Четверной Туз

– Сбегаешь? – Его брови изогнулись, словно он спрашивал совсем другое, например: «Не подойдешь и не поцелуешь?», а губы интересно вытянулись трубочкой.

В его голосе послышалась едва уловимая хриплость, которая мне очень понравилась. В нос ударил аромат свежесваренного кофе. Пустой желудок предательски повел себя, и я осталась. Но, наверное, еще и потому, чтобы не привлекать к себе повышенного внимания. Не знаю, где я, с кем я, но нужно осмотреться и понять. Понять хоть что-нибудь.

И вот я стояла смирно и совсем не представляла, как дальше себя вести, но, после своей утренней панической выходки, испытывала опустошение. Опустошение было настолько сильным, что сейчас я не чувствовала ни смятения, ни страха. Неожиданно появилась смелось и даже признаки небывалой наглости, будто я получила новый заряд энергии, когда выплеснула последние силы из себя. Это всего лишь сон, успокаивала я себя, а в нем всегда ведешь себя естественно и даже уверенно.

– Как выспалась?

– Отлично, – ответила я, стоя перед ним в распахнутом халате, в низком вырезе ночной сорочки хвасталась своей развратностью моя ложбинка груди. Поймав его взгляд ниже уровня моих глаз, я, с надменным лицом от предсказуемости мужского поведения, медленно запахнула халат.

– Ты как сегодня? Тебе лучше?

Лучше? Я что каждый день схожу с ума? Вот и тот рыжий мужчина спросил, не снова ли у мня паническая атака.

– Определенно, не так как вчера, – я не знала, как правильнее ответить.

Мужчина, – «пусть будет Аллен», – мысленно назвала я его, вскинул на меня свои внимательные серые глаза. Я не отвела взгляд, хотя и почувствовала легкую нервозность.

– Халат лучше снять, он впитает кухонные запахи. Накинь мою рубашку, – Аллен кивнул на спинку стула, через которое была небрежно перекинута красная, в крупную клетку, фланель.

Даже не поведя бровью, я молча взяла предложенную вещь, вышла из кухни, повесила халат обратно в ванной и до того, как вернуться к нему, накинула его рубашку на себя. Учитывая мой рост, она вполне могла заменить мне платье. Мягкая теплая ткань сразу же донесла до меня незнакомый запах крепких сигарет и аромат терпкого парфюма.

Аллен оперся локтями о стол и смотрел на меня. Взгляд насмешливый и очень колючий, как иголки. Цепким взглядом он пробежался по моей груди, что выглядывала из выреза рубашки, я инстинктивно поправила ткань. Ненавижу такие откровенные знаки внимания.

Он же прищелкнул языком, отвернулся к плите и зажег конфорку.

– Болтунью? Пашот?

– Болтунью.

Я села у стены, он разбил яйца над сковородой и мельком взглянул в телевизор. Медленно отпивая горячий кофе с чашки, я боролась с искушением съесть все булки, что находились в корзинке на столе.

– Ты помнишь, когда мы последний раз завтракали на улице? – неожиданно спросил он.

– Нет, – я вскинула на него взгляд.

– И я забыл, – Аллен на секунду задумался и улыбнулся. Улыбка, с едва наметившимися ямочками, невероятно преображала его лицо. Из грозного и хмурого человека, каким он мне показался, Аллен моментально превращался в обычного и даже в весьма привлекательного мужчину.

– Я сегодня планировал завтрак у Сержа. Намеревался сделать сюрприз для тебя. Но вчера ты меня очень расстроила.

– Раз мы упомянули о том, что сегодня я чувствую себя лучше, – напомнила я. – Значит…

Мне пришлось замолчать, потому что Аллен подошел ко мне вплотную. Он был невысок, но его голая грудь оказалась на уровне моих глаз. Кучерявый волос, через чур, густо ветвился на его мускулистой и загорелой коже. А его взгляд, с тяжестью тонны, цепко повис на мне, не собираясь сползать вон.

Он дотронулся губами до моего лба и у меня автоматически закрылись глаза.

– Жара нет, – буднично проинформировал он и отошел к плите.

Мысли, как горох скакали взад и вперед, лишая меня возможности уцепиться хотя бы за одну и проанализировать ситуацию.

Жарить яичницу у него получалось очень ловко и умело, хотя перемешивать яйца на сковородке, больших усилий не стоит. Пока он был занят у плиты, я разглядывала его, откровенно и даже нагло.

