. Солнечной, кажется... Впрочем, это не так уж и важно. А по-настоящему важно то, что за целый век полётов людям удалось построить форпосты, базы и даже небольшие города на планетах этой самой Солнечной системы, вот только каждая из них была совершенно безжизненна. Само собой, об этом знали заранее, но человечество делало ставку на терраформирование, добычу ресурсов и их транспортировку на Землю. В итоге ничего не вышло. Несмотря на все прорывы в науке, люди оставались людьми, и вслед за межпланетными кораблями к дальним планетам устремились жадность, зависть и политические амбиции. Поддержание поселений в далёких мёртвых мирах оказалось слишком дорогим и трудоёмким занятием, а добытые там ресурсы за время полёта к дому теряли в цене больше, чем корпорации могли себе позволить. Напряжение на Земле росло, и в конечном счёте все программы по освоению дальнего космоса были свёрнуты.
Но почему именно 2416 год? Этот вопрос был бы совершенно ожидаем от тевларца или от кната, но только не от человека. Любой потомок землян знал, что именно в этом году государства, наконец, решились сделать то, чего люди боялись почти пять столетий. Однажды утром несколько стран, названия которых Эдвин сейчас при всём желании бы не вспомнил, применили оружие, не только изменившее историю человечества, но и положившее конец большей его части. Название этого оружия юноша тоже не помнил, если вообще когда-то знал, но в школе они знакомились с галакопиями старых земных записей, на которых были видны грибовидные облака пламени и пепла, поднимающиеся над поверхностью планеты. Считается, что война длилась около трёх дней, после чего в живых осталось менее одного процента населения Земли, а сама планета стала практически непригодна для жизни.
Уцелеть удалось только тем, кто успел укрыться в надёжных убежищах: как ни крути, правители отдельных государств понимали, к чему всё идёт, и приложили определённые усилия к тому, чтобы человечество не было уничтожено под ноль. Когда огонь погас, а ядовитые ветра немного поутихли, выяснилось, что спаслись триста с небольшим миллионов жителей. Казалось бы, жизнь победила, и целая цивилизация получила шанс на выживание, однако реальность была мрачнее, чем все надеялись. Около половины уцелевших погибли в течение ближайшего месяца по самым разным причинам, среди которых голод и болезни занимали не последнее место.
Но выжили ещё два человека. Их имена история пронесла через восемь столетий и сохранила до сегодняшнего дня в качестве почти священной легенды. Джаспер Кларк и Ольга Никитина, два пилота с далёкой планеты Нептун, оказались единственными, кто не был на Земле в день, когда люди решили погрузить её в смертоносный хаос. Волею случая вселенная возложила ответственность за судьбу целой цивилизации на двух инженеров, возвращавшихся с самого удалённого форпоста человечества после закрытия их планетарного завода. Везя на Землю гигантский объём топлива и других грузов, Джаспер и Ольга в какой-то момент полностью потеряли связь с домом. Сигнал прервался, и больше планету Земля эти двое не видели. Продолжая направляться к дому и надеясь на то, что проблема лишь с их ретрансляторами, а не с самой планетой, отчаявшиеся инженеры тщетно пытались связаться с кем-то из людей, и в какой-то момент это получилось. Уцелевшие земляне сообщили им, что планеты в известном смысле больше нет и возвращаться Джасперу и Ольге попросту некуда.
Дальше история разнится. Одни источники утверждают, что инженеры самоотверженно продолжили свой путь к Земле, другие – что они впали в отчаянье и бесцельно дрейфовали в космосе, а кто-то и вовсе полагает, что они решили вернуться обратно на Нептун. Но главное здесь то, что все версии сходятся в одном: в какой-то момент, а конкретно 11 июня 2416 года, Ольга и Джаспер исчезли. Их корабль перестал выходить на связь, и на Земле справедливо решили, что последние космонавты, очевидно, не пережили шока от того, что стало с их домом.
Но все ошиблись. 11 июня 2416 года по земному летоисчислению стало днём, когда люди впервые столкнулись с червоточиной. Как потом рассказывали Джаспер и Ольга, они не понимали, что случилось, но ещё мгновение назад они пролетали мимо Сатурна, как вдруг бортовые приборы начали сходить с ума, затем последовала вспышка слепящего света и невыносимый шум, и их взорам предстала совершенно незнакомая планета, каких точно не было в их родной системе. Этот мир был обильно покрыт сушей и океанами и внешне чем-то напоминал Землю. Страху и удивлению двух невероятно везучих инженеров не было предела, но их корабль сильно повредился при столь неожиданном перемещении, и Джаспер с Ольгой приняли решение о посадке.
Планета оказалась на удивление дружелюбной. Климат, атмосфера, гравитация – всё это совсем незначительно отличалось от земных условий. Привезённого топлива и материалов хватило, чтобы даже вдвоём они сумели развернуть небольшой форпост, по типу тех, которые первые колонисты обустраивали в безжизненных мирах Солнечной системы. Обилие животной и растительной жизни натолкнуло Ольгу и Джаспера на мысль о том, что на планете возможны разумные обитатели. Несколько недель земные пилигримы провели в бесплодных поисках, но вместе с тем удостоверились, что новый мир идеально подходит для жизни. И тогда у отчаянной пары созрел план.
Наладив работу бортовых приборов своего корабля, Джаспер и Ольга тщательно изучили запись маршрута и в точности до нескольких метров установили координаты, в которых они исчезли из родной системы и появились здесь. В теории земные учёные давно говорили о межпространственных прыжках, но теперь, похоже, всё это оказалось правдой. Впрочем, важно другое: Джаспер Кларк и Ольга Никитина приняли решение вернуться и отправить уцелевшим на Земле людям сигнал. Как вообще можно было на это осмелиться? Как эти двое, оказавшиеся буквально в раю, решили поставить на карту всё обретённое? А вдруг той червоточины больше нет? А вдруг она теперь приведёт в другое место? А вдруг корабль не перенесёт повторного перехода? А вдруг люди не услышат сигнал? А вдруг они все уже давно умерли, и этот риск будет и вовсе напрасным?
Но не такими были Первопроходцы, как их потом назовут, чтобы сдаваться. Идя на почти однозначную гибель, они более-менее восстановили корабль и направили его к уже знакомой червоточине в нескольких тысячах миль от поверхности их новой планеты. На этот раз Джаспер и Ольга точно знали, что и где искать, и позже их воспоминания лягут в основу учения о червоточинах. Они повторно провели корабль через шумящую и светящуюся бездну и с облегчением увидели знакомые кольца Сатурна – теория не подвела, и коридор между мирами сохранился. Как потом утверждал Джаспер Кларк, в тот день они дали своему судну название «Маяк», надеясь, что смогут выполнить задуманное. Первопроходцы отправили на Землю сообщение с подробным описанием координат, сложностей перехода и, конечно, итоговой цели – мира, где человечество могло обрести новую жизнь. Послание продублировали по всем известным частотам и каналам, надеясь, что кто-то на Земле ещё жив и услышит слово спасительной надежды.
К сожалению, «Маяк» снова был повреждён, и Джаспер с Ольгой отдавали себе отчёт в том, что не смогут дожидаться здесь землян, просто дрейфуя в ледяной тьме космоса. Кроме того, не было никакой уверенности, что на родине кто-то получил их весточку. На свой страх и риск Джаспер и Ольга в последний раз направили «Маяк» в червоточину и больше в Солнечной системе не появлялись.
Люди получили сигнал осенью 2416 года и сразу несколько стран, вернее – то, что от них к этому моменту осталось, начали готовиться к перелёту: к счастью, достаточно много кораблей смогли уцелеть в подземных ангарах и на орбите, хотя и давно уже не использовались. Без дела человечество, само собой, и так не сидело, рассматривая варианты переселения на Марс или Уран, однако эти совершенно мёртвые планеты едва ли чем-то отличались от теперь уже безжизненной Земли, а на ней хотя бы были более-менее функционирующие убежища. За несколько месяцев в бункерах и шахтах в обстановке голода, болезней и многочисленных конфликтов, численность людской расы существенно сократилась: по подсчётам временного правительства она не составляла и тридцати миллионов, и было принято решение отправить по полученным координатам несколько кораблей с колонистами.
Запасы топлива были весьма ограничены, а время полёта даже с самыми современными двигателями требовало нескольких месяцев, поэтому у смельчаков не было ресурсов на обратный путь, и если сообщение от давно исчезнувших инженеров окажется ошибочным, колонисты не имели бы шансов на выживание. Кроме того, значительное количество топлива и пищевых запасов пришлось оставить на Земле, ведь при удачном исходе миссии все прочие выжившие тоже должны были проследовать по этому пути.
И вот, в середине 2418 года в небе над Сидарией, а именно так Первопроходцы нарекли свою новую обитель, появился флот земных кораблей. На поверхности по заранее оставленным координатам их с невероятной радостью встретили Джаспер Кларк и Ольга Никитина, уже беременная первым в истории ребёнком, зачатым в другой галактике.
***
– Ты бы ещё рекламные буклеты Федерации почитал, – донёсся из-за спины скептический голос доктора Арманды Райли. – Хотя, по сути, разница невелика. Может, уже что-то посерьёзнее школьного курса откроешь?
– Да, конечно, – смутился Эдвин, закрывая на экране планшета файл с разделами древней истории. – Просто подумал немного освежить основные даты...
Профессор смерила его подозрительным взглядом и вышла. Эдвин чувствовал, что всего ему в любом случае не повторить и взялся за справочник по истории колонизации.
***
В отличие от покрытой налётом времени и пафоса истории Джаспера Кларка и Ольги Никитиной, информация о жизни людей в новой галактике сохранилась куда лучше. Всё дело в том, что за время сборов, полётов и перехода через червоточину численность человечества сократилась ещё сильнее, и в конечном счёте Сидарии достигли четыре с небольшим миллиона человек. Это событие назвали Последним Исходом, а 2418 год стал датой прощания людей со Старой Землёй и обретения нового дома. Само собой, в процессе Исхода приоритет отдавался спасению жизней, поэтому основной массив исторических данных, архивов, предметов культуры и искусства просто не сохранился. Одним словом, людям пришлось начинать с нуля.
Разумеется, очень скоро выяснилось, что человечество не перестало быть человечеством. Люди вновь разделились, начали создавать свои поселения и фракции, и довольно быстро на Сидарии появился первый город – Аркадия, ставший впоследствии столицей. На сидарийскую орбиту отправили несколько спутников и телескопов, привезённых с Земли, и начали следить за окружающим пространством. Когда стало очевидно, что явных угроз вокруг нового мира не наблюдается, а неподалёку находятся другие, не менее привлекательные планеты, люди, наконец, почувствовали себя дома.
Джасперу Кларку и Ольге Никитиной была отведена почётнейшая, но скорее ритуальная роль Первопроходцев, а вот настоящую власть взяли в свои руки бывшие военные и сильные политики Старой Земли, которые смогли в первые же несколько лет выстроить на Сидарии ветвистую систему партий с самыми разными взглядами и планами. Это привело к тому, что в 2433 году первая группа колонистов, воспользовавшись находящимися в их распоряжении кораблями, совершила перелёт на планету Мэлнис, которая хотя и обладала чуть более мощной гравитацией, всё же весьма неплохо подходила для жизни. Узнав об успехах их предприятия, на Мэлнис устремились все те, кто не был доволен делами на Сидарии. Чувствуя предстоящий раскол, сидарийские лидеры объединились, образовав в 2436 году Всеобщую Сидарийскую Республику и даже выбрав премьер-министра. Жители Мэлниса не хотели отставать и вскоре объединили свои разрозненные поселения под флагом Доминиона Мэлнис.
К этому времени численность людей стала понемногу расти, вновь встали вопросы о безопасности, образовании и медицине, и человечество повторно погрузилось в науку – благо, исследовательской аппаратуры на кораблях Последнего Исхода было в достатке. В какой-то момент наиболее внимательные астрономы Доминиона выяснили, что червоточина у Сидарии, через которую люди пришли в эту новую галактику, была не единственной. В объективы телескопов попали подобные ей объекты, ближайший из которых находился в нескольких месяцах пути от Мэлниса. Было тяжело найти добровольцев для исследования, поэтому сначала отправили зонды, в большом количестве собираемые как на Мэлнисе, так и на Сидарии. В итоге выяснилось, что червоточина ведёт ещё к нескольким планетам земного типа, однако добраться до них без использования этого пространственного коридора современные технологии явно не позволяли. Отыскались первые смельчаки, и в 2438 году человечеству предстала планета Тилл, ставшая впоследствии родной для Эдвина. Вслед за Тиллом были открыты и новые планеты, однако перелёты до них могли занимать около года, а иных столь удобных червоточин не наблюдалось, и путешественники стали обживаться в тех мирах, до которых им удавалось добраться. К 2522 году по традиционному летоисчислению земная цивилизация уже обитала на одиннадцати планетах, на десяти из которых, не считая, конечно, Сидарии, были созданы доминионы с соответствующими названиями. Все они находились на изрядном расстоянии друг от друга, потому могли развиваться и строить свои общества автономно, хотя и не переставали поддерживать связь друг с другом.
Пригодные для жизни миры в обозримом и досягаемом космосе были освоены, а околопланетные территории самых дальних из них получили название Ближних рубежей, которые люди стали считать границами своей возрождённой цивилизации. С момента высадки на Сидарию прошло уже более ста лет, численность человечества перевалила за два миллиарда, хотя и была раскидана по одиннадцати планетам, и люди поняли, что пора налаживать внутренние маршруты. Возродились торговля, туризм и даже межпланетная преступность. Старые и теперь уже новые корабли бороздили космос Ближних рубежей, устанавливая всё больше контактов между доминионами.