Следопыт из Нью-Аламарка

— Я знаю, что вашему Шону семь лет — возраст, в котором начинается тихий год. — Прочитав недоумение на лице гостя, она пояснила: — Год, когда ребенок уже говорит с прибоем, но ни дара, ни изъяна еще нет. Кроме того, все знают, что мой Арчи — одаренный, и вы далеко не первый, кто заявляется ко мне с визитом вот так — переминаясь с ноги на ногу, не зная, с чего начать разговор.

— Вы правы, — ответил Сэмюэль. — Признаться, мы с Маргарет в полной растерянности, поначалу даже не могли поверить своим ушам.

На сухом лице Орнеллы Эксли появилась добрая улыбка.

— Хильда и Уинстон испытали что-то подобное с Арчи. Позвольте я облегчу ваше бремя. Можете даже не утруждать себя, задавая вопросы, я знаю их наперед. Дар у вашего ребенка проявится в течение года. Зачастую это пустяк, что-то безобидное, но при этом бесполезное, как у моего Арчибальда. Вы знаете, в чем заключается его дар?

— Нет, — признался Сэмюэль, — я только знаю, что мистер Дейн говорит с особым акцентом.

— С прибоем, мистер Грей, с прибоем — в этом слове нет ничего оскорбительного. Вы не слышали ничего о даре Арчи, потому что Господь наделил его весьма странной способностью: он может видеть сквозь воду, подобно тому, как обычный человек видит сквозь стекло. К примеру, он может разглядеть, что лежит на дне реки. Только не спрашивайте меня про океанское дно — понятия не имею, мой племянник никогда не путешествовал морем, у него особые отношения с морской болезнью. Так вот, будь он рыбаком или одним из тех лоцманов, что ведут суда по Великой Мэг, дар, возможно, ему пригодился бы. Да вот только какой от него прок на плантации в Каларе? И так у многих — дар несущественный, пустяковый, хотя бывают и исключения. Некоторые из них опасные, как у той несчастной девочки из Норвенда, которая сожгла свой дом среди ночи.

— Об этом ужасном случае я слышал.

— О нем, к сожалению, слышала вся Федерация, — покачала головой миссис Эксли. — Благодаря газетам многим кажется, что все одаренные такие, но это редкое исключение, и уверена, что вас подобная участь обойдет стороной. И все же об одном я хочу вас предупредить: опасаться нужно не дара, а изъяна. Знаете ли вы, что это такое?

— Признаться, слышал что-то, но не уверен.

— Тогда слушайте внимательно. Господь или Дьявол — мне, скажу честно, все равно — награждает одаренных не только даром, но и некой платой за его использование, его называют изъяном. Иногда он столь силен, что делает использование дара почти невозможным. К примеру, помните, я сказала, что у моего племянника особые отношения с морской болезнью? Забавы ради он может использовать свой дар, но никогда этого не делает, потому что после его весь день преследует морская болезнь, пусть он и находится на суше. Да-да, я тоже нахожу это весьма забавным. Давайте же выпьем за то, чтобы у вашего сына был такой же пустяковый изъян!

Шон свой изъян пустяковым не считал. Впрочем, с другой стороны, и дар у него оказался намного полезнее, чем у племянника миссис Эксли. Проявилась его способность через год.

Однажды он с соседским мальчиком Тимми играл в прятки на заднем дворе, где под парусиновым навесом хранились ящики и бочки, в которых отец держал какой-то хлам. Тимми умудрился спрятаться в пустом ящике — настолько маленьком, что никто бы и не додумался в него заглянуть.

Досчитав до двадцати, Шон открыл глаза и отправился на поиски. Не найдя друга ни в одном из обычных мест, он расстроился, но не сдался. Его не отпускало ощущение, что он не заметил что-то важное и непременно найдет Тимми, если постарается как следует. Насупив брови и сжав кулачки, Шон присмотрелся внимательнее — и тут глаза его расширились от удивления: в воздухе вспыхнули разноцветные следы, напоминавшие не то ленты из прозрачного шелка, вьющиеся в воздухе, не то клубящийся дым. Они колыхались, вздрагивали, замирали; одни казались поблекшими, словно ткань, выцветшая на солнце, другие же были свежими, как если бы их только что сотворили из волшебных красок. Шон обратил внимание на зеленоватый след, казавшийся самым свежим. Коснувшись его, он вдруг понял, что не просто видит, куда пошел Тимми — а след, вне всякого сомнения, принадлежал ему, — он ощущает его волнение. Позже он стал называть это запахом следа, хоть обоняние в его восприятии и не участвовало — прикоснувшись к следу, Шон мог узнать, что ощущал, испытывал человек, будь то страх, скука, радость или, как в случае с Тимми, озорное волнение, азарт игры. Зеленый след привел Шона к нужному ящику. Открыв крышку, он увидел там изумленного друга, и в этот момент раздался лай.

Обернувшись, Шон с ужасом увидел огромного пса, что мчался прямо на него. Он узнал Бадди — собаку мистера Вернона, жившего по соседству. Обычно дружелюбный и добрый, пес превратился в чудовище, готовое разорвать его в клочья. Испугавшись, Шон «отпустил» следы — исчезли цветные дымчатые ленты, угасли остатки чувств в воздухе, и собака тут же остановилась. Злобная морда стала дружелюбной, Бадди завилял хвостом, заскулил жалобно, будто извиняясь, и убежал. Так Шон Грей в один день узнал и о своем даре, и о своем изъяне.

Скрипнув тормозами и выпустив пар, поезд остановился на Южном вокзале Нью-Аламарка. Грей растолкал задремавшего Холлистера, и они вышли на платформу, заполоненную людьми. В толпе мелькали соломенные шляпы, модные котелки, украшенные цветами дамские шляпки, звучала речь на разных языках. Отказавшись от услуг извозчика, агенты отправились в контору Бюро на Джексон-стрит.

— Хотел вас спросить, Грей… — сказал Холлистер. Его и без того низкий голос после сна превратился в густой хриплый бас. — Вы так уверенно разоблачили того воришку. Все и впрямь было, как вы сказали, или это был блеф?

Шон взглянул на него удивленно.

— Я сказал чистую правду, все так и было. А вы мне не поверили?

— Поверил, но сама мысль, признаться, на мгновение мелькнула, вот я и решил уточнить, уж не сочтите за грубость. Просто блеф тоже бывает весьма полезен, особенно если соперник не может проверить ваши карты, — задумчиво произнес он. — Кстати, а чем пахли следы этого воришки? Страхом?

— Уверенностью, — ответил Шон. — Боятся новички, а тот был опытным вором. Не сомневался в своей безнаказанности.

— Хорошо же, что ошибся, — заметил Холлистер, зевая. — Надеюсь, вы понимаете, что про этот инцидент Бакстеру знать ни к чему?

— Разве мы не обязаны докладывать обо всем, что происходит во время расследования?

— Раз уж я занимаюсь вашей стажировкой, позвольте дать такой урок: ваше стремление следовать правилам — похвально, но полезно оно в первую очередь для начальства. Хотите быть у них на хорошем счету — следуйте букве закона, хотите избавить общество от негодяев — следуйте его духу. — Остановившись, он перевел дыхание, достал платок и вытер пот со лба. — А хотите не вляпаться в неприятности — следуйте моим советам.

— Вы ведь тоже мое начальство, — заметил Шон.

— Это ненадолго. Вы уже уверенно стоите на ногах, и нянька вам не нужна. Вот только, если будет горячо, не лезьте в перестрелку, особенно с опытными стрелками. Дар следопыта, конечно, полезен в нашем деле, но, честное слово, такого плохого стрелка, как вы, Грей, не сыскать во всей Федерации.

Старший агент Бакстер не имел собственного кабинета, как директор Кенсингтон, но занимал солидный угол на первом этаже. Его массивный стол стоял чуть криво по отношению к окну, занавешенному плотной портьерой, что поначалу вызывало у Шона желание поправить не то стол, не то портьеру, однако уже в первый день в Бюро он заметил, что «кабинет» Бакстера все обходят так, будто он обнесен невидимой стеной. Вскоре он понял почему: старший агент отличался скверным характером.

— Быстро же вы вернулись, — сказал он, когда Холлистер и Грей прошли через невидимую стену. У Бакстера был только один стул для посетителей, его занял Холлистер. Шон сначала встал позади, потом, передумав, немного сбоку.

— Дельце оказалось плевым, — пожал плечами Холлистер. — Хотя должен признать, мы бы провозились дольше, если бы не мистер Грей. Его дар оказался весьма кстати.

Шон постарался никак не реагировать на эти слова, но Бакстер все равно бросил на него оценивающий взгляд.

— Вот как? — Он удивленно поднял бровь. Бакстеру было уже за пятьдесят, лицом и телосложением он походил на уставшего пожилого бульдога. — Я понял из телеграммы, что вором оказался один из банковских клерков, но расскажите-ка подробнее, что там произошло. И какого черта в газетах пишут про «ограбление в Форте Аркрайт»?

— Никакого ограбления не было, газетчики врут, — возразил Холлистер. — Один болван решил, что если запустить лапу в кассу и вытащить бумажку-другую, то никто этого не заметит. А если заметят, то никогда не найдут виновника. Это при том, что работают там четыре человека и каждый готов сдать остальных с потрохами, стоит только показать жетон. — Он постучал пальцем по латунному жетону федерального агента на груди.

— Если они так готовы друг друга сдать, чем же помог следопыт? — спросил Бакстер. Его бульдожье лицо заинтересованно нахмурилось.

— В том-то и дело: бедолаги так рьяно пытались помочь следствию, что обвиняли друг в друга, только все усложняя. Затем Грей использовал свой дар и быстро разобрался, кто из этих остолопов — вор. Маршал его арестовал, а дальше это уже не наше дело, — закончил Холлистер, чиркнув спичкой и поднеся ее к трубке. Раскурив табак, он добавил: — Грей мог бы справиться и один.

— Вы считаете, он уже готов к самостоятельной работе?

— Вполне, парень схватывает на лету, вот только стрелок из него никудышный. Но так уж повезло, что за весь месяц я ни разу не вынул свой «Гессер» из кобуры, да и «Карлтон» Грея не пригодился. Замечательная штуковина, кстати, этот новый револьвер — в хороших руках, конечно же.

— Хорошо, Холлистер, есть одно дело, где нужна ваша помощь. Я объясню ближе к вечеру, когда придут бумаги. До этого времени вы свободны.

Холлистер поднялся со стула, кивнул в знак прощания, направился к выходу и по привычке указал Грею, чтобы тот следовал за ним.

— Нет, Грей, вы мне еще нужны, — спохватился Бакстер. — У меня есть для вас подходящее задание.

Шон бросил на Холлистера неуверенный взгляд и сел в кресло, над которым еще вился едкий табачный дым. В детстве он не переносил его запах; неприязнь к табачному дыму была так сильна, что отцу даже пришлось бросить курить. С возрастом он привык к запаху, но не настолько, чтобы курить самому.

— Успехов, мистер Грей, — уходя, сказал Холлистер. — Поосторожнее с даром, у меня все еще побаливает лодыжка.

— О чем это он? — не понял Бакстер.

— Когда мы только начали работать, он попросил меня показать, как работает мой дар. Оказалось, что под крыльцом дома спала собака, которую мы не заметили. Когда я использую дар, животные на некотором расстоянии от меня могут испугаться или прийти в бешенство.

— Ах, вот оно что, — закивал Бакстер. — Эти ваши… изъяны, да?

— Да.

— Я плохо разбираюсь во всей этой вашей магии.

— В ней никто не разбирается хорошо. Мне встречалось мнение, что мы понимаем и используем лишь малую часть дара, которая полезна с практической точки зрения, не понимая всей его глубины. Так что за дело вы хотели мне поручить?

Бакстер пододвинул к себе одну из бумаг, что лежали в стороне, и, вглядевшись в неразборчивый почерк, насупил густые брови.

— Налет на обоз в Змеиной долине помните?

— Банда Макгила? Разумеется, это ведь было на прошлой неделе. В газетах до сих пор пишут. Но бандитов нашли и арестовали. Верно?

— Не совсем. Их не арестовали, а убили — всех до единого. Нужно отдать им должное, сражались как защитники Армаделла, разве что памятник им никто не поставит.

— Я слышал только, что убили самого Макгила, главаря.

— Его тоже, к сожалению.

— Разве это плохо? — осторожно спросил Грей. — На его счету дюжина убийств, десятки ограблений.

Бакстер снисходительно фыркнул.

— Мистер Грей, сколько времени вы провели в полиции? Насколько помню, немного.

— Всего несколько месяцев.

— А до этого?

Шон смущенно потупил взгляд.

— Работал в лавке отца.

— То есть вы еще новичок в нашем деле. Позвольте прояснить, вы понимаете правосудие слишком буквально: есть преступник — значит, его нужно наказать. Иногда дела обстоят сложнее: есть преступник, он знает что-то важное, и если его сейчас наказать, то есть пристрелить или отправить на виселицу, то тайна эта так и останется между его грешной душой и Господом Богом. Вот с мистером Макгилом так и вышло. В истории с налетом есть одна странность, и Бюро нужна ваша помощь, чтобы ее прояснить.

— Разумеется, — с готовностью отозвался Шон. — Что же это за странность?

— Что обычно ищут грабители, нападая на караван, мистер Грей? — задал вопрос Бакстер, откинувшись в кресле. Не дав собеседнику даже открыть рта, сам же на него ответил: — Они ищут деньги и ценности, прежде всего. Все, что можно легко проесть, пропить, обменять на что-то другое. Они ищут оружие, патроны и различные припасы. Они забирают лошадей, мулов, но, черт возьми, никто не грабит обозы ради книг.

— Ради книг? — удивился Шон. — Макгил ограбил обоз ради книг? Вот уж не думал, что он любит читать.

— Уточню: ради одной книги. Они, конечно, забрали и деньги, и ценности, и оружие, но свидетели говорят, что сам главарь сразу же направился к фургону, в котором некий джентльмен из Меридиана вез книги. Выглядело так, будто налет устроен прежде всего из-за книг.

— Вы сказали: из-за одной книги, — уточнил Грей.

— Да. Макгил пристрелил этого джентльмена, кучера и охранника и начал переворачивать содержимое фургона вверх дном. Найдя нужную книгу, он забыл про остальные, свистнул своим парням, и они покинули место преступления, или, точнее сказать, резни. Мистер Грей, вы ведь начитанный человек, не так ли?

Вопрос несколько смутил Шона. Образование он получил домашнее. В восемь лет его отправили было в школу, но одаренный ребенок не прижился среди детей, которых родители с пеленок пугали историями про Дьявола, что придет ночью и разрежет язык, если не будешь слушаться. Его то и дело просили показать язык — не раздвоенный ли он, — а один мальчик позволил себе отпустить грязную шуточку про его маму и Дьявола. В результате они подрались: Шон отделался синяком под глазом, а вот его обидчик лишился двух передних зубов. Отец решил забрать ребенка из школы, и образованием Шона занялась мать. Несмотря на детство, проведенное в окружении гувернанток и частных учителей, Маргарет не могла передать сыну много знаний — ее обучали светским манерам, искусствам, музыке, танцам, вышиванию. Мальчику от этих наук пользы мало, поэтому она просто привила ему любовь к чтению, и Шон проводил много времени за книгами. Но как это могло помочь ему в расследовании налета в Змеиной Долине?

— Мистер Грей, вы ведь много книг читали, верно? — спросил Бакстер еще раз.

— Да. — Шон вернулся из своих мыслей.

— Представьте, что вы Макгил и вам нужно найти определенную книгу. Как бы вы ее нашли среди десятков других?

— Ну… я бы брал книги по одной, смотрел название и автора — как в библиотеке. Разве что в библиотеке книги обычно уже стоят по категориям, если там практикуют оксенбергскую систему, или по фамилиям авторов — это если по традиционной.

— Макгил делал по-другому. Он хватал книгу, пролистывал ее, отбрасывал. Хватал следующую, пролистывал, отбрасывал. Иногда даже не пролистывал, а просто открывал в середине. Как, по-вашему, какую книгу можно искать, пользуясь такой системой?

Грей недоуменно пожал плечами.

— Мистер Бакстер, я не имею ни малейшего представления, что он искал.

— Тем не менее он эту книгу, чем бы она ни была, нашел.

— Полагаю, ее не было среди его вещей, когда Макгила убили?

— Верно.

— И моя задача заключается в том, чтобы ее найти?

— Нет, эта задача была бы слишком трудной, если бы книга просто пропала. Все куда проще: мы знаем, где книга. Нам известно, что незадолго до своего заслуженного конца Макгил продал часть награбленного. Книгу купил некий Джонатан Ганьон, или «наставник Ганьон».

— Он что, школьный учитель?

— Нет, сектант.

Шону вспомнилась статья в «Вестнике Запада», которую он прочел в поезде. Некий красноречивый журналист с двойной фамилией рассуждал о свободе вероисповедания как об одном из камней, составляющих фундамент общества.

— Вы имеете в виду, приверженец альтернативной религии.

Бакстер раздосадованно покачал головой.

— Грей, когда я был в вашем возрасте, сектантов называли сектантами и в лучшем случае закидывали гнилыми овощами, если они где-то объявлялись и начинали проповедовать свой бред. Не моя вина, что правительство поддерживает свободу верить во что угодно, которая дошла до абсурда. Любой деревенский дурак может провозгласить себя «наставником» и проповедовать, что ему вздумается.

— Разве не в этом заключается свобода?

— Это беспорядок, а не свобода, Грей, но дело не в этом. Ваша задача — найти этого проповедника Ганьона и выяснить, что за книгу он купил у Макгила. Если вы увидите запретную книгу, вы сможете понять, что она запретная?

Грей не смог сдержать улыбку. К запретным относились книги, содержащие инструкции по применении магии, призыву существ из Ада, общению с духами и прочим суевериям. Все эти заклинания, разумеется, не работали, но правительство считало нужным эти книги запрещать.

— Да, я пойму, если это книга про то, как призвать Дьявола из Преисподней. Но вы ведь понимаете, что это просто сказки.

— Сказки или нет, но закон запрещает хранение таких книг. Из-за чего стоят они прилично. Если выяснится, что Ганьон купил у Макгила колдовскую книгу, вы ее изымете и сдадите в архив.

— Может, лучше сжечь в полнолуние и посыпать землю солью?

— Грей, вас что, Холлистер не учил не шутить с начальством?

— Прошу прощения, сэр. Где мне начать поиски?

— Как я говорил, задание простое. Возможно, вам даже не понадобится ваш дар. Ганьон и его приспешники разбили лагерь у городка Дастфорд в округе Уэстон. Уточните расписание поездов и отправляйтесь утром. Только заручитесь поддержкой шерифа, когда пойдете к этим чертовым сектантам.

— Шерифа? Зачем?

— Грей, кто знает, что у этих святош на уме? Может, они захотят вас в жертву принести?