Удивительно, сколько харизмы в этом человеке. Огромный нос совершенно не портил внешность, а наоборот, придавал шарм и брутальность. Подбородок, с еле заметной ямочкой, несколько колец кудрявых волос неровно лежали на лбу, и время от времени Аллен пальцами зачесывал их назад. Когда он поворачивался ко мне спиной и поднимал руку, тотчас же красиво натягивались его мышцы, поразительно точно подчеркивая абсолютное отсутствие подкожного жира. Я видела, как вызывающе низко сидели его джинсы на бедрах, отчего штанины сползли, и он пятками вставал на них, даже не замечая этого. Голый, впалый живот, воронкой уходивший в джинсы, выглядел гладким и упругим.

Наблюдая за ним, я четко осознала, что меня уже ничуть не тревожит возникшая ситуация незнакомого места и чужого мужчины, как это было только что в предыдущих снах. Во мне теплым пятном расплывалась уверенность, что я знаю Аллен много лет. Я, испытываю странное чувство, когда вижу, как ожидаемо он приподнимает свои изогнутые брови, когда задает молчаливый вопрос. Словно по памяти, осязаемо знаю его гладкую спину, каждую выемку, каждый бугорок. Я взглядом ласкала его кожу, мысленно проводила рукой по его телу, прижималась губами к его плечам и вдыхала знакомый запах его волос, впитавшие в себя крепкий сигаретный дым. Я представила, будто вспомнила, как его жесткие губы дарят мне требовательный поцелуй, а тело, напряжённое каждым мускулом, в апогее страсти, впечатывает меня прямо в пол. Видение было таким явным, что по телу пробежала еле заметная судорога, и я передернулась, сжимая мышцы влагалища.

– У тебя очень красивое тело, – неожиданно вырвалось у меня. Вот уж не знаю, зачем я это произнесла. Сейчас мною руководит не сознание, а выдуманная атмосфера, где нет границ и все дозволено, потому что об этом никто не узнает, и вряд ли я что-то буду помнить, если когда проснусь. Прекрасные сны так быстро стираются из памяти, что оставляют только яркий фрагмент, греющий душу до конца жизни.

Аллен обернулся. Он прикусил нижнюю губу и откинул назад голову.

– Тебя возбуждает мое тело?

– Каждый твой мускул, как клавиша на рояле, так и хочется дотронуться, – я несла то, что не успела даже осознать в полной мере. Вот тупица.

– Представь, если бы у меня было столько же мускулов, как у гусеницы, – медленно произнес Аллен. – Ты бы испытывала непрекращающийся оргазм.

Я вспыхнула и до боли сжала свои пальцы, чтобы не выдать свое волнение. Да он уверен в своей сексуальности! Мало того, что похож на филина с этими выпуклыми глазами, так еще и губы зачем-то вытягивает трубочкой. Иметь накаченное тело, не говорит о том, что субъект сразу становится красавчиком.

А он, будто не заметил моего замешательства, обыденно поставил дымящиеся тарелки на стол, сел напротив, взял мои пальцы в свои руки, наклонил голову вниз и закрыл глаза. Я открыла рот и старалась бесшумно перевести дыхание. От чрезмерного усердия ничем не выдать свою внезапно возникшую слабость в теле, лоб покрылся испариной.

Почему сон так долго продолжается? Я уже вечность сплю. Какие у него горячие руки, мои холодные пальцы моментально согрелись.

Через минуту он поднял голову, улыбнулся и поднял брови, отчего его лоб разрезался многочисленными морщинками.

– Bon appetite, моя прекрасная визави.

Я набросилась на яичницу, будто она, под напором моего ножа, могла выдавить ответы, на мучившие меня вопросы.

После завтрака, Аллен повис на телефоне. Я не вслушивалась в его слова, меня ласкал мягкий тембр, убаюкивающий мой разум, как сладкая колыбельная.

Поразительно, но я не думала о том, почему я нахожусь с незнакомым мужчиной и почему ничего не помню, а ловила в себе отталкивающие ноты, звонко звучавшие брезгливостью от одной только мысли близости с таким двусмысленным типажом мужчины. Он то притягивал, то вызывал отвращение. Но это ощущение неприязни, как в подтверждении двусмысленности, быстро перерастало в жгучее желание, подобно животному вожделению. Все те изъяны, что первоначально не впечатлили меня, теперь, яростно и эффектно манили к себе. До боли в паху, хотелось, чтобы эти требовательные губы впивались в мой рот, а длинные пальцы гладили мое тело. Хотелось, чтобы Аллен извивался в оргазме от нашей близости, стонал и не отпускал меня, но он ушёл, а я сидела и безрадостно смотрела, как вилка, под струей воды безудержно трясется в моей руке.

– Дорогая, – Аллен заглянул в кухню. – Ты снова опоздаешь на работу.

Что? Черт! Почему я должна работать во сне?

Пока я выбирала одежду из чужого мне шкафа, Аллен вызвал такси.

«Ну, значит такси. Наверное, это недалеко от дома», – думала молча я, снимая с плечиков чужой женский плащ, попутно выглядывая подходящую для себя обувь.

В салоне автомобиля я исследовала свою сумку. Внутри, кроме косметики и нескольких банковских карт нашёлся телефон. Список контактов мне ничего не дал, незнакомые имена, какие-то бессмысленные аббревиатуры. В галерее нашлось несколько моих фоток, но все они были единичным селфи. Мобильный блокнот пустой, сообщения только о скидках и об акциях в магазинах. Я не очень контактная. Никаких приложений соц. сетей и текстового общения. Моя личность – невозможно неинтересная для анализа. Я откинула голову на подголовник и вздохнула. Когда этот каламбур снов закончится? Если я проснусь, то обязательно запишу свой сон. Но вся надежда, что я проснусь – рассыпалась вдребезги и такси, к моему сожалению, все же доставило меня до предполагаемой работы.

Передо мной высилось многоэтажное угловое здание в стиле арт-деко. Гротескный фасад, сужающийся к верхним этажам, стеклянные стены вместо окон, я с восторгом поглядела в самую высь, отчего перед глазами заплясало все здание. Бесконечно многочисленные ступеньки уходили вплоть до стеклянного фойе, куда постепенно стекался народ.

Дождя не было, но сизые тучи хмуро пыжились над самой головой. Ветер беспощадно бил меня моими же волосами по лицу, высушивая слизистую глаз.

Тяжело вздохнув, я уныло побрела навстречу швейцару, который участливо держал дверь входящим посетителям.

Многочисленный народ, что торопливо входил в фойе столпился у лифта. Потоком меня внесло в кабинку и оттуда, меня вырвала тонкая рука рыжеволосой девушки.

– Привет! – она повисла на моей шее. – Ты немного не успела. Только что звонил твой кондитер. Он ждет твоего звонка до десяти. Потом его опять будет сложно найти.

Я ошеломленно смотрела на девушку. Кто это? Коллега? Подруга?

– Ну что же ты? – девушка округлила накрашенные глаза. – Давай звони. И урегулируй вопрос с зонтами. Их прислали не в полоску, как было договорено, а жутко фиолетового цвета.

Она подталкивала меня к единственно незанятому столу, на котором стоял черный стационарный телефон с приклеенной на нем желтой запиской с номером телефона.

– Аврора! – кто-то крикнул этой девушке, и она отвлеклась от меня.

В голове пролетали, как барабанная дробь, вопросы и еще раз вопросы. Что вообще происходит? Это совсем не похоже на сон. Я помню, каждую мелочь, увиденную мной в этих снах. Я помню все свои чувства, что испытала. Возбуждение, крепость объятий, запах сытной яичницы или удушающий воздух пасмурной улицы, с которой я только что зашла. Даже лифт поднимался настолько реалистично, что до сих пор подташнивало меня. И все это – не надуманные фантазии моим мозгом. Это очень и очень подлинные фрагменты. Глажу свой стол и ощущаю все неровности его поверхности. Мну бумагу и явственно слышу характерный хрустящий звук. Глотаю слюну, ощущая каждый микрон своего движения. Щипаю себя за запястье – чувствую боль и вижу выступившее покраснение на коже.

Может у меня продолжительный наркотический транс? Я никогда не баловалась таблетками, но может мне что-то подсунули? Где я вообще так веселилась ночью? А может я в коме, и лежу где-то в больнице? И все это предсмертные галлюцинации? Я видела подобное в каком-то фильме.

Чтобы подтвердить, что все что со мной происходит – это настоящее, я набрала номер, наспех нацарапанный на стикере и чей-то суетливый и торопящийся куда-то голос, сообщил, когда сможет со мной встретиться. Не соображая, с кем говорю, я записала время и адрес встречи. Потом открыла пухлый ежедневник и уставилась на густо исписанные страницы. Кое-где наспех были записаны какие-то названия и номера телефонов. Что-то было вычеркнуто, что-то густо обведено. Мой почерк напоминал мне о каких-то встречах, чьих-то привычках, цитатах, словно я за кем-то подсматривала, подслушивала, а потом все дотошно фиксировала на бумаге, чтобы позже этим воспользоваться.

Я захлопнула ежедневник, рассеяно посмотрела на ворох бумаг, скопившийся на моем столе, и понимала, что сейчас, вот-вот закричу. Перед глазами кружил круговорот впечатлений, полученных сегодня, отчего усиливалась появившаяся от лифта тошнота. И это было слишком для одного утра.

Когда я подняла свою голову, то увидела Аврору, болтающую с кем-то по телефону, она сидела на своем рабочем месте, чуть левее моего стола и не обращала на меня никакого внимания. Чувствуя, что тошнота подступает к горлу, а вестибулярный аппарат никак не придет в норму, я вцепилась за край стола, медленно поднялась, чтобы сбежать отсюда.

«Произошла путаница! Я видимо потеряла память, потому что совершенно не помню всех этих людей. Сон не может быть таким… Не может быть таким реалистичным».

Я постучала костяшками по двери, выходя из комнаты, где работало вместе со мной насколько человек и четко услышала твердый стук.

«Если этот звук мне снится, как и тысяча сегодняшних запахов и чувств, значит мой мозг в точности производит увиденное и услышанное за всю мою обычную жизнь. Только и всего», – пыталась внушить я себе.

В длинном коридоре, сплошь взад и вперед ходили люди. Они громко разговаривали, смеялись, кому-то звонили, несли папки и бумаги. Двери таких же кабинетов не успевали открываться и закрываться от обилия входящих и выходящих.

Заглядывая в кабинеты, я видела точно такие же столы, как у меня, за которыми сидели люди, пристально всматривались в мониторы или жестикулировали в пустоту, разговаривая с кем-то по телефону.

Заметив указатель к туалету, я направилась к нему и скрылась в одной из кабинок, чтобы наконец-то остаться одной и подумать. Усевшись на крышку унитаза, я обхватила голову руками и замерла.

«Что со мной происходит? Почему, почему, почему мои сны такие реалистичные? Каждая деталь, каждая мелочь. Я проснулась в спальне невероятно сексуального для меня мужчины. В нем чувствовалась мощь, сила, самоуверенность. Это тот тип людей, который среди тысячи себе подобных не будет жалостливо ныть: «Я не хочу тебя терять», а четко скажет: «Я не собираюсь тебя терять». Уверенный и настойчивый. И что? Стоило мне только возбудиться от его прикосновения, как вдруг я оказываюсь во власти молодого человека, слишком горячего и импульсивного. Его руки, залезшие ко мне в трусики, говорили о том, что они бывали там не раз. У меня с ним связь? Как я могу забыть отношения? Могу ли я забыть того, с кем была в интимной близости?»

Кто-то, цокая каблуками, зашел в туалет, вымыл руки, потом долго гудел электросушителем. Все это время, мои мысли были на паузе, я терпеливо ждала ухода, посетительницы санузла, так сильно мешающей мне думать.

«Так, что дальше?», – как только хлопнулась дверь, мысли роем стали жалить мою бедную голову. – «А дальше следующий мужчина был даже больше, чем просто телом за моей спиной. Вокруг него присутствовала необычайная аура. Я почувствовала себя защищенной, любимой, до ужаса спокойной и расслабленной. Странное и удивительно незнакомое чувство. Мне не нужно было бежать, кричать, возбуждаться, стесняться, оправдываться, краснеть и переживать. С тем незнакомцем я пребывала как в нирване. Вообще, бывает ли такое состояние при жизни? Ощущение нирваны? Не знаю, не знаю… Но, вот следующий мужчина наоборот, создал особую напряженность и даже нервозность».

Я провела ладонью по лбу, чувствуя, что мозг начинает кипеть. О чем мне вообще рассуждать? Я вот-вот проснусь, и буду счастливо вспоминать о том, как только что во сне видела вместе все те образы, которые год от года создавала по одиночке в своих фантазиях.

«Так, стоп! А ведь действительно. Первый мужчина был вылитый актер Том Блайт, назовем его Томом. Молоденькое лицо мальчика было идентичной копией завораживающего англичанина Луи Партриджа, значит тогда мне не показалось, что этот парень подозрительно знаком. Третий, своим характерным профилем и выпуклыми глазами напомнил известного актера Джереми Аллена Уайта. А рыжий мужчина, м-м-м… Тоже напоминал какого-то актёра, не могу вспомнить. Вот же глупая. Насмотрелась на свою голову фильмов, теперь эти экранные люди преследуют меня даже во сне. Стоп! Это правда! Они навязчиво сидят в моем сне, и я не могу от них отделаться. Это ужасно! Нет, почему? Это нисколько не ужасно. Это же сон, значит, это здорово! Черт возьми! Да об этом можно только мечтать!»

С довольной улыбкой я потянулась, вспомнив свои тактильные ощущения от этих людей.

«Но с другой стороны», – где-то в мозгу зашевелился червячок сомнения. – «Мои фантазии, не только воплотились во сне, они еще и смешались, образуя и сумбур в голове, и полную неизвестность дальнейшего. Что может случиться дальше? Я вот например, жутко боюсь маньяков, мозг тоже прицепом притащит их в мои сны?»

А может я не сплю? Я потеряла память и теперь, каждое утро просыпаюсь и не помню вчерашний день? Как Кристина Лукас. Поэтому все мужчины кажутся незнакомцами. Так, стоп!!! У Кристин Лукас был один мужчина, а у меня ж четверо. Нет, это не подходит, потому что я даже детство не помню, а потеря памяти должна случиться после какого-то травмирующего фактора.

Я ожесточённо схватила себя за волосы и забарабанила по напольному кафелю носками своих туфель.

«Туфли! Острые носы и высокие тонкие каблуки. Еще одна мечта, ставшая явью! Я о таких туфлях грезила, но никогда не носила. Или квартира. Ту мебель, что я успела увидеть, выглядела чрезвычайно дорого и незнакомо. Две спальни, в которых я проснулась, были абсолютно одинаковы, не считая разного интерьера. Да что интерьер, мужчины разные!»

Во мне появилось чувство, что я подхожу к какому-то открытию, но это все-равно, что ухватиться за неподатливую ниточку улетающего воздушного шарика.

«Так, что является связующим звеном? Утро! Сегодня утро было одно для всех случаев. Что еще? Конечно, квартира. В двух спальнях проемы окон были идентичными, а двери находились в углу комнаты. Наверняка, и последующее расположение комнат будет таким же, как и в той, из которой я сегодня уехала. А вот город я не могу прицепить к делу. Он кажется мне знакомым, но в тоже время и чужим. Все, что бросалось в глаза, в виде ярких достопримечательностей, улиц, видимых мною из окна такси, создало впечатление, будто это, я уже видела на красивых открытках или рекламных буклетах».

Я поерзала на крышке унитаза, посмотрела на свои туфли и окончательно поняла, что такой красивой и дорогой обуви у меня прежде никогда не было.

«Это похоже на сон, но это не сон. Он слишком долгий, я бы давно проснулась. И таких реалистичных снов не бывает. Бывает момент во сне, который слишком тщательно фиксируется в мозгу, а потом опять все идет сплошной волной впечатлений. А сейчас нет. Каждую секунду я вижу эту тщательность. Я вижу, поцарапанную дверь кабинки, вижу бежевый кафель под моим ногами, даже слышу разной тональности звуки, доносившиеся с коридора. Все, как только что в рабочем кабинете или на кухне с Алленом или в спальне с Блайтом. Нет-нет, это что-то другое. Меня не покидает ощущение, что я построила свой мир, сотканный из обрывчатых воспоминаний, увиденного или услышанного, но когда-то произведшее на меня неизгладимое впечатление. Это все равно, что на показе мод хотеть понравившиеся наряды, но в тоже время понимать, что их никогда не суждено надеть. Фу-ух…», – я даже вспотела. – «А может это воспоминание забытого? А может я когда-то видела подобных мужчин, запомнила их и мечтала о них, развивая будущую платформу для воплощения фантазий в реальность? И теперь это воспоминание послужило акселератором для сумасшествия, накладывая на лица мужчин лица знаменитых людей из кино? Могла ли я сойти с ума и видеть несуществующих людей? Слышать несуществующие голоса? А может я как Даррелл Стэндинг, путешествую по мирам, и вот-вот очнусь? Могла ли я когда-нибудь так тщательно анализировать во сне? Не помню такого. Обычно все, что снилось мне до этого, принималось как данность, словно я была зрителем в зале 3D, а не участником. А сейчас, я могу управлять своей жизнью. Захочу, встану с многострадальной крышки унитаза, захочу, останусь здесь до вечера. Может у меня сон во сне, как у Нолана? Поэтому он так долог и до мелочей скрупулёзен. Нет, сомневаюсь. Тут что-то намного глубже и фантастичнее. Или я в бреду… Или умерла … Или… Стоп! Путешествие по мирам! Точно!»

– Я попала в параллельные миры! – воскликнула я громко в пустом туалете.

Тут я замерла, освободила от мучений свои волосы и даже привстала с сиденья. Мысль, поразившая меня, была настолько нелепой, что я сразу же отбросила ее. Но она снова и снова, как назойливая муха возвращалась, обрастая доводами и смыслом.

– Что? Я, что правда попала в параллельные миры? – глупо спросила я саму себя.

Это невообразимо-безумный и нереально-фантастический вопрос, произнесенный вслух, стал таким смешным, что заставил меня невольно расхохотаться.

– Да ладно! – веселилась я, хлопая себе по бедру. И, если сейчас кто-нибудь услышал бы меня в туалете, покрутил бы у виска и был бы прав.

Но отсмеявшись, я уже не могла выкинуть эту мысль из головы. Она окончательно въелась в мой мозг и упорно не хотела покидать его.

«Это альтернативные миры! Да-да, взамен моему старому и скучному, неинтересному и испорченному миру. Теперь все сходится! Я перемещаюсь в те жизни, которые протекают в параллельных мирах. Иначе, как же тогда объяснить, что Я это Я? Всегда Я? Все, что окружает меня, принадлежит как будто бы мне. Я поняла суть своей работы, и она не кажется непосильной или сложной. Квартира в таком элитном доме, в котором всегда мечтала жить. Все, что окружает меня, это я сама и есть. Жизнь с образами известных людей, это как вариант возможности. Что было бы, если бы я действительно встретила таких вот разных мужчин. И то, что их несколько, понятно, почему мои миры разветвились. Пока на четыре направления. Может их будет больше. Но это как-то не укладывается у меня в голове. Такое бывает только в книжках или в кино!»

Я зажала голову, чтобы выдавить эти безумные мысли. Но они не покидали меня, как черви упорно проедали мне мозг, сверля и буравя меня до самого черепа.

В туалет вошли две девушки. Одна открыла кран, другая вошла в кабинку. Они весело обсуждали вчерашнюю пьянку, но я, ничего не слышала, лишь снова погрузилась в свои тяжелые мысли.

«Если на минуту представить, что все это правда, возможно, сейчас, я очнусь в пятой параллели и никогда больше не увижу Аллена? Но кого я опять увижу? И где отправная точка? Почему я не помню своего настоящего прежнего мира? Но точно помню, что в нем никогда не было элитной квартиры и дорогих туфель».

Тишина вокруг меня напомнила, что мое долгое отсутствие на работе могут неправильно истолковать. Я тихо вышла из туалета и медленно побрела к себе за рабочий стол. Ничего не хотелось делать, разговаривать тем более. Я была в подвешенном состоянии и сейчас ожидала от жизни чего угодно. Мысль о параллельных мирах была сырой и висела до сих пор под вопросом, требуя или точного подтверждения или полного опровержения.

Аврора болтала по телефону, хихикала, поглядывала на меня и что-то записывала в ежедневник. Ничего нового, все, как и до моего похода в туалет за размышлениями.

Я сидела, не шевелясь и уставясь в одну точку, потом, точно обожжённая сорвалась с места и рванула вон из кабинета. Я снова неслась, как утром бежала из квартиры рыжего мужчины. Кого-то толкнула, с кем-то удалось уйти от столкновения. Я остановилась только когда выбежала на свежий воздух, разряженным мелкими каплями дождя. Мимо здания проезжало такси, и я закричала, размахивая руками, чтобы он заметил меня. Таксист увидел, машина взвизгнула и встала как вкопанная. Я со скоростью влетела в салон, словно меня опять догоняют и снова возьмут в кольцо рук и понесут обратно.

– Пожалуйста, в центр, – пробормотала я непослушными губами.

– Так мы и так в центре, – удивился шофер. Он повернулся к мне вполоборота и подозрительно осматривал на наличие алкогольных признаков.

– Ну тогда до вокзала, – я не знала, что ещё придумать и ляпнула первое, что пришло в голову, чтобы просто поехать вперед.

– Какого? Железнодорожного?

– Да, железнодорожного, – с облегчением закивала я.

Внимательно рассматривая город, я не замечала ни одного знакомого закоулка, двора, магазина, сквера. Мимо проплавали улицы, и они были чужими, незнакомыми. Я видела аллеи, высокие дома, широкие бульвары, но во мне никакая клеточка не всколыхнулась от увиденного. Город был красивым, но чужим